Глава 5 «Там где цветёт серебристая сирень»

— Где чёртовы пони?! — откуда-то сбоку прорезал воздух крик, резкий, взволнованный. Я резко обернулась. С холма, не разбирая дороги, в панике, слетали Ори, Бофур и Бифур. — Они сбежали! — задыхаясь, закричал Ори. Его лицо пылало, в глазах читался страх, с другой стороны холма уже поднимались Глоин и Нори, крича, что поклажка пропала. — Проклятье… — вырвалось у меня. Пальцы сами сжались в кулаки. Варги были уже близко, их вой резал уши. Гэндальф обернулся к Радагасту, тревога исказила его черты. Он прекрасно знал, с какими тварями мы столкнулись. — Это Гундабадские варги! Они догонят тебя! — обращаясь к бурому магу, совершенно не разделяя его восторга. — А это Росгобельские кролики! Посмотрим, кто кого! — возбужденно завопил маг. В следующее мгновение его сани рванули с места слишком быстро, слишком резко. Я только успела заметить, дико мчащихся кроликов которые уносили его прочь, увлекая за собой часть вражеской стаи. По велению Гэндальфа Серого мы взялись за оружие. Он повёл нас по узкой, скрытой тропе, проложенной сквозь чащу. Мы крадучись выбрались на открытую пустошь, как раз в тот момент, когда вдали показался Радагаст, а следом за ним на варгах мчались орки. По указанию Гэндальфа мы начали продвигаться меж разбросанных валунов, стараясь не попасться врагу на глаза. Внезапно Бурый волшебник резко изменил курс и направил сани прямо в нашу сторону, заставив нас выскочить из укрытия. К счастью, орки не заметили нас. Сумбурная гонка туда и обратно выматывала, и мне уже начинало казаться, будто мы бегаем по кругу. Меч в руке тяжелел, а усталость после бессонной ночи всё больше сказывалась. Гэндальф спрятался за огромным валуном и начал по одному пропускать гномов вперёд, чтобы каждый мог, незаметным для врага, перебраться к следующему укрытию. Мы добрались до очередного крупного валуна и прижались к нему спинами, пытаясь перевести дух. Но стоило лишь отдышаться, как сверху раздалось низкое, злобное рычание варга. Мы застынули. Я не знала, как именно ведут себя варги. Несмотря на то, что за время всей этой безумной гонки я видела их немало, в суматохе мне не удалось как следует рассмотреть ни их движения, ни повадки. Было понятно лишь одно: это прирождённые хищники, и по своей свирепости они напоминали таррукских гончих. Поэтому я затаилась, не издав ни звука. Торин метнул взгляд на Кили, подавая знак, тот мгновенно поняв, схватил лук. Но стоило ему натянуть тетиву, как стало ясно, что ему нужно больше времени, чтобы прицелиться. Стрела сорвалась слишком рано и вонзилась не туда, куда он целился. Варг, рухнул прямо перед нами, истошно завыв от боли, этот крик, словно удар колокола, взвыл по округе, моментально привлекая внимание остальных. Не теряя ни секунды, я крепче сжала меч и резким ударом добила зверя, рядом Двалин и Бифур быстро расправились с упавшим рядом орком. Я резко шикнула, требуя тишины, но не успела договорить, как над всей долиной протянулся жуткий вой. Мы бросились бежать, перескакивая с камня на камень, но затем вышли действительно на открытую пустошь, где были лишь редкие искривлённые деревья и кустарники. В этой отчаянной гонке становилось ясно, скорость больше не имела значения. Земля под ногами казалась вязкой, дыхание сбивалось, а варги с всадниками неслись по пустоши так, будто сама смерть гнала их вперёд. Что могли противопоставить им наши уставшие тела? Что стоили наши шаги — короткие, неровные, сбивчивые, против прыжков этих чудовищ, созданных для погони и убийств? Впереди, прямо на тропе, показался орк, оседлавший варга. Почти сразу ещё двое вынырнули с боков, сжимая кольцо. Я обернулась через плечо, сердце билось с такой силой, что казалось, его удары вот-вот расколют грудь. Адреналин затопил сознание, и всё вокруг слилось в единый ритм паники и решимости. Я знала — нам не справиться. Не с таким количеством варгов. Эти хищники разорвут нас в клочья, как сырое мясо, и ни одно лезвие не спасёт, если они набросятся сразу. И будто в подтверждение моих мыслей, рядом раздался голос Кили, срывающийся на панический шёпот: — Их слишком много… Он подошёл ближе, глаза его метались, как у загнанного зверя. — Мы окружены! — крик Фили доносился уже с другой стороны от меня. — Где Гэндальф?! — рявкнул Торин, поднимая меч. Его голос пронзил напряжённый воздух. Но ответа не было. Лишь шорох камней под лапами варгов и тихое рычание, приближающееся со всех сторон. Мы приближались друг к другу всё ближе, стоя наготове и готовые кинуться в атаку, когда вдруг из-за огромного валуна, раздался голос мага: — Быстрее, глупцы! — он пересчитывал гномов, которые один за другим прыгали через камень и исчезали в темноте под ним. Торин подгонял отстающих, громко ругая Кили, который отчаянно пытался стрелять по оркам. Я осталась одной из последних и прикрывала короля со спины. Он успел вовремя отбить нападение двух орков и, подогнав племянника, прыгнул вниз за остальными. Я замерла у камня, ожидая Кили. Не знаю, почему, но за это время он стал мне близок больше, чем кто-либо из гномов. Возможно, потому что он напоминал мне брата…? Внешностью, характером, улыбкой… Наконец добравшись до камня, он мгновенно замер, как и наши враги. Тяжело дыша, его взгляд устремился куда-то вдаль, за границу пустоши. Я хотела было потянуть его за руку, но он не шелохнулся. — Что ты… — начала я, но вдруг сама услышала это… Вой. Глубокий, протяжный, чужой. Он не был похож на варгов, в этом звуке было что-то иное, древнее, хищное, пропитанное жаждой крови. Я подняла голову туда же, куда смотрел Кили, и дыхание перехватило. На краю холма, чёрной тенью, вырисовывался всадник. Он сидел верхом на твари — не варг, хуже. Таррукская гончая, и я сразу же узнала всадника. Сайлас. Один из Семи. Загадочный стрелок, чьи стрелы пробивали даже сталь. — Vezof… — выдавив сквозь зубы, я успела в последний миг оттолкнуть Кили внутрь расщелины. Кили удивлённо посмотрел, не поняв, что я сказала, но точно уловил по моей интонации, что это было что-то плохое. В тот же миг я почувствовала, как нечто острое и раскалённое пронзило левую руку выше локтя. Вскрикнув, едва удержавшись на ногах, я зажала рану. Боль обожгла всю руку, но не остановила, а только разозлила. Внутри вспыхнула магия, словно проснулась. Я сжала меч крепче. — Каэла! — донеслось сзади. Но я не обернулась. Сайлас уже натягивал вторую стрелу, прицеливаясь выше… как вдруг кто-то резко дёрнул меня за плащ. Не успев обернуться, как земля ушла из-под ног, и я, потеряв равновесие, с глухим стоном рухнула в тьму пещеры. — Ты с ума сошла?! — рыкнул Торин, поднимая меня. — Решила умереть? Я раскрыла рот, но в этот момент по долине пронёсся раскат рога. Что-то сверху закрыло свет, массивное тело летело вниз. Я всё ещё стояла в ступоре, когда кто-то, схватил меня сзади и потянул в сторону. Я упала в чьи-то крепкие руки. Рядом с глухим ударом шлёпнулся мёртвый орк со стрелой в груди. Я почувствовала чужие руки на спине… и на талии. Подняла взгляд, встретилась с тёмно-синим, холодным, как море, взглядом. — Жива? — хрипло спросил Торин. Я кивнула. Послышалось посвистывание. Торин резко обернулся. Слева от укрытия стояли Фили и Кили. Оба невинно указывали друг на друга пальцами — Это он! — Нет, это он! «Дети…» — подумала я, выдохнула и быстро отстранилась, всё же ощущая лёгкое смущение. — Благодарю, — бросила я, не глядя на Торина. Он, не отвечая, лишь внимательно осмотрев меня, подошёл к телу орка, выдернул стрелу и внимательно осмотрел её. Брови его сдвинулись. — Эльфы. Куда ты нас привёл, Гэндальф? — процедил Торин сквозь зубы, злобно глядя на волшебника. Но не успел маг ничего ответить, как вместо него послышался тихий голос: — Каэла… ваша рука. Это был Бильбо, который говорил с тревогой в голосе и внимание всей группы сразу сосредоточилось на мне. Я посмотрела на его встревоженные глаза и только тогда ощутила, как рука начала подёргиваться от боли. Жгло сильнее. Я выпрямилась, будто не чувствовала ничего. — Не стоит об этом беспокоиться, — произнесла я тихо, но холодно. — Всё под контролем. Кто-то буркнул, что женщина в отряде — всегда к несчастью. Другой хмыкнул, что её место дома, у очага с детьми, а не среди мечей и крови. Третий буркнул, что зря они вообще послушали Гэндальфа и взяли её с собой. Я сжала губы. Горло сдавило, в глазах защипало. Не из-за боли в руке, а из-за слов. Таких знакомых. Таких… ядовитых. Они вонзились, как стрелы, и будили то, что я так долго держала под замками. В голову, как по команде, полезли воспоминания — старые, горькие, слишком живые…

***

Звук шлепка отозвался эхом по тронному залу. — Ахх… — Я упала на холодный мрамор, не сразу поняв, что произошло. Ладонь автоматически коснулась левой щеки, обожжённой болью. — Отец! — голос Элира прорезал гул. — Прекрати! Она твоя дочь, будущая наследница! — Она — ЖЕНЩИНА! — проревел король, поднимаясь со своего трона. — Ей никогда не стать наследницей трона! Её задача — выйти замуж, нарожать детей и сидеть молча возле мужа, слушать его, а не бегать с мечом по дворцу, как мальчишка! Я стиснула зубы, кровь стучала в ушах, внутри нарастал гнев. — Матушка просила нас заботиться друг о друге! И что плохого в том, что я люблю своё дело?! Я не хочу быть чьей-то тенью. Я не хочу сидеть дома и ждать, когда меня позовут!! — Каэла… не нужно, — тихо прошептал Элир, подойдя, протягивая руку. Со мной, он всегда был мягче. Я уже собиралась схватиться за неё, как вдруг отец оттолкнул его. Он схватил меня за лицо, сжал пальцами щеки до боли. — Тебе уже за двести. Думаешь, кто-то захочет жениться на старой деве? Я сам найду тебе хорошего кандидата, не переживай. И хватит бредить о войне и мечах. А твоя матушка… Она наседка. Нянчится с вами, как с младенцами. Её пора отрезвить. Он резко оттолкнул меня и вернулся на трон. — Ты, Элир, мой сын — ты станешь наследником. — Но, отец!.. — начал брат. — Довольно! Убирайтесь прочь. — Пойдём, — шепнул он. Элир поднял меня с пола, осторожно, будто я могла сломаться от прикосновения. Не сказав ни слова, повёл прочь. Мы пересекли несколько коридоров, пока, наконец, не вышли во внутренний двор с беседкой, где возвышалось старое дерево сирени. Матушка когда-то сама посадила его в день, когда мы появились на свет. Сирень была необычной, с пепельно-серебристыми цветами, которые светились в лунном свете, будто впитали всю тоску и надежду мира. Её лепестки никогда полностью не опадали, даже зимой они держались, словно отказывались сдаваться. Под деревом стояла старая каменная скамья, изрезанная нашими детскими инициалами. Здесь мы прятались от всего: от дворцовой суеты, от громкого голоса отца, от ожиданий, которые давили на нас с обеих сторон. Всё ещё держась за щеку, я опустилась на скамью, чувствуя, как ледяная прохлада камня пробирает сквозь платье. Элир сел рядом, не касаясь, просто был рядом — как всегда. Элир был высоким, плечистым, чёрные волосы, такие же, как у меня, всегда немного вились на висках, а скулы были резче, словно сама природа выточила его лицо точнее, чем моё. Его глаза были туманно-серые, глубокие, задумчивые, как будто в них всегда стоял лёгкий утренний туман. Мы были похожи, но в нём было больше тишины, сдержанной силы. Я же была огнём. И всё же, когда мы были вместе, я всегда чувствовала себя маленькой, счастливой сестрой, хоть и была на пару часов старше. — Он не имеет права… — тихо сказал он. — Он говорит, будто знает, как должно быть, но ничего о тебе не знает. Совсем. Я сжала пальцы. Горло жгло от того, чего не могла сказать вслух. — Ты не ошибка, Каэла, — продолжал он. — Ты моя любимая сестра. Даже если весь этот проклятый замок отказывается это признать. Я подняла взгляд. Элир смотрел не на меня, а на цветущую сирень. В его глазах отражался её серебристый свет, и я видела в них всё: боль, нежность, преданность. — Знаешь… — добавил он ещё тише. — Если когда-нибудь всё рухнет, если весь мир пойдёт против тебя, я не уйду. Я буду рядом. Всегда. Мы с тобой — одно целое. С самого начала. И до самого конца. Слёзы бесшумно скатились по щекам. Я не ответила — не смогла. Только кивнула и прижалась лбом к его плечу. Над нами шептали ветви, и лепестки сирени медленно осыпались на наши волосы. Мягко. Беззвучно. Как вечное обещание —ты не одна.

***

Из воспоминаний меня вырвали голоса. Я не различала лиц, но каждый обрывок жалил, как ножом по коже. Разве я не спасала их, выигрывая им время? Разве не я рисковала собой ради Кили? Сколько ещё нужно, чтобы доказывать свою ценность? Сколько крови? Или я просто родилась не тем, кем нужно? Где-то глубоко в груди сжалось. Особенно оттого, что рядом не было Элира. Его бы взгляд, его бы слово и всё стало бы легче. Но он был далеко, недосягаемо. Я здесь не своя, чужая, лишняя. Ком подступил к горлу. Голос задрожал. Я почувствовала, как предательски намокли глаза. Кто они такие, чтобы я ломалась из-за их слов? Пусть бурчат себе. Пусть думают, что я слабая. Мне всё равно. Я не пришла сюда ради их одобрения. Я не обязана им ничем, ни объяснений, ни покорности. Они просто путники. Средство. Шаг на пути к тому, что по праву принадлежит мне. Миргар. Камень, вплетённый в мою кровь, в мою судьбу. Я найду его, и верну то, что было потеряно, и сделаю это с их помощью или без. Главное — выбрать момент. - Вас никто не держит, — вырвалось с надрывом. — Хотите оставьте. Не велика потеря. Я выпрямилась, хоть внутри всё дрожало. - Как-нибудь сама найду путь домой. Зато никто не будет мешаться и ворчать под боком. — Прекратите, — вмешался Гэндальф, наконец отрываясь от своих мыслей. Его голос прозвучал устало, но твёрдо. — Она спасла Кили. И не только его. Молчание повисло между нами. Бильбо неловко протянул кусок чистой ткани. — Пожалуйста… Позвольте хотя бы перевязать. Так будет лучше. Он смотрел на меня не с жалостью, а с заботой — честной и немного испуганной. Я колебалась. Мои пальцы дрожали, хотя я пыталась скрыть это. В конце концов, я села на ближайший камень и тихо кивнула. — Ладно… но быстро. Бильбо аккуратно опустился рядом и начал работать. Его движения были неуверенными, но старательными. Я едва сдержала гримасу, когда он коснулся раны. — Прости, — прошептал он. — Не извиняйся. Я видела хуже, — тихо ответила я. — Гораздо хуже… Я смотрела на каменную стену, будто сквозь неё, стараясь не встречаться взглядом ни с кем из отряда. Бильбо молча закончил перевязку, завязал узел и, не поднимая глаз, аккуратно убрал руки. — Готово, — сказал он сдержанно. — Не идеально… но на время хватит. — Спасибо, — ответила я. Он был слишком добр для этого. Я тепло улыбнулась хоббиту и легко потрепала его по волосам. В этот момент подошёл Гэндальф. Он коротко взглянул на меня, затем на гномов. — Нам нужно идти. Без лишних слов все начали собираться. Кто-то молчал, кто-то отводил взгляд, а кто-то, как Кили, бросал быстрые виноватые взгляды, в которых читалось больше, чем он мог сказать. Я поднялась, сдерживая стон. Рука ныла, но я не позволила себе ни малейшего права выглядеть слабой. Наконец, мы вышли из пещеры. Я, как обычно, замыкала отряд. Мы недолго шли по дну ущелья — скорее, это оно само начало отступать: скалы расступились, открывая перед нами простор. Впереди уже собрались гномы. Торин и Гэндальф снова спорили — громко, резко, каждый отстаивал своё. Стараясь не вникать в их суть спора, я прошла немного вперед, голоса остались позади размытым шумом. Моё внимание притянуло совсем другое. То, что открылось взгляду, было невероятным. Белоснежные арки, будто вытканные из света. Водопады, срывающиеся с отвесных скал и сверкающие в лучах солнца. Висячие мосты, покрытые зеленью, тонкие, как паутина. Мягкая трава, что колыхалась от ветра, приносившего с собой утреннюю свежесть. В воздухе витал аромат влажной листвы, мха и холодного камня. Но было в нём ещё нечто… почти неуловимое. И вдруг — тишина. Не та, что наступает, когда заканчивается спор, а та самая, что всегда была рядом с ним. И камень на груди заныл… — Элир… — выдохнула я почти неслышно. Никто не заметил. Все смотрели вперёд, на Ривенделл, а я стояла, вросшая в землю. Потому что где-то здесь — он был. Я не просто верила в это. Я знала. Я чувствовала это. Бильбо обернулся и взглянул на меня, спросил: — Ты в порядке? — тихо спросил он. Я не знала, как ответить. Слова застряли в горле. Сердце билось так громко, что казалось, его слышали все. Я лишь кивнула. Слишком быстро. Слишком резко. А затем снова посмотрела вперёд, туда, где за белыми арками, среди эльфийских долин и шёпота воды… Мог быть он. Там, в Ривенделле, я могла получить ответы, которые искала. Информацию, что прояснит мою дорогу. Не слушая, о чём спорили гномы, я пошла вперёд, обходя их немного быстрее, чем обычно. Шаги стали легче и увереннее, хотя сердце всё ещё сжималось тревогой. — Каэла! — позвал Бильбо, догоняя меня. — Подожди! Шли мы по узкой каменной тропе, что извивалась среди старых колонн, поросших зеленью. В конце тропы нас встретил узкий мост без перил. Под ним простиралась глубокая пропасть, из которой снизу поднимался туман, он стелился между скал, будто живая дымка. Перейдя через мост перед нами открылась круглая каменная площадка, гладкая, как зеркало, вытонченная веками. Её окружали открытые беседки с резными колоннами, в их тенях виднелись высокие силуэты — стройные, почти невесомые. Они стояли молча, будто статуи, наблюдая за нашим появлением. По лестнице, спускающейся от одной из беседок, к нам медленно шёл мужчина. Он двигался грациозно, будто скользил по воздуху. Его длинные темные волосы спадали на плечи, лицо было утончённым, почти неземным, с тонкими скулами, ясными глазами и лёгкой, сдержанной улыбкой. — Митрандир, — прозвучал чистый, глубокий голос. Это имя ей было незнакомо. — Линдир! — радостно откликнулся Гэндальф. Голос Торина прозвучал предупреждающе — «Будь начеку», сказал он кому-то рядом. Каэла мельком взглянула в его сторону и заметила, что он говорит с Двалином. Остальные гномы уже разбредались по площадке, внимательно оглядываясь по сторонам. Гэндальф и Линдир, заговорили между собой на каком-то странном языке, который звучал тихо и мелодично. Она обернулась к Бильбо, словно безмолвно спрашивая, о чём идёт речь. Он пожал плечами и прошептал: — Это эльфийский… Но, признаться, я и сам его не понимаю. Кивнув, я больше не вслушивалась в их слова лишь ловила интонации, шум голосов, когда вдруг пронёсся звук рога, пронзительный и глухой. Тот самый, что звучал там, в темноте пещеры. К мосту галопом приближался отряд всадников. Гномы сразу напряглись, Торин прокричал что-то на неизвестном языке, и все схватились за оружие, выстраиваясь в круг. Каэла не успела даже вытянуть меч, как уже была втолкнута внутрь круга вместе с Бильбо. Все звуки слились в одно: эльфийские голоса, фырканье лошадей, звон клинков, шелест плащей. Некоторые всадники, заметив обнажённые топоры, двинулись вперёд, сужая круг, они подстёгивали лошадей резкими движениями, и копыта гулко били по камню. На копьях темнели засохшие пятна крови — напоминание о тех, кто осмелился встать у них на пути. Ни слов, ни лишних жестов. Только напряжение — живое, почти осязаемое повисло между нами, натянутое, как струна. И вдруг всё закончилось так же внезапно, как началось. Как по невидимому знаку, движение прекратилось. Из седла вороного жеребца легко спрыгнул всадник, высокий, в доспехах, которые отливали алым, поверх которых спадал тёмный плащ. Его шаги были тихими, отточенными, он направился прямо к волшебнику. — Гэндальф, — радостно произнёс он, и по реакции было ясно: видеть его он рад больше всего. — Лорд Элронд, — тепло улыбнулся серый волшебник. Они начали говорить на том самом мелодичном языке, который я уже слышала раньше — эльфийском. Элронд наконец перевёл взгляд на наш отряд. — Приветствую, Торин Дубощит, сын Траина, — эльф почтительно кивнул, и я уловила этот жест. — Я полагаю, мы не знакомы, — мрачно проговорил Торин, делая шаг вперёд. — У тебя манеры твоего деда. Я знал Трора, когда он царствовал под Горой. — Надо же. Он не упоминал тебя, — с ядом бросил гном. Елронд тихо промолвил что-то на своём языке. — Что он там сказал? — раздался недовольный голос Глоина. — Он что, оскорбляет нас? Гномы начали переглядываться, шептаться, в их глазах росло недовольство. — Нет, мистер Глоин. Он предлагает вам отужинать, — перевёл им Гэндальф. Одного слова оказалось достаточно, чтобы гномы оживились заговорили между собой и начали потихоньку расходиться. Но Элронд не двинулся с места. Его взгляд оставался внимательным, испытующим. Он медленно провёл глазами по каждому из путников, будто считывая больше, чем просто облик. И вдруг… остановился. На ней. Та, что стояла в самом центре группы, немного поодаль, будто нарочно держалась в тени. Его взгляд чуть сузился. В лице ничего не изменилось, но в глазах появилось выражение, похожее на узнавание. Или предчувствие. Что-то в ней явно привлекло его внимание. — Гэндальф, — спокойно, но с лёгкой укоризной произнёс Элронд. — И ты не удосужился упомянуть, что среди ваших спутников — леди? Не представишь? — Ах, это… — пробормотал волшебник, почесав бороду. — Да, точно… Старею, лорд Элронд, старею. Иногда забываю, кто я такой, не то что… Каэла закатила глаза, решив сама себя представить — как и подобает принцессе. Выдохнув, она сделала шаг вперёд. Без колебаний. Спокойно вышла из круга гномов — прямо к лорду этих земель. Головы гномов повернулись в её сторону почти одновременно. Она остановилась на расстоянии, выдержанном точно по этикету, и склонила голову в лёгком поклоне — не низко, но достаточно, чтобы выразить уважение. Руки были сложены перед собой — изящно, строго, как у тех, кто привык к дворцовым церемониям. — Меня зовут Каэла, — произнесла она мягко, но сдержанно. Голос был чистый, спокойный, с оттенком благородной уверенности. — Приятно познакомиться, лорд Элронд. Я благодарна вам за гостеприимство и за то, что вы позволили нам пересечь ваши владения. Они по-настоящему впечатляют. Гномы будто онемели. Никогда прежде она не говорила так от их имени. Даже с лицом, испачканным пылью, и со спутанными волосами, её доспехи с драконьими чешуйчатыми вставками, заляпанными грязью и кровью, всё ещё мерцали на свету — словно упорно неся отблеск её прошлого. Спина была пряма, голова гордо поднята, каждый жест точен, будто она носила не следы битвы, а корону. В ней чувствовалось нечто возвышенное — что-то от королевских кровей. Элронд едва заметно поднял бровь. Гэндальф промолчал, будто и сам только сейчас по-настоящему увидел её. Даже Торин нахмурился и бросил в её сторону быстрый, настороженный взгляд. — Я рад, что вам понравилось у нас, мисс Каэла, — мягко произнёс Элронд. Затем его взгляд стал глубже, внимательнее. — Ваше присутствие ощущается… иначе. Словно вы несёте в себе нечто большее, чем просто дорогу странницы. Каэла замерла. Пальцы невольно сжались в кулаки, дыхание сбилось, будто на краткий миг, мир вокруг утратил звук. — Лорд Элронд, — голос её был твёрдым, но всё так же спокойным. — Простите мою прямоту, но могу ли я задать вам несколько личных вопросов? Конечно, если это не будет для вас обременительно. Элронд смотрел на неё несколько мгновений, будто что-то взвешивал. Затем плавно кивнул. — Разумеется. Но прежде, прошу вас, отдохните. Усталость ещё говорит в ваших глазах. Амриэль. Из тени колонн появилась высокая эльфийка в светлом. Элронд мягким движением указал на Каэлу. — Помоги нашей гостье. Я надеюсь, вы будете чувствовать себя здесь комфортно, — обратился он вновь к Каэле с лёгкой полуулыбкой. — Благодарю, — мягко улыбнулась она и сдержанно склонила голову, едва коснувшись подбородком груди. Не оборачиваясь, Каэла двинулась следом за эльфийкой. — Ты это видел? — Кили подался вперёд, глаза широко раскрылись от удивления. — Ага, — протянул Фили, нахмурившись, сжав кулаки, его взгляд стал серьёзным и настороженным, в нём мелькало сомнение и лёгкая тревога. — Такое ощущение, будто с нами всё это время шла… настоящая принцесса, а мы и не замечали. — Что ж, видимо, наша путница не так проста, как кажется на первый взгляд, — тихо произнёс Балин, внимательно изучая спину Каэлы. — Я вам точно говорю, с этой девицей что-то не так, — сказал Двалин, нахмурившись и сжав губы. Торин молчал. Но в его взгляде мелькнуло напряжение, и настороженность.