Часть 9 «Поединок и Сила »

***

Амайя неспешно направилась к выходу из зала. По коже всё ещё пробегали слабые разряды после боя, а чакра в теле никак не утихала, из-за чего каждое движение казалось напряжённым — мышцы всё ещё были готовы к удару. Ей хотелось просто скрыться в тени, остаться одной и наконец перевести дыхание. И всё же, задержавшись у дверей, она заметила своих. Рё оживлённо что-то рассказывал Кэнджи, размахивая руками. Оба то и дело оглядывались по сторонам, будто ждали, что она подойдёт.  Учиха вздохнула и, покорившись неизбежному, подошла к ним. Рё заметил её первым и расплылся в довольной ухмылке. — О, смотрите-ка, великая шиноби соизволила спуститься к простым смертным, — протянул он, окинув её показательно оценивающим взглядом. — Мы уж думали, после такого боя ты сразу в Хокаге метишь. — Твои фантазии неисчерпаемы, — сухо отозвалась Амайя. — Ну а что? — он развёл руками. — После такого выхода со сцены я вообще всерьёз ожидал, что ты пойдёшь ещё кого-нибудь замораживать. Для закрепления эффекта. — И кого же? — приподняла брови она. — Да хоть кого. Мы уже все тебя побаиваемся, — произнёс он с самым серьёзным видом, который продержался ровно две секунды. Кэнджи склонил голову: — Серьёзно. Ты видела лицо того джонина на трибуне? Он замер так, будто под гендзюцу попал. — «Учиха эффект», — подхватил Рё. — Как говорится, один взгляд — и уже страшно. — Тебе-то всегда страшно, — хмыкнула она. — Я осторожный, — тут же поправил он. — Это разные вещи. В прошлый раз, между прочим, именно я первым заметил врага в лесу. — Осторожный? — фыркнула Амайя. — Ты на нашей последней миссии три раза проверил один и тот же куст. И всё равно в итоге попался в ловушку. — Я проверял на наличие печатей, — с видом знатока парировал Рё. Кэнджи кашлянул: — Проверил. Они были. Амайя покачала головой и слабо улыбнулась. Их слова звучали почти обычно — даже когда касались того, что произошло на арене. Без нажима и тяжести, как будто всё это можно было произнести вслух и не дать моменту снова стать пугающим. И не могла отрицать, что от этого действительно становилось легче. Кэнджи вдруг заговорил: — Слушай… — он помедлил. — Это ведь был не обычный Шаринган, да? — Да… — тихо ответила Амайя, отводя глаза и не вдаваясь в объяснения. Рё уже хотел что-то спросить, но, взглянув на неё, понял, что сейчас не время. Кэнджи тоже не стал продолжать расспросы и лишь сказал: — Кажется, ты даже сильнее, чем Саске, — он перевёл внимание на арену. — Кстати, его бой следующий. — Ну, если он и после этого тебя обгонит, я и правда удивлюсь, — пробормотал Рё, гладя на Саске.  После их слов Амайя мгновенно перевела взгляд на арену и увидела, что Саске уже стоит напротив своего соперника, готовый к началу боя. Сначала он действовал спокойно, атакуя точно и выверенно. Но противник оказался непростым: несколько точных ударов, и один из них едва не задел его всерьёз. Тогда Саске, не мешкая, активировал Шаринган — и всё изменилось в одну секунду. Его движения стали быстрее и резче, атаки — острее, и соперник начал ошибаться. Но вскоре Амайя уловила, что меняется уже не сам бой, а Саске. Из его тела пошла чужая, неприятная чакра — тёмная и опасная. Метка. Она подалась вперёд и, не раздумывая, крикнула: — Не вспоминай! Саске поморщился от боли и резко повернул голову, и их взгляды пересеклись. На миг он замер, дыхание сбилось, а странная тёмная энергия, исходившая от метки, начала стихать. Он быстро взял себя в руки и довёл бой до победы, не сорвавшись. Сразу после этого к нему подошёл Какаши, сказал пару коротких фраз, и они вместе покинули арену. После их ухода она вновь перевела внимание на арену и продолжила наблюдать. Следующим был бой Неджи и Хинаты — родственная схватка, где Хината едва держалась под его натиском. Казалось, в таком поединке должно быть хоть что-то мягче, осторожнее… но с самого начала стало ясно — этого не будет. «Неужели он настолько жесток…» — мелькнуло у неё в голове, когда после его очередного удара Хината закашлялась, и на её губах выступила кровь. «…что готов добить собственную сестру?..» А потом всё же напомнила себе: «Хотя… ожидаемо. В их клане всё иначе, чем было у нас. Главная ветвь, побочная…» И вдруг, вырвавшись из этой сцены, в её сознании вспыхнула совсем другая мысль, о которой она прежде не задумывалась: «А если бы мне самой пришлось выйти против Саске?..» Брови сами собой нахмурились, а взгляд на секунду потерял фокус. Она представила это лишь на мгновение — и тут же почувствовала, как внутри что-то неприятно дрогнуло. «Нет…» — мысленно оборвала Амайя себя сразу. «До этого никогда не дойдёт… чтобы между нами всё дошло до такого». Она выдохнула, отгоняя эту мысль, и вновь сосредоточилась на происходящем. Шум арены постепенно вернулся в её сознание, вытесняя лишние образы. На поле уже выходили следующие участники. Рё шагнул вперёд и сразу начал с клановой техники сжатия воздуха — чакра резко стянула пространство перед ним, и воздух схлопнулся в плотную ударную волну. Но соперник — ниндзя из Селения Камня — мгновенно ушёл под землю, используя технику подземного хода. Рё не успел перестроиться. Земля вздыбилась под ногами, и удар снизу выбил его из равновесия. Он рухнул и проиграл. Кэнджи же почти не спешил атаковать. Он двигался осторожно, вынуждая противника преследовать его, и незаметно расставлял на земле маленькие метки чакры. Когда соперник сделал резкий шаг вперёд, одна из ловушек сработала — чакра стянула его ногу. Этого мгновения Кэнджи хватило, чтобы провести точную атаку и завершить бой. Наблюдая за боями своих бывших одноклассников, Амайя неожиданно поймала себя на том, что чувствует себя обычным зрителем… и ребёнком. Вся эта тьма и грусть, давившие последние годы, ненадолго отступили. Она просто смотрела и по-настоящему интересовалась происходящим, болея за своих напарников. Когда Рё проиграл, она невольно сжала кулаки. Было видно, как нелегко он переживает поражение. Вернувшись, он молча сел рядом и уставился пустым взглядом на арену. Амайя посмотрела на него сбоку и уже хотела сказать пару слов, чтобы хоть немного развеять его уныние… но не успела. Голос джонина перекрыл гул трибун, объявляя следующий бой: Киба против Наруто. Киба уверенно наседал, но Наруто раз за разом вставал на ноги, словно у него был бесконечный запас сил. Упрямый и настырный, он до конца верил в себя. В какой-то момент он выкрикнул на весь зал: — Я никогда не сдамся! Я стану сильнейшим Хокаге! Сакура, вскочив с места, закричала в ответ: — Да, Наруто! Давай! Ты сможешь! Амайя смотрела на Наруто, вслушивалась в его крик и видела, как он по-настоящему верит в свою мечту — искренне и без сомнений. Она даже поймала себя на том, что завидует ему. У него есть цель, ради которой он готов подниматься снова и снова. А у неё… пустота. И даже осознавая, насколько она сильна, Учиха не могла понять, для чего нужна эта сила и куда её вообще вести. Потом Наруто снова поднялся на ноги, и Амайя внезапно ощутила от него мощный выброс чакры. Она буквально давила на окружающих, пробирая до костей. — Это… оно и есть… Девятихвостый… — прошептала она. В следующую секунду он, словно заново переродившись, повёл бой иначе. Ловко, напористо, и вскоре одержал победу над парнем.  После окончания схватки, когда блондин, весь в ушибах, но с довольной улыбкой, поднимался по ступеням, его взгляд вдруг зацепился за неё. — Амайя! — окликнул он. — Я и не знал, что ты такая сильная! Ты правда крутая! Амайя повернулась к нему и замялась от его слов. — Спасибо, Наруто… — неловко произнесла она. Наруто уже собирался уходить, но потом замедлил шаг, почесал затылок и, не глядя ей прямо в глаза, произнёс: — А… ещё. Сакура-чан рассказала, что ты тогда… помогла нам. Когда тот змей… — на мгновение он стал серьёзным, и голос его потяжелел. — Спасибо тебе, Амайя. Она вздрогнула, не ожидая услышать такое. За последние дни произошло столько всего, что она уже и сама не была уверена — помнит ли вообще кто-то, что тогда она их вытащила. Не ради благодарности… но всё же. Она снова подняла на него взгляд, и в нём мелькнуло что-то мягкое, несвойственное ей самой. — Не стоит, — тихо ответила она. — Думаю, ты бы сделал то же самое. Наруто широко улыбнулся. Его лицо светилось простой, ничем не прикрытой искренностью. — Может и так… Но ты сделала это первой. Он помахал ей рукой и направился дальше. А она осталась сидеть, всё ещё смотря ему вслед, и улыбалась про себя.

***

Когда турнир подошёл к концу, над деревней уже опустились первые сумерки. Амайя наконец возвращалась домой — утомлённая, вспотевшая и с гулом в голове, мечтая только об одном: принять душ и рухнуть в постель. Но, приближаясь к дому, она невольно притормозила. У входа стоял Саске, словно ждал её, прислонившись к стене, будто случайно. Когда она подошла ближе, он поднял взгляд. Она уже собиралась пройти мимо и скрыться за дверью, как если бы не заметила его присутствия. Но в тот же момент он внезапно протянул руку и крепко перехватил её за запястье. — Почему ты мне не рассказала? — спросил он с нажимом, хмуро глядя на неё.  Она остановилась. Секунду молчала. — О чём? — спросила она, сделав вид, что не улавливает, к чему он клонит. — О своих глазах. О Мангекё. Я был уверен, что у тебя такой же Шаринган, как у меня. Амайя посмотрела на него и не спешила высвобождать руку, удержанную его пальцами. — Не видела смысла рассказывать, — спокойно произнесла она и, немного помедлив, добавила: — Мы ведь пережили одно и то же, Саске. Ту самую ночь. Я просто не понимаю… почему он не пробудился у тебя? Саске отпустил её руку, сам до конца не разбираясь, как работает эта сила и почему всё сложилось именно так. И всё же одна мысль не покидала его: она пробудила Мангекё… и столько времени скрывала это, будто иметь такие глаза — ничего не значит. Он выдохнул, решив, что отвечать смысла нет, и уже развернулся к своему дому, но через пару шагов вдруг замедлился. Ещё раз посмотрел на неё — уже без прежней резкости. — Спасибо, — сказал он тихо, но достаточно ясно, чтобы она услышала. На лице Амайи мелькнула озадаченность. — За что? Он выдержал короткую паузу, явно колеблясь, стоит ли говорить дальше, но всё же выдавил: — За то, что тогда… в Лесу Смерти. — его голос стал чуть мягче. — Ты бы могла и не рисковать. Эти простые слова прозвучали без особой выразительности, однако именно в их сдержанности заключалось больше, чем в долгих объяснениях. Амайя сглотнула, чувствуя, что перед ней не просто благодарность, а нечто более глубокое — редкий для него шаг навстречу. — Тот шиноби появился там не просто так, Саске, — заговорила она уже откровеннее, глядя в сторону темнеющего неба. — Он не охотился за первыми попавшимися генинами. Он знал, что ты будешь там… и что я тоже. Она обхватила запястье пальцами — его короткое прикосновение всё ещё не отпускало. — Он сказал, что хочет заполучить нас… Я не знаю, что это значит. Не знаю, что именно ему нужно. Но это было не ради боя. Он смотрел так… будто выбирал. Будто мы не просто шиноби, а инструмент, который он хочет использовать. Саске молчал, однако выражение его лица стало жёстче.  — Я не знаю, что значит эта метка, — тихо продолжила она. — Не знаю, что она сделает с тобой, — она запнулась, — но ты должен быть настороже. Не позволяй ему управлять тобой. Он не спешил отвечать. Лишь смотрел на неё тем напряжённым, немного упрямым взглядом, знакомым ей с детства. — Почему ты сейчас делаешь вид, будто тебе не всё равно? — резко спросил Саске.  Она на мгновение оцепенела. Его фраза задела — не обвинением, а правдой; ей показалось, что он увидел больше, чем следовало. Она выпрямилась — в душе что-то щёлкнуло, и привычная маска равнодушия вновь скрыла то, чему она сама не могла дать имени. — Да, ты не прогадал. Мне всё равно, — холодно бросила она. — Просто не хочу, чтобы из-за твоих срывов я тоже оказалась его целью, — последние слова дались ей с трудом, и она ощущала, как её разрывают противоречия. Он даже не удивился, но внутри всё равно помимо воли вспыхнула злость. Он метнул на неё раздражённый взгляд и сказал жёстко: — Если тебе всё равно, тогда не лезь со своими умными советами. Я сам разберусь, что мне делать. После этого он отвернулся и направился к себе. Дверь за ним хлопнула так, что по дому прокатилось гулкое эхо. Амайя тоже вошла в свой дом, оперлась спиной о дверь и медленно сползла вниз.  Она не понимала, что делать дальше. Не знала, что ему говорить, как отвечать и как вообще вести себя рядом с ним… И в этот момент слёзы нахлынули сами — то ли от усталости, то ли от всего накопившегося за последние дни, то ли от разговора с ним.

***

Прошло несколько дней после поединков. Все постепенно приходили в себя: кто-то уже вовсю тренировался, готовясь к следующему этапу, а кто-то всё ещё восстанавливался после травм. Амайя шла по улице без особой цели, когда заметила Сакуру, держащую в руках цветы. Та, увидев её, улыбнулась и поздоровалась: — Привет, Амайя. Как поживаешь? — Привет, нормально. Ты как? — сухо отозвалась она.  — Ой… я хорошо. После поединка ничего серьёзного — ни переломов, ни ран. А вот у некоторых… не так удачно. Я как раз иду в больницу навестить Наруто и Рок Ли.  Амайя на секунду замялась, обдумывая что-то, а потом всё же спросила: — Можно я с тобой? Сакуру это явно застало врасплох — от Учихи редко исходила такая открытая инициатива. — Конечно. Думаю, они будут рады. Дорога до больницы прошла почти в молчании. Они обменялись лишь несколькими короткими фразами, больше из вежливости, чем из необходимости. Но стоило им переступить порог палаты, как всё изменилось. Наруто встретил их громко, улыбаясь до ушей, даже несмотря на повязки и тень изнеможения на лице. — О, Амайя! — воскликнул блондин, едва не подпрыгнув на койке, игнорируя перевязанные рёбра. — Никогда бы не подумал, что ты придёшь. — он тут же поморщился от боли. Его лицо озарилось неподдельной радостью, словно она не просто пришла, а сделала для него нечто большое. Амайя опешила, не ожидая такой реакции. — Да просто мимо проходила и решила зайти, — сдержанно ответила она. — Слышала, вы с Рок Ли сильно пострадали. — Да ерунда, — Наруто беспечно махнул рукой, делая вид, что все эти бинты — чисто для декора. — Будущему Хокаге нужно привыкать к синякам и ранам. Главное — красиво вставать обратно! Он говорил беззаботно. Но в его словах была сила, которая заставила её посмотреть на него иначе. Она опустилась на край стула у его кровати. Не сразу нашла, что сказать. А Наруто продолжал болтать то о турнире, то о Саске, то о тренировке, которую скоро начнёт с Джирайей-сенсеем. Иногда он перескакивал с мысли на мысль, говорил с жаром, жестикулируя одной рукой. А она просто слушала.  Чакра у него действительно была иной — сильная, но лишённая злобы. Он говорил легко, как человек, прошедший через одиночество и всё же не ожесточившийся. Амайя знала, что он тоже сирота. Как и она. Но, в отличие от неё, не прятался и не замыкался в себе. Он боролся — по-своему, шумно и упрямо. Прошёл почти час. Сакура уже ушла, но Амайя осталась. Её не тянуло домой, и, возможно, ей было спокойнее находиться здесь — рядом с человеком, который не задаёт лишних вопросов, а просто делится теплом, даже не замечая, как передаёт его другим. Перед уходом она решила заглянуть в другую палату — к Рок Ли. Сакура по дороге упомянула его травму и то, что, возможно, он больше не сможет быть ниндзя. Почему-то это задело её сильнее, чем она предполагала. Она немного знала о нём, но не раз видела, как он вместе со своим сенсеем упорно тренировался везде, где только мог. Он выкладывался на тренировках больше, чем многие из тех, кому повезло родиться с клановой силой или врождёнными способностями. И теперь… всё это могло исчезнуть. Наверное, он ненавидел таких, как она. Но она всё же подняла руку, постучала в дверь и вполголоса спросила: — Можно? — Что?.. — Ли, заметив её, приподнялся на подушке, глаза его округлились от удивления. — Привет, — сказала Амайя, входя внутрь и прикрывая за собой дверь. — Я просто решила заглянуть. На лице парня читалось недоумение. Похоже, он никак не ожидал, что Учиха сама придёт к нему. Его взгляд задержался на ней, внимательный и изучающий, в поиске причины её появления. — Учиха?.. Ты же Амайя, верно? — уточнил он. — Да… — кивнула она. — А что-то случилось? Просто… неожиданно тебя видеть, — он подался вперёд, опираясь на руки. Она пожала плечами, сделала пару шагов ближе к кровати и сказала, стараясь говорить искренне: — Да, я знаю. Мы ведь толком не знакомы… но всё же. — Я не очень умею поддерживать, — она помедлила, — но хотела сказать, что ты сильный. Не только как шиноби, но и как человек. И тихо добавила: — Надеюсь, ты быстро поправишься. Ли замер, не веря своим ушам. — Эм… спасибо, — ответил он, опустив глаза. — Но я не сильный. Я проиграл. Мне просто не повезло так, как вам. — Зря ты так говоришь, — Амайя присела на стул рядом с его кроватью. — Твой друг, Учиха… за одно мгновение скопировал всё, чему я учился и что оттачивал годами, — с горечью выдавил Ли. Амайя усмехнулась и тихо произнесла:  — Может, со стороны кажется, что нам повезло… Но на деле наши глаза — это тяжёлая ноша, а не просто «хороший дар». Ли посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло чистое любопытство. Он впервые всерьёз задумался об этом. — Правда? — Да, правда. Завидовать нам тут нечему. Поверь, ты намного лучше, — честно ответила она, без всякой лести. Он не сразу понял её слова. — Лучше вас? — переспросил он. — Это невозможно. — Почему нет? — она пожала плечами. — По-моему, сильнее становится тот, кто упорнее всех идёт вперёд, а не тот, кому случайно достался дар. Он опустил взгляд на свои перебинтованные ладони, задумчиво рассматривая их.  — Но вы тоже много тренируетесь… — Да… Но у тебя это другое. Ты же не опираешься ни на что, кроме себя. Ли пару секунд молчал, а потом слегка улыбнулся. — Может, ты права. Всё же спасибо, что пришла, — тихо поблагодарил он. Амайя тоже чуть улыбнулась в ответ, но решила больше не задерживаться. Поднялась со стула и пожелала на последок: — Береги себя… — Постараюсь, — Ли попытался улыбнуться шире, но по тому, как дрогнули его губы, было видно, что даже это даётся ему с трудом.

***

Через несколько дней, возвращаясь от резиденции Хокаге, Амайя шла медленно. В голове всё ещё крутились его напоминания о силе клана и о том, что такие глаза редко остаются без внимания. Нужно быть осторожнее — вот и всё. — Амайя, — раздалось позади. Она обернулась. Какаши махнул рукой и, убрав книгу в карман, подошёл ближе. — Я давно хотел с тобой поговорить. — Здравствуйте, Какаши-сенсей, — она вежливо кивнула. — Думала, вы заняты тренировками с Саске. — Верно. Но иногда даже я делаю перерывы. — О чём вы хотели поговорить? — спросила она, теперь уже с интересом. — О твоих глазах, — ответил он, посмотрев ей прямо в глаза. — Точнее, о Мангекё Шарингане. Амайя затаила дыхание. Ей показалось, что сейчас она наконец приблизится к ответам. Она не перебивала, даже не моргала. Сенсей продолжил: — Я знаю, тебе сейчас нелегко. Из твоего клана не осталось никого, кроме Саске. Но у него другие глаза. У меня тоже есть Шаринган, как ты знаешь… Но я не Учиха, и мой путь был другим, — он отвёл взгляд. — Мне его передал друг… Поэтому я не могу понять всё до конца так, как ты. Но кое-что я знаю, — Какаши сделал короткую паузу, решая, стоит ли говорить дальше, и всё же произнёс: — Я хочу рассказать тебе про Итачи. Она сжала пальцы. Это имя всё ещё отзывалось в ней гневом и ненавистью. — Я понимаю, что тебе тяжело слышать о нём, но думаю, тебе нужно знать, — сказал он, уловив её реакцию. Амайя молча кивнула, не желая возражать.  — У Итачи Мангекё пробудился позже, чем у тебя, — начал он. — Но уже тогда, будучи немного старше, он был сильнее большинства джонинов и даже многих в АНБУ. Его называли гением не просто так. — У тебя тоже высокий потенциал. Хокаге упоминал, что у тебя есть ещё и Кеккей Генкай воды. Такое сочетание встречается редко. Амайя задумалась. Слова сенсея проникали слишком глубоко, и она сама не понимала, что чувствует. Восторг? Давление? Или раздражение оттого, что её сравнивают с человеком, чьё имя она так ненавидит? — То, что ты показала на арене… — Какаши приподнял повязку над глазом. — Это только начало. Мангекё — это не просто глаза. Они дадут тебе силу, но ты должна научиться управлять ими. — О Мангекё почти нет информации, — наконец ответила она. — Всё, что я знаю, — это слухи. Даже в библиотеке нет ничего. Как его контролировать? Как понимать его пределы? Я даже не знаю, что у него за способности. Он просто включается в бою. И всё становится легче. Но я не понимаю, как это работает. — Ответов мало, — признал Какаши. — Даже в АНБУ только догадки. Только клан Учиха знал об этом, но из них никого не осталось, кроме вас с Саске и Итачи… Она замолчала, опять это имя давило на неё. Но ей важно было узнать больше. — Я ещё… — неуверенно добавила она. — Я хотела тренировать свою стихию воды. Но в деревне никого нет, кто мог бы мне помочь. Моя бабушка владела этой техникой, но её давно нет... — Вода — сложная стихия, — Какаши задумчиво скрестил руки. — А в сочетании с Кеккей Генкаем она требует точного контроля чакры. Это не то, что осваивается быстро. Придётся разбираться самой. Я слышал давно о том, что есть маленькая деревня около моря, где живут люди, владеющие такими же способностями, что и ты. Но мне больше ничего не известно. — Понятно… — только и ответила она. Какаши кивнул и уже сделал пару шагов, собираясь уйти, но вдруг обернулся. — И насчёт гендзюцу… Ты знаешь, что с Мангекё можно не просто вводить в иллюзию? Оно позволяет воздействовать глубже — на само сознание противника. Но такие техники опасны. Я бы не советовал тебе пока их использовать. И напоследок добавил мягче: — И если у тебя будут вопросы, не бойся задавать их мне. С этими словами он развернулся и пошёл дальше, постепенно скрываясь из виду. Амайя же осталась стоять на месте. Лишь когда его силуэт исчез, она осознала, как сбивчиво дышит. Мангекё. Вода. Всё это — внутри неё. И при этом — никаких ясных ответов и никого, кто мог бы её направить. Но, возможно… этого уже достаточно, чтобы начать.

***

С утра было пасмурно, и над Конохой висел густой серый туман. Амайя шла за пределы деревни — туда, где начиналась полоса леса и скрытый от глаз ручей уходил в сторону гор. Она стояла на берегу, наблюдая за течением реки. Именно сюда с разрешения Хокаге она приходила почти каждый день последний месяц. Здесь, вдали от деревни, где никто не следил за каждым шагом, она пробовала тренироваться и разбираться в том, чему никто не мог её толком научить. Её бабушка — единственная в роду, кто владел Кеккей Генкаем воды, — умерла много лет назад. Она помнила только смутные детские образы и рассказы матери: что бабушка умела управлять водой и была очень сильной… и умерла сразу после её рождения. Мать эту силу не унаследовала, так же как и её брат. Амайя тоже была уверена, что у неё этой способности нет. Так продолжалось до той самой ночи, когда клана не стало. После этого она начала отчаянно тренироваться и однажды вдруг почувствовала, как вода подчиняется ей. Учиха сняла сандалии и зашла в воду по щиколотки. Закрыла глаза и вытянула руки вперёд. Шаринган не активировала — сейчас нужно было полагаться только на воду. — Я не хочу тебя подчинять, — прошептала она. — Я хочу понять. Ладонь зависла над поверхностью, чакра медленно собралась в кончиках пальцев и потянулась наружу. Поток дёрнулся. Амайя глубоко вдохнула и открыла глаза. Попробовала снова: направила чакру, представив, как струя воды поднимается и изгибается в воздухе. Сначала ничего. Потом — всплеск. Тонкая капля оторвалась от реки и замерла. Ещё немного концентрации — и она вытянулась в нить, потом снова в каплю. Держалась недолго, разбилась, но всё же на миг подчинилась. В её памяти всплыли слова Какаши о том, что вода требует точного контроля, значит, дело не в силе, а в ощущении. Нельзя просто давить чакрой — нужно почувствовать поток. Вновь направив её, она присела и коснулась ладонью поверхности, и вода под ней начала завихряться. Потом из этого движения она попробовала вытянуть нечто новое и внезапно почувствовала резкую смену температуры. Пальцы окутал иней, и прямо в реке начала проступать гладкая прозрачная корка льда — хрупкая, с трещинами, но настоящая. На миг река позволила изменить свою природу. Амайя отдёрнула руку и тяжело выдохнула. Возможно, она сможет — одна, без клана и без наставников. Она сможет вырастить в себе эту силу. Она осталась у реки до самого заката. Повторяла раз за разом. Вытягивала нити воды, вызывала ледяные завихрения и пробовала вплести чакру в течение. Получалось не всегда. Иногда поток просто ускользал — распадался, не желая держать форму. Но иногда… всё-таки слушался. Когда солнце уже скрылось и небо окрасилось в бледно-синий, Амайя в последний раз опустила руку в воду и тихо произнесла: — Спасибо.

***

Когда она возвращалась домой, то на мосту увидела знакомый силуэт. Рё стоял, опершись на перила, и, казалось, смотрел куда-то в пустоту. Его взгляд был задумчивым, с оттенком грусти. Заметив её, он вздрогнул и поспешно выпрямился. — Эм… Амайя… Ты тут? — неловко сказал он, почесав затылок. — Да. А ты что здесь делаешь? — Да просто… стоял, думал, — он пожал плечами. — Кстати, завтра ведь второй этап. Тебе, наверное, надо готовиться. — Я уже готова, — уверенно ответила она. — Направлялась домой. — Ну да… — отозвался он рассеянно; слова его звучали привычно, но мысли, казалось, оставались где-то в стороне. Она прищурилась, вглядываясь в его лицо. — Что-то случилось? — спросила она с насмешкой. — Вид у тебя… будто еле сдерживаешь слёзы. — Да ну тебя, — усмехнулся он, но улыбка вышла натянутой. — Просто обидно, что вы прошли, а я — нет. Наверное, ты была права… Я правда вечно ною и трушу… — Ты сможешь сдать в следующем году… — Всё же я слабак, — перебил он, отворачиваясь. — Нет, Рё, ты не слабак. Ты просто слегка придурок, — хмыкнула она. — Угу, умеешь утешить, — протянул он, закатывая глаза. — Я шучу, — сказала она уже мягче, сокращая расстояние между ними. — Не надо так зацикливаться. Ты правда хороший и упорный шиноби.  Рё опустил взгляд и уклончиво пробормотал: — Хватит врать. Тебе не идёт быть такой. — Какой именно? — не поняла она. — Мягкой и поддерживающей? С каких это пор Учихи стали такими? Вам колкости идут куда больше, — произнёс он с иронией. — Ну уж спасибо, — она качнула головой. — Но знай, я не вру и не пытаюсь лукавить. Я говорю правду. Тебе просто не хватает уверенности в себе, Рё, — она сделала ещё шаг вперёд. — Я заметила, ты часто боишься. И сам себя из-за этого тормозишь. Просто отбрось это. Иначе будет хуже. Он смутился от её неожиданной близости и прямого взгляда, поспешно отвёл глаза, будто вдруг нашёл что-то занятное в стороне. Скрестив руки на груди, он пробормотал: — Ладно… Может, ты и права. Только не разговаривай со мной так, будто ты моя старшая сестра. — Сестра? — она приподняла бровь. — Хм, скажи спасибо, что хоть как-то пытаюсь тебя взбодрить, — снисходительно произнесла она.  — Ну да… Хоть за это тебе нужно быть благодарным.  — Ладно, я пошла, — она не стала задерживаться и кивнула в сторону дома. — Увидимся завтра. — Ага… завтра, — тихо отозвался он, провожая её взглядом.

***

Наступил день второго этапа турнира. Арена была заполнена до отказа — шиноби, дипломаты, представители кланов и других деревень, даже обычные жители пришли посмотреть на сильнейших генинов. На будущее поколение. Над ареной висело напряжение, не просто турнир, а демонстрация силы и политический символ стабильности деревни. Амайя стояла в тени ворот, откуда выходили на поле участники, и ещё раз проверила повязку, подтянув бинты на руке. Когда её имя прозвучало в списке, она шагнула вперёд и вышла на арену. Под ногами хрустел мелкий щебень, а земля была сухой и твёрдой, но под этим слоем она улавливала едва заметную влагу. И где-то глубоко в трещинах, оставшихся после ночного дождя, таилась вода. Её было немного, но должно хватить.  Против неё стоял генин из деревни Скрытого Камня. Его тело было мускулистым, а стойка — уверенной и собранной, и земля, казалось, отзывалась на каждый его шаг. Он сложил печати, опустил руки к земле — и в тот же миг из-под его ног вырвались каменные копья, направляясь в её сторону. Амайя резко отскочила, и бой начался. Первую минуту они шли почти вровень — он наносил удары, она ловко уклонялась. Противник пытался загнать её в земляную ловушку, но она каждый раз выскальзывала из-под падающих обломков, будто точно зная, куда они рухнут. Шаринган пока не активировала, сдерживая себя и выжидая нужный момент. — Какого…? — прорычал её соперник. — Учиха… Думаешь, всё просчитаешь? — бросил он сквозь зубы. Он вновь сложил печати, и из трещин рванули каменные шипы, изгибаясь дугой. Амайя успела прыгнуть, но один из обломков зацепил край её костюма, а другой скользнул по боку и сбил её с ног. Она быстро поднялась, развернулась к нему — и в её глазах вспыхнул Шаринган.  Мир сразу замедлился, и её противник стал для неё открытой книгой. Теперь она перешла в атаку — резко, без пауз и отступлений. Удары сыпались один за другим: по корпусу, по рёбрам, по ногам, ломая его стойку и сбивая дыхание. Он пытался отвечать, но каждый его шаг запаздывал, а каждая атака разбивалась о её движение вперёд. Теперь ей нужна была вода. Она протянула руку — и из расщелины вырвалась струя гораздо резче, чем она ожидала. Она думала, что это будет труднее, но, похоже, Шаринган брал на себя часть контроля, помогая чувствовать стихию иначе. Вода закружилась вокруг неё, и, сжав ладонь, Амайя направила поток вперёд. — Что за…? — выдохнул он, но было поздно. Струя ударила по каменным шипам, разбивая их на осколки, и тут же хлестнула его по руке. Парень рухнул на одно колено. Он попытался поднять защиту из земли, но вторая волна — направленная точнее и жёстче — прошла по дуге и сбила его с ног. Он тяжело повалился на землю. На несколько мгновений воцарилась тишина. Его дыхание сбилось, стало рваным. Он сделал попытку подняться… но ноги не выдержали, и он снова опустился. — Довольно… — прошептал соперник. Амайя стояла неподвижно, пока вода стекала с её ладони. — Я не всё просчитываю, — сказала она спокойно, наконец отвечая на его слова. — Я просто реагирую быстрее. Судья молчал. Толпа ликовала. — Победа. Амайя Учиха. Амайя вернулась на скамью, чувствуя, как чужие взгляды впиваются ей в спину. Но впервые ей было всё равно. Следующий бой: Наруто против Неджи. Амайя пересела ближе, чтобы не упустить ни одной детали. Наруто вышел на арену с привычной дурашливой ухмылкой, но в его взгляде пряталась серьёзная решимость. Он не сдавался. Несмотря на явное превосходство Неджи в технике и опыте клана, блондин снова и снова поднимался на ноги — казалось, каждый удар только разжигал в нём упрямство. Победил он не мастерством приёмов, а характером и волей. Амайя смотрела, как он отчаянно сражается и не боится казаться уязвимым или смешным, словно именно это придавало ему ещё больше силы. Возможно, в этом и заключалась его настоящая сила. В какой-то момент шум толпы стих, когда с опозданием на арену, прямо из вихря чакры, появились Какаши и Саске. Учиха стоял уверенно, в его лице читалась готовность к бою, а на губах мелькала едва заметная ухмылка. На мгновение их взгляды пересеклись, но он тут же отвёл глаза. В центре арены уже стоял парень с ярко-красными волосами. Амайя внимательно на него посмотрела. Ещё во время первого этапа она заметила, какая зловещая аура от него исходила, и теперь снова почувствовала, как от его взгляда по спине пробежал холодок. Начался бой. Их столкновение развивалось стремительно. Гаара защищался стеной песка, не пропуская ни одного удара. Он почти не двигался, будто это не требовало от него ни сил, ни стараний. Его взгляд был тяжёлым и пропитан жестокостью — казалось, он стремится не просто победить, а беспощадно убить Саске. И вдруг Саске сбросил внутренний стопор и перешёл к новой технике. — Чидори! — резко выкрикнул он. Молния прошила его тело, воздух рассёк оглушительный треск. Саске сорвался с места и молниеносно пронёсся по арене, врезав рукой, окутанной чакрой, по песчаной броне Гаары. Впервые тот отшатнулся. Амайя невольно расширила глаза, увидев его новую технику и ту мощь, что он высвободил. На долю секунды она уловила на его лице довольную усмешку — отклик на результат собственной атаки. Но уже в следующий миг всё изменилось. Гаара внезапно закричал — не просто громко, а так, что звук вырывался из чужого горла, с надрывом. Его тело дёрнулось, пальцы вцепились в голову. По коже побежали чёрные жилы, похожие на ожоги, а чакра взметнулась в воздух. Она была не просто сильной — в ней чувствовалась чуждая злоба, угроза всему вокруг. Амайя ощутила её как резкий толчок. Эта чакра явно не принадлежала человеку — такая мрачная, она словно поднималась из глубин ненависти. И то, как она исходила от Гаары, напоминало пробуждение чего-то, что лучше бы так и осталось спящим. — Я должен убивать! — заорал он, и его голос больше не был голосом мальчика. Он дрожал всем телом, закрыв лицо песком, а в глазах сверкало безумие. Песок вокруг закрутился, начал подниматься и сжиматься в странные, почти чудовищные формы. Черты тела искажались, а дыхание становилось всё громче. С каждой секундой в нём оставалось всё меньше человеческого. И вдруг, словно поддавшись безумному порыву, он сорвался с места и выскочил за пределы арены. Саске на миг остолбенел, но тут же рванул за ним, не дав никому возможности его остановить. В этот момент что-то изменилось. Где-то на арене один из наблюдателей вскрикнул. Над деревьями взвился дым. По периметру пробежала волна страха. Орочимару. Нападение. Экзамен был лишь прикрытием. На трибунах многие уже были погружены в гендзюцу. Джонины начали перегруппировываться. Хокаге взмыл в воздух — и исчез в облаке дыма, вступив в смертельную схватку со змеем. Амайя, ещё секунду назад следившая за поединком, почувствовала, как внутри всё сжалось. «Это не просто экзамен. Это — начало чего-то куда более страшного». И тогда рядом появился Какаши и коротко приказал: — Саске ушёл за Гаарой. Его нужно остановить. Наруто, Амайя, Сакура, Шикамару — идите за ним! Живо! Они мчались по крышам сквозь дым, вокруг гремели взрывы, а вдалеке вспорхнули испуганные птицы. Амайя бежала молча, но сердце билось слишком быстро от тревоги за Саске. «Почему один? Почему не дождался приказа? Он ведь знал, что этот парень опасен, но всё равно пошёл». Когда они настигли его, стало ясно — ещё чуть-чуть, и он бы не выжил. Они успели в последний момент. Саске лежал обессиленный, его руки дрожали, а лицо было в крови. Он пытался подняться, но тело не слушалось. Перед ним был уже не Гаара-человек. Правая половина его тела была окутана плотным слоем песка, а лицо наполовину скрывала звериная маска. И даже Наруто застыл, не зная, как двинуться дальше. Амайя не могла поверить в увиденное. Саске — такой сильный, сосредоточенный и выносливый — и вот он лежит, а над ним нависает не просто противник, а чудовище. И почувствовала, как в груди начинает нарастать паника. — Саске! — крикнула она, но он не ответил. Всё его тело дрожало. Она опустилась на колени рядом. — Саске, скажи хоть что-нибудь… — прошептала она, положив руку ему на плечо. Учиха с трудом повернул голову, и голос его сорвался с хрипом: — Чидори… забрало… слишком много чакры… У меня… нет сил встать… Амайя сжала губы, сдерживая волнение. И именно тогда она услышала топот — Сакура кинулась к ним, вся охваченная тревогой: — Саске-Кун!!  Гаара, увидев, с каким отчаянием они бросаются защищать своего друга, разозлился ещё сильнее и резко вытянул руку. Амайя заметила это сразу и уже шагнула вперёд.  — Стой! Сакура! — крикнула она, но было уже поздно. Песок Гаары взвился вверх, и прежде чем кто-либо успел среагировать, обвил Сакуру. Он подхватил её и со всей силой швырнул к стволу дерева. Песок сомкнулся, как в железных тисках. Сакура дёрнулась и обмякла, потеряв сознание. Амайя не выдержала и резко поднялась. Шаринган вспыхнул в её глазах, и она рванула к нему, намереваясь атаковать. Вместо паники её захлестнул гнев, и она тут же сосредоточила чакру в ладонях, сжимая пальцы до боли. Но в тот же миг… — АМАЙЯ! — раздался голос. Наруто. Он встал между ней и Гаарой, готовый к бою. Его лицо, как никогда прежде, было серьёзным. — Я справлюсь с ним! Ты помоги Саске и Сакуре! Она стиснула зубы, уже собираясь возразить, но… увидела его глаза. Уверенные и решительные. Это уже не был тот Наруто, который выкрикивал глупости и нёсся вперёд, не думая о последствиях. Он знал, что делал. — Хорошо. Не проиграй, — коротко бросила она и вернулась к Саске. — Саске, мы должны убираться отсюда. Он кивнул, не находя сил говорить дальше. Амайя перевела взгляд на Сакуру и устремилась к ней. Протянув руку, она попыталась рассеять песчаную технику. Но песок оказался странно плотным, как застывший камень. И не поддавался ни чакре, ни физической силе. Она поняла, пока Гаара в таком состоянии, он управляет всем, что вокруг. Чтобы песок отпустил её, его нужно остановить. В этот момент Наруто уже ринулся в атаку. Он двигался отчаянно, быстро, на одних инстинктах — хаотично, но при этом попадал точно в цель. Клоны рассыпались, но тут же появлялись новые. Он не сдавался ни на секунду. Амайя опустилась рядом с Саске. Тот с усилием приподнялся на локтях, и она заметила, как на его лице мелькнуло редкое для него выражение искреннего удивления. — Он… стал сильнее, — выдохнул Учиха, наблюдая за боем Наруто с Гаарой. — Надо подождать, иначе Сакуру не освободить, — сказала она, так же не сводя глаз с происходящего. Схватка закончилась резко. Измотанный Наруто в последний рывок рухнул сверху на парня, вдавив его в землю. Тот ещё попытался подняться, но его чакра была на исходе, и тело вернулось к человеческому виду. Он обессиленно застыл. Песок, сжимавший Сакуру, осыпался, и она сорвалась вниз. В тот же миг Амайя успела подхватить её, не дав удариться о землю. Девушка всё ещё была без сознания, но дышала. Амайя наклонилась к Саске и помогла ему подняться — аккуратно закинула его руку себе на плечо, удерживая равновесие. Он мог стоять, хотя оставался слабым. Затем она так же осторожно подхватила Сакуру. Пальцы Саске на её ключице сжались чуть сильнее, чем нужно. На секунду ему даже показалось, что он держится за неё не только из-за измождённости. И мельком посмотрел на неё краем глаза, не до конца понимая, что у неё сейчас в голове и зачем она решила помочь. Но в итоге списал её действия на этот хаос вокруг — или на приказ — и не стал углубляться. Амайя же на время забыла обо всём, что стояло между ними — сейчас её внимание было приковано только к двум Джинчурики. Гаара молча лежал, его плечи слегка подрагивали, будто внутри что‑то надломилось. Он открыл глаза, повернул голову к Наруто и окинул его взглядом — в нём уже не было прежней пустоты и жестокости, лишь растерянность и, возможно, тень сожаления, смешанная с осознанием. — Зачем ты… — тихо произнёс он, глядя на лежащего рядом, едва дышащего Наруто.  В этот момент к ним подбежали Канкуро и Темари. В них смешались облегчение и беспокойство. Они в замешательстве уставились на Наруто, не до конца понимая, что он сделал с их братом… но ясно чувствуя, что это его изменило. — Пойдём, Гаара, — тихо сказала Темари. Он коротко кивнул и, еле удерживаясь на ногах, поднялся. Перед уходом он задержался на мгновение — его взгляд скользнул по всем: по Амайе, по Саске и по Сакуре, которая всё ещё была без сознания. И снова остановился на Наруто, который продолжал смотреть ему прямо в глаза. Гаара сглотнул, чувствуя, как что-то тяжёлое застряло в горле, — и вскоре их троица из Деревни Песка растворилась среди деревьев. Саске, до этого опиравшийся на Амайю, отстранился и, прихрамывая, направился к Наруто. В его глазах смешались уважение, сомнение и что-то похожее на зависть. Подойдя ближе, он остановился и протянул руку товарищу. — Наруто… пойдём, — сказал он спокойно. Наруто посмотрел на него, и его губы тронула усталая улыбка.  — Я же говорил тебе… Я стану сильным.  Саске промолчал. Он крепко сжал его руку, подтянул к себе и, перехватив за плечо, помог подняться, принимая часть веса на себя. Амайя, поддерживая Сакуру, внимательно наблюдала за ними. Они стояли рядом — внешне такие разные, но в чём-то удивительно похожие: в упрямстве, жажде силы и одиночестве, которое каждый нёс по-своему. На её губах сама собой появилась лёгкая улыбка. Как бы Саске ни пытался это скрывать, она чувствовала — его товарищи, особенно Наруто, значили для него куда больше, чем он был готов признать. Они возвращались обратно медленно, не торопясь, и молчали. Когда вернулись в Коноху, улицы казались непривычно тихими. Даже детские голоса не слышались. В воздухе стояло странное напряжение. Вдруг прямо перед ними, будто возник из воздуха, появился Какаши. Он смотрел на них серьёзно и с тяжестью. — Третий… погиб в бою с Орочимару, — глухо произнёс он. Саске, Наруто и Амайя замерли как вкопанные. Глаза у всех троих расширились. Смысл сказанного не сразу дошёл до конца. Позже они разошлись по домам, но вечером Амайя всё же вышла к воротам Конохи. Её слегка знобило, и она никак не могла понять, от холода ли или от нервного напряжения. Стоя у стены, она вглядывалась в темноту за пределами деревни. — Этот змей… — тихо прошептала она в никуда. — Он ещё вернётся. Тревога не проходила. Казалось, всё, что произошло, было только началом.

***

На похоронах стояла гнетущая тишина. Никто не рыдал вслух — шиноби редко позволяют себе такие проявления, но именно эта сдержанность только усиливала боль.  Амайя держалась в стороне от остальных, не в общем строю. Лицо у неё оставалось неподвижным, но пальцы, сжимавшие протектор, заметно дрожали. Она вспомнила, как много лет назад Хирузен впервые обратился к ней по имени. Тогда она была ребёнком, одинокой и настороженной, и он сказал: — Ты останешься с нами. Ты — часть деревни. Это были простые слова, но именно они дали ей ощущение, что деревня — всё ещё её дом. А теперь даже этого человека не стало…

***

Прошла неделя после похорон Третьего. Коноха постепенно приходила в себя: жители восстанавливали дома, укрепляли улицы и собирались на обсуждения. Но тень недавней трагедии всё ещё не рассеивалась. Амайя чувствовала это особенно остро. В один день она сидела у моста, свесив ноги вниз и глядя на воду. Мысли путались, и она даже не сразу уловила приближающиеся шаги. Повернув голову, она увидела Наруто с рюкзаком за спиной. Он тут же улыбнулся — по-своему открыто, будто и не было недавнего траура. Или, как обычно, просто не показывал, что и ему нелегко. — Эй, Амайя! — окликнул он, поправляя лямки рюкзака и подбегая ближе. — Джирайя-сенсей берёт меня с собой на особое задание! — произнёс он с заметным воодушевлением. Амайя отозвалась чуть рассеянно: — Правда? Зачем? — Ну… мы идём искать нового Хокаге, — Наруто понизил голос и, наклонившись к ней, шепнул, — старый извращенец сказал, что ему предлагали этот пост, но он отказался. Учиха едва сдержала смешок, услышав прозвище его наставника. — И кто же будет новым Хокаге? — спросила она уже с интересом. — Я ещё не знаю, но мы пойдём его искать, — он махнул рукой в сторону ворот. — Ну, удачи вам, — пожелала она, глядя ему вслед. — Не оплошай. Он обернулся, кивнул ей на прощание и направился вперёд.

***

Только Амайя начала приходить в себя после гибели третьего, как в деревню ворвалась новая опасность.  Когда она направлялась в магазин за продуктами, чтобы приготовить ужин, краем глаза заметила у стены дома двух джонинов — Асуму и Куренай-сенсея. Они стояли в тени, о чём-то вполголоса переговариваясь. Взгляд Куренай был сосредоточенным и настороженным, а Асума хмуро затягивался сигаретой, выпуская дым в сторону. Амайя замедлила шаг. Что-то было не так. Она прислушалась внимательнее к их разговору и уловила знакомую фамилию. Итачи Учиха. Её сердце пропустило удар. Не раздумывая, она подбежала ближе. — Итачи Учиха! — резко выдохнула она, глядя на них взволнованно. — Что вы о нём говорили?! Куренай на мгновение замялась, а Асума устало провёл рукой по лицу. — Нет смысла ей врать, всё равно узнает, — сказал он коллеге и, повернувшись к Амайе, прямо сообщил: — Итачи Учиха был в деревне. Они пришли сюда по заданию организации Акацуки. Глаза Амайи расширились. — Где он?! Что он здесь делал?! — Нам пока точно не известно, — ответил Асума, — но Какаши-сенсей попал под его Цукуёми. Сейчас он в больнице. — Ясно, — коротко ответила она и уже собиралась сорваться с места, намереваясь бежать туда, но Асума внезапно схватил её за локоть. — Стой, Амайя. Есть ещё кое-что… — Что ещё?! — Саске Учиха… — Что с ним?! — в её голосе прозвучала паника. — Итачи… и на нём тоже применил Цукуёми, — Асума тяжело вздохнул. — Это очень мощная техника. Как мы поняли, он заставил его снова и снова переживать смерть клана… По его восприятию, это длилось несколько дней. И… сломал ему руку. Амайя отшатнулась назад, не веря своим ушам. — Думаю, тебе стоит быть рядом с ним, — тихо добавил он. — Ты единственная, кто его поймёт. Она ничего не сказала, только резко развернулась и бросилась в сторону больницы.

***

Она почти влетела в внутрь, даже не остановившись у стойки. Ускорила шаг и, повернув за угол, заметила Джонина у двери палаты. Тот взглянул на неё, хотел что-то спросить, но, поняв по глазам, куда она направляется, молча отошёл в сторону. Амайя толкнула дверь и увидела его… Саске лежал без сознания, бледный, словно из него выжали последние силы. На лице не было и следа покоя, казалось даже во сне он оставался напряжённым. Она приблизилась к нему и замерла у кровати. Несколько секунд просто смотрела на него, пока в груди мучительно не сжалось сердце, и стало трудно дышать. — Он снова… — её голос сорвался, и она так и не смогла договорить. Лишь присела рядом, и слёзы сами собой навернулись на глаза. — Он снова забрал у тебя всё… — всё же прошептала она, глядя на его лицо и осторожно касаясь его пальцев. — Даже когда ты пытаешься стать сильным, он возвращается… и рушит всё. Она была в отчаянии и даже не знала как ему помочь… — Как может собственный брат быть настолько жестоким?.. Слов не хватало, чтобы описать ту боль, которую она чувствовала за Саске. Вместо прежней горечи и холодного отчуждения к нему осталось лишь чувство вины и стыда. Стыд за то, что когда-то винила его во всём. Амайя не выдержала и осела прямо на пол, уже не в силах сдерживать всё внутри. Всё, что копилось в ней, прорвалось наружу. Она закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Тяжёлые слёзы катились по щекам одна за другой. Она наклонилась вперёд и уткнулась лбом в край простыни. — Прости… — выдохнула она почти беззвучно. — Прости за то, что винила тебя и ушла. И за то, что не была рядом, когда ты нуждался… Она вспомнила, как отвернулась и пыталась заглушить собственную рану, обвиняя его. Как строила между ними стены, будто в этом была защита. А теперь он здесь. Один. И ей больно за него, за свою родственную душу. — Ты не виноват… — дрожащим голосом произнесла она. — Это он. Он делает это снова. Он ломает нас. И я позволила этому случиться… Рядом с ней было только тихое дыхание Саске. Ни ответа, ни движения. Лишь то, что он был здесь, живой. И этого сейчас было достаточно. Амайя закрыла глаза и крепче сжала его ладонь в своей. — Пожалуйста… просто будь жив, — прошептала она. Именно в эту секунду она поняла, ради чего ей нужна сила. Ради чего ей нужен Мангекё. Ради того, чтобы защищать тех, кто дорог. Именно ради этого.