Глава 4 «Цепи недоверия»

Мы выдвинулись в путь сразу с рассветом, не теряя времени. Холодный ветер сопровождал нас с самого начала, но теперь, спустя пару часов, он начал стихать, уступая место редким солнечным лучам. Мои волосы за это время успели высохнуть — влага, что раньше липла к коже, теперь осталась позади. Я распустила волосы, позволив им свободно лечь на плечи, пряди легли мягкими волнами, едва колыхаясь от встречного ветра. Хруст ветвей под ногами был единственным звуком, нарушающим утреннюю тишину. Ветер почти утих, лишь едва колыхал края её плаща. Каэла шла чуть позади Гэндальфа и Бильбо, они говорили впереди вполголоса, не замечая, что она слушает. — Думаете, Аркенстон всё ещё там? — спросил Бильбо. — После стольких лет? — Если Смауг не обратил его в пыль, — сухо ответил Гэндальф, — то он лежит где-то под грудой золота. И если мы хотим восстановить королевство, этот камень должен быть у Торина. — Почему ты? — проговорила она вслух, не сдержавшись. Гэндальф и Бильбо обернулись. — Почему именно ты должен войти туда? Бильбо растерянно замер, словно только сейчас осознал её присутствие. Гэндальф всмотрелся в неё пристально, прищурившись. — Потому что он — хоббит, — ответил маг. — Неброский, тихий, ничем не примечательный с виду. Ни один дракон не ожидает угрозы от такого существа. — И ты веришь, что он справится? — голос Каэлы был холоден, но не враждебен. — Один, среди гор золота… напротив древнего чудовища, в чьём взгляде можно сгореть? Бильбо сглотнул. Он, кажется, тоже хотел бы знать ответ на этот вопрос. — Я верю в силу, которая ещё не проснулась в нём, — произнёс Гэндальф спокойно. — А главное в его сердце. Иногда именно те, кто меньше всего жаждет славы, оказываются способными изменить ход истории. Каэла долго смотрела на Бильбо. В его глазах был страх. Но и решимость. Не героическая, не громкая — но настоящая. — Тогда я надеюсь, что ты не ошибся, маг, — прошептала она и отвернулась, накрывшись капюшоном. В памяти всплыл шрам от ожога крылатого чудовища на задней левой стороне плеча. — Потому что драконы не прощают ошибок. Где-то ближе к полудню кто-то из гномов — кажется, Бомбур — пробурчал что-то про «невыносимую необходимость» и «ещё одну минуту, клянусь Эру», после чего Торин нехотя позволил сделать короткий перерыв. Мы свернули с дороги, остановившись у низкого пригорка с сухой травы. Я тут же соскользнула с Плотвы и отошла чуть в сторону от остальных. Суставы ныло тянуло, тело затекло и я, не теряя времени, начала с простой разминки: потягивания вверх, медленные наклоны, повороты корпуса. Затем, не разрывая ритма, перешла к более глубоким, текучим движениям, тем самым, что когда-то показывала нам моя матушка. Она называла это ритмом тела — способом восстановить циркуляцию внутренней силы и направить магию в нужное русло. «Твоя энергия, как вода, дитя. Если стоит — гниёт. Если течёт — даёт жизнь». Движения стали шире, дыхание глубже. Я вытягивалась, замирала, вбирая в себя воздух, будто сама становилась частью чего-то большего. С каждым вдохом тело становилось легче, с каждым выдохом тише, будто всё внутри приходило в равновесие. Гномы, сидевшие ближе всего, замолкли, переглядываясь. Гэндальф, до этого обсуждавший что-то с Бильбо, теперь смотрел прямо на меня — пристально, почти изучающе. Из-за спины донеслось приглушённое хмыканье. Я обернулась и заметила Кили, привалившегося к дереву с хитрой усмешкой. Фили сидел рядом, жевал вяленое мясо, но взгляд его был тоже прикован ко мне. — Ты всегда так… эээ… разминаешься? — раздался за спиной голос Бильбо, тихий и слегка удивлённый. — Только когда мёрзну. А мёрзну я почти всегда, — пожала плечами. — Ненавижу холод. Он словно лезет под кожу и напоминает… что ты жива, но не особо счастлива. Не говорить же ему, что я только что направляла потоки. Хотя… про холод — чистая правда. Бильбо поёжился, глубже утянул шею в воротник. — Ну, в Шире хотя бы тепло. И уютно. Я бы сейчас многое отдал за чашку чая и тёплый плед. — А я — за горячую купальню и пару часов абсолютной тишины, — пробормотала я. — Только боюсь, всё, на что мы можем рассчитывать — это дождь… и несколько ворчащих гномов. — Эй! — донеслось с дороги. — Кто это тут нас ворчунами обозвал?! — Кили прищурился с нарочитым возмущением. Усмехнувшись, повернулась к возмущенным лицам. — Слушай, Кили, по-моему, это был комплимент, — хмыкнул Фили, не прекращая жевать. — Мы ведь всегда ворчим, когда голодные. А мы сейчас — именно такие. — Да, — невозмутимо вставила я. — Значит, вы просто в своём естественном состоянии. — Ээй, Филллии — протянул Кили, — она нас обижает. Торин бросил пронизывающий взгляд в сторону Фили и Кили — мол, хватит отвлекаться и болтать. Племянники мгновенно поняли, что шутки окончены и замолчали. Сам Торин, не отводя взгляда от снова затягивающегося тучами неба, коротко сказал: — Нельзя терять время. Собираемся и едем дальше. Чем быстрее уйдём отсюда, тем лучше. Погода портится, и дорога только усложнится. Продолжили мы путь под затяжным дождём, весь день. За это время, собственно, ничего судьбоносного не произошло: Бофур тщетно пытался раскурить свою трубку, Гэндальф принялся рассказывать что-то о каком-то своём загадочном братстве магов, а Бильбо не унимался, твердя о своём тёплом кресле у камина. Когда лес наконец расступился, дождь, как по команде, тоже прекратился, открывая нам вечернее небо и лучи тёплого закатного солнца. Гэндальф уверенно повёл нас по заросшей дороге, которая когда-то, вероятно, вела к фермерскому дому. Сейчас же на её конце нас ждала лишь груда развалин. Вид полуразрушенного жилища сразу вызвал у меня нехорошие предчувствия. Но Торин, наш несгибаемый вождь, казалось, даже не заметил или сделал вид, что не заметил. — Переночуем здесь! — прозвучал его громкий голос, и я со вздохом соскользнула с Плотвы. За время езды на верховой езде, ноги затекли та и спина ныла. Одежда противно липла к коже, пропитанная холодной влагой. — Кили, Фили, присмотрите за пони! — продолжал командовать Торин, проходя мимо. Даже сквозь прикрытые веки я почувствовала, как его тень на миг легла на меня. — Оин, Глоин, займитесь костром, — добавил он. Меня, разумеется, проигнорировали. Ну и пусть. Больно нужно, отдохну хоть. Не раздумывая, я опустилась под навес из груды оставшихся от дома камней. Место было сырое, но хоть защищало от ветра. Я тут же потянулась к своему мечу, проводя тряпкой вдоль лезвия, стирая влагу. Тенеглас — главный мой клинок, длинный, прочный и тонкий, выкован из чёрной ноктарийской стали. Его лезвие, почти матовое, не отражает свет, а будто впитывает его, словно сама тьма застыла в металле. Лёгкий и гибкий, он создан не для грубой силы, а для точных, смертельных ударов. На предплечьях — под видом обычных нарукавников, скрывались парные клинки. Механизм, заимствованный у мастеров древней школы убийц, срабатывал почти бесшумно, выпуская лезвия при сгибе запястья. Короткие, как укус змеи, эти клинки были идеальны для ближнего боя и молниеносной защиты. Внутри подошв моих сапог, скрывались тонкие, узкие кинжалы, надёжно спрятанные в специальном отсеке, выточенные лучшими мастерами Ваэртании. Они выскакивали по движению ноги без звука, без промедления. Это оружие не раз спасало мне жизнь, когда всё было на грани. Парные кинжалы, закреплённые по бокам бёдер, лежали в кожаных ножнах, точно подогнанных к телу. Их рукояти из чёрного дерева, гладкие, с вырезанным знаком Луны Ваэртании почти не выделялись под тёмной тканью плаща. Но я редко пользовалась ими. Эти клинки предназначены для ближнего боя, когда враг уже слишком близко, когда всё решают секунды и дыхание смерти в затылке. Обычно до этого не доходило — Тенеглас говорил за меня первым. Каждое лезвие — продолжение моего тела. Отточенное. Выверенное. Выстраданное. Я носила их не ради показной силы, а потому, что в этом мире выживают не герои, а те, кто готов к бою всегда. И потому, что моя война ещё не окончена. — Тяжёлый у тебя меч, — раздался голос сбоку. Я не сразу подняла глаза, всё ещё водила тряпкой по тёмному лезвию. — Это только с виду, — ответила я, не отрываясь от металла. — На самом деле он лёгкий и ложится в руку как продолжение пальцев. Кили и Фили, судя по всему, уже распрягли пони и, скрывшись от взгляда дяди, теперь лениво прислонились к стене полуразрушенного дома. Кили наклонившись поближе к мечу, разглядывал клинок с нескрываемым любопытством. — Из чёрной стали, да? Никогда такой не видел. Он… будто поглощает свет. — Потому что это не обычная сталь, — ответила я спокойно. — Ноктарийская. Её больше не куют. Они подошли ближе. — У него есть имя? — спросил Фили после короткой паузы. Я провела пальцем по кромке, ощущая холод металла. — Есть, — кивнула. — Тенеглас. — Что значит? — Тот, кто говорит с тенью. Или заставляет её слушать. — Я наконец взглянула на них. — Название пришло само. После одной… ночи, о которой я предпочитаю не вспоминать. Братья нахмурились, но больше не спрашивали. Несколько мгновений мы молчали. — И он тебе отвечает? — негромко произнёс Фили, уже отворачиваясь. — Иногда, — так же тихо ответила я. — Когда слишком много крови. Или слишком много тишины. Они хотели было уйти, но я всё же добавила: — Я знаю, как заставить человека или же какого-то чудовища не страдать. — Голос мой был тихим, но уверенным. — Я знаю, куда наносить удар, чтобы умерли сразу. Без боли. Без звука. Братья переглянулись и медленно обернулись ко мне, в их взгляде — смесь интереса и легкой настороженности. Но нашу беседу прервали шаги: Торин и Балин точно направлялись в нашу сторону, а старик нёс какой-то свиток. — Хватит разговоров, Кили, Фили! Я разве не говорил вам стеречь пони? — Грозный тон слетел с губ короля. Я неторопливо вытерла меч и подмигнула Фили. — Ладно. Если не верите — как-нибудь покажу. Может, когда встретим орков или кого похуже. Кили ухмыльнулся, но явно сглотнул. Фили коротко хмыкнул и оба поспешно ретировались к пони. А я снова вернулась к клинку, который лежал на моих коленях, я так и осталась сидеть на холодной земле. Я обернулась, когда почувствовала шаги за спиной. Торин и Балин остановились рядом, тени от их фигур легли на мокрую землю. Балин подошёл ближе, не говоря ни слова и протянул мне свиток. — Что это? — спросила я, не спеша взять его. — Договор, — ответил он спокойно. — Каждый, кто идёт с нами, подписывает. Ты ведь теперь часть отряда. Я посмотрела на Торина, что стоял чуть позади. Руки скрещены, взгляд — холодный и тяжёлый, как камень. Я взяла свиток, развернула и начала читать. Если уж кратко, то суть документа была в том, что: участник обязуется следовать за Торином Дубощитом. Маршрут определяет он и может менять без предупреждения. Обратный путь за счёт участника. Документ остаётся в силе даже при утрате или уничтожении. Вознаграждение не превышает одной четырнадцатой общей добычи (если таковая будет). В случае предательства, дезертирства или отказа — доля аннулируется. Заказчик не несёт ответственности за травмы нанесённые или полученные в результате данного похода, включающие помимо прочего: разрезания, потрошения, испепеления. — Что же будет если я не подпишу этот документ? Или скажем я… не выполню одно из условий? Неужели будет просто аннулировала сделка? — спросила, не отрываясь от его взгляда. Торин шагнул ближе. Пламя костра дрогнуло, и его тень легла мне на лицо. — В случае предательства, дезертирства или отказа — доля и контракт аннулируется. И лучше тебе не знать, что я сделаю, если ты решишь нас предать, — ответил он тихо, почти спокойно. — А если не хочешь подписывать — можешь остаться здесь. Или идти дальше… но уже без нас. Я долго смотрела на него, сдерживая лёгкую улыбку, что так и рвалась на губы. — Значит, вы всё же оставили себе лазейку, как избавиться от меня, если я вам разонравлюсь. Он прищурился, но ничего не сказал. — Перо, — протянула я руку Балину. Тот молча подал его. Я наклонилась и твёрдо поставила свою подпись. Чернила слегка размазались на шероховатой бумаге, но мне было всё равно. Я отдала свиток Балину, не глядя. Торин, не проронив ни слова, развернулся и ушёл в сторону костра. Его шаги глухо отдавались по разбитому камню, будто вдавливали в землю тяжесть тех слов, что он не произнёс. Балин остался стоять передо мной. В его взгляде не было ни злобы, ни осуждения, лишь сдержанное беспокойство. — Надеюсь, ты понимаешь, что подписала, — произнёс он, аккуратно сворачивая документ. — Понимаю, — ответила я просто. Балин чуть помедлил сказал: — Если у тебя есть… другие намерения — скажем, не совсем те, что у Торина, — то лучше сейчас остановиться. Мы уже теряли слишком много. И слишком многих. Я посмотрела на него в упор. — У меня есть одна цель, Балин. И пока она совпадает с вашей, вы можете спать спокойно. Он кивнул, чуть устало, но с уважением. — Тогда добро пожаловать в отряд. Надеюсь, ты не станешь нам врагом. Я молча кивнула, смотрела как пламя отразилось на чёрном металле, словно на миг в нём ожила тень. После подписания договора на душе не стало легче. Напротив — что-то неприятно шевельнулось внутри, будто я взвалила на себя не просто обязательства, а цепи. Тенеглас вновь покоился за спиной, но странное чувство не проходило. Спокойствие только казалось настоящим. “Я не стану врагом. Пока вы — не станете моими.” За то время, что я провела за разговорами и подписанием контракт, на огне уже варилась какая-то похлёбка в котелке. Я пересела ближе к теплу, вытянула ноги и решила немного подсушить одежду и хоть немного вздремнуть. Разбудил меня разговор на повышенных тонах и взволнованный голос хоббита. Я приоткрыла глаза и увидела, как Бильбо, сжимая в руках остатки какой-то зелени, стоял как вкопанный, глядя на фигуру в сером плаще. — Гэндальф, куда вы уходите?! — почти умоляюще проговорил Бильбо, его голос дрожал. — Вы ведь не бросаете нас, да?.. Мудрец, уже развернувшийся к лесу, остановился, слегка повернув голову. — Составить компанию единственному, кто ещё сохранил остатки разума. — Это… самому себе, что ли?.. — усмехнувшись, спросила Каэла. — Да, мисс Каэла, самому себе. Хватит с меня гномов на сегодня. Темнота накрыла развалины незаметно. Я не двигалась от костра, стараясь вобрать в себя каждую искру тепла. Бэггинс нервно мерил шагами остатки двора, ворча себе под нос что-то о волшебнике, который так и не вернулся. Когда Бомбур, довольный собой объявил, что похлёбка готова, остальные подтягнулись к огню. Я взяла деревянную миску, села чуть в стороне и начала есть. Медленно. Без аппетита. Просто чтобы согреться. Отдав пустую миску, я с блаженством вытянулась к огню. Тепло разлилось по телу, веки тяжело опустились. Гномы переговаривались, дрова потрескивали… Бильбо, быстро справившись с едой, снова бросился в лес, будто надеясь найти Гэндальфа. Бофур, видно, устал от его метаний, молча налил две миски и протянул их хоббиту, сказал что нужно отнести племянникам Торина. Бильбо скрылся в тени леса. Что-то его долго нет, промелькнула тревожная мысль. Как только мы пришли на эту поляну, я почувствовала вонь, а сейчас она стала больше. Магия обостряет чувства и в некоторых ситуациях это помогает, но сейчас… Сейчас я бы отдала многое, чтобы не чувствовать этого вовсе. Этот запах — затхлая плоть, тухлая вода, сырость и кровь … только подумав про это в лагерь, сбив дыхание, влетели Кили и Фили. Один споткнулся, другой едва не удержался на ногах — они говорили вперебой, захлёбываясь: — Там… на поляне… тролли! — И пони! Наши пони! И… хоббит! Гномы сразу замолчали. Бофур уронил ложку. Торин медленно поднялся на ноги. Всё внутри сжалось. Я вздрогнула, подняв голову. Тролли? Это слово, отозвалось в моей памяти слишком знакомо. В моём мире тролли тоже существовали: огромные, уродливые, с плотью как камень, что постоянно передвигаться ночью. Людоеды. Живущие в горах или в туманах, они преследовали одиноких путников и топтали деревни. Если это те же создания, то мне нужно знать, увидеть, сравнить — вдруг и в этом мире они такие же. Я должна быть готова, чтобы в дальнейшем у меня была информация про этих тварей, для этого мне нужно увидеть все своими глазам. Поднявшись, я отряхнула сухие листья с плаща, шагнула вперёд и потянулась к мечу. Но Торин преградил путь, взмахом руки остановив меня. — Ты не идёшь. — Что? — Ты ещё не доказала, кто ты и почему выбрала именно нас. Я не стану рисковать своими людьми. — Это не риск, — процедила я. — Это шанс. Для вас — узнать, кто рядом. А для меня — понять, могу я рассчитывать на вас в бою и с кем мы столкнулись. Не стану же я говорить, что мне нужно не только посмотреть на этих тварей, а еще хочу увидеть, как они дерутся, какие техники используют… Мне это пригодится. — Ты хочешь доказать, что умеешь сражаться? — Торин шагнул ближе, голос его стал холодным и глухим. — Это не арена. Это бой. Если ты не справишься — кто-то из моих может погибнуть. — Ты судишь по внешности, Торин сын Траина. А не всё, что ты видишь, — правда. — Я вижу одно, ты — неизвестно кто. Я не доверяю тебе. — Тогда ты трус, — выплюнула я, не сдержавшись. Торин сжал кулаки. На миг я подумала, что он ударит — но он резко отвернулся. — Двалин. Привяжи её. Пусть не лезет, куда не просят. Я почувствовала, как сердце сжалось от ярости. Гнев разрывал грудь. — Ты ещё пожалеешь, Торин. Не смей меня оставлять и привязывать как какую то собаку. Нельзя просто так судить, связывать, отталкивать людей. Думаешь, я не справлюсь, потому что я девушка? Так знай, я прибью тебя быстрее, чем эти твари успеют сожрать кого-то из вас! Слышишь меня?! Король, говоришь? Короли должны мыслить. А ты — идиот! Но он уже убежал, исчезая вместе с другими в темноте. А я осталась. Привязанная к дереву. Опозоренная. — Вот ведь сукин сын… — прошипела я сквозь зубы. Ничего. Это не впервой. Могла бы воспользоваться магией, но не люблю использовать её без необходимости. Да и… это было бы слишком просто. Пусть будет по-честному. Выбивши палец, я издала короткий шипящий вдох — боль, но терпимая. Одна рука освободилась. Я повела запястьем — пружинный механизм сработал беззвучно. Из-под нарукавника выскользнуло короткое лезвие, блеснувшее холодной сталью. Одного движения хватило, чтобы разрезать верёвку на другой руке. Узел щёлкнул, путы соскользнули. Ещё секунда и я уже стояла, стряхивая остатки верёвки с плеч, обернулась, всматриваясь куда убежал Торин с отрядом. Ночь сгущалась, лес дышал холодом и сыростью. Гнев кипел внутри — горячий, холодный, обжигающий. Он решил оставить меня? Привязать, как животное? Хорошо. — Если он решил поступить со мной так… — прошептала я в темноту, — я покажу ему, как сильно он ошибался. Я шагнула вглубь леса, скользя между деревьями, без шума, без следа. Листья под ногами молчали, в таких вещах я была мастером. Где-то впереди раздались голоса. Моя рука сжала рукоять Тенегласа. — Помнится, я хотела научить младших, как правильно убивать. Ну что же… будет у нас маленький практический урок. Пусть даже без их согласия. Ветер донёс до меня знакомый смрад. Натянув маску, закрывающую половину лица, я ускорила шаг. Когда добралась до света костра на открытой поляне, остановилась, затаившись в тени деревьев. Луна пробивалась сквозь листву, выхватывая из мрака корявые силуэты. Мои зрачки сузились, радужка налилась золотым тёплым цветом. Я замерла, настраиваясь. Каждое движение, каждый звук обострены до предела. Сердце билось медленно, размеренно. — Этого — в мешок! — прогудел один из троллей, хватая гнома за ногу. — А у этого штаны звенят, хе-хе, — прохрипел второй. — Может, монеты? Или под себя пустил? — А где тот маленький? Живой ли ещё, а? Гномы бились, кричали, вырывались, но тролли были сильнее. Один держал мешок раскрытым, второй швырнул туда Бифура, как мешок картошки. Я стояла в тени, наблюдая. Пальцы медленно легли на рукоять меча, но я не спешила. Если кому-то случайно переломают хребет — что ж, так тому и быть. Это уже не мои проблемы. Я ведь предлагала им свою помощь. Тролли громоздились над поляной — громкие, неуклюжие, но смертоносные. Их плоть серая, потрескавшаяся, в язвах. Дыхание — смрад гнили и мокрой шерсти. Но главное они не были неуязвимы. Я уже заметила слабое место на шее, ближе к ключице. Если всё пойдёт по плану, разберусь быстро. Каэла прижалась к дереву и замерла. Тролли спорили, перекрикивая друг друга, суетясь у мешков, в которые уже наполовину набили гномов. — Я тебе говорю, варить их надо! Мясо погуще выйдет! — Варить? Дурак Том! Они же жилистые, как гоблинская нога! Надо на вертеле — да с жиром, чтоб капал! — Неет Берт, на вертеле пересохнут! Лучше в печь, томить… с травками, с чесночком… Хоббит, еле высунувшийся из мешка, моргнул и подал голос: — А… а вы уверены, что гномов надо варить сразу? Ну… это ж мясо особенное. Надо выдержать, приправить… чтобы вкус был! — Чего? — нахмурился один из троллей. — Да-да! — подхватил Бильбо, судорожно дыша. — В Шире мы всегда… ммм… маринуем. Очень долго. А ещё… у них паразиты. — Паразиты? — Ага. Длинные такие. Послышались возмущённые крики гномов. Меня это уже начинало утомлять. Я вышла из тени и остановилась у края поляны. Слух обострён, движения точны, дыхание ровное, смотрела на троллей и связанную добычу. И пока хоббит лихорадочно продолжал нести чепуху про «гномью кулинарию» и «древние рецепты», я шагнула вперёд. — Мальчики, — произнесла Каэла с ленивой усмешкой, — может, уже определитесь, как собираетесь их готовить? А то пока вы тут ссоритесь, как три дохлых козла у костра — мясо-то у вас остынет. Тролли, гномы и хоббит замерли и начали осматриваться. Потом увидели меня. — Ты кто ещё такая? — Ещё одна — для супа! — обрадовался Том. — Сегодня пир! — Ох, как страшно, — усмехнулась Каэла, подходя ближе, не спеша. — Я, знаете ли, не отличаюсь особой терпеливостью. В отличие от брата, предпочитаю не долгие беседы. Люблю делать всё быстро и качественно. — Ты… угрожаешь? — прорычал вроде Билл, сжимая дубину. — Нет, что вы. Я лишь хочу показать вам, как быстро приготовить гномов по особому рецепту, а вы, кажется, записались на мой урок. Сегодня у нас сразу теория и практика… в одном лице. — сказала она, обнажая меч. Тенеглас, как всегда, поглотил свет, будто выпил луну. Каэла подошла ближе, лениво крутя меч в пальцах. Лезвие сверкнуло в отблеске костра, и тролли на миг замерли, не понимая — шутка ли это или угроза. Она остановилась у мешков с гномами, склонилась к племяннику короля, подняв взгляда на Торина, добавила: — Ну же, не стесняйтесь мальчики. Подходите. Я преподам вам хороший урок. Каэла схватила Кили за шиворот и резко выдернула его из груды тел, слегка приподняв. Он зарычал, дёрнулся, но она вдавила его плечо коленом, прижимая к земле. Сняв маску, наклонилась ближе и спокойно, почти ласково прошептала: — Не дёргайся. Я же не собираюсь тебя резать. Пока. Тролли переглянулись, хрюкнули и подошли ближе, сопя. В их мутных глазах вспыхнуло тупое любопытство, смешанное с кровожадным азартом. — Итак, — начала Каэла, её голос стал холодным, ровным, как отточенное лезвия.— Самый быстрый способ — вот сюда. Острие меча мягко скользнуло к месту между шеей и ключицей Кили. — Лезвие под углом, глубоко. Артерия, трахея, всё одним движением. Ни крика, ни мучений. Просто тишина. Кили затаил дыхание. Меч ещё не касался кожи, но Каэла держала его так, будто могла вонзить без колебаний. — Второй вариант, — продолжала она, увлечённо, почти спокойно, — вот здесь. Она провела рукой по его спине, нащупывая позвонки. — Между лопатками, чуть ниже седьмого. Если рука точная — клинок пройдёт насквозь. Позвоночник ломается, лёгкие сжимаются, смерть почти мгновенная. Ни визга, ни боли. Она едва заметно усмехнулась, перехватывая взгляд Кили. — А если вы тупые и любите развлекаться — тогда, конечно, режьте где попало. Ломайте кости, жуйте уши. Но это долго. Громко. И, честно говоря, скучно. — УБЕРИ ОТ НЕГО РУКИ, ТВАРЬ! — пророкотал голос из мешка. Торин. Его ярость вибрировала сквозь ткань. Каэла даже не обернулась. Только склонила голову и ухмыльнулась хищно, краешком губ. Мешки зашевелились. Кто-то пробовал вырываться наружу. — Не смей прикасаться к нему, слышишь?! — заорал другой голос. Вероятно, Фили. — Если ты хоть пальцем... — Ты заплатишь за это! — прорычал Глоин. — Сука! — глухо взревел Двалин. — Только тронь — и я сломаю тебе челюсть, как выберусь! Каэла спокойно провела пальцем по плоской стороне клинка, будто лаская его. — Интересно, — произнесла она отстранённо, — вы всё ещё не поняли: если бы я хотела вам зла, половина из вас уже парилась бы в котле у троллей. Или валялась у меня под ногами. Она подняла глаза. — Я всего лишь преподаю урок. А вы — как обычно — делаете из этого личное оскорбление. Развернувшись к троллям, она махнула мечом, будто подзывая: — Ты. — Она указала на одного из них. — Подойди. Я покажу, как правильно наносить удар. Ну же, не бойся. Тролли переглянулись. Один, не самый сообразительный, сделал шаг вперёд. Каэла немного отступила, чтобы Кили видел происходящее. — Можешь даже присесть, чтобы было лучше смотреть. Вот так. Давай еще ближе, смотри внимательно. Она вновь наклонилась к Кили, не сводя с него взгляда. — Видишь? Вот сюда… Один точный удар и даже не вскрикнет. Сначала покажу я. А потом можешь попробовать сам. Понял? Каэла всё ещё смотрела Кили в глаза, не мигая, холодно и пронзительно. Затем встала, чтобы хоть немного выровняться с ростом сидящего на земле тролля, слегка повернула голову, отмечая, на каком расстояния он сидит, и вновь развернулась к гному. Уголки губ поползли вверх в опасной, почти игривой полуулыбке. Даже не оглядываясь, она вскинула меч и лезвие молнией прорезало воздух. Одно точное, выверенное движение и клинок вонзился в шею тролля, точно в то самое место, которое она описывала. Без колебаний. Без лишнего звука. Гномы замерли. Кили распахнул глаза, он не сразу понял, что произошло. Тролли тоже смотрели, моргая, не осознавая, почему гном ещё дышит. Но когда Каэла медленно выдернула меч и кровь фонтаном хлынула из разрубленной шеи, всё стало ясно. Тролль застыл на месте, захрипел… и с оглушительным грохотом повалился на спину. Каэла откинула чёрную прядь с лица, в её глазах плескалось что-то тревожно-живое — хищное и странно весёлое. — Видишь? Вот тебе и практика, которую я обещала, — с лёгкой насмешкой сказала она и подмигнула. Она отпустила Кили, позволяя ему упасть на других гномов и плавно поднялась на ноги, не отводя взгляда от оставшихся троллей. Меч в её руке отливал черной сталью. — Кто следующий? — почти ласково произнесла она, поворачивая лезвие к ближайшему троллю. Не успели тролли рвануться к ней, как послышался голос. — Рассвет идёт, и смерть вас ждёт! Ослепляющий свет прорвался сквозь трещины в скалах, когда посох Гендальфа опустился с грохотом. Камни разлетелись, в небо хлынули лучи, разрывая тьму. С треском и шипением тролли начали каменеть. Каэла выдохнула, не сводя взгляда из статуй. Затем повернулась и посмотрела вверх, где между рассыпавшихся скал стоял Гэндальф, он медленно спускался вниз, глядя на мешки с гномами, которые шумно дышали и уже вырывались наружу, и на неё. — Ты выбираешь странные способы завоевать доверие, дитя, — пробурчал он, — но, кажется, ты спасла их. Потянула достаточно времени. Каэла усмехнулась, коротко кивнув. — Просто… у каждого свой метод. Мой работает. Тем более я обещала братьям показать на практике. — усмехнувшись и быстрым движением убирая волосы с лица посмотрела как один за другим гномы начали выбираться наружу. Первый выскочил Фили — глаза расширены, дыхание сбито. Он сразу кинулся к Кили. — Ты в порядке?! — Да, — прохрипел тот, бросив на Каэлу взгляд, полный непонимания, страха… и чего-то ещё. Торин вырвался вторым. Его глаза метались между троллями, Каэлой и Гэндальфом. Он остановился, сжав кулаки. — Это была игра?! — глухо пророкотал он, подходя ближе. — Или ты действительно готова была…? Каэла повернулась к нему, не отводя взгляда. — А ты бы поверил, если бы я просто сказала, что знаю, как выиграть время? — прошипела она. — Тем же преподала тебе урок… Будешь знать, как в следующий раз привязывать меня к дереву, как какую-то псину. Торин на мгновение замолчал, сжав челюсти, но Гэндальф положил ему руку на плечо. — Она поступила на грани… но верно, — произнёс маг. — Мы бы не успели иначе. Рассвет был близко, но не настолько. — Меня это не убеждает, — буркнул Торин, зовя Гэндальфа пройти дальше для разговора. Через пару минут сзади донёсся голос: — Там… там есть пещера! — крикнул кто-то из гномов. — Выдвигаемся, — коротко скомандовал Торин. Каэла повернулась и последовала за отрядом, рядом все время рядом мялся Бильбо. — Говори уже, — устав от его взглядов, выдавила она. — Я… я думал, ты уже готова убить его. Каэла не останавливаясь и не оборачиваясь, тихо сказала: — Я не убиваю детей. — Эй, я хоть и самый младший в отряде, но мне уже семьдесят семь, — с возмущением сказал Кили. — Тебе ведь от силы двадцать восемь, значит, ты самая младшая. Бильбо едва сдерживал смешок и смущённо подошёл чуть ближе. — А сколько тебе лет, если не секрет? Каэла задумалась на секунду, затем повернула голову и усмехнулась: —Ну почему же сразу секрет, мне двести девяносто девять. Повисла тишина. Гномы переглянулись. Кто-то закашлялся, кто-то пробормотал себе под нос. — Чч…чего?! — слегка крикнул Кили, а Фили обошелся только свистом. — Что ж… — пробормотал Двалин, — а я-то думал, что она просто дерзкая девчонка… — Подожди, разве человек может жить так долго? — тихо спросил Ори. — Мой народ живёт до четырёхсот, — спокойно ответила Каэла, — но бывали долгожители, доживавшие и до пятисот… Далее она молча натянула маску обратно, скрывая лицо, не желая продолжать разговор, заметив, как гномы собирались задать ещё вопросы. Группа подошла к пещере. Внутри было темно, сыро, и повсюду пахло гнилью. — Ужас… какой запах… — проворчала Каэла, поднимая ворот плаща повыше. Прямо как один из Семеро Погибелей — Тарвула, того, кто связан с тарруками. Самый сильный из семерых. Только подумав об этом, в груди у неё вспыхнул огонь, как же сильно ей хотелось расправиться с ними и поскорее. Скоро. Скоро она доберётся до них. До всех семерых, Моракса и каждый из них заплатит за то, что сделали с её королевством. С её братом. Из темноты пещеры вышел Торин, в одной руке факел, в другой меч, покрытый слоем пыли и паутины. Следом появился Гэндальф. Его взгляд метался в поисках кого-то и, заметив Бильбо, он подошёл к нему, протягивая небольшой клинок. Я стояла чуть поодаль, наблюдая за местностью. Всматривалась в лес, прислушивалась к каждому шороху — искала возможную угрозу. Ко мне подошёл Двалин, остановливаясь рядом, смерив меня угрюмым взглядом. Теперь нас на дозоре было двое. Лес казался тихим, но вдруг я уловила странный звук, будто что-то быстро приближалось сквозь чащу. Я повернулась в сторону звука, и вгляделась. Тёмный силуэт мчался в нашу сторону, и я резко выхватила меч. — Кто-то приближается! — рявкнул Двалин, поднимая свой меч. Но из леса выехал на санях старик с кроликами на привязи. — Хаос! Пожар! Смертоубийства! — вопил тот, ворвавшись в лагерь под изумлённые взгляды. Прошло с десяток минут, и ко мне подошли Кили с Фили — возбужденные и чересчур оживлённые. — Что случилось? — спросила я, подозрительно щурясь. Как оказалось, Фили попытался погладить одного из кроликов и едва не лишился пальца. После этого они поспорили, что я уж точно не справлюсь. Хлеба и зрелищ — вот чего им не хватало. Я отказалась, только подбросила им ставку в пять серебряных. Кили не теряя времени сразу потянулся к кролику, тот быстро его укусил за палец. — Этот зверь вовсе не кролик! — пробормотал Кили. Я с усмешкой посмотрела на них, пока братья спорили, кто будет отдавать проигрыш. Кровь на пальце заметила только я и молча подошла, намазав палец мазью, приготовленной лучшим лекарем Ваэртании и моим наставником по травам. Всё внимание было сосредоточено на ране. Я даже не заметила внимательного, взгляда голубых глаз, что следили за мной из расстояния. Вой раздался совсем близко. Я резко обернулась на звук, рука уже потянулась к мечу. Гномы тоже замерли, насторожённо всматриваясь в тень леса. На вершине валуна, словно выросший из камня, стоял огромный волкоподобный зверь — варг. Один из тех, о ком я слышала в рассказах гномов. — Сзади! — крикнула я, и гномы, вздрогнув, резко обернулись. Варг уже готовился к прыжку. Быстро управившись с варгом, Торин вскрикнул: — Варг-лазутчик, значит, отряд орков где-то рядом. — Орков?! — вскрикнул Бильбо, побледнев. Ему явно не понравился такой поворот. — Кому ты рассказывал о походе, кроме своего клана? — сурово спросил Гэндальф, приближаясь к Торину. — Никому, — коротко и мрачно ответил Торин. Я бросила взгляд на гномов, что теперь сомкнулись вокруг нас плотным кольцом. Тревога росла. — Кому ты рассказал?! — повторил маг, уже громче. — Никому, клянусь! — с жаром отозвался Торин и внезапно метнул подозрительный взгляд на меня. — Не смотри даже на меня! Это точно была не я, — резко бросила я. — Что вообще происходит? — спросил Бильбо. — За вами охотятся, — без колебаний ответил Гэндальф. Я перевела взгляд на Бильбо тот молча, с обречённым видом, замотал головой и тяжело вздохнул, будто пытаясь убедить себя, что это всего лишь кошмар. Но нет. Это была реальность. И тьма уже приближалась.