Часть 15 « новый путь »

***

После разговора с Сэнки Амайя стояла на краю утёса, где обрыв резко уходил вниз, к тёмным волнам. Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая море в багряные и золотые оттенки. Лёгкий ветер трепал её волосы, но она не чувствовала холода — только тяжесть в груди, ту самую, которую невозможно унять ни медитацией, ни дыханием. В её голове роились тысячи мыслей. Клан. Деревня. Итачи. Зачем он оставил нас в живых? Почему только мы двое? Что это было? Жестокость? Расчёт? Или следствие чего-то, что началось задолго до той ночи? Всё это не могло быть случайностью, — пронеслось в её сознании. Эта мысль снова и снова всплывала в её голове, не давая покоя. Она обязана узнать правду — о клане, о той ночи и о деревне, которая так долго хранила молчание. Почему никто не рассказал им всё? Почему она росла с ложью в сердце — ложью, которую теперь так мучительно было распутывать? Она думала о Саске. Где он сейчас? Жив ли? Удалось ли ему отомстить брату? Или он так заблудился в тени своей ярости, в одиночестве, которое они когда-то делили? Помнит ли её? Или оставил в прошлом? Вспоминает ли он тот последний поцелуй — неуверенный, рваный, с горечью, желанием и страхом перед расставанием? Ей так хотелось верить, что он всё ещё хранит это в себе. Что не всё стёрто. Слёзы катились по её щекам от бессилия. Позади послышались тихие шаги, но она не стала оборачиваться — и так знала, кто подошёл. Сэнки медленно приблизилась и встала рядом с ней. — Амайя, — осторожно позвала она, — я знаю, что тебе тяжело. И знаю… что ты скоро уйдёшь. Отправишься за ответами. Это твой путь, и он не будет лёгким. Губы девушки дрожали, пальцы невольно сжимались в кулаки. Сэнки протянула ладони и бережно взяла её руки, стараясь успокоить. — Но, милая, — продолжила она, — не забывай, чему ты научилась здесь. И не забывай — ярость ослепляет. А ты должна видеть ясно. Всякий раз, когда тебе будет тяжело… вспоминай меня. Как свою наставницу и как бабушку… ту, что не успела обнять тебя при жизни. Амайя с трудом сдержала всхлип и, непривычно для себя, почувствовала уязвимость. Она не хотела терять эту связь и снова отпускать того, кто стал для неё домом. Но понимала — ей всё же придётся уйти. Она посмотрела на женщину. В её глазах была грусть, но оставалось и немного тепла. Она старалась подобрать слова, чтобы сказать их без лишнего, и, собравшись, наконец произнесла: — Вы вернули меня к себе… Честно, вы помогли мне не утонуть в злости и находить равновесие. — Амайя вздохнула и опустила глаза. Казалось, она прощалась не только с наставницей, но и с частью себя. — Здесь всё было иначе, намного тише… Я будто впервые смогла просто жить, как нормальный человек. Но я понимаю, мне пора идти дальше. Я должна применить всё, чему вы меня научили, и узнать, что произошло на самом деле… Она подняла голову. — Спасибо вам за всё. Когда ненависть снова попробует взять верх, я буду вспоминать ваши слова. Они помогут мне не сбиться. Она сделала паузу и добавила уже решительнее: — Мне пора. Я должна вернуться домой, узнать правду о своём клане и понять, почему всё пошло не так. Девушка смотрела на старушку, уже не как ученица — а как взрослая, сделавшая свой выбор. — Я надеюсь, у меня ещё будет шанс снова увидеть вас, бабушка Сэнки. Когда она договорила, старушка протянула к ней руку и коснулась её щеки. — Значит, ты действительно выросла, — сказала она и крепко сжала её ладони в своих. — Ты не обязана ни прощать, ни мстить. Но должна понять — себя, его и всё, что произошло. И только тогда ты узнаешь, куда идти дальше. А до тех пор… помни: у тебя всегда есть берег. И он здесь. Она улыбнулась той самой улыбкой, с которой когда-то впервые сказала: «Зови меня бабушкой». — И если однажды ты снова встретить его… не бойся быть честной. С ним и с собой, — сказала она с намёком. Амайя сразу поняла, о чём идёт речь, и слабо выдохнула. Сэнки шагнула вперёд и крепко обняла девушку — так, как обнимают дочь. Амайя сначала застыла, не зная, как реагировать, но уже в следующее мгновение обняла её в ответ. И тогда слёзы сами покатились по её щекам. — Спасибо, — прошептала она, сжав пальцы на спине наставницы. — За всё. Сэнки ничего не сказала. Только сильнее прижала её к себе. А когда они отстранились, у обеих глаза блестели от слёз, но на лицах была улыбка.

***

Сумка уже висела на плече. Амайя вышла из дома, сделала несколько шагов по тропинке — и, разумеется, он уже ждал. Хару сидел на той же ограде, жуя что-то вроде вчерашней лепёшки. Вид у него был самый будничный. — Наконец-то, — протянул он, не удосужившись обернуться. — Я уже начал думать, что ты сбежишь на рассвете. По-учиховски. Тихо и без единого «прощай». — Удивительно, как ты всегда оказываешься в нужное время в нужном месте, — пробормотала Амайя. — И с едой. — Это называется интуиция и голод. Два великих дара, знаешь ли, — произнёс он с показной важностью, подняв палец. Она остановилась перед ним, поправляя ремень на плече. — Уплываю, — протянула она невзначай. — Как можно скорее, пока ты не начал выслеживать меня по следам. — Ты уверена, что доплывёшь? — самодовольно оскалился он. — Напомнить, кто всегда финишировал вторым? — Говори себе это почаще. Может, однажды поверишь, — парировала она. — Если вдруг устанешь, просто ляг на спину. Море тебя само доставит обратно. Оно у нас терпеливое. Учиха небрежно махнула рукой и ответила: — Судя по совету, ты этим способом пользовался чаще, чем плавал. Он выдохнул, слез с ограды и неожиданно посерьёзнел. — Если без шуток… я правда рад, что знал тебя. Ну, в рамках твоей терпимости к людям, конечно. Будет пусто без твоих ежедневных «что ты опять испортил?» и «чай на вкус как тёплая морская вода». — Твой чай и вправду на вкус, будто его уже кто-то пил, — хмыкнула она. — Ладно. Я просто однажды вернусь и проверю, не поджёг ли ты дом. Они посмотрели друг на друга и вдруг прыснули от смеха. Было тепло и немного грустно, как бывает, когда уходишь не в ссоре, а в момент, когда всё хорошо. Хару помедлил, потом всё же сказал: — Я не буду говорить длинных речей. Просто… будь осторожна, хорошо? — в его голосе мелькнула тревога, хоть он и пытался спрятать её за привычной небрежностью. — Я знаю, ты сильная. Но даже сильные иногда падают, если рядом никого нет. — Я справлюсь. У меня была хорошая школа. И пара странных, но ценных друзей, — произнесла она насмешливо. Хару прищурился. — Это ты сейчас меня так назвала? — Тебя? Нет. Это я про лодку, которую ты умудряешься едва не утопить даже у берега. — Ни разу такого не было, — он закатил глаза. — Ну-ну. Он подошёл ближе и протянул руку. Они обменялись крепким, долгим рукопожатием — без лишних слов. — Удачи, Учиха, — сказал он напоследок. — И не возвращайся с пафосной речью и толпой врагов за спиной. — А ты не забудь, как держать кунай, — отозвалась она, уже отходя. — Хотя нет… забудь. Так интереснее. Потом взглянула на него с мягкой улыбкой, в которой угадывалась печаль, и подняла руку на прощание. Он рассмеялся и махнул ей вслед. Она развернулась и пошла по тропинке, не ускоряя шаг. Хару остался стоять на месте и она чувствовала его взгляд на себе до самого поворота. И как бы ни сжималось внутри, она верила: некоторые люди остаются с тобой, даже когда вы далеко друг от друга. Крепкая связь не рушится из-за расстояния. Она просто становится тише, но не исчезает.