Глава 8: Призрачный огонёк

      — Назови наименование деревни, в которой вы проживали, — скомандовал Леин, параллельно отслеживая физиологические параметры сидящей перед ним девочки. Его внимание регистрировало микродвижения: направление взгляда, частота моргания, напряжение лицевых мышц, изменения ритма дыхания и сердечных сокращений. Любое отклонение от базовых показателей фиксировалось для последующего анализа.       — Э-это… — Тьюли с видимым усилием оторвала взгляд от пустого места на столе, где секунду назад была рыба, и подняла глаза на собеседника. — Кита. Она называлась Кита.       — Подробно опиши ближайшие ориентиры.       — Рядом с деревней проходит крупная река… — она нахмурилась, судорожно вспоминая детали. — Если подняться немного выше по течению, то увидите развилку. Отделившаяся часть уходит глубже на территорию Лорда Сиаэтто.       Леин извлёк из-под мантии тетрадь и сделал несколько пометок. Предварительный анализ: данные, полученные от второго субъекта, в ключевых точках совпадают с показаниями первого. Уровень достоверности повышается.       — Кто такой Лорд Сиаэтто? — задал он следующий вопрос, не отрывая взгляда от её лица.       — Он правитель этих земель, — ответила Тьюли, и на её лице застыла неподдельная растерянность. — Вы раньше не слышали о нём?       — Куда вы направлялись? — проигнорировал реплику Леин, переходя к следующему вопросу.       — В портовый город, из которого ходят корабли в Каль Миру.       — Почему пошли через лес?       — Туда нет прямых дорог, — девочка отвела глаза, сосредоточив взгляд на своих руках. — И я подумала, что мы сможем срезать путь.       — Как вы ориентировались, не обладая картой?       — Я немного разбираюсь в звёздах, — робко ответила она, стараясь не смотреть на еду. — Мой отец был мореплавателем, и он успел меня обучить нескольким вещам…       На последних словах её голос дрогнул, а взгляд, упорно отводимый от стола, намертво застыл на собственных руках. Фиксируется попытка подавления эмоциональной реакции.       — Что стало причиной уничтожения вашей деревни?       Тьюли сглотнула, её пальцы судорожно сцепились. Прямой вопрос вызвал резкий рост психоэмоционального напряжения. Взгляд, избегающий собеседника, бессознательно сместился к еде — к простому и понятному объекту, позволяющему сместить фокус внимания. Через несколько секунд девочка, усилием воли вернув себе контроль, подняла глаза.       — Простите, я отвлеклась. Не могли бы вы повторить?       Леин оценил обстановку. Субъект демонстрирует признаки острого стресса, что снижает надежность получаемых данных. Использование пищевого стимула в данной фазе допроса провоцирует когнитивный диссонанс, мешающий концентрации.       — Пока всё, — заявил он, резко поднявшись из-за стола. Девочка непроизвольно дёрнулась.       Вернувшись в основную часть жилого блока через портал, он повернулся к стоящему у стены мальчику. Тот переминался с ноги на ногу, демонстрируя признаки нервозности.       — Ты, — обратился к нему Леин, — заходи.       Трей выполнил команду, переместившись в столовую. Его внимание сразу привлекла Тьюли, сидевшая за столом. Взгляд девочки был прикован к еде, но прикоснуться к ней без прямого разрешения она не решалась.       — Садись, — Леин указал на свободное место напротив Тьюли.       Когда оба субъекта заняли положения, он разместил перед каждым по два металлических предмета: двузубчатую вилку и ложку.       — В связи с длительным голоданием ваш пищеварительный тракт может негативно отреагировать на большой объём пищи, поглощённый с высокой скоростью. Рекомендую снизить темп употребления.       Сделав необходимое предупреждение, он повернулся к порталу. Однако, приняв во внимание текущее нестабильное психоэмоциональное состояние субъектов и общее снижение когнитивных функций, счёл нужным добавить явное разрешение:       — Вы можете приступать.       Леин покинул столовую. Едва его фигура растворилась в мерцании портала, как тот исчез, оставив детей смотреть на пустую стену.       Переглянувшись, они без лишних слов принялись за еду, впрочем, изо всех сил стараясь не торопиться, держа в голове «рекомендацию» хозяина дома.       Тем временем, находясь в кресле собственного кабинета, он наблюдал за процессом. Хотя эффект Всеведения, обеспечиваемый сывороткой, позволял обнаруживать живые организмы в заданном радиусе независимо от препятствий, он был инструментом обнаружения, но не постоянного наблюдения и не подходил для сбора детализированных данных.       С этой целью по всему комплексу были размещены камеры, чьи зоны обзора перекрывали всё доступное пространство без исключения. Собранная информация передавалась на вычислительное ядро, ранее выполнявшее функции дешифратора, и записывалась на серверные массивы. Сейчас эти камеры представляли собой лишь реплики устройств из лабораторий Дрэйдона, однако в перспективе требовалась их модификация для полного соответствия операционным требованиям.       Он провёл за монитором несколько минут, но, оценив объём задач, актуальных на текущий момент, направился в мастерскую. Оставшееся до открытия городских торговых точек время было решено посвятить анализу Эссенции Щита, чья структура на данный момент была изучена не более чем на десять процентов.       А запись с субъектами он проанализирует позже, в ускоренном режиме.

***

      Сыто икнув, Трей довольно погладил свой округлившийся живот. От съеденного по телу разливалась приятная истома, а веки наливались свинцовой тяжестью.       — Поели, — с наслаждением протянул он, зевнув во весь рот. — Теперь можно и поспать.       Тьюли в ответ лишь невнятно промычала что-то, прикрыв глаза. Тело само просилось откинуться на спинку и забыться, но, к пребольшому сожалению, у этих лавочек спинок не было.       — Слушай, — вдруг нарушила она молчание, заставив Трея вздрогнуть. — С тобой же он тоже разговаривал. О чём?       Мальчик нахмурился, его взгляд задумчиво скользнул по пустым тарелкам, усеивавшим стол — немым свидетельством их недавнего пиршества.       — Он что-то спрашивал, я что-то отвечал, — спустя паузу небрежно бросил он, будто это было неважно. — Я как еду увидел, так вообще думать перестал. Единственное, что врезалось в память… так это когда после одного моего ответа он заставил испариться тарелку с какими-то белыми комочками и рыбой. Не знаю, что это было, но выглядело… не очень. Особенно на фоне всего этого.       Он кивнул на тарелку, где ещё недавно лежала незнакомая запечённая птица, а теперь осталась лишь аккуратная горстка косточек.       — Понятно… — тихо пробормотала Тьюли. Ей её собственный допрос запомнился куда лучше, особенно та часть, где он так внезапно оборвался. От этого внутри возникла лёгкая тревога.       — Как думаешь, у нас всегда будет такая еда? — слегка склонив голову набок, она вопросительно посмотрела на Трея.       Тот в это время с сомнением разглядывал одиноко стоящее на краю стола пирожное, в его глазах шла настоящая борьба между желанием и пониманием, что в желудке уже не осталось ни единого свободного уголка.              — … А? — Он уставился на неё с глуповатым видом, будто вопрос пролетел мимо ушей. Но уже в следующее мгновение в его глазах проступила осознанность.       — Не думаю. В том коридоре ты же видела — там есть другие комнаты, кроме нашей. — Он всё же принял решение насчёт десерта и уверенно придвинул тарелку с пирожным поближе.       — И здесь, — Трей обвёл рукой окружающее их пустое пространство столовой, — тоже слишком много места для нас двоих. Вряд ли его слуги, если они вообще есть, станут есть с нами за одним столом. Как и он сам. Значит, сюда подселят таких же, как мы. Заключивших сделку.       Он прервался, чтобы отправить в рот ложку с заветным кусочком.       — Здесь поместится человек двадцать, не меньше. Сомневаюсь, что он или его прислуга станут каждый раз готовить на всех пир, достойный короля. Ну и, наконец, рано или поздно нам придётся уйти.       Трей снова углубился в поедание сладости, но через секунду, не глядя на подругу, бросил напоследок:       — Если, конечно, он позволит нам отсюда уйти.       Следующие несколько минут прошли в тишине. Трей углубился в собственные мысли, а Тьюли отчаянно боролась с накатывающей дремотой. Спать хотелось так сильно, что веки слипались сами собой, а голова непроизвольно клонилась к столу. Чтобы не уснуть здесь же, на жёсткой лавке, она резко вскочила на ноги, вызвав у Трея недоумённый взгляд.       — Знаешь, в этот раз ты совершенно прав, — заявила она с преувеличенной бодростью.       Взгляд Трея сменился с недоумённого на подозрительный. Тьюли слишком редко с ним так открыто соглашалась, чтобы не заподозрить здесь какую-то хитрость.       — Я про сон, — пояснила она.       Мальчик лишь тяжело вздохнул.       Тьюли огляделась по сторонам. Среди голых стен выделялась лишь массивная металлическая дверь в дальнем конце столовой — точь-в-точь как та, что стояла в конце коридора с их комнатой. Недолго думая, она направилась к ней, решив, что это и есть путь назад. Было, конечно, странно, что хозяин предпочитал перемещаться на такие короткие расстояния с помощью портала, но у всех свои причуды.       Подойдя ближе, она увидела, что дверь закрыта на крупный засов, причудливо встроенный прямо в полотно. С одной стороны торчала ручка, а другой его конец уходил прямо в стену.       За спиной Тьюли послышались неторопливые шаги — Трею, конечно, было любопытно, но в первую очередь он собирался одёрнуть подругу, если та вздумает сделать что-то необдуманное.       Подергав массивную ручку несколько раз и не добившись результата, Тьюли в растерянности отступила на шаг. Засов не поддавался, лишь издавал короткие сухие скрипы, будто насмехаясь над её попытками.       — Поможешь? — обернулась она к другу, одарив его самой очаровательной и безобидной улыбкой, на какую только была способна.       Тот лишь скептически закатил глаза, но без лишних слов подошёл и ухватился за ручку обеими руками, намереваясь сдвинуть тяжёлую конструкцию в сторону петель.       С первого же усилия засов неожиданно поддался, с оглушительным металлическим лязгом отскакивая в открытое положение.       Дети инстинктивно вздрогнули, вжимая головы в плечи и замирая в ожидании. Но вокруг по-прежнему царила мёртвая, гнетущая тишина, будто кроме них в этом месте никого не осталось. Выдохнув с облегчением, Трей потянул массивную дверь на себя и осторожно выглянул в проём.       Тьюли, оставшись позади и ничего не видев, кроме его спины, с замиранием сердца следила за выражением его лица. На нём читалась что-то среднее между задумчивостью и удивлением.       — Ну… в общем-то, логично, — наконец произнёс он, отступая назад и полностью открывая дверь. — Крылья-то у него есть. Наверняка и летать он умеет.       Вместо уже знакомого коридора за дверью зияла широкая вертикальная шахта, уходившая вверх в сумрачную высь. Дверь, которую открыл Трей, вела на узкий выступ без всяких ограждений — такой, что на нём с трудом могло поместиться человек пять. Прямо напротив находился точно такой же выступ.       Тьюли осторожно вышла за порог, стараясь не смотреть вниз, и огляделась. По всей окружности шахты, через равные промежутки, виднелись такие же уступы, нанизанные друг над другом, будто гигантские полки. Расстояние между ними было таким, что голова шла кругом — не меньше четырёх человеческих ростов. Подойдя к самому краю, она украдкой глянула вниз и поняла, что они находятся лишь на втором этаже, если считать снизу.       Выходит, это место было башней — высокой, строгой и безжалостной. И если так, то где-то внизу наверняка должен быть выход. Но, снова оценив высоту, Тьюли невольно нахмурилась: прыжок отсюда грозил не ушибами, а переломанными ногами, если не чем похуже.       Следом вышел Трей. Он скептически осмотрелся, тяжёлый взгляд скользнул по голым стенам, уходящим вверх. Подойдя к краю, он заглянул вниз и тихо присвистнул — звук, многократно усиленный эхом, пополз вверх, теряясь где-то в вышине.       — Неудивительно, что он постоянно использует свои порталы. — бросил он, переводя взгляд наверх, где царила такая же безжизненная пустота. — Мы за ним не сможем следовать, даже если захотим.       Он прищурился, выдерживая паузу, будто давая своим словам осесть в тишине, и наконец добавил:       — И никто не попадёт туда, куда он сам не разрешит.       Переглянувшись, они без лишних слов решили вернуться в столовую. Трей пропустил Тьюли вперёд и, уже собираясь задвинуть массивный засов, отшатнулся — дверь неожиданно подалаcь внутрь, едва не задев его.       На пороге, заполняя собой проём, стоял хозяин башни. Его холодный взгляд скользнул по их лицам, на мгновение задержался на пустых тарелках, оставшихся на столе, и снова устремился на них.       — Вы завершили приём пищи?       — Да, спасибо вам большое! — тут же, почти выскочив вперёд, ответила Тьюли. — Всё было очень вкусно.       Она торопилась перехватить инициативу, опасаясь, что Трей снова ляпнет что-нибудь резкое. Тот, впрочем, стоял молча, с лёгким прищуром на лице.       Леин, не удостоив их больше ни словом, ни взглядом, развернулся и легким прыжком оттолкнулся от края. Его тёмные крылья, расправляясь в прыжке, взметнули порыв ветра, заставивший детей отпрянуть. Приземление вышло таким же бесшумным, как и любые другие его действия.       Когда он отворил дверь, Тьюли мельком успела разглядеть за его спиной знакомые очертания коридора — тот самый, где находилась их комната. Или… невероятно похожий на него.       Затем Леин обернулся и с десяток секунд молча смотрел на них, словно оценивая или о чём-то размышляя. Но, едва моргнув, он таким же легким прыжком вернулся на их выступ и, сделав пару шагов, остановился вплотную.       — Ваша комната находится в том коридоре, — произнёс он, развернув детей рукой в нужную сторону. — Вы должны добраться до неё самостоятельно.       — А может, лучше, как обычно — порталами? — Трей скептически посмотрел на него, явно не в восторге от предложения.       — Нет, — мгновенно отрезал Леин, сохраняя холодное безразличие. — Прыгайте.       — Но ведь там очень высоко! — в голосе Тьюли страх смешался с удивлением. — Что, если мы не допрыгнем?       — В случае неподчинения вы останетесь здесь. — И потеряв к разговору всякий интерес, Леин перестал их придерживать и быстрым шагом направился к столу с грязной посудой. Проведя рукой над тарелками, он обратил их в уже знакомый туман, который тут же скрылся в складках его мантии. Убедившись, что стол чист, он в последний раз бросил на детей безразличный взгляд и исчез в голубой вспышке телепортации.       — И что нам теперь делать? — прошептала Тьюли, когда последние искры от телепортации растаяли в воздухе.       — Без понятия, — буркнул Трей. — Но прыгать через эту чёртову пропасть я не собираюсь.       — Может, это проверка?       — Ага. Или наказание. За то, что полезли, куда не просили.       Едва он договорил, как все лампы в столовой разом погасли. Единственным источником света теперь оставался тусклый поток, льющийся через открытую дверь.       — Отлично, — проворчал Трей. Тьюли не видела его лица в темноте, но была уверена, что он скривился.       — Ладно, кажется, выбора у нас всё-таки нет, — сказал он после паузы. — Делаем так: я прыгаю первым и тяну к тебе руку. Расстояние вроде небольшое, с разбега допрыгнем без проблем. Если что — я тебя подхвачу.       Он попытался ободряюще улыбнуться. Получилось неуверенно, но Тьюли всё равно тронула эта попытка, и на её губах дрогнула слабая улыбка.       — Хорошо, — кивнула она, отбросив сомнения. — Давай!       Трей ещё раз вышел на выступ, оценивая расстояние до противоположной стороны. Отступив на несколько шагов, он разбежался и мощно оттолкнулся от края, уверенно приземлившись на соседней платформе.       Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, он обернулся к подруге:       — Совсем несложно. Давай, теперь ты.       Он встал на колено, упершись левой рукой в металлический выступ, а правую — протянул ей через пропасть.       Тьюли снова кивнула, на этот раз чуть менее уверенно. Смотреть вниз ей решительно не хотелось, поэтому она сразу отошла назад, готовясь к разбегу.       Резко выдохнув, она рванула вперёд. Край платформы стремительно приближался.       И в самый последний момент, когда нужно было оттолкнуться для прыжка, недавняя травма ноги — та самая, что она получила, убегая от монстра в лесу, — внезапно пронзила её острой болью. Толчок вышел слабым и неуверенным.       В глазах Трея вспыхнул настоящий, неприкрытый ужас. Он рванулся вперёд, но их пальцы лишь скользнули друг о друга, не успев сцепиться, прежде чем она стала стремительно удаляться вниз.       Всё падение, растянувшееся в вечность, она смотрела в широко раскрытые, полные отчаяния и неверия глаза друга — пока оно не оборвалось коротким, глухим хрустом.