36’

По небу разметалась стая птиц. Воздух был того голубого сорта, что играет в лёгких, как шампанское. Часы отсчитывали большие и страшные минуты тревоги Авроры. При ней ничего нельзя делать, сидеть и то невозможно. Можно только ходить взад и вперёд, что она и делала. Её пальцы снова и снова нащупывали шармы на браслете. Холодный рубин, серебряный якорь, эмалевую птичку, аквамариновую звёздочку. Когда-то давно Квил подарил Авроре первый шарм — рубин, а дальше насобирал ей большую коллекцию. Вне дома царил хаос тщательно спланированного беспорядка. Общий план стаи и Калленов был прост, как всё гениальное. Каждый взял по вещи Вайлет и Авроры. Каллены метались по лесу, заглядывали в пригороды и на границы других штатов, оставляя лоскутки одежды, обувь, украшения. Волки намотали одежду на лапы, рыскали по оврагам, ныряли в ручьи, оставляя ещё более хаотичный след. Если где-то перед битвой притаились враждебные чужаки, то им ничего не оставалось, как ломать головы, ища шаманок там, где их нет. И пока они будут этим заниматься, Аврора и Вайлет уже взлетят на самолёте, отправляясь на другой континент. Браслет Авроры тихо звякнул, когда она сжала его в ладони. Рубин тёплым пятном прижался к коже — будто Квил шепнул, что всё будет хорошо. Утром он привёл Аврору в родительский дом, прежде чем скрыться. Когда она подошла к нему, то чувствовала себя так, будто в её голове и по телу неумело отплясывали ирландские танцы группа любителей. Но, как известно, Аврора прославилась своим умением использовать правду крайне экономно, потому на вопрос родителей о самочувствии ответила лаконичным «Всё в порядке». Но чуткий нюх папы было не провести: едва она оказалась в пределах досягаемости, лицо Эмбри напряглось, а брови сошлись в переносице. Классическая мимика отцовского недовольства после улавливания тонкого, но безошибочного следа запаха Квила, вплетённого в аромат кожи и волос Авроры. Но вовремя Эмбри вспомнил, что его дочери остаётся всего ничего — примерно ещё с пару десятков лет — чтобы стать совсем взрослой, потому он лишь порадовался, что её отношения с Квилом, вроде как, снова отдают пародией на нормальные. Аврора вспоминала это утро, продолжая дожидаться сигнала кого-нибудь из семьи, что путь до аэропорта безопасен и открыт. В её мыслях крутились лица всех, сценки из тех жизненных периодов, когда не происходило ничего выдающегося. Теперь Авроре стало не хватать обыденности, мелких повторяющихся моментов ничего не значащей рутины. — Пэгги посадили на самолёт! Раздался голос Финна со второго этажа и разнёсся по всей гостиной. Аврора вздрогнула. Сам он спустился, бодро перепрыгивая ступеньки, и, оказавшись рядом с сестрой, улыбался. — Розали ждёт вас с Чипом и Дейлом, — добавил Финн. — Как вторые имена эти им подходят больше, чем Изабелла и Джейкоб, — усмехнулась Аврора. Финн вторил ей кивком. У младших конфликты вспыхивали, как спички, но гасли ещё быстрее, стоило Хелен или Томасу чихнуть не вовремя или случайно уронить конфету. Снаружи они были вечными соперниками, а внутри — неразлучной командой. И если кто-то и мог удержать этот дуэт в рамках приличий хотя бы на пару часов, то только Розали с её безупречной выдержкой и умением просить успокоиться так, что это звучало почти как комплимент. Аврора хотела поинтересоваться у Финна, какой ещё новой информацией он обладает, как та доложила о себе сама. Снаружи раздался синхронный волчий вой. Вмиг Аврора взглянула на Финна, и тот кивнул, понимая, о чём она думает. — Никогда не привыкну, — Аврора цокнула и навела взгляд на Бекку, которая спустилась в гостиную со знакомой тревожностью на лице. — Волки, вампиры, шаманы… — Третий день пошёл, а ты всё не можешь привыкнуть? — парировала Аврора, мягко потрепав щёку Бекки. Её умилило, когда та тихо фыркнула и завела прядку волос за ухо. А Финн это будто воспринял как просьбу к защите — раз встал возле девушки и положил ей руку на плечо. Бекка подняла голову, чтобы взглянуть на Финна: её постоянно то смущала, то восхищала большая разница в росте между ними. — Присматривай за ней, — потребовала Аврора, строго покачав пальцем. Затем её взгляд перешёл на Бекку. — А ты за ним присматривай. — Магнитик мне красивый привези, — усмехнулся Финн. — Как раз хотела. Вот совпадение, да? — Не верю в совпадения, — фыркнул Финн. — И я тоже. Вот совпадение-то, а? Бекка вздохнула, не в силах разделить беспечный настрой Финна и Авроры. Они собаку, конечно, съели на этих сверхъестественных приключениях, но у неё мороз по коже бежал от всех фактов, что не входили в школьную программу. Пока ребята начали активно предполагать, сколько ущерба аэропорту успели принести Хелен и Томас, Бекка отошла к прихожей вздохнуть свежего воздуха. Дверь была приоткрыта, а на улицу выглядывал старичок Полночь, растянувшись на половицах. Кот не просто валялся, а терпеливо ждал, когда мимо пройдёт самая толстая мышь — он не бездельник, а стратег. — Даже Полночь привык быстрей, чем ты, — сказала Аврора, встав напротив Бекки, и та недовольно поджала губы. — Хочешь, прямо его спрошу, и он подтвердит? — Не выдумывай! — Я просто хочу, чтобы коту честно предоставили слово, — не видя на лице Бекки ни следа улыбки, Аврора заговорила серьёзно, да с лёгкой грустью. — Ты просто такой человек, Бекка. У тебя особая психика, понимаешь? Она не сопротивляется нарочно, просто так устроена. Тебе вот надо всё осмыслить, пропустить через себя — и тогда она примет новое. Но для этого тебе стоит, наверное, высказаться. Аврора могла убедительно рассказывать о психологии целую минуту. По счастливому совпадению, дольше о ней никто слушать не хотел, включая Бекку, которая свела тему неожиданным: — А можно задать тебе один важный вопрос? — Первый — бесплатный, второй — в кредит, — начала Аврора, нервно хихикнув. — За третий заплатишь наличными. И что за вопрос? — Ты помнишь, что должна вернуться целой и невредимой, чтобы привести в порядок мой шерстяной свитер, который ты постирала на режиме для синтетики? — договорив, Бекка взяла руку Авроры и, слегка сжимая кожу, прикрыла глаза. — А ещё только ты умеешь вкусно размораживать карбонару-лазанью. Я без тебя не справлюсь. Аврора тоже прикрыла глаза. Хотелось надавить ладонями на сердце, чтобы возобновить дыхание, о котором она совершенно позабыла. Бекка не ожидала от неё прямого ответа, ведь ей хорошо известно, что Аврора склонна к уходу от любых прямых ответов. — Тебе нужно меньше думать. Ты об этом не думала? — спросила Аврора. Так и случилось. А также Бекке было известно то, что слова для Авроры не имели никакого веса — она привыкла рассчитывать лишь на действия. Аврора крепко обняла Бекку, и та инстинктивно втянула носом вздох, через секунду припадая головой к её плечу. — План же у вас есть, да? — спросила Бекка. — План предельно прост, — говорила Аврора. — Если кто-либо попытается нас остановить, мы его прихлопнем. — Да, — вздохнула Бекка, чувствуя, как руки Авроры мягко оглаживают её плечи, лопатки, играются с кончиками длинных волос. — Его главное преимущество в простоте. — Это верно в отношении всех замечательных планов, — заключила Аврора. Аврора отстранилась и чмокнула Бекку в щёку, после чего та улыбнулась. Улыбалась Бекка нечасто, но когда такое происходило, весь мир улыбался вместе с ней. — Забыла, — вдруг встрепенулась Бекка, отойдя от Авроры. — Я купила тебе три пачки шоколадного печенья в дорогу, но теперь надеюсь, что смогу их найти. На чердаке Финна вечно всё теряется. — Нормальный чердак. Аврора щерилась, наблюдая за разговором Бекки и Финна, который пришёл в прихожую в лёгком возмущении. Оно и понятно — Финн всегда любил чердаки. Люди складывают на чердаках самые интересные вещи, а по комнатам расставляют скучные столы и дурацкие комоды. — Ничего там не теряется. — Теряется, Финн, там полный бардак! — отсчитывала Бекка, вскинув палец к груди Финна. — А сегодня я не нашла расчёску. Последний раз видела её рядом с твоей гитарой. — Они подружились и вместе спланировали побег? — Послушай, малыш, — два слова Бекки вынудили Финна приоткрыть рот, а Бекка сердито продолжала. — Этот чердак — твоя территория, конечно, но пока я там живу, порядок будет наведён. Либо мы вместе этим займёмся, либо я сделаю это сама, но тогда не обижайся, если куча твоих вещей пойдёт на выброс! — Хорошо, — сразу согласился Финн, кивая-кивая. — Сначала я помою пол. — Нет, сначала ты вытрешь пыль. — Слушай, а можно я сам буду решать, что мне сначала делать? Бекка выразительно промолчала, сощурившись. — Я решил сначала помыть пол, — Финн вскинул ладони. — Сделаю. — Обещай! — Обещаю. — Эй, — возмутилась Бекка, устремившись за Финном в гостиную. — Я видела, как ты скрестил пальцы! Когда Аврора осталась одна в прихожей, она прижалась к стене, глубоко вздохнув. Боже, застегните ей сердце на все пуговицы, или любовь к этим людям её размажет, как масло на булочке. Вдруг с улицы она услышала прибой из обрывочных фраз и торопливых шагов. Распахнула дверь и ступила на крыльцо, замечая в тени деревьев знакомые силуэты. Пол, Элис и Джаспер двигались стремительной тройкой. Джаред, Хэмиш и Тиффани, как оказалось, уже стояли возле дома. Ли шла впереди, улыбаясь всем, с кем ещё не успела поругаться. Но прежде чем Аврора успела задать хоть один из тысячи вопросов, за спиной она услышала Квила. — Собралась? Аврора резко обернулась. Он стоял в прихожей, материализовался вместе с папой, наверное, через чёрный вход. Взгляд девушки скользил по его чёрным шортам, облегающим бёдра, и задержался на рельефном торсе, где кожа блестела от потной испарины после бешеной гонки сквозь чащу. Квил выбрался из объятий ветра — горячий, взъерошенный, дышащий учащённо, как двигатель, который вот-вот перегреется. Аврора бездумно шагнула к нему и прижалась к груди. Секунды спустя руки Квила медленно обвились вокруг её талии. — Эмбри с Летти, — тихо доложил Квил. — Скоро спустятся. Аврора не удивилась этой информации. Это было очень в духе её папы, для которого существовала незыблемая иерархия: мама — на первом месте. Он мог даже посреди пожара вспомнить, что забыл пожелать ей «спокойной ночи», и тут же мчаться исправлять оплошность. А мама, помнится, редко называла его по имени — любимым называла, ведь какое имя, когда он — это всё? — Я, конечно, за крепкие объятья, но не до потери пульса, — услышав дедушку, Аврора раздражённо фыркнула, лишь крепче прижавшись к Квилу. — Отпустите друг друга. Я начинаю волноваться за ваше кровообращение. — Дедушка, может, тоже кого-нибудь обнимешь, чтобы не волноваться за чужое кровообращение? — поддела Тиффани. Аврора слегка отстранилась от Квила и посмотрела на собравшихся. Хэмиш демонстративно закатывал глаза, складывая вещи — багаж Вайлет и Авроры аккуратно выстраивался в пикапе Эмбри. Ли помогала ему, торопливо и нервно, с таким лицом, будто каждый чемодан добавлял ещё один пункт в список вещей, которые сегодня успели ей надоесть. Аврора насупилась, посматривая на тётю. Нельзя сказать, что она не любила или не уважала её, просто, когда Ли обращалась к ней, начинало казаться, будто Аврора снова девятилетняя малявка. — Может, вы поможете Ли с чемоданом… — Да пусть только попробуют, — резко перебила Ли, не дав Авроре договорить. Ближайший Джаред отмахнулся рукой, когда Ли на него посмотрела — её очень выразительный взгляд развернул хронику помощи братьев, накопленную за многие годы. Как говорится, если хочешь сделать что-то хорошо — делай это сам. Вот Ли и делала, а память у неё была злопамятная, в чём гороскоп не обманывал. Аврора вот никогда в них не верила — до этого первого скорпиона в её жизни. — Это не я — мастер на все руки из жопы, — говорил Джаред. — Могу составить реальный список. — Себя хуйнешь на первое место. — Ну-ну, Лейхот, да ты сам даже думаешь с грамматическими ошибками. Джаред лениво облокачивался на перила крыльца, а когда заметил взгляд Авроры, то игриво дёрнул бровью и улюлюкнул. Всеобщая осведомлённость о том, как они с Квилом провели ночь, придавала его ухмылке оттенок добродушного подтрунивания, но Аврора всё равно вспыхнула красным до кончиков ушей, отвернувшись. Пока ждали Вайлет и Эмбри, Пол и Джаспер стояли в стороне, молча смотря на дверь. Позже спокойная и сияющая Вайлет спустилась в гостиную с видом женщины, только что очень хорошо и тщательно расцелованной. Волшебник Эмбри потрудился на славу — его чары окутали разум Вайлет плотной дымкой оптимизма. Теперь она искренне верила, что битва пройдёт гладко, их отъезд из резервации — короткая пауза, а возвращение — не за горами. Пока в Вайлет не осталось места тревогам и вопросам. — Пора, — произнёс Квил, медленно отойдя от Авроры. Его пальцы на миг задержались у её локтя, после чего он шагнул к двери, почти переступив порог. Замер. Развернулся и посмотрел в её глаза. Неясно, что видел Квил, но Аврора видела у него лишь спокойную уверенность. Он точно не боялся проиграть — просто не допускал этой мысли. — Сначала я буду на пути к безопасности, — на одном дыхании произнесла Аврора, скрестила руки за спиной и приподнялась на цыпочках, опускаясь назад к полу с лёгкой улыбкой. — А потом — к тебе. Квил промолчал, но задержался в прихожей. Аврора стояла неподвижно. Внутри неё разворачивалась тихая катастрофа — эмоции рвались наружу с каждой секундой его молчания, как пар из-под плотно прикрытой крышки. Её улыбка держалась на тончайших нитях самообладания. Но всё-таки Квил подошёл. Его губы коснулись виска Авроры не больше, чем тёплым дыханием на коже, и распознать, что это был именно поцелуй, могла только она — потому что он никогда не целовал её так нежно. И вышел из дома, оставив Аврору наедине с этим поцелуем, который быстро поселился где-то между её виском и сердцем. — Побыстрей! — впервые заговорила Элис, вернее, прокричала так, что все подпрыгнули вместе с фундаментом дома. — Кто-нибудь видел часы? Они показывают «срочно»! Я не настаиваю на ультразвуковой скорости, но хотя бы на уровне улитки работайте! Время — не резиновое, чтоб ты снова расцеловывал Вайлет, Эмбри! — Что он там делает?! — Хэм! — встряла Тиффани. — Не время! — Я ничего не сделал, — спешно выдал Пол, поймав на себя взгляд Элис. Подумал и отошёл. — Мне мозги не надо полоскать. — Считаю до трёх! — выкрикнула Элис, глядя на окна второго этажа. — Два пропускаю! Это произвело должный эффект, и Вайлет спустилась. Погладив дочь по волосам, она плавно вышла из дома. Увидела Джареда, и тот сразу сказал: — Отвёз Кимми и Хлою в резервацию Мака. — Им ничего не угрожает. — Да, теперь точно ничего. Вокруг началась суета. Элис следила за движением каждого, готовая в любой момент взмахнуть дирижёрской палочкой и задать новый ритм. Своей гуманитарной помощью она управляла с эффективностью абсолютного диктатора. У Вайлет был последний чемодан — маленький, почти игрушечный — и Джаспер заметил его первым. Так как он придерживался старомодных взглядов, комбинация «Вайлет и чемодан» показалась ему неправильной. Выслушав от женщины тихое цоканье, Джаспер забрал его. Даже если перетаскивание чемоданов будет основным делом всей жизни Вайлет, он всё равно не позволит ей делать это при нём. Аврора почувствовала себя персонажем второго плана — вроде бы в кадре, но всё внимание на других героях. Она — как соль в десерте, наверное. — Пап, — предчувствуя, какими словами подоспевший папа решил заполнить тишину, Аврора заговорила наперёд. — Я никуда не гожусь. Я сумасшедшая дура. — И кто это сказал? — очень снисходительно спросил Эмбри, притягивая её под свой бочок. И, как щёлкнул дочь по носу, услышал: — Сама вижу. — Тогда ты слепая, проказа. Аврора нахмурилась. Её глаза посмотрели на папу, пытаясь прочесть в его лице разгадку этой странной фразы. Глаза Эмбри — такие же глубокие, тёмно-карие, с тёплым блеском — изучали дочь с привычной нежностью. В них читалось сходство, которое невозможно отрицать, и одновременно пропасть между ними. — Я просто смотрю внимательней, — Аврора удивилась, когда папа зазвучал ниже — с открытой, тяжёлой печалью, прижавшись губами к её макушке. — Ты не в ответе за перемены и взрывы в твоём настроении, доченька. Никогда себя за это не вини, пожалуйста. Всё ещё Аврора удивлялась и хмурилась, когда папа вывел её на улицу за руку. Какой-то большой и загадочный смысл был в его словах, но она и близко не понимала, в чём он состоит. Может, он, как обычно, выдумал такое, чтобы её защитить? Ведь он защищал её от подкроватных монстров, кошмаров, соплей, кишечных газов, но не мог, увы, гарантировать, что его подготовка позволит защитить её от собственного пути. Пришло время прощаться. Бекка и Аврора обнимались так крепко, будто пытались впечатать друг друга в память, — покачивались, не спеша размыкать объятия. Набравшись смелости, Бекка обняла Вайлет осторожно, застенчиво, а та ответила ей с большим теплом и любовью. Пока Аврора обнимала Финна, Вайлет и Эмбри обменивались долгим поцелуем. Сплетали пальцы, что-то шептали друг другу и неохотно отстранились. В любящих объятьях папы Аврора утонула на минуту. Пола Вайлет нежно погладила по щеке, и, когда он отошёл за дом с остальными мужчинами, Джаспер взял её на руки. Секунда, две, три — помчался вперёд на быстрой, но умеренной скорости. Волк Пола последовал за ними. Машина с Тиффани, Хэмишем и Ли отъехала от дома. Аврора провожала взглядом удаляющиеся огни фар, рассекающие темноту предрассветного раннего утра. За машиной трусил волк Джареда. В голове Авроры крутился еще один план: пока остальные Каллены и оборотни продолжали петлять по лесам, запутывая следы шаманок, их обеих до аэропорта также доставят окольными путями. Джаспер намотает с Вайлет как минимум полчаса пути, а Пол будет держаться неподалёку. В их запахах Вайлет полностью растворится. Как и Аврора, только у неё будет другой караул. К Авроре неспешно приблизился волк Квила. Она не в первый раз его видела, но каждый раз с восторгом смотрела на тёмно-коричневую, лощёную шерсть, перебирая её пальчиками. Поджарые мышцы под шерстью отдавали крепким жаром, как всегда. Элис смекнула, что её ручки для Авроры сегодня не в программе, раньше чем та вскорабкалась на спину Квила, крепко вцепляясь руками в его загривок. Эмбри вышел под его взгляд и сказал: — Береги ее. Квил кивнул огромной мордой и сорвался с места тихой рысью. Перед тем как они исчезли в лесу, Аврора послала папе воздушный поцелуй. Элис не поспешила за ними, сказав Эмбри: — Понимаю, что ты не хочешь оставаться здесь, зайчик, но так нужно. — Может, ты хотя бы сейчас скажешь, что у тебя было за видение? Почему я не могу их проводить? — Потому что, — Эмбри рыкнул, а Элис беспечно пожала плечами, помахала ладонью и, не прощаясь, упорхнула на молниеносной скорости. Эмбри стоял, вперив взгляд в даль. Безопасный путь, мысленно повторял он, это безопасный путь. Элис в этом уверяла, но её видение не давало Эмбри покоя. Что изменится, если он последует за ними? Смысл ему оставаться дома, сторожевым псом у ворот, где лаять не на кого? Эмбри провёл рукой по лицу, обернувшись к Финну и Бекке. Сын даже зеркально повторял его позу. Он не тряс руками, не мечется, не выкрикивает в никуда. Только взгляд у Финна чуть менее серьёзный — видимо, ещё не до конца въелось в него тяжёлое чувство ответственности. Но держался он хорошо, думал Эмбри. Главное не показывать, как самому хочется рвать на себе волосы. Нельзя, если рядом твоя бледная, как смерть, половинка. Эмбри бросил на такую Бекку взгляд. Она теребила рукав толстовки, а её губы беззвучно шевелились — наверное, молилась. Или проклинала пиявок. Эмбри предпочёл бы второе — по крайней мере, это честней. — Соберись, Финн, — не слышно для Бекки, но очень слышно для Финна, шепнул Эмбри. И, выразительно кивнув взглядом на девушку, привлёк Финна к ней. Эмбри не слушал, о чём они говорили, вновь погрузившись в размышления. Майский воздух был густым, пряным. На небо набросали первые слои перламутровой акварели, а с океана шёл сильный ветер, поднимая с земли всё, что плохо приколочено. Немного погодя Эмбри вернулся в дом, взглянул на настенные часы — в запасе у Вайлет и Авроры оставалось около двадцати минут, прежде чем перед ними откроется большой Сиэтл. Крики на светофоре, шаги по асфальту, отпечатки ладоней на стёклах витрин. А если прислониться ухом к стене метро, то можно услышать, как кто-то лет двадцать назад сказал «Я люблю тебя» — и не дождался ответа.

***

Все путешествия Авроры на самолётах были одинаковы: ожидание у ленты выдачи багажа, да нервный тик в очереди на досмотр. Даже если когда-то объявят о запуске телепортаций в другое полушарие за считанные секунды, всё равно придётся вечность дожидаться ещё и таможенной проверки. Иногда родители покупали бизнес-класс, и он позволял ощущать больший комфорт, но такой, каким заведовали «честные» самолёты, был ни с чем не сравним. Вайлет и Аврору доставили до границы большого Сиэтла, откуда Джаспер поймал такси и, вместо терминала с ревом объявлений, привёз их в уединённую зону у дальнего конца взлётной полосы. Как кроссовки Авроры коснулись асфальта, из-за угла выпорхнула Ренесми — со своей фирменной улыбкой, от которой требовались солнцезащитные очки. — Вы не поверите, но маленькие демоны уснули, — известила она после мягкого чмока на щёку Вайлет и, когда обнимала Аврору, добавила. — Но тебя, маленькую, Рори, в капризах они всё равно не переплюнут. — Вам пора, — аккуратно включился Джаспер. Он вытянул руку, и Ренесми взялась за неё; после чего Джаспер притянул её ближе, что-то шепнув в ухо. Она кивнула, дёрнув уголками губ. — Удачной вам битвы, Джаспер, — вздохнула Аврора, нервно дёрнув плечом. Металлический поясок маленькой сумки на нём скользнул вниз и зацепил её кудри. — Надеюсь, что она пройдёт удачно. — Мисс Колл, ты слишком драматизируешь, — усмехнулся Джаспер. — Это не битва, а формальность. Подпишем договор о нашей победе и разойдёмся довольные. — Вы всё не одобряете решительно ничего, что можно назвать проигрышем, — заговорила Вайлет, слегка склонив голову. Джаспер беспечно пожал плечами. Где-то он слышал такое странное слово — «проигрыш», — но его значение не понимал. Вайлет попрощалась с ним и, когда Джаспер удалился по направлению к задержавшемуся такси, минутой позже к девушкам подошёл сотрудник аэропорта в дорогом костюме. Безупречный полупоклон, лёгкий кивок — и мужчина пригласил девушек следовать за ним. Вскоре они оказались в пространстве, разительно отличающемся от привычного шума и суеты аэропорта. Частный авиатерминал напоминал скорее приватную галерею с высокими потолками, отделанными панелями из светлого дерева. Аврора шла за Вайлет по мягкому ковролину, слушая, как даже он вкрадчиво интересуется, всем ли она довольна. По периметру зала ожидания стояли мягкие кресла, обитые бархатом. В одном свернулись двойняшки. Хелен оккупировала большую часть кресла, оставив Томасу лишь узкую полоску для ноги, которая свисала к полу. Вайлет окинула детей критическим взглядом, представляя, как в будущем эта картина превратится в общий сколиоз. Аврора топталась на месте, бездумно осматривая Ренесми, Розали, Ли, которые о чём-то переговаривались у панорамного окна. Вайлет подошла к Тиффани и, вздохнув, присела в соседнее кресло. Рядом с ними материализовался сотрудник, спрашивая: — Могу я предложить что-нибудь из закусок или напитков вашей подруге? — он обращался к Тиффани, а та поправила: — Это моя дочь. Ты будешь что-нибудь? — и посмотрела на Вайлет, но та покачала головой, интересуясь другим: — Скажите, Маргарет уже в самолёте? — Да, мисс, под наблюдением докторов, — вежливо ответил сотрудник. Аврора не слушала, о чём ещё спрашивала мама. Присев в дальнее кресло, она забралась на него с ногами, всунула в уши наушники и просто ждала, когда они взлетят. К этому времени уже проснётся солнце, проводит их самолёт и вернётся назад к Квилу. Солнце всегда так делало, потому что Квил всегда подносил его к ногам Авроры. — Что с лицом? — беспардонно вытащив наушник Авроры, спросила Ренесми, слегка склоняясь к ней. — Божья импровизация, — фыркнула она. Предвкушая поток надоедливых подбадриваний, Аврора вернула наушник в ухо и выкрутила громкость музыки на максимум. Ренесми, вздохнув, отошла. Вообще Авроре нравился её оптимизм — она бы хотела отрастить себе такой же, но предпочитала, чтобы его насильно не выращивали другие с такой скоростью. Когда к Авроре подошла мама, аккуратно присаживаясь на подлокотник кресла, она выключила музыку. От разговоров с ней отмахиваться бесполезно — маму нужно слушать, соглашаться с ней и только потом делать по-своему. Но вдруг она широко улыбнулась. Её палец коснулся кожи за ухом на шее Авроры, и та непонимающе дёрнула бровью. — Что это? — Засос, наверное, — Аврора пожала плечами и серьёзно спросила. — Когда мы взлетаем? — Через пятнадцать минут, — вздохнула Вайлет. Аврора поднялась, и она боднула её плечом, говоря. — А я говорила, что три дня рядом с Квилом окажутся отличными, Рори. — Потом поговорим, мам, — вяло ответила Аврора, прикрыла глаза и потёрла ладонями виски. — Я схожу в туалет. — Только быстро! Аврора отвлекла маму объятиями, в которых её ладонь юркнула в карман толстовки и украла пачку сигарет с зажигалкой. Всё прошло успешно, и мама ничего не заметила — годами Аврора тренировалась проворачивать такие кражи, успешно то с мамой, то с папой. Выйдя из зала ожидания, она подозвала к себе одного сотрудника, попросив проводить её до курительной комнаты. Та оказалась пустой. Аврора подошла к большому панорамному окну. Вид открывался на взлётную полосу, где двигатели самолётов гулко урчали, желая друг другу успешной дороги. Аврора оперлась плечом на прохладное стекло, достала сигарету и сунула её в рот, но прикуривать не спешила. Экран её телефона высветил время — цифры насмешливо застыли в считанных часах до начала битвы. — Позвольте вам прикурить, belezza, — вдруг услышала Аврора за своей спиной. Очевидно, что курительная комната пополнилась ещё одним пассажиром, что ей было неважно — как и его желание с ней поговорить. Пассажир не умолкал, говоря что-то ещё. Аврора отключила смысл у его слов, но волны звука всё равно догоняли и обрушивались на неё. Раздражённо скривив губы, Аврора убрала свой телефон в карман и, вспомнив последнее, что слышала от назойливого пассажира, без слов вытянула сигарету вбок. Пассажир стоял там, а она на него не смотрела, дожидаясь только огонька. Услышав, как чиркнуло колёсико зажигалки, Аврора скосила взгляд — рукав шёлковой рубашки встал перед ним напыщенным и дорогим. И стоило Авроре сделать первую затяжку сигареты, наполняя лёгкие крепким дымом, как она повернулась к пассажиру и с ужасом осознала, что он не просто дорого одет — ещё и стильно. Он столетиями оттачивал этот стиль. В последнюю секунду Аврора крепче схватилась за сигарету, не дав ей упасть на пол. В ней включился древний механизм. Тело улыбалось, глаза сканировали, а где-то в глубине черепа тикал невидимый счётчик Гейгера, отмечая уровень угрозы. Пассажир улыбнулся. Его рука потянулась к Авроре с грацией человека, привыкшего к поклонам и почтению. — Я очень рад наконец-то встретиться с тобой, Аврора. Аврора промолчала, пытаясь сохранить спокойствие. С сигареты уже падал пепел, пачкая рукава чёрной худи, коричневые лосины, заношенные, но удобные кроссовки. Наверное, если бы Аврора знала, что сегодня ей придёт конец, то она бы оделась получше. Слегка повернув голову, Аврора заметила другое лицо. Не человек, а отсутствие человека. Свет люминесцентных ламп дробился в его светлых волосах. Его присутствие ощущалось как низкочастотный гул, от которого вибрировали кости. Когда руки всё-таки перестали слушаться Аврору, на пол упал окурок. Она опустила к нему глаза, сделала глубокий вдох и, думая заговорить ровно, по итогу выдала лишь писк: — А можно мне сказать последнее слово? Не услышав ответа, Аврора подняла глаза на вампира. Как и прочие из них, он был красив — с идеальными чертами лица, но с пугающей бледностью. Алая кровь в зрачках напоминала о цене этого совершенства. На нём лежал отпечаток тысячелетней тьмы. — Мне кажется, что мы друг друга не поняли, Аврора. Позволь повторить — я очень рад наконец-то встретиться с тобой. Счастлив. Меня зовут Аро. Позволь. Аро вытянул руку. Она была похожа на отполированный мрамор, который ловил свет ламп и вычерчивал на коже чёткие прожилки вен. Аврора дала свою руку. Когда Аро галантно поцеловал её, собственное сердцебиение ей стало не по размеру. Нездоровые стуки слышал не только Аро, но и, наверное, весь мир. Он не выпускал её руку, и холод его кожи проникал в Аврору всё глубже, заполняя вены ледяной крошкой. — Аврора, нет никаких причин для беспокойства. — Как вы обошли Элис? — тише шёпота спрашивала Аврора, пытаясь выровнять дыхание. Аро отпустил её руку, и чуть-чуть стало легче. — Видения Элис… Она должна была вас увидеть в аэропорту. — Мы никому ничего не должны, Аврора, — отчеканил Аро с лукавой, почти напевной интонацией. Скрестив руки за спиной, он продолжал. — Весьма наивно предполагать, что у нас нет путей обхода невыносимой мисс Каллен. Мы не можем позволить её дару перечеркнуть годы изучения жизни шаманок. — Го… Годы… Взгляд Аро, не отрываясь, следил за изумлённым лицом Авроры. Лёгкая морщинка прорезала его высокий лоб от едва сдерживаемого веселья. — Известно, что у тебя, Аврора, когда-то был строгий выговор. Ты ударила одноклассника стулом. Скажи — почему? — Стол был тяжелей, — честно ответила Аврора. — Им могла убить. Что вам надо от меня? Вы… А, да… Конечно… Аврора сама над собой посмеялась, чтобы лишить других этой возможности. Абсурдность ситуации била наотмашь — она понимала, чего от неё хотят: в её венах течёт то, чего нет у этих пиявок. Связь с древней силой, которую они жаждут, но не могут присвоить. И неудивительно, учитывая прошлый план с курортом, что невидимый надзор над Авророй был, наверное, с самого её рождения. Над мамой, скорей всего, то же. Вольтури могли заговорить всех смертных в резервации. Весь лес, чтобы все деревья докладывали им о каждом чихе шаманок. Аврора не отреагировала на звонкий щелчок пальцем Аро перед её лицом. Выплыла из мыслей она из-за потешного смешка. Им обладал другой подоспевший вампир, но все они, как один, одинаковы — подговорили холодную ярость завладеть Авророй. Она рявкнула: — Мистер, не имею чести быть представленным, можешь закрыть свою хлеборезку? Кай Вольтури мгновенно утих. Изумление на его лице резко сменилось злобой, но Аро тихо шикнул, и Кай промолчал. Аврора хмыкнула, убрав руки в карманы джинсов. Она вынесла этому пиявке уверенную оценку. Кай был высоким, больше жилистым, чем худым, в чёрном пиджаке прямого и строгого кроя. Но вблизи Аро его повадки напоминали драного кота, временного получившего доступ к собачьей кормушке. Аврора дёрнула бровью в ответ на королевскую презрительность на его лице и спросила: — Блондиночка, стружка в мозг попала? — Волчья самка, — сплюнул Кай, сжал кулаки и выпрямился. — Тебе стоит замолчать. — Не могу, у меня впереди приятный разговор, — парировала Аврора, вернув взгляд на Аро. — Да? — Верно, — ответил Аро и подал Авроре локоть. Шансов отказаться от его предложения — слабый и вообще никакой. Видя, что Аврора не шевелится, Аро театрально прокашлялся и завёл речь, от каждого слова в которой её сердце падало всё ниже и ниже, ударяясь о рёбра, желудок и селезёнку. — Аврора, твоя жизнь уже давно разложена по полочкам в нашем сознании. Мы досконально её изучили. Сейчас у тебя есть вариант — отказаться покинуть аэропорт. Не спорю — это твой выбор, хотя, признаться, он иллюзорен. Дальнейшие обстоятельства могут принять неожиданный поворот. Мы не собираемся причинять тебе вред, но твой уникальный шаманский дар — это сокровище, которому мы не можем позволить остаться невостребованным. — Если я откажусь?.. — То ты не пострадаешь, Аврора. Ты слишком ценна. Но в противовес существуют слабые звенья, не так ли? Скажем, младшие брат и сестра? Я не привык вовлекать невинных в свои дела, но если ты не пойдёшь добровольно, последствия могут оказаться непредсказуемыми для них. Ужас Авроры не рвался наружу криками, а расползался внутри, как чернила по промокашке. Её ноги стали свинцовыми, но пару шагов в сторону Аро дались удивительно легко. Всё потому, что страх Авроры стал топливом для её ярости. — Господин Вольтури, слушайте внимательно. Если вы хоть пальцем тронете Эллу, Тома или Пэгги — я сделаю то, чего вы, несомненно, очень боитесь. Избавлю вас от своего общества в буквальном смысле, — Аврора медленно провела длинным острым ногтем по внутренней стороне запястья. — Даже одного ногтя мне хватит, чтобы вскрыть вены и завершить все наши разговоры. А если вы меня превратите, — голос Авроры дрогнул, но лишь на мгновение. — Мой дар исчезнет. И вы останетесь с пустой тушей, которая будет бесполезна. Так что не надо угрожать моей семье, Аро, а то мы все проиграем. Кай дёрнулся, желая что-то сказать, но Аро вскинул ладонь. Он смотрел на Аврору, и в его глазах мелькало нечто, напоминающее смесь уважения и раздражения. Ногти Авроры впивались в кожу сжатых ладоней, оставляя болезненные полумесяцы, но она стояла ровно, твёрдо, уверенно, не показывая Аро никакой уязвимости. — Ты умеешь превращать беседу в поединок — это восхищает, Аврора. Не каждый способен держать планку так высоко, — Аро наклонился к ней, и теперь его слова посыпались низко, протяжно. — А с этой высоты достаточно больно падать. — Как вы мастерски сочетаете комплименты с предупреждениями, — скривила губы Аврора. — Рекомендую изо всех сил пытаться совладать с непослушным языком, — не сдержался Кай. Его гнилая натура сквозь лицо просвечивала, думала Аврора. — Одно дело — умереть хамкой, и совсем другое — идиоткой. Аврора проигнорировала выпад Кая. Она вспоминала маму. И раз их семья уже тесно переплетена с интересами Вольтури — её тоже могли забрать, если уже не забрали. Неясно, с какими талантами они обошли видения Элис, острый нюх Розали и Ренесми, но факт налицо — это конечная. Её «нет» здесь не предусмотрено. Но когда Аро вновь подал Авроре локоть, та сама пошла вперёд. Вампир, которого она до этого видела, избегал всех разговоров, лишь блокируя выход. Он молчал, даже когда пальцы Авроры сомкнулись на дужках его солнцезащитных очков. Усмехнувшись, она натянула их на свои глаза. — О, теперь я вижу мир в ваших тонах, — бросила Аврора через плечо, проходя через двери. — Очень удручающе. — Сопроводи её, Деметрий, — поторопил Аро. Деметрий стоял ещё пару секунд, будто его выключили из розетки. Его рука повисла в воздухе, где должна была оказаться ладонь Авроры. Деметрий последовал за ней. Аврора почти летела к выходу, оглядывая лица других пассажиров, но нигде среди суетливых, усталых, уткнувшихся в телефоны людей не было знакомого сияния маминых глаз. Не было Розали, Ренесми, Ли, Тиффани — никого, как будто отсутствие Авроры вырезали из их внимания. Она резко остановилась. Деметрий, неотступно следовавший за Авророй, врезался в её спину. Она не обернулась, но чувствовала давление его тяжёлого взгляда между лопаток. — Где моя мама, бабушка, остальные? Они в порядке? — В полном, — отозвался Деметрий, выйдя вперёд. Вдруг он махнул ладонью и усмехнулся. — Отдай мои очки. — Почему меня не ищут? — исполнив просьбу, допытывала Аврора. Деметрий беспечно надел очки и провёл руками по глянцевым дужкам, бросив: — Без понятия. Тебе Аро прямо сказал, что их никто не тронул, — не дожидаясь ответа, Деметрий указал рукой вперёд. — Пошли. Аврора исподлобья изучала Деметрия, пока они двигались к парковке. Он подвёл ее к чёрному седану Mercedes. Машина сияла так, что можно было подумать, что её полировали слезами неудачников. Деметрий открыл Авроре дверь, изогнув бровь. Она увидела за рулём ещё одного вампира — огромного. Его плечи заполняли половину пространства, а руль под руками казался игрушечным. Одного взгляда этого вампира Авроре оказалось достаточно, чтобы узнать в нём безупречного солдата, обладателя великолепно сильного тела и разума, не запятнанного ни единой мыслью. — У тебя не будет неприятностей, если ты не сядешь в машину, но я буду благодарен, если ты это сделаешь. После речи Деметрия Аврора хмыкнула, вновь сорвав с него очки. — Моя способность втравливать меня в неприятности превосходит только умение вытаскивать меня из них. Аврора судорожно присела на сиденье. Запах Квила, с металлическими нотками шерсти и земли, взметнулся облаком от её тела и волос. Он прильнул к Деметрию, проник в ноздри, и вампир скривился так, словно отхлебнул уксуса. — Волчья вонь от тебя отвратительна. — Понюхай ещё. — Сади… — Нет, нюхай, — перебила Аврора, высунув голову из салона. — Нюхай, как пахнет мужчина. После этого она с грохотом захлопнула дверь. Вампир за рулём промолчал — прослушал или ничего не понял. Машина плавно тронулась. Аврора увидела, как фигура Деметрия растворилась в зеркале заднего вида. — Куда ты меня везёшь? Эй? — спросила Аврора. Феликс продолжал молчать. Аврора прижалась спиной к сиденью, скрещивая подрагивающие руки на груди. — Ясно. То, что здесь собрались только монстры не в своём уме, мне ясно. Теперь объяснишь, что среди вас делаю я? Снова Феликс не ответил. Предположив, что в тесную компанию с его одной извилиной Авроре не пробиться, она поддержала его в молчании и начала смотреть в окно. Раннее утро наконец-то накрыло большой Сиэтл. Солнце разливалось по небу расплавленным янтарём, превращая лужицы на асфальтах в россыпь самоцветов и подсвечивая стеклянные грани небоскрёбов. Между ними уже шевелилась жизнь. Люди спешили, кофе варился, а Аврора ехала неизвестно куда с водилой-горой, который мог сломать её пополам одним чихом. В своих мыслях Аврора вновь наткнулась на образ мамы. Аврора поправила очки Деметрия, сидящие на носу, теряя дыхание. Она оставила маму, надеясь, что это временная мера, что это не навсегда. Если в пиявках осталось что-то человеческое, то Деметрий не соврал, и мама будет в порядке. Внезапно Феликс уловил в боковом зеркале странное поведение Авроры. Её лицо начало искажаться в заметных гримасах: то морщинка прорезала лоб, то губы поджимались, будто пробуя на вкус горькое лекарство. Пальцы девушки стучали по коленям, высекая гулкую дробь. Так же Феликс слышал от Авроры приглушённые маты, которые она кидала себе под нос. И вдруг — взрыв. Имя, вырвавшееся из неё, прозвучало как залп из пушки: — Стайлз! — и следующая фраза прошлась сплошным громом по салону. — Исчезни, ёбаный выродок, ты мне уже не поможешь! — Знакомое имя, — заговорил Феликс. В зеркале он пересёкся взглядом с Авророй, услышав от неё: — Конечно, знакомое. Вы хоть заметили, что потеряли эту жалкую прищепку? Или кем ты там был, Ста… — Аврора осеклась. Издав громкое «Ха!», она стукнула ладонями по сиденьям, продолжая. — Исчез. Как неожиданно. — Его исчезновение действительно было неожиданностью, — добавил Феликс с эмоциональным диапазоном булыжника. — Так вы в курсе, что он от вас ушёл? — Он нас предал. Все крючки и закорючки в сознании Авроры распутывались в ясную картину. — Это он вам рассказал обо мне много интересного, да? — Да. — А потом предал и сбежал. — Да. — Пизда, — рявкнула Аврора. — Знала бы, что он такой конченый — переехала бы машиной ещё в девятом классе. — Этот парень был прав. С тобой сложно найти общий язык. — Верно-верно, — кивала Аврора, ухмыляясь с оскорбления, если это было оно. — Так уж вышло, что с мёртвыми я лажу лучше, чем с живыми. А духи, как назло, все до единого цепляются за жизнь. Так что я ни с кем не лажу, два метра, потому если ты не понял — закрой хавальник и не разговаривай со мной! — Странно, что высшие силы избрали для себя такую ненормальную суку. — Слушай ты, два метра — магия пришла в мой мир половым путём родителей. Я в чреве мамы подцепила шаманство, как ты — синдром Дауна. Что? — Аврора развеселилась, когда Феликс резко обернулся на неё с разъярённым взглядом, способным разжигать солому на растопку. — Только сделай мне что-нибудь, и ты пожалеешь. Пока ваши мозги не соберутся в кучку, вместе с твоей одной извилиной, и не придумают, как на меня повлиять без риска самовыпиливания — ты будешь слушать всё, что я говорю. И добавляю. Вот, добавляю, что ты — сучара! — Я бы сломал тебе шею, если бы мог. — Вставай в очередь. Разговор прервался, так как Феликс подъехал к нужному месту. Фасад из тонированного стекла и полированной бронзы отражал небо. Над дверью висела вывеска — лаконичная «Cristal». Буквы походили на сусальное золото, ведь если уж демонстрировать роскошь премиум-ресторана, то без намёка на скромность. Феликс закрыл за Авророй входную дверь, оставшись на улице. К ней подошла хостес — её широкая улыбка выглядела нервной, но она ровным голосом попросила Аврору следовать за ней. Внутри ресторана царила стерильная тишина, в которой едва улавливались шёпотки работающего кондиционера. Ресторан был пуст. Ни гостей, ни официантов, ни даже призрака гостеприимства. В воздухе пахло не едой, а смесью воска, полированного дерева и тихого отчаяния тех, кто платил за всё это великолепие до того, как Вольтури подогнали под себя все помещение. Хостес и Аврора прошли к отдельной кабинке, отгороженной от главного зала полупрозрачной перегородкой из дымчатого стекла. Авроре приглашающе указали кресло, обитое кожей, которая когда-то принадлежала особо благородному быку. Первое, что вспомнила Аврора, когда присела — кафе на пирсе. Контраст был сумасшедший, не в пользу этого заведения. Не хватало ему какой-то души, ложечки рыбьего жира для тепла, океанского бриза для свежести и Квила… Для любви. Из общего между этими заведениями было только меню, но не в перечне блюд, а в отношении Авроры к ним. Листай она в прошлом тонкую кожаную папку, заполненную обилием жирной пасты, ризотто, калорийных закусок, ужаснулась бы. Надо было раньше не следить за фигурой, не шпионить и вполне ей доверять — так было бы проще и радостней. Тишина ресторана дрогнула — раздался сухой, почти музыкальный кашель. От неожиданности Аврору словно ущипнули за нервы, и она передернулась. Аро возник из ниоткуда, как отражение на дымчатом стекле, решившее обрести плоть. Пока он подходил к столу, взгляд Авроры прошёлся по углам кабинки, по отражениям в полированных поверхностях, даже едва заметные колебания воздуха подцепил. Никого больше не было, но стены дышали. Аврора знала, что остальные Вольтури здесь. — Не думала, что разговор будет личным, — произнесла Аврора, медленно теребя краешек меню. Аро разместился напротив неё, улыбнувшись. Как у пропавшего яблока, его мягкая гниль скрывалась под глянцевой кожурой. Аро выдерживал длинную паузу, и Аврора, продолжая осматриваться, дальше не отводила глаз от настенных часов. Стрелки скреблись о циферблат, и она следила за ними. Раз уж Аврора оказалась в фильме ужасов, то это обязательное занятие — если не держать в поле зрения весь циферблат, кто-то выдернет из него стрелки и воткнёт ей в череп. — Для начала у меня есть очень важный вопрос, Аврора, — соизволил заговорить Аро. Аврора искренне удивилась, заметив, как самодовольные огоньки в его алых глазах сменились неуловимыми сигналами тревоги. — Ад существует? Дьявол? Вопрос Аро прозвучал для Авроры как приглашение к увлекательной игре. Наврать с три короба? Легко. Конечно, ад существует — и Аро уже на полпути туда, причём по самому извилистому, какой только можно вообразить. Раскалённые сковороды, цепи, бесконечный лабиринт из его надменных ухмылок, перевёрнутые троны. Для Аро будет специальный ад — там его грехи станут палачами. И если Аврора всё это расскажет, он всё это проглотит. Его тщеславие не позволит усомниться в собственной значимости даже в аду. Увы, Аврора слишком долго молчала. Аро взял её руку, и она шумно вздохнула. Аврора чувствовала вторжение его дара. Он перебирал её мысли, одну за другой, будто перелистывал страницы и выхватывал самые сокровенные строки. — Giovane tifone, — итальянский Аро лился сладко, звонко, между ухмыляющихся губ. — У тебя великолепная фантазия. Но, к твоему несчастью, ада всё-таки нет. — Как видишь, — фыркнула Аврора, выдергивая свою руку, — ад выдумали хозяева этого мира, чтобы люди вели себя хорошо. Дьявола тоже нет. В вас одних собрано столько зла, что мир вполне может обойтись и без него. — Предполагаю, что в мою душу ты не заглянула, Аврора, — говорил Аро, кладя ладонь на стол и слегка склоняясь телом вбок. — Поэтому ты не можешь судить нас и, главное, меня. — Нет, я уже глубоко заглянула в твою душу, — отбивалась Аврора, зеркально повторив движение Аро. — Скажу откровенно, лучше бы я заглянула в сортир с дерьмом. Или я уже? Аро прищурился. Он наблюдал, как в глазах Авроры тлеют невысказанные угрозы, как эмоции отдают огнём, ломающим преграды, сметающим условности, перекраивающим реальность по своему усмотрению. За долгие тысячелетия Аро мало встречал подобных людей. Их первозданную природу сложно было укротить и подчинить. В них… жила некая агрессивная, злобная сущность — реальная, как внутренний орган вроде сердца или печени. Ткни её ножом в живот — и вывалится мясистая и кровавая, шлепнется на пол всепоглощающая злость, а если на неё наступишь, то влажно взвизгнет под ногой. — Могу поспорить, сумасшедшая, — начал Аро, — что ты готова поджечь мир только ради того, чтобы посмотреть, как он горит. Поза Авроры была расслабленной, но обманчивой. Все её школьные выходки, безжалостные розыгрыши, драки, в которых она не знала пощады — всё лежало перед Аро на поверхности, как карты в раскрытой колоде. — Ну да, я не подарок, — без стыда, а лишь с холодной констатацией факта отвечала Аврора, — но я не сожгу мир, даже если он не поверит, что я хороший человек. Я стараюсь принять свою тёмную сторону как часть себя, не подлежащую пересмотру. Моё сумасшествие — не баг, пиявка, а фича, наверное. И если она кажется тебе привлекательной, то это твоя проблема, а не моя. Аро заметил в глазах Авроры неуловимую уязвимость — короткая вспышка, которую она тут же спрятала за хладнокровием, но звериное чутьё Аро на слабости всё-таки уловило этот проблеск. — Тьма — величайшая сила. Она не лжёт и не притворяется. Первобытная, giovane tifone, смертельно красивая. Мы носим тьму как корону. Она делает нас уникальными, настоящими. Позволив своему внутреннему огню гореть свободно, без оправданий и стыда, ты станешь воплощением самой жизни во всей её противоречивости. Со всеми её возможностями. Пока Аро говорил, Аврора украдкой посматривала на официанта. Он аккуратно наполнял её бокал водой с лимоном, ставил тарелку с пастой, раскладывал закуски и знал, что его здесь не существует. В его вкрадчивом, даже зашуганном поведении было что-то до боли знакомое — именно об этом Аврора мечтала в подростковые годы. Когда мир крутится вокруг неё, но никто не смеет приблизиться слишком близко. Когда уважение выражается в безупречной услужливости, не нарушая её собственного величия. Аврора чуть приподняла бровь, наблюдая, как официант замер в полупоклоне, ожидая её молчаливого одобрения. Аврора усмехнулась уголком губ. О, как же раньше она подобного жаждала. И всё-таки реальность выполняла её давние желания, заставляя ей поклоняться без слов и усилий, просто потому что она — существует. — Если мы начнём сотрудничать, официанты научатся гавкать, Аврора. Аврора не ответила. Она лишь чуть повернула кисть, покручивая бокал с водой. — Что конкретно от меня хотите? — Твоя сестра обхитрила нас. Una forza primordial — бесценна. Мы не станем сковывать тебя цепями, но можно не бежать, не быть пойманной, а быть той, которую нашли, giovane tifone. Не как Сантьяго, конечно… Ah, Sanzio… — Аро театрально вздохнул, покачивая головой. — Мы обнаружили его в весьма плачевном состоянии, согласись. Без рук, без ноги, но он всё ещё был жив. Удивительно? Судьба порой так избирательна в своих шутках. — Знаешь, Сантьяго был, конечно, полным мусором, но он служил тебе — и вот чем ты его отблагодарил. Не впечатляет. И как могу послужить я? — Истинный вопрос звучит иначе: «Как твой дар может послужить нам?» — Аро сделал паузу, обводя взглядом зал. — Когда мы призовём тебя, ты будешь вызывать духов по нашему велению. Определённых, тех, чьи голоса смогут склонить на нашу сторону самых упрямых, сильных вампиров. Многие из них скованны болью утраты и не готовы обрести новый клан. Мы дадим им иллюзию общения, giovane tifone. Связь с почившими, сладость воспоминаний. За долгие годы мы изучили древние свитки, все доступные книги о шаманстве — от африканских пустынь до амазонских джунглей. Я склонил на свою сторону ранее непреклонных созданий — у меня есть к этому талант. Аро щёлкнул пальцами с небрежной элегантностью. К столу вмиг метнулся официант. Тарелки с нетронутой едой, салфетки и бокалы исчезали с такой скоростью, будто их втягивал невидимый вихрь, а не его руки складывали на поднос. Когда официант удалился, Аро неспешно вытянул руки вперёд, держал ладони раскрытыми — приглашающими и властными. Аврора, чуть помедлив, вложила в них свои руки. Аро прикрыл глаза, и его голос стал мягче, более бархатным, как если бы он убаюкивал опасного зверя, уговаривая его не выпускать когти. — Мы знаем, что духи поддаются воле того, кто достаточно силён. На какую душу я укажу — той ты завладеешь. Ты будешь говорить моими словами, моими обещаниями, давать мои приказы. А что получишь взамен, giovane tifone? — Внимаю… — Мы щедры. Боюсь, что угрозы твоей семье действительно не подействуют. Придётся… воспользоваться нашей щедростью. — И насколько она большая? — Любой дом — от венецианского палаццо до уединённого замка. Счета, где цифры потеряются в бесконечности. Камни, золото, серебро — le donne mangiano questo meglio dei miscotti. Ты будешь не просто одной из Вольтури — равной мне. И, безусловно, это самый бесценный подарок. Giovane tifone… Юное, но смертоносное оружие в моих руках достойно лучшего отношения, не так ли? Лицо Авроры не выражало никаких эмоций. Аро же, не отрывая взгляда от их сцепленных рук, погружался в её мысли. Во всех из них главенствовал неизвестный мужчина — и, судя по внешнему виду, оборотень.

Оборотень выбирает фильм на ноутбуке, с которым они разместились в палатке, накрытые глубоким вечером и большим желанием к первому поцелую.

Оборотень ведёт Аврору на первый школьный бар, а её сердце колотится в груди, стекает к ногам и вместе с ними ребячески перепрыгивает лужицы, корешки и ступеньки крыльца.

Океан монотонно накатывает волны на белоснежный пляж, а оборотень и Аврора прячутся под шёлковым навесом, изучая все оголённые дюймы кожи друг друга.

Пушистая кошка уютно свернулась на коленях оборотня, а Аврора лежит рядышком, посапывая под нос под звуки тихого, интересного сериала.

Но следом за светом воспоминаний накатывали тени. Резкие слова, брошенные в порыве гнева, ссоры, скандалы, разборы полётов. Расставание. Аро смаковал эти образы, как гурман, улыбаясь смесью восхищения и циничной иронии. Его пальцы чуть сильнее сжали ладони Авроры. Он был пауком, ощупывающим лапки попавшейся в сети мухи. — Я предлагаю путь, о котором в будущем ты точно не пожалеешь, giovane tifone. — И никто из моих близких не пострадает? — Абсолютно. — А зачем была нужна битва, если вы забрали меня так просто? Она вообще состоится? — Как отвлекающий манёвр. Но битва будет в полную силу — и, ahime, я не могу отвечать за силы твоих близких. — Я могу, — Аврора резко прищурилась, дерзко хмыкнув. — Вашим людям придёт конец. — Посмотрим. Самолюбие Аро дало слабину, и он стал крайне серьёзен. Аврора, в принципе, тоже. — Не льсти себе иллюзиями о битве. Это скорее будет показательное выступление. Мой Квил не проигрывает — иначе он бы не был моим Квилом, — Аврора откинулась на спинку стула, широко улыбаясь. — А мой папа и мой брат — просто мои папа и мой брат. И этого достаточно. Как и всех… остальных. Чем дольше Аро внимательно смотрел на Аврору, тем громче в её голове звучали последние слова папы. Он просил её себя не винить. Не запрещал быть собой, со всеми демонами и тенями. Силу можно контролировать, а не подавлять. Можно не меняться, а наконец принять себя целиком, без самобичевания и масок. Можно стать своим главным оружием. — Я принимаю твоё предложение. И если мы сегодня вылетаем в Италию, я попрошу частный самолёт, отдельный от всех вас. Можете приставить того водилу — мы, вроде как, с ним поладили. Аро сдержанно кивнул, не задерживаясь — вспышка его фигуры приблизилась к окну, заслоняя свет, прежде чем он покинул ресторан. Аврора медленно поднялась, взялась за молнию чёрной худи. С лёгким шуршанием ткань разошлась, обнажая белый топ, плотно облегающий фигуру. Кожа на миг ощутила прохладу, но духота ресторана всё равно вернула своё удушающее тепло. Она смотрела сквозь стену, пропадая в собственном мире планов, где все вздохи впредь были частью стратегии, а все мышцы напряжены в ожидании сигнала к атаке. Если бы Аврора подумала отказаться от предложения Аро, он бы её не оставил. Или, что хуже, не оставил бы её близких. В кой-то век у Авроры вышла правда-матка, когда она говорила, что единственный план к победе — завладеть душой ублюдка, тряхануть её как следует, наведя свои порядки. В самолёте это получится, а если Аро пристроит к ней только того водилу, то получится вдвойне. Внезапно за её спиной оказался Кай. Даже учитывая его скорость, он будто не проскользнул в ресторан, а просочился сквозь стены. Его рука схватилась за талию Авроры, рывком притянула к себе, и девушка болезненно взвизгнула, не чувствуя разницы между его грудью и гранитной стеной. — Блондиночка, — обернувшись, прошипела Аврора и закрутилась. — Отойди по-хорошему. Хватка Кая не ослабевала, а становилась крепче. Он впитывал в себя сопротивления Авроры. — Ещё раз заговоришь со мной в таком тоне, и я тебе покажу другую сказку. Аврора сделала три шумных вздоха, замерла и, кашлянув, разразилась оглушительным воплем. Когда на него вернулся Аро, Кай отошёл к дымчатому стеклу, принимая недоуменное выражение на лице. Аврора злобно вскинула на него палец, докладывая Аро: — Он мне угрожал! Лапал! Домогался! Унизил! Оскорбил! — Брат, — сурово заговорил Аро, — я попрошу больше не вести себя подобным образом. Она — не просто наша гостья. — Виноват, — Аврора так быстро заглушила смех, что поперхнулась воздухом, выкашливая его в кулак. Кай заканчивал сквозь зубы. — Дал слабину. — Мы возвращаемся сегодняшним вечером. Тебя ожидает жена. — Жена, — трагично повторила Аврора, посмотрев на Кая и прикладывая руку к сердцу. — Только из уважения к этой сердобольной женщине я тебя прощаю. Но ты береги себя, блондиночка, а то твоя жена сказки захочет, а ты не сможешь. Кай рванул вперёд, но замер, наткнувшись на холодный авторитет Аро. Он заслонил собой Аврору, и та отошла подальше, натягивая на себя худи. Каем завладело бешенство и бессильная злость — как у хищника, которого остановили в миллиметре от добычи. Аврора бросила Каю дерзкую ухмылку, не показывая ни капли страха, а внутри чувствовала себя как при землетрясении, не зная, переживёт ли новый толчок. Но если ты оказалась в осином гнезде, наверное, лучше всего притвориться, будто ты тоже оса, или даже, если получится, здоровенный шершень.