Часть 10 Саске принял решение

***

Прошла неделя. Семь томительных, одинаковых дней. Каждый день Амайя являлась в больницу в одно и то же время — как по невидимому расписанию. Никто об этом не знал: она специально выбирала часы, когда коридоры пустели. Просто входила в палату, где Саске лежал без сознания, садилась на стул рядом и подолгу всматривалась в его лицо, надеясь уловить хоть малейший признак пробуждения. Иногда она склонялась ближе и говорила вполголоса, шептала что-то несвязное: о том, что в деревне всё спокойно, что Наруто отправился искать нового Хокаге. Всё — лишь бы разбавить это безмолвие и не слышать этой тягостной тишины. И вдруг, в один из таких дней, когда она вновь шла по длинному больничному коридору, впереди показались знакомые фигуры — Наруто и Сакура. Они замедлились, явно не ожидая встретить её именно сейчас. — Амайя! — первым окликнул её Наруто, приветственно махнув рукой. — Ты тоже к Саске? Амайя лишь молча кивнула, без всякого выражения на лице. — Мы только что узнали: он очнулся. И… — Наруто улыбнулся, цепляясь за хорошую новость, несмотря на всё произошедшее. — Цунаде-сама согласилась стать Пятой Хокаге. Мы с Джирайей всё-таки уговорили её, и она уже в деревне. Именно она помогла Саске прийти в себя. Сакура, чуть смущенная, добавила: — Да… хорошо, что она пришла. Мы правда сильно переживали за него. Теперь хотя бы сможем с ним поговорить… рассказать новости. Да и просто хотели его увидеть. Наруто повернулся к Амайе и жестом пригласил: — Пойдём с нами. Думаю, ему будет приятно, если мы зайдём вместе. Амайя немного замешкалась, но всё же последовала за ними. Когда дверь палаты отворилась, в комнате сразу почувствовалась тяжесть — будто воздух здесь был плотнее из-за тяжёлой ауры Саске. Он сидел на кровати, облокотившись на подушку. Выглядел измотанным и бледным, но был в сознании. Его тёмные глаза медленно скользнули по вошедшим. Сакура, увидев его, улыбнулась — облегчённо, светло — и, не удержавшись, воскликнула: — Саске-кун! И в ту же секунду, не раздумывая, кинулась к нему и крепко обняла, не отпуская. Всё произошло так быстро, что Амайя застыла у порога, наткнувшись на неожиданную картину. Внутри неприятно сжалось, в груди кольнуло. В одно мгновение она остро почувствовала, что её присутствие здесь лишнее, что она стала посторонней — случайной свидетельницей чужой близости и радости. — Ну… хорошо, раз он в порядке, — тихо, почти беззвучно произнесла она. — Тогда я пойду. Наруто непонимающе обернулся. — Эй, подожди, ты же хотела… — начал он. — Всё нормально, — перебила его Амайя. Она быстро развернулась и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Уже через минуту она стояла у выхода больницы, прислонившись к прохладной стене. И смотрела в серое небо, чувствуя, как к горлу подкатывают слёзы. В голове вертелось: «Прийти ли завтра… или не стоит? Может, я и правда уже давно лишняя в его жизни? Может, другие намного ближе?»

***

POV Саске Саске очнулся за несколько часов до рассвета. Бледный лунный свет из окна ложился на белые стены палаты, еще больше подчеркивая пустоту, которая жила внутри него. Его тело было тяжёлым, но не настолько, как голова. Мысли проносились, как вихрь — бессвязные и злые. Он вспомнил Цукуёми. Всё вернулось с точностью до каждой секунды. Руки Итачи. Глаза, от которых невозможно было сбежать, безразличный голос. Боль, которую не передать словами. Он не просто проиграл — он снова оказался ничтожным. Ничего не изменилось. Все эти годы, все усилия, все тренировки — всё оказалось напрасно. Саске стиснул зубы и сжал в кулаке край простыни. Сердце билось с глухим звуком обиды. Он не мог простить себе того, как дрожали его ноги, когда Итачи стоял перед ним, и не мог забыть, как брат смотрел на него — точно так же, как в ту ночь. Словно он — всего лишь ребёнок, игрушка, ошибка. Чувство унижения переплеталось с ощущением сломленности. И тогда в голову сам собой пришёл её образ. Амайя. Он не знал, почему думает о ней именно сейчас, но её лицо всплыло перед глазами. «Она приходила? Наверное, нет. Или… Возможно, да…» Ему стало даже страшно представить, что она могла смотреть на него — в таком жалком, разбитом виде. Он вдруг почувствовал себя ещё уязвимее. Сам факт её возможного присутствия делал поражение ещё более горьким. И он отвернулся к окну. «Может, решила, что теперь мы по-настоящему разные. Она — сильная. Я — слабый. Я даже не смог защитить себя, как я могу думать о том, чтобы защитить её?» Саске вспомнил бой с Гаарой — то, как она была рядом, действовала быстро и уверенно. Её глаза, Мангекё, сверкали, и в них не было ни капли страха перед сильным противником. Тогда он ясно осознал: она изменилась. Больше не скрывалась и стала сильнее. Намного сильнее. И в какой-то момент, помимо злости, внутри появилась зависть. Даже Амайя, возможно, смогла бы сразиться с Итачи. Даже Наруто — идиот и шутник — показал больше, чем он ожидал.

***

Прошло всего несколько часов с того момента, как он пришёл в сознание. А потом увидел её. Она вошла в палату вместе с Наруто и Сакурой. Он мельком взглянул на неё — и в этот короткий момент всё внутри дёрнулось. Саске не успел ничего осознать, как Сакура сразу накинулась на него. Он даже не успел оттолкнуть её, совсем не было сил. А после заметил, что она, даже не задержавшись, вышла. Только бросила на последок: «Раз с ним всё хорошо, я пойду». Вот и всё. Он смотрел в закрытую за ней дверь. И в этот миг опять почувствовал злость. «Что она хотела?!» — мысленно прошипел он. Сакура что-то продолжала говорить, но он даже не слушал её. Злость внутри разрасталась — тихо и упрямо. «Неужели ей плевать даже на то, что Итачи пришёл и добил меня?! Неужели ей плевать на то, что он появился в деревне?! Если ей настолько плевать, тогда к чему был этот визит?! Просто посмотреть на меня? Убедиться, что я не мёртв? Что она всё ещё не единственная выжившая?..»

***

Прошло несколько дней с того момента, как Саске пришёл в себя после встречи с Итачи. Каждый день к нему кто-то заходил: Сакура, Наруто, Какаши, даже Цунаде приходила один раз, чтобы проверить его состояние. Все что-то спрашивали, но он одним взглядом давал понять, что не собирается ввязываться в разговор. Амайя после той встречи в палате так и не появлялась. Он не знал, была ли она здесь, пока он был без сознания, или вовсе не приходила. И сам для себя решил — скорее нет, чем да. Сакура, как обычно, сидела рядом и что-то рассказывала: про погоду, про Наруто, про то, как скоро всё вернётся на круги своя. Но Учиха даже не слышал её. Мысли его уплывали куда-то вглубь: туда, где вспыхивали обрывки Цукуёми, лицо брата и его холодные, унижающие слова. Когда дверь открылась и в палату зашёл Наруто со своей неизменной лёгкой улыбкой, внутри у Саске что-то вспыхнуло. Он уставился на него, и резкая злость с раздражением начали подниматься — оттого, что тот стал сильнее, оттого, что так глупо улыбается, будто всё в порядке. Он и сам не успел толком осознать, как уже сорвалось с его уст: — Наруто, давай сразимся. Наруто резко нахмурился. Сакура испуганно посмотрела на него. — Ты серьёзно? Сейчас? Саске, ты даже еще не выздоровел, — сказал ему Наруто, не понимая происходящего. — Плевать. Ты же хотел показать мне, чего стоишь. Так вот, пришло это время! Саске уже встал и, не оглядываясь, направился к выходу, потому что внутри всё кипело, а кровь гудела в висках. И даже голос Сакуры, крикнувшей им вдогонку, не остановил его. Было уже поздно — они с Наруто поднимались на крышу больницы. Наруто встал напротив него, без лишних слов, и в какой-то момент из их взглядов исчезли все дружеские оттенки, остался только вызов. Они начали бой, и в итоге каждый дошёл до того, что решил применить свою коронную технику. — Чидори! — прорвалось сквозь зубы Саске. — Расенган! — закричал Наруто. Они бросились друг на друга. Но в последнюю секунду между ними внезапно возник Какаши и одним ударом остановил обоих. И всё между ними прекратилось. Молния, ветер, ярость — всё рассыпалось. — Вы с ума сошли?! — Какаши впервые говорил на повышенных тонах. — Ты, Саске, используешь Чидори на товарище?! Я не для этого обучил тебя этой технике! После того, как Какаши остановил их бой, Саске не сказал ни слова. Он стоял со сжатыми кулаками, осознавая, что его техника, его Чидори, в полном разгаре была слабее техники Наруто. Слабее Расенгана. Он не мог поверить. Этот крикливый идиот… Он и вправду был сильнее. И это добивало. Саске порывисто отступил, отвернулся и быстро исчез с крыши. Он просто ушёл, унося с собой злость, горечь, обиду — всё, что копилось в нём все эти годы. Он запрыгнул на крышу одного из дальних зданий, потом ещё дальше. И в конце концов оказался на верхушке высокого дерева. Сел на толстую ветку и просто уставился в пустоту. В голове крутились мысли: «Чидори не хватило. Он стал сильнее. Даже Наруто. А Итачи? Я не то что не дотягиваю до него… Я ничтожен». И тут позади послышались шаги. — Ты даже не дал себе времени подумать, — тихо произнёс Какаши, появившись прямо перед ним. Саске взглянул на него, но промолчал. — Почему ты злишься на друзей? Почему ты направил эту ярость на Наруто? — спросил Какаши. — Потому что я не хочу быть слабаком! — резко бросил Саске, срываясь. Какаши подошёл ближе. — Злость, Саске… — его голос был спокойным, почти мягким. — Если ты позволишь ей управлять собой, она сожжёт всё, что у тебя есть. Я знаю это чувство и знаю, как оно ест изнутри. Но если ты погонишься за местью, то потеряешь всех… Саске поднялся одним рывком и крикнул: — Что вы вообще понимаете?! — его голос дрожал от гнева. — Разве вы теряли всё?! Всех?! Мою мать, моего отца! Мой брат… он… Он вырезал весь наш клан! Всю мою жизнь! И теперь я один! И я обязан быть сильнее! Какаши тяжело выдохнул, глядя на ученика спокойно, но с лёгкой печалью. — Я тоже потерял всех, — тихо и честно произнёс он. — Свою команду. Друзей. Своего отца. Я остался один задолго до тебя. Все мои близкие давно мертвы… Саске замер. Эти слова ударили неожиданно. Он никогда не думал… и не знал всего этого. Какаши продолжил, не повышая голоса: — Я понимаю тебя. Я тоже когда-то горел этой злостью. Так же, как ты сейчас. — Но однажды всё-таки понял, что в этом нет выхода. — И со временем у меня появилась семья. Не та, в которой я родился, а та, что рядом со мной сейчас. Та, которую я создал сам. — Он сделал короткую паузу. — И у тебя она тоже есть. У тебя есть Амайя. Даже если между вами не всё так хорошо, она всё равно человек, переживший ту же боль. Та, кто осталась — так же, как и ты — из клана Учиха. — Он отвёл взгляд. — И у тебя есть команда. Те, кто искренне за тебя переживают и готовы бороться до последнего. Он сделал шаг назад и напоследок произнёс: — Подумай об этом, Саске. — Не разрушай это. И не отталкивай тех, кто рядом. Эти слова он сказал не только как учитель, но и как человек, прошедший через то же самое. Какаши ещё на мгновение задержался, а затем исчез, оставив ему время осмыслить услышанное. Саске стоял на месте, всё ещё сжимая кулаки, но внутри злость постепенно сменилась тяжестью. Не облегчением — нет, а чем-то вязким, тянущим вниз. И в этой тишине, под шорох листвы, он уже чувствовал не гнев, а отчаяние. Поэтому остался на дереве до самой ночи, думая обо всём: о ней, о товарищах, которые бились рядом с ним и защищали его. И, как оказалось, это было только затишье перед бурей. Он поднялся на ноги. Слова Какаши звучали эхом в голове. Слова, в которых он не хотел признаваться, — в правоте. «Но действительно правы ли они? Правы ли те, кто говорил мне остановиться?» Саске сделал шаг вперёд, но вдруг заметил, как тьма впереди сгустилась. Из неё вышли четверо — явно не из Конохи. Лица незнакомые, протекторы с чужими символами, и от каждого чувствовалась опасность и какая-то слишком открытая уверенность в себе, почти наглость. Один из них бросил кунай, и Учиха успел лишь шагнуть в сторону, чтобы тот прошёл мимо. Они атаковали без единого слова, но действовали слаженно: один двигался грубо и резко, полагаясь на чистую силу, а другой применял странную технику, липкой нитью сковывая пространство вокруг. Он пытался отбиваться, но его тело ещё не оправилось. Боль после встречи с Итачи всё ещё давила изнутри и отзывалась в каждом движении. С каждой секундой он ощущал, что силы убывают, реакции становятся медленнее, а удары уже не такими резкими. Он начинал терять контроль над боем. — Кто вы вообще такие?! — раздражённо крикнул он, понимая, что оказался в западне. — Мы пришли не убивать тебя, — протянул один из них. — Мы из деревни Звука. Орочимару нас прислал. Услышав это имя, Саске замер. — Что?.. — прохрипел он. — Зачем?.. — Потому что ты ищешь силу, разве нет? — ответила девушка с нахальной улыбкой. — А в Конохе её не получишь. Здесь тебе дадут наставления, утешение, может дружбу… Но не то, чего ты действительно хочешь. Силу, способную убить Итачи Учиху. У него перехватило дыхание, а сердце сжалось. Они произнесли это вслух: его тайную, болезненную цель. Он уже собирался отмахнуться, но слова застряли, и он оцепенел. — Ты знаешь, что мы правы, — продолжил другой. — Поэтому не будем терять время. Саске стиснул зубы. — Мы не будем уговаривать. Мы будем ждать, — произнёс парень с худощавым лицом и фиолетовыми глазами. — Сегодня. В лесу. Ты сам сделаешь выбор. Но, Саске Учиха, не забывай — сила не даётся просто так. — И ещё… твоя подружка Учиха… Саске оглянулся на них резко и жёстко. — Не смейте её трогать, я пойду с вами, но её оставьте! — отрезал он. Они усмехнулись и исчезли в ночи. Просто растворились в тенях. Он остался стоять, не зная, что делать дальше. Мысли сталкивались и путались, не давая перевести дух. Где-то глубоко внутри он не хотел ни предательства, ни ухода, ни того, чтобы оставить всех позади. Но каждый раз, стоило закрыть глаза, перед ним возникал Итачи — его холодный взгляд и уверенное спокойствие. Саске ещё несколько минут оставался неподвижным, выжатый до предела, а потом понял: выбора нет. Он пойдёт с ними. Даже если это значит оставить её и свою команду. Как он может делать вид, что защищает её, когда сам едва держится на ногах? Он слаб. И он это знал. Слишком хорошо знал. Скорее уж она защитит его, если придёт момент. Оставаться в деревне? Прятаться за чужими спинами? Это не выход. Решение уже было принято. Внутри него давно всё встало на свои места — не просто как желание, а как единственный возможный путь. Где-то на краю этих мыслей всё равно оставалась она. Хотелось увидеть её… хотя бы на миг. В последний раз. Но он знал, что этого не будет. Амайя бы никогда не одобрила то, что он собирается сделать. Сказала бы, что он сошёл с ума, решив пойти за этим змеем. Что выбрал дорогу, недостойную наследника клана. И, наверное, была бы права. Потому что она не такая, как он. Она смогла отказаться от мести и этого бремени, которое жгло её изнутри. Смогла не позволить памяти об Итачи сжечь всё, что в ней осталось, и выбрала жить — или хотя бы не подливать масла в этот огонь. А он… не смог. Не смог отпустить. Не смог забыть. Не смог простить. Его кровь, его одиночество, его слабость — всё тянуло в ту сторону, откуда уже нет дороги назад. И он больше не хотел этому сопротивляться. Саске прекрасно знал, что и в ней жила ненависть к его брату, и её боль была ничуть не меньше. Но, странным образом, именно это приносило облегчение, потому что она не пошла по этому пути и не тонула в этом, как он. И он не хотел её туда тащить. Пусть она останется здесь, в деревне, где ещё есть свет, люди и нормальная жизнь. Там, куда до неё не дотянется путь, по которому он собирается идти — среди тех, кто давно живёт без принципов и человеческого облика.