Часть 6. Пан или пропал

      Смирнов замер, продолжая сжимать нож, но в глазах уже появлялась осмысленность. Тарановский замер у края, оглядываясь, и словно только осознал где и что происходит, ринулся прочь от капища. Алекс на это только усмехнулся. Рогов мягко толкну засмотревшуюся на происходящее Лену через периметр и вышел сам. Шевцов оружие опускать не спешил, хватка стала твёрже, менее эмоциональной.       — Хозяин вернулся, — Алексей стряхнул с лица влагу. Дождь прекратился так же внезапно, как и начался. На непонимающие взгляды, закатил глаза, и будто детям объяснил: — Лес. Хозяин леса, не человек, не сущность, сама суть природы. В отличии от рукотворного капища. Которым он, кстати, недоволен.       Андрей удерживая Влада на прицеле, влажными руками полез в карман за компасом. Второй уровень.       — Смирнов, брось оружие и выйди из круга, — скомандовал Шевцов. Влад нож выронил прямо под ноги, дёрнулся, но не ушёл. — Смирнов, это приказ. Иначе я выстрелю.       В глазах Влада появился страх смешанный с отчаянием.       — Он не может. Даже неактивное, капище имеет слишком сильное влияние на медиумов, — Романов крадучись коснулся плеча под чинённого. — Ни ты, ни я приказы духов не перебьём, не сломав его.       — А мы типа гуманно работаем? — Соболев фыркнул, с увлечением стряхивая влагу с алтарного камня рукой и обходя полукругом. — Ты вроде нас всех тут положить хотел. Зачем, кстати? Не думаете же вы с Дягелевым, что с того света можно кого-то вернуть? Тем более прошло сколько?       — Больше 10 лет, — Романов развернулся лицом к алтарю, становясь напротив. — Игорь Семёнович был непреклонен.       — Намекнуть вышестоящему начальству не судьба? — Алекс хмыкнул и опёрся двумя ладонями в край алтаря. Дмитрий отзеркалил позу с другой стороны.       — Запрет, — напомнил Романов. — Из-за него я даже с Дягелевым не мог говорить на эту тему. Я изучал, искал способы, он снимал, слушал версии, ставил обратно. И приказ. Не командования.       — Я понял, — Соболев кивнул.       — То есть он использовал тебя как марионетку? — Андрей снова вспыхнул праведным гневом, но уже не подстёгиваемый капищем. — Всё это время?       Романов прикрыл глаза устало, подтверждая. Алексей хмыкнул, не ожидав такого от колдуна-экстрасенса столь преклонных лет. Андрей встряхнулся, отворачиваясь, всмотрелся в позу Влада.       — И так Игорь Семёнович приказал тебе вернуть его сына, — начал высказывать догадку Андрей. — И все эти «курсы», «практика», только чтобы привести тебя сюда с определёнными людьми для ритуала, — он заглатывает ком в горле. — В котором ты обмениваешь себя на душу Максима Дягелева. А кто вместилище? Тела нет. Или им должен был стать Соболев? Максим по документам не отличался силой, и тело способного экстрасенса...       — Нет. К духам восприимчивы только медиумы, — Алекс усмехнулся на кивок от Романова. — Значит сосудом должен был стать Смирнов. Так себе у вас вкусы, я скажу. Тогда моё присутствие официально нужно для, полагаю, обмена и подстраховки, если тебя капищу будет мало, — ещё кивок от Дмитрия. — Но ты воспользовался пробелом в запрете, что не можешь говорить с самим Игорем Семёновичем о плане в полной мере. Есть другой план.       — Я не уверен в нём. Тем более под приказом, — признался Романов. — Но наших с тобой сил может хватить разрушить алтарь, однако я не могу этого сделать не высвободив дух Максима или не погибнув. В момент обмена будет промежуток, когда я ещё смогу контролировать себя.       — Мне нужно будет оборвать сделку, ударив в «разинутую пасть», — Алекс подхватил мысль.       — Когда я изучал твои дела, знаю делал подобное.       — Бывало, — Алекс вскинулся и посмотрел на Влада. — Мёртвая царевна, поди сюда. Пирсинг есть? — Влад отрицательно замотал головой. Алекс трагично вздохнул. — Какое упущение. Придётся обзавестись.       Соболев снял с пальца одно из колец, что было разомкнутым, и начал обтёсывать конец прямо об алтарный камень, нашёптывая кузнечный заговор. Из под кольца вылетали мелкие искры теряясь в траве.       — Сейчас будет пиздец как больно, голубчик, держись за камень, ори и не дёргайся, — Алексей придержал мочку его уха Смирнова и заточенным концом проткнул его. Когда крик парня стих и он, держась за окровавленное ухо, сполз на землю, скуля, Алекс почти ласково успокоил: — Дома подлечу как следует, придётся потерпеть, это не так больно, как сожранная душа.       На последней фразе Алекс подмигнул Романову, которого передёрнуло. Им предстоял сложнейший ритуал из всех.