Глава 13: Падать и вставать

      Порывистый ветер гулял по верхушкам старых деревьев, срывая сухие листья и швыряя их в лица магов. Того самого леса, где всё пошло прахом. Теперь они стояли здесь снова. Перезачёт. Вторая попытка доказать свою ценность в глазах тех, кто привык смотреть на них исключительно через экраны мониторов.       Директора, Масамити Яга и Ёсинобу Гакуганджи, жаждали зрелищ. Анами чувствовала их требовательные взгляды даже спиной, хотя сами они находились далеко, в безопасных, прокуренных кабинетах. Напряжение между Токио и Киото достигло критической массы. Турнир был не просто школьным состязанием. Политическая арена. Мясорубка, куда их швырнули с одной лишь целью — уладить чужие счеты.       Для Анами прошло три недели. Жесткий медицинский корсет наконец-то сняли. Анами не позволяла себе останавливаться. Она тренировалась до стертых в кровь костяшек, до пульсирующей темноты в глазах, раз за разом заставляя свою проклятую кровь подчиняться. Ей необходимо было выжечь из памяти чувство парализующей беспомощности. Она больше никогда не позволит прижать себя к полу.       Юджи стоял всего в двух шагах от неё. Прямая спина, опущенный взгляд.       За эти три недели она видела его лишь мельком. Итадори держали в изоляции, на нижних ярусах, запечатанного под десятками барьеров. Анами не знала, о чем Сатору говорил с ним, какие слова он использовал, чтобы вытащить его на Турнир, но Юджи изменился до неузнаваемости. Он избегал её взгляда. Между ними выросла стена, сложенная из чувства вины и запекшейся крови.       Сатору Годжо стоял чуть в стороне, засунув руки в карманы темных брюк. Он поднял руку, и пространство над лесом пошло рябью. Огромный купол барьера накрыл территорию, искажая цвета, превращая привычную зелень деревьев в ядовито-болотный оттенок, а серое небо — в цвет застарелой гематомы.       — Ваша задача — собрать всю свою проклятую энергию в тугой кулак и доказать, чей колледж лучше, — голос Сильнейшего прозвучал сухо, без малейшего энтузиазма.       Никаких напутствий. Никакой веры в то, что они вернутся целыми. Годжо развернулся и просто вышел за пределы барьера, оставляя их одних. Ветер усилился, бросив в лицо Анами первые, обжигающе холодные капли дождя. Она глубоко вдохнула влажный воздух. Слева напряженно переминалась с ноги на ногу Нобара, то и дело подбрасывая в руке молоток. Справа Мегуми сканировал лес.       Они стояли плечом к плечу. Команда. Разрозненные осколки, которые пытались притвориться целым зеркалом. Анами скосила глаза на Итадори. Его руки, скрытые рукавами куртки, мелко дрожали от напряжения.       «Я не боюсь тебя», — хотела сказать она, шагнув к нему, но не смогла. Время для спасительных разговоров вышло.

***

      Лес превратился в смазанную картину, стирая границы между небом и землей. Ливень стоял стеной, глуша звуки шагов и превращая землю под ногами в скользкое месиво. Анами бежала, стараясь не сбивать дыхание. Вода заливала глаза, холодная одежда липла к телу, но она не сбавляла темп. В какой-то момент голоса друзей стихли, окончательно поглощенные шумом бури. Она осталась одна.       На узкой тропе, прямо из пелены дождя, вырос Наритоши Камо. Вода стекала по его закрытым глазам, по бледным скулам, но он даже не морщился.       — Дождь — досадная помеха для нас обоих, не находишь, Яроми? — его голос прозвучал на удивление ровно, пробиваясь сквозь шум ливня.       Он не стал тратить время на долгие прелюдии. Камо вскинул руку, и из его ладони вырвалась алая лента крови. Но то, что в сухую погоду стало бы смертоносным, разрезающим плоть хлыстом, сейчас дало осечку. Тяжелые капли ливня мгновенно начали размывать концентрацию проклятой энергии. Кровь пошла неровными разводами, потеряла плотность и тяжело шлепнулась в грязь, не долетев до Анами и пары метров.       Это был её шанс. Анами бросилась вперед, на ходу выхватывая катану. Сталь покинула ножны, поймав отблеск молнии. Камо увернулся от первого удара, грациозно сместившись в сторону. Лезвие рассекло лишь пустоту и капли дождя.       — Твои движения изменились, — спокойно констатировал маг Киото, отбивая следующий       выпад предплечьем, которое он едва успел укрепить сгустком крови. — Сейчас в твоих руках появилась злость. Цель.       — Я перестала ждать, пока меня спасут, — процедила Анами, разворачивая корпус для новой атаки.       Она наносила удары один за другим. В этом бою преимущество было на её стороне. Пока Камо тратил колоссальные объемы проклятой энергии, пытаясь удержать форму своих техник в этой водяной каше, Анами работала исключительно физикой и сталью. Ей не нужно было складывать печати. Её оружие не таяло под дождем.       Их клинки — стальной и кровавый — скрестились. Они замерли на мгновение, находясь на расстоянии вытянутой руки.       — Ты стала сильнее. Это факт, — произнес он, перекрывая шум ливня. — Но ты разочаровываешь меня в другом. Почему только железо? Где твоя гордость?       — Засунь эту гордость себе в глотку, Камо! — Анами с силой оттолкнула его клинок, разорвав дистанцию.       Она боялась, что если сейчас выпустит свою технику наружу, если позволит темной энергии снова зациркулировать по венам, она потеряет контроль. Сталь катаны была безопасной. Она была понятной.       Он выпрямился.       — Ты боишься себя. Боишься своей природы, — Наритоши медленно покачал головой. — Оружие может сломаться. Меч можно выбить из рук. Истинная сила — это то, что течет под кожей. И если внешние атаки сейчас бесполезны…       Он резко выдохнул. На бледной коже лица и шеи проступил сложный, пульсирующий узор вздувшихся вен. Кожа потемнела, наливаясь багровым оттенком.       «Пурпурная чешуя», — с ужасом поняла Анами. Он перестал пытаться атаковать кровью снаружи и пустил всю проклятую энергию на внутреннее усиление тела. Этой технике ливень не страшен.       Он исчез. Анами инстинктивно вскинула катану для блока, но удар пришелся не спереди, а сбоку. Скорость мага Киото возросла многократно. Жесткий кулак Наритоши врезался в её предплечье. Она пошатнулась, скользя подошвами по грязи, но он не дал ей упасть. Он сделал плавный, текучий шаг вперед, перехватывая её онемевшее запястье. Пальцы Анами непроизвольно разжались. Катана выскользнула из её руки. Он перехватил её в воздухе за рукоять. Одним движением он развернул её собственное оружие против неё, с силой вдавив Анами спиной в мокрый ствол дерева и прижав ледяное лезвие к её горлу.       Анами замерла. Капли дождя стекали по лезвию. Наритоши тяжело дышал, стоя вплотную к ней.       — Дождь смоет мою кровь, Яроми, — негромко произнес он, слегка надавливая лезвием на её кожу. — Но сталь он не растворит. Ты проиграла не мне. Ты проиграла своему страху.       Анами сглотнула, чувствуя, как металл царапает горло. Она не закрыла глаза и не отвела взгляд. Да, она проиграла этот раунд, но внутри нее не было той паники, что душила её в Киото.       Наритоши чуть отвел клинок, собираясь нанести удар плашмя, чтобы оглушить её, но из густого, промокшего кустарника за его спиной вдруг донеслось: — Камо Наритоши, усни.       Шёпот Тоге Инумаки прозвучал не громче шелеста дождя, но пространство вокруг мгновенно сжалось от плотности вложенной в слово проклятой энергии. Узор вен на лице Камо дернулся и исчез. Его глаза закатились. Он тяжело осел в грязь, увлекая за собой потоки воды. Анами сползла по стволу дерева. Инумаки бесшумно приблизился, поднял катану и, тщательно обтерев рукоять рукавом своей куртки, протянул её Анами. Его взгляд, выглядывающий из-за высокого ворота, был спокоен, но в нем читался немой вопрос.       — Лосось, — тихо произнес он, кивнув на лежащего Камо.       Анами взяла катану, её пальцы всё еще мелко дрожали.       — Спасибо, Тоге… — пробормотала она, чувствуя, как холодный дождь остужает пылающее лицо.       Инумаки коротко кивнул и, не теряя ни секунды, растворился в зелени леса так же бесшумно, как и появился. Анами осталась стоять над спящим противником, сжимая в руке меч. Запах озона и мокрой земли внезапно перебила сладковатая, приторная вонь разложения, похожая на аромат гниющих лилий.       — Эй-эй, а куда все подевались?       Голос прозвучал звонко, по-детски обиженно. Анами резко развернулась, выставляя перед собой лезвие меча. Из-за деревьев в показался Махито. Его лоскутное, сшитое грубыми черными нитками лицо расплылось в безумной улыбке. Разноцветные глаза смотрели на неё с жадным любопытством.       — Блин, как обидно, — он театрально надул губы, заложив руки за голову. — Я вообще-то искал ту дерзкую девчонку с молоточком. Хотел посмотреть, как её лицо… ну, знаешь, лопнет. Но… — он вдруг замер. Его голова неестественно склонилась набок. — Кажется, я нашел кое-что гораздо, гораздо ценнее. Мне даже не пришлось напрягаться!       Проклятие особого уровня. Сущность, чье одно присутствие заставляло воздух тяжелеть от чужого страха. Махито сделал шаг. Потом еще один. Анами попыталась отступить, но ноги словно вросли в грязь.       — Ого! — Махито вдруг оказался на расстоянии вытянутой руки. Его ноздри хищно раздулись. — Какой знакомый запах. Гнев. Отчаяние. И…       Его серые пальцы внезапно потянулись к её шее. Анами инстинктивно дернулась назад, но он не собирался её бить. Его палец лишь слегка оттянул мокрый воротник её кофты, обнажая ключицу и основание шеи. Его глаза расширились от фанатичного восторга.       — Так это правда! — взвизгнул он, захлопав в ладоши, от чего брызги воды полетели Анами в лицо. — Двуликий действительно оставил на тебе свою метку! Он пил твою кровь, да? Глубоко кусает? Больно было? — Махито расхохотался.       — Не смей ко мне прикасаться! — выкрикнула Анами.       Она ударила. Катана со свистом рассекла пелену дождя. Удар был идеальным: снизу вверх, прямо по диагонали, вспарывая грудную клетку лоскутного урода. Лезвие вошло в его плоть на удивление легко, словно в гнилой арбуз. Анами выдернула меч, готовясь нанести второй удар, чтобы отсечь ему голову. Но Махито даже не пошатнулся.       Он посмотрел на свою распоротую грудь и снова залился искренним, булькающим смехом. Прямо на глазах Анами края раны поползли друг к другу, стягиваясь, переплетаясь мышечными волокнами, пока плоть не стала абсолютно целой. Не осталось даже шрама.       — Вау! А ты кусаешься! — Махито радостно оскалился. — Щекотно!       Его правая рука внезапно удлинилась, превращаясь в тугую, узловатую плеть из мышц и костей. Прежде чем Анами успела поставить блок, хлыст наотмашь ударил её в грудь. Она пролетела несколько метров и спиной вперед врезалась в ствол дерева.       Катана выпала из ослабевших пальцев. Анами рухнула в жидкую грязь, хватая ртом воду вперемешку с воздухом. Перед глазами поплыли черные круги. Дождь бил по лицу, но она почти не чувствовала его. Сознание начало гаснуть, приглашая провалиться в спасительное, безболезненное небытие.       В момент, когда затылок коснулся мокрой земли, тишину разорвал рык.       — Нужно падать, вставать и снова падать! — по-звериному зарычал Аой прямо в её памяти, скалясь в безумной, широкой улыбке.       Голос, пропитанный потом тренировочных залов и фанатичной верой в борьбу, вырвал её из оцепенения.       Падать и вставать... Тодо был прав.       Она заставила себя подняться. Колени дрожали, перед глазами плыли черные пятна, но она выпрямилась. Махито наблюдал за этим с восторгом. Он склонил голову, и его лоскутное лицо исказилось в предвкушении.       — Какая живучая! — восхитился он. — Ну что, продолжим?       Анами поняла это кристально ясно: в прямом бою она его не убьет. Физические раны для него — ничто. Катана здесь бесполезна, а выплеск её техники крови может просто не успеть нанести урон его душе. Ей нужно было разорвать дистанцию. Слиться с лесом. Заманить его туда, где Годжо или Яга наконец-то заметят присутствие спец-уровня на полигоне.       Не оборачиваясь на выпавший меч, Анами развернулась и рванула в гущу леса, лавируя между стволами и ржавыми остатками старых ангаров.       — О! — восторженный крик Махито разнесся эхом по лесу, перекрывая шум дождя. — Прятки! Мы играем в прятки! Обожаю!       Анами неслась, перепрыгивая через корни, чувствуя, как ветки хлещут по лицу. Страх гнал её вперед, придавая ногам нечеловеческую скорость. А позади неё, совсем не торопясь, Махито закрыл лицо ладонями, сквозь щели между пальцами наблюдая за её удаляющейся фигуркой.       — Один… два… три… — громко, с садистским наслаждением начал считать он. — Я не буду подглядывать, обещаю! Девять… десять! Кто не спрятался — я не виноват!       Дикий, заливистый смех лоскутного проклятия взвился над лесом. Охота началась, у Анами был только один выход — бежать, пока её легкие не разорвутся в клочья. Легкие горели, она метнулась за огромный, поросший мокрым мхом валун и вжалась спиной в камень. Она зажала рот обеими руками, пытаясь заглушить собственное хриплое дыхание.       В момент что-то ледяное, склизкое и неестественно длинное обвилось вокруг её талии. Анами даже не успела закричать. Рука Махито — растянутая, как резиновый жгут, — с невероятной силой дернула её на себя. Спина болезненно ударилась о чужую грудь, пахнущую сырой землей и гнилью.       — Нашел! — радостно пропел голос над самым её ухом.       Он рывком развернул её к себе. Его пальцы, больше похожие на железные тиски, впились в её челюсть, заставляя открыть рот. Анами забилась в его хватке, но Махито лишь шире растянул свою изуродованную шрамами улыбку и с извращенным наслаждением впился в её губы. Грубое, тошнотворное насилие. Его язык, холодный и скользкий, протолкнулся в её глотку, перекрывая кислород. Вкус разложения и химической горечи заполнил рот. Анами задыхалась, её кулаки бессильно били по его плечам, слезы отчаяния и унизительной беспомощности смешивались с дождем. Она тонула в грязи, не в силах даже отвернуться.       Сквозь пелену слез Анами увидела Юджи. Он был страшен: на виске запеклась кровь после недавней бойни, форма порвана, грудь тяжело вздымалась. Он влетел на поляну по инерции и замер. Его взгляд упал на Махито, который всё еще удерживал Анами, насильно сминая её губы. Человеческий ужас в его глазах вспыхнул и мгновенно сгорел дотла, вытесненный черной яростью. Итадори даже не пытался сопротивляться.       Прямо на глазах Анами черные узоры проклятых печатей агрессивно, как яд по венам, расползлись по его лицу и шее. Под его глазами прорезались вторые. Дождь вокруг него, казалось, начал испаряться от чудовищного давления энергии. Двуликий вышел наружу.       Сукуна вскинул руку, его глаза сузились в концентрированном бешенстве.       — Рассечение.       Невидимое лезвие располосовало воздух. Анами почувствовала лишь порыв ледяного ветра, а в следующую секунду тело Махито разлетелось на десятки окровавленных кусков. Оторванная рука, сжимавшая её талию, безвольно разжалась и упала в лужу.       Анами рухнула в грязь на четвереньки, заходясь в тяжелом кашле, выплевывая привкус чужой слюны.       Куски Махито, пульсируя, сползлись воедино всего в паре метров за спиной Двуликого. Лоскутный монстр восстановился из ошметков и вдруг зашелся в истерическом хохоте. Он переводил безумный взгляд с тяжело дышащей на земле Анами на напряженную спину Короля Проклятий.       Сукуна медленно повернул голову через плечо.       — Не трогай то, что принадлежит мне, клоун.       Рёмен даже не обернулся, когда за его спиной с издевательским смехом материализовался абсолютно целый Махито. Анами не успела вскрикнуть. Руки Махито вытянулись, превращаясь в две длинные, бледные змеи из мышц и костей, скользнули по мокрой траве и обвились вокруг талии Анами. Треснувшие ребра взвыли от невыносимого давления. Её резко, с силой дернуло назад, отрывая от земли.       — Моё! — радостно завопил Махито, подхватывая её тело и бесцеремонно закидывая себе на костлявое плечо.       В ту же секунду под его ногами взорвалась земля. Дым извергся в воздух, мгновенно поглощая деревья, звуки дождя и остатки света. Завеса была плотной, от неё щипало глаза, а в горле застрял удушливый кашель. Махито развернулся, готовясь раствориться в хаосе вместе с ней.       Анами, безвольно свисая с его плеча и задыхаясь от боли, из последних сил приподняла голову. Дым клубился, скрывая всё вокруг, но сквозь серую пелену она увидела Сукуну. Он не бросился вдогонку. Он стоял на том же месте, небрежно засунув руки в карманы порванной куртки Юджи. Алый свет его глаз пробивался сквозь дымовую завесу, фиксируясь прямо на ней. Глядя прямо в глаза Анами, Король Проклятий медленно, откровенно ухмыльнулся.