Глава 6: В тенях пыли

            Со свистом рассекая воздух, Леин стремительной тенью летел в нескольких ярдах от поверхности воды. Полученные в ходе наблюдения данные позволят конкретизировать дальнейшие планы: выработать линию поведения с местными и определить основной используемый арсенал.       Однако некоторые выводы напрашивались уже сейчас. Например, Легендарный Щит явно имел искусственное происхождение. Если верить словам короля, Софии и самого Щита, он являлся древней реликвией. Это порождало два закономерных вопроса: кто его создал и жив ли творец до сих пор? Если создатель — долгоживущий маг вроде Пермафроста, можно было инициировать сотрудничество с целью получения технологии создания столь сложных артефактов.       Даже если знания Леина не заинтересуют творца разумных реликвий, всегда можно было предложить свою силу в обмен. Впрочем, при необходимости информацию всегда допускалось изъять насильственным путём.       Если же Щит и подобное оружие были творением божества, сотрудничество становилось маловероятным. Подобные сущности, как правило, фанатично следовали собственным догмам, игнорируя чужое мнение. Леин в таких случаях предпочитал действовать иначе: убивать. Тела божеств почти всегда содержали редкие ресурсы, пригодные для расширения арсенала.       Вскоре на горизонте показался берег, и мужчина начал набирать высоту. Ещё через сорок минут впереди замерцали огни ночной столицы.       Когда в поле зрения попали стражники на городских стенах, он приступил к поиску оптимальной точки для наблюдения. На роль таковой подходили башни королевского замка и шпили церкви. Но последние были слишком крутыми, что делало длительное пребывание на них затруднительным.       Аккуратно приземлившись на крышу башни, Леин извлёк из инвентаря пустотный мешок. В нём хранились зелья, чьи эффекты не требовалось или не представлялось возможным воссоздать в сыворотке. Текущая задача требовала применения зелья невидимости. Раздавив в ладони стеклянную ампулу, он убрал мешок обратно в хранилище и достал бинокль. Следом на черепицу легли чистая тетрадь и карандаш. Убедившись в готовности всего необходимого, Леин снял шлем и поднёс бинокль к глазам.       Впереди лежали сутки наблюдений, сбора информации и восполнения пробелов в данных.       Первое, что бросилось в глаза — люди не были единственной расой, населявшей Мелромарк. Помимо них, здесь обитало как минимум два других разумных вида. Представители первого почти не отличались от людей внешне, за исключением отдельных звериных черт — чаще всего ушей и хвоста, кошачьих, собачьих или иных.       Увидев впервые одного из таких существ, Леин предположил, что это результат проклятия — подобно тому, как у террарианского зоолога Эллен появились лисьи уши и хвост после укуса заражённой лисы. Однако эта теория быстро оказалась опровергнута: людей со звериными чертами было слишком много, чтобы их внешность можно было объяснить лишь случайными проклятиями.       Второй вид походил на животных куда сильнее. Немногочисленные замеченные его представители были полностью покрыты шерстью и в значительной степени повторяли анатомию зверей, хоть и передвигались на двух ногах.       Следующей примечательной деталью оказалось наличие в Мелромарке легализованного рабства. Подавляющее большинство представителей нечеловеческих видов, которых удалось заметить, являлись чьей-то собственностью. Для Леина это было лишь к лучшему. Он потратил всего несколько монет из выделенных королём средств — остального должно было хватить, чтобы приобрести нескольких рабов. Учитывая условия их эксплуатации, высокая цена представлялась маловероятной.       Переместить будущие приобретения в комплекс не составляло проблемы: портальная пушка, переданная Дрэйдону, была не единственной в распоряжении Леина.       Отдельное внимание было уделено проявлению эмоций и реакции на них окружающих. То, что многие действуют исходя из ощущений, игнорируя логику, было известно давно. Этим можно было объяснить и поведение короля во время суда, хотя Леин предпочёл бы, чтобы это предположение оставалось лишь предположением. Правитель целого государства не может полагаться исключительно на чувства.       Основные эмоции — радость, печаль, страх и гнев — были схематично зарисованы после того, как один индивид продемонстрировал их все в течение минуты во время разговора с представительницей противоположного пола.       Наконец, вооружение. Наиболее распространённым было клинковое оружие, представленное множеством видов мечей, а также древковое — копья, алебарды и глефы, — а также луки. Реже встречалось дробящее оружие и арбалеты.       С магами ситуация оказалась сложнее. Почти все они использовали посохи или жезлы, служившие катализаторами или усилителями для творимых заклинаний, которые в основном проговаривались вслух.

***

      Сложив всё обратно в инвентарь, Леин поднялся на ноги. Собранных данных было достаточно на первое время, и уже сформировалось несколько теорий для их практического применения. Возможно, удастся использовать эти сведения для мимикрии под другого человека — учитывая продемонстрированную собственную модель поведения.       Также было установлено, что ракушкофон в качестве точки отсчёта принял зал во дворце, где Леин впервые был призван в этот мир. Это означало, что при необходимости у него имелся способ незаметно проникнуть в замок.       Переместившись телепортацией обратно в рабочий кабинет, Леин поставил на полку исписанные тетради и направился на склад. До рассвета оставалось около часа, и ещё два — прежде чем магазины и лавки начнут принимать покупателей. Это время планировалось потратить на повышение уровня, поскольку в соответствующей графе до сих пор стояла единица.       Сома Прайм, Конец Тирании, а также набор аксессуаров для дальнего боя были извлечены со склада и помещены в пустотный мешок. Использовать огнестрельное оружие Леин не планировал, однако следовало учитывать вероятность ситуации, требующей повышенной дистанции поражения. В качестве основного оружия было решено сохранить Радужный Экскалибур — ввиду его универсальности и возможности применять его как оружие истинного ближнего боя в присутствии сторонних наблюдателей.       Пусть его лезвие и переливалось всеми цветами радуги, это легко можно было объяснить наложенными чарами — зачарованное оружие в этом мире не было редкостью.       Закончив приготовления, Леин вновь отправился на материк. Возможно, в будущем он займётся ликвидацией морской фауны, но пока что она служила естественной преградой, затрудняя обнаружение острова с комплексом случайными исследователями и путешественниками.       Приземлившись на лесной поляне, где относительно недавно был очаг распространения Порчи, Леин снял Теневую Мантию и поместил её в хранилище. Следом он извлёк Экскалибур, лезвие которого окутало элементальное пламя.       Почувствовав колоссальную концентрацию проклятой энергии, все животные и слабые монстры в ужасе разбежались, словно пепел на ветру. Но сейчас требовался обратный эффект — и у Леина было чем привлечь внимание местной вершины пищевой цепи.       Первый импульс тёмной магии лес встретил гнетущей тишиной, нарушаемой лишь нервным шелестом листьев.       Через десять секунд последовал второй — гуще, тяжелее. Воздух зарядился статикой незримой угрозы.       Затем третий. Ветви деревьев закачались без ветра, с верхушек посыпалась жухлая листва.       После четвёртого где-то вдалеке, за стеной деревьев, раздался протяжный, скрежещущий визг, быстро перешедший в яростный рёв.       На пятом импульсе земля под ногами дрогнула — глухая, нарастающая вибрация, источником которой был оглушительный топот десятков копыт.       Одновременно с шестым выбросом энергии, Леин наконец увидел источник шума.       Сквозь чащу, ломая молодые деревца и вырывая с корнем кустарник, неслась стая чудовищных вепрей. Каждый — размером с медведя, щетина покрыта бронированными наростами из соли и песка, а из оскаленных пастей торчали четыре серповидных клыка. Мощные копыта взрывали землю, оставляя за собой рвы, а глаза, пылающие ядовито-жёлтым светом, были слепы от чистой, неумолимой ярости.       С тяжёлым гулом клинок рассёк воздух, и от пылающего лезвия отделился сверхзвуковой снаряд алого цвета, напоминавший уменьшенную копию меча. Врезавшись в тушу вепря, бежавшего впереди стаи, он мгновенно уничтожил существо, оставив лишь бесформенную груду разорванной плоти.       Последовали новые взмахи. Движение клинка было столь стремительным, что со стороны можно было различить лишь размытый разноцветный шлейф и росчерки выпускаемых снарядов, каждый из которых нёс уникальную смерть.       Взрываясь шрапнелью, перескакивая молнией между целями, дробясь на меньшие проекции, пронзая насквозь десятки туш, обращая плоть в пепел и сковывая лютым холодом, они стремительно сокращали число диких кабанов, наполняя воздух тяжёлым запахом крови, горелой плоти и раскалённого песка.       Наблюдая за последним, намеренно оставленным в живых вепрем, Леин убрал клинок и отвёл ногу назад.       В рамках этого эксперимента предстояло провести ещё один опыт.       Вепрь, и без того разъярённый выбросом тёмной магии, окончательно обезумел от вида гибели сородичей. Покрытый их кровью и клочьями плоти, он яростно сокращал дистанцию. Когда до противника оставались считанные шаги, чудовище опустило голову, приготовившись к смертоносному тарану.       Леин встретил его сокрушительным ударом кулака точно между глаз. Мощная ударная волна прижала траву к земле, а листья на ближайших ветвях заколыхались от резкого порыва воздуха.       Броня, в соответствии с заложенными в неё чарами, мгновенно среагировала на попытку повреждения. Одновременно с хрустом ломающихся костей черепа вепря, она высвободила концентрированный взрыв серного пламени. Огненный шквал полностью уничтожил голову и большую часть спины зверя, оставив лишь обожжённый фрагмент позвоночника, торчащий на месте поясницы.       Когда облако пара, образовавшееся от мгновенного испарения большей части туши, рассеялось, Леин оценил изменения в ландшафте, вызванные выбросом энергии. В радиусе десяти ярдов трава полностью исчезла, а за его пределами — почернела и обуглилась. Земля под ногами раскалилась докрасна и источала лёгкий, едва заметный дым.       Однако, несмотря на исключительную эффективность, такой удар стал возможен лишь благодаря совпадению ряда условий. Его доспех среагировал на энергию, переданную при ударе, и отразил её в обратном направлении — в форме концентрированного серного пламени, усиленного в сотню раз. Даже если бы Леин нанёс удар той же силы, но по неподвижному противнику, в лучшем случае ему удалось бы раздробить череп существа.       Но сейчас его волновала не избирательность брони. Опыт за всех убитых Прибрежных Вепрей — название чудовищ, согласно магии статуса — не был начислен. Уровень не сдвинулся с единицы, и это было странно. Это не только противоречило данным из справочника, но и расходилось с результатами предыдущих экспериментов. В шкале опыта уже находилось сорок три очка, полученные во время первой охоты в этом мире.       Решив перед возвращением в город перепроверить известную справочную информацию, Леин взял уцелевшую заднюю ногу тушки вепря и поволок её к остальным. Даже без получения опыта их тела могли содержать новые материалы или реагенты, и оставлять их здесь не имело смысла.       Абсорбция.       В момент начала поглощения тел по его жилам хлынула Сила. Ощущение, сравнимое с первым усвоенным Кристаллом Жизни, но усиленное в десятки раз. От неожиданности он рухнул на колено, упёршись руками в землю. Грудь сжало словно тисками, и Леин сорвал с себя шлем, шумно вдыхая воздух, густо пропахший кровью и пеплом.       Спустя несколько десятков секунд, восстановив дыхание, он вернул шлем на место и поднялся на ноги. Его уровень резко поднялся с первого до тридцать второго, и до тридцать третьего оставалось меньше половины шкалы. Отметив про себя, что с резким повышением уровня в будущем необходимо соблюдать осторожность, Леин ещё раз глубоко вдохнул. Тем более что изменённый механизм поглощения создаст дополнительные сложности. Вероятно, рано или поздно Абсорбцию придётся раскрыть. Также следовало выяснить причину изменений, но для этого требовалось досконально разобраться в природе и принципах работы магии статуса — что явно относилось к долгосрочным задачам.       Тем временем инвентарь пополнился четырьмястами семьюдесятью килограммами мяса вепря, тридцатью отрезками шкуры, почти семьюдесятью клыками, десятком желез с соляными кристаллами и одним Сердцем Каменного Вепря.       На первый взгляд, практический интерес представляли лишь железы и Сердце. Однако по возвращении в комплекс все добытые ресурсы предстояло детально изучить, классифицировать и использовать в соответствии с их свойствами.       Уже готовый к телепортации, Леин резко развернулся в сторону перерытого вепрями леса. На самом краю его восприятия мелькнуло два новых силуэта.

***

      — Давай срежем путь, Трей! Что может пойти не так, Трей! — запыхавшись, передразнил свою подругу мальчик, и его голос сорвался на визгливый шёпот. От долгого бега серебристые волосы слиплись на лбу, а дешёвая холщовая одежда насквозь пропиталась потом и была в комьях грязи.       — Ну я же не знала, что всё так обернётся! — чуть не плача, выкрикнула Тьюли, с трудом переставляя ноги. В её вихрастых волосах цвета потускневшей латуни запутались ветки и сухие листья — они больно кололи кожу, но сбрасывать их на бегу не было ни времени, ни сил. Лёгкое серое платье висело клочьями, обнажая царапины на руках и ногах, но всё же выглядело чуть чище, чем одежда спутника.       Петляя между корявыми стволами и низко свисающими ветвями, они отчаянно пытались сбить со следа своего преследователя. Но тяжёлый, гулкий топот, от которого дрожала земля, лишь нарастал с каждой секундой. Вслед за ним прозвучал пронзительный, яростный рёв, заставивший сердца детей бешено заколотиться и ноги побежать ещё быстрее.       — И вообще, ты тоже виноват! — крикнула Тьюли, и в голосе её звенели слёзы и злость, которые сдерживал только разгорячённый адреналин. — Это ты как-то умудрился упасть прямо в берлогу вепря!       — Хватит трепаться! — отрезал Трей, уже почти не скрывая паники. — Беги!       Ноги подкашивались, в груди кололо, но они не останавливались — продирались сквозь кусты, спотыкались о корни, перепрыгивали через промоины в земле. А сзади, ломая деревья и вырывая с корнем кусты, уже неслась тяжёлая туша. Расстояние между ними стремительно сокращалось.       Внезапно раздался короткий вскрик и треск ломающихся веток. Резко затормозив и обернувшись, Трей увидел, что Тьюли споткнулась о скрытый в предрассветных сумерках корень.       Она сидела на земле, обхватив руками подвёрнутую лодыжку, а по её грязным щекам текли слёзы.       Бросив взгляд в сторону нарастающего топота, он рывком подбежал к девочке и оттащил её под нависшее бревно, густо поросшее грибами и мхом. Они замерли, прислушиваясь к треску ломающихся веток и тяжёлому, гулкому дыханию, которое казалось всё ближе.       Чудовище остановилось на месте падения Тьюли, и воздух наполнился громким принюхиванием и хриплым хрюканьем. Дети затаили дыхание, прижав ладони ко ртам.       Каждый шаг тяжёлой туши отдавался в земле и, казалось, вибрировал в их костях, приближаясь с каждой секундой.       Наконец, из-за корней показалась голова монстра, покрытая бледными солевыми наростами. Из ноздрей вырывался горячий пар в такт хриплому дыханию, а жёлтые, светящиеся глаза медленно скользили по темноте, будто пытаясь пронзить взглядом каждый уголок укрытия.       На мгновение их взгляды встретились. Вепрь, взревев, двинулся к ним с явным намерением раздавить и растерзать слишком вёрткую добычу. Парализованные страхом, они не могли сдвинуться с места — даже крик застрял в горле.       Но в следующее мгновение чудовище замерло. Глаза, в которых ещё секунду назад плескалось лишь раздражение от внезапного пробуждения, внезапно налились слепой, неестественной яростью.       Резко отвернувшись от детей, вепрь издал оглушительный рёв и ринулся прочь, взрывая копытами землю и поднимая облако пыли.       Проводив взглядом монстра, что далеко умчался, дети наконец выдохнули и расслабились, дрожа от пережитого ужаса. Напряжение, копившееся все эти минуты, потребовало выхода и вылилось сначала в нервные всхлипы, затем — в короткие, срывающиеся смешки, которые вскоре переросли в громкий, почти истерический хохот.       Когда смех наконец стих, Трей поднялся на ноги и протянул руку Тьюли:       — Ну, и что теперь будем делать?       Приняв помощь, девочка встала, стараясь не опираться на повреждённую ногу.       — Нужно подождать восхода солнца, а потом можно будет выбираться из леса. Выйдем к реке, и можно будет…       Она внезапно замолкла, уставившись куда-то за спину Трея. Мальчик обернулся, но не увидел ничего, кроме густого переплетения ветвей, поглощающих скудный лунный свет.       — Что такое? — нахмурился он.       — Там, вдалеке… мелькнула какая-то вспышка…       — Не-е-ет, — с тоской протянул Трей. — Только не говори, что хочешь проверить!       Ответом ему стало красноречивое, упрямое молчание.       — Мы только что чудом остались живы!       — А вдруг это дракон? — прошептала Тьюли, и в её глазах вспыхнул знакомый опасный блеск.       Трей тяжело вздохнул. О навязчивой мечте его подруги встретить настоящего дракона знал каждый, кому не посчастливилось провести с ней больше пяти минут. В сочетании с неугомонной жаждой приключений это уже не раз заводило их в ситуации, бывшие неприятными, а то и смертельно опасными.       — Вот было бы здорово, если бы он спалил всех монстров в округе… — мечтательно протянула она, полностью игнорируя обеспокоенный взгляд друга.       — В общем, ты как хочешь, а я хочу посмотреть. — Прихрамывая, она двинулась в направлении, известном лишь ей одной. — Тут, вроде, недалеко…       — А если мы наткнёмся на ещё одного Прибрежного Вепря? — Трей попытался в последний раз апеллировать к разуму подруги.       — Чтобы этого не произошло, тебе нужно лучше смотреть под ноги, — бросила она, не оборачиваясь.       Сдавленно вздохнув, он догнал её и забросил её руку себе на плечо, чтобы та могла опереться. В её начинании он её поддержит. Как всегда.       Но не успели они сделать и нескольких шагов, как позади них раздался приглушённый, безэмоциональный голос:       — Кто вы такие и что здесь делаете?       Обернувшись, они увидели тёмный крылатый силуэт, увенчанный шестью пурпурными точками, сияющими там, где должна быть голова.       — Невежливо задавать такие вопросы, не представившись самому, — немедленно выступил вперёд Трей. Но, несмотря на показную храбрость, его сердце бешено колотилось где-то в горле.       — Ваша жизнь сейчас зависит от ответа, — проигнорировав выпад, силуэт наклонился так, чтобы точки оказались на уровне глаз мальчика. В его голосе не было ни угрозы, ни насмешки — лишь холодная, безразличная констатация факта.       Трей судорожно пытался что-нибудь придумать, но мозг отказывался выдавать хоть сколько-нибудь правдоподобную ложь. Незнакомец подкрался абсолютно бесшумно, и было совершенно непонятно, человек ли это вообще.       Его подруга, впрочем, не разделяла его тревоги.       — Я Тьюли, а это — Трей, — нарочито громко объявила она, — Мы, можно сказать, немного заблудились.       — В округе нет зарегистрированных поселений, — силуэт выпрямился, и теперь смотрел на них свысока. — Откуда вы пришли?       — Наша деревня совсем маленькая, — пожала плечами Тьюли, — Неудивительно, что её нет на ваших картах.       — Почему двое детей бродят по ночному лесу без сопровождения взрослых?       — Нашу деревню уничтожили, а родителей убили, — резко выложил всё Трей. Ледяное спокойствие незнакомца начинало действовать ему на нервы. Тьюли в этот момент опустила глаза, а её плечи сгорбились. Впрочем, даже это не произвело на собеседника видимого впечатления.       — Ясно.       — Скажите… — снова вмешалась девочка, — А вы знаете, что это там за вспышка была?       Она указала пальцем в ту сторону, куда собиралась идти.       — Да, — последовал короткий, безразличный ответ.       Не дождавшись продолжения в течение нескольких секунд, она не выдержала:       — … А вы расскажете, что это было?       — Нет.       — Понятно… — протянула Тьюли скорее для того, чтобы заполнить затянувшуюся тишину, чем из-за действительного понимания.       Воздух сгустился, становясь почти осязаемым. Незнакомец замер неподвижно, упёршись в них взглядом. Дети молчали, стараясь не выдавать страха, но напряжение росло с каждой секундой.       Наконец, спустя больше минуты, тишину снова разрезал тот же приглушённый, лишённый интонации голос:       — Я правильно понимаю, что ваш дом уничтожен, и вам некуда идти?       Трей, собиравшийся бросить что-то колкое, получил сдержанный, но точный тычок в бок от Тьюли.       — Да, это так, — быстро ответила она, опережая его.       — В таком случае, у меня есть для вас предложение.