37’

Наполненное солнечным соком небо рассекал гул взлетающих самолётов. Работник предложил Вайлет стаканчик хорошего виски, и она согласилась. Бутылку он оставил на столике, учтиво удалившись. Алкогольное золото переливалось за стеклом, а с каждым маленьким глотком мысли Вайлет тянули за собой другие. Она решила утопить свои тревоги в виски, но не помогло — эти суки её перехитрили и научились плавать. Отставив полупустой стакан, с тихим вздохом Вайлет прижалась к креслу, прикрыв глаза. Она услышала от Розали: — Самолёт готов. О возвращении Авроры Вайлет узнала, уловив её тихий голос в общих переговорах. Женщина отсчитывала секунды в тишине. Пять, четыре. Её пальцы впились в виски, выжимая из головы приятный хмель вместе с путаницей мыслей. Три, две, одна. Вайлет открыла глаза. Зал был пуст. Совершенно. Растерявшись, Вайлет встала на ноги, оглядываясь. Она не слышала ни отдалённых объявлений, ни голосов остальных, ни шороха собственной одежды. Её дыхание звучало непривычно громко в этой вакуумной тишине. Вайлет глубоко вздохнула — и даже воздух показался ей мёртвым. У этого воздуха не было ни запаха, ни вкуса. — Ау? — Вайлет подала голос, обходя зал. У нее возникло предположение, что она успела заснуть и все уже разошлись. Телефон в кармане неуместно решил сыграть в прятки, забившись в самые недра кармана. Пока Вайлет пыталась его нащупать, внезапно в зал ворвалась Белла. Вайлет округлила глаза, следя, как подруга бежит к ней. Она невольно выдохнула с облегчением. С Беллой даже апокалипсис казался всего лишь слегка затянувшейся вечеринкой. — Слава Богу, что хотя бы ты здесь, — с улыбкой сказала Вайлет, протягивая руки навстречу приближающейся Белле. Но тут до неё дошло. — Почему ты… здесь, Беллс? — Нам нужно уходить, Вайлет. Не теряя ни секунды, Белла схватила её за руку и рывком повлекла за собой к выходу. Ноги Вайлет заплетались, взгляд метался по сторонам. Она чувствовала себя человеком, который очнулся в незнакомом городе, потеряв все свои вещи. — Что происходит? Где все? — просветление пришибло Вайлет, как только они вышли к терминалам. Белла упрямо молчала, не сбавляя темп, и тогда Вайлет сорвалась на крик. — Объясни, Беллс, почему ты здесь?! Где все остальные? Мои дети! Где мои дети?! — Вайлет! Белла резко остановилась и повернулась лицом к Вайлет. Та врезалась в неё, и руки Беллы обхватили её плечи. Пассажиры сновали вокруг туда-сюда, окружая их плотным кольцом из сумок и чемоданов, полных вещей и забот. — Прямо сейчас нам нужно убраться из аэропорта, — прочеканила Белла, проницательно смотря в лицо Вайлет. — Я потом тебе всё объясню. — Что происходит? — Мы уходим, Вайлет! Вновь Вайлет позволяла вести себя сквозь гулкий лабиринт терминалов, доверяя руке Беллы. Неясно, куда пропали остальные, но она утащила Вайлет, как забытую перчатку. В разговорах Белла не участвовала, шагу не сбавляла и постоянно крутила головой по сторонам, задерживая взгляд там, где люди собирались в толпы. Вайлет казалось, что она всматривается в них — хочет или не хочет найти какие-то лица. — Стой! — Белла отреагировала на злобный возглас Вайлет. Та опустила обе руки по швам, дожидаясь, пока Белла обернётся к ней. Она это сделала. И, вроде как, всё было при Белле: и родинка на своём месте, и изгиб губ — точь-в-точь как надо, и даже взгляд её был почти тёплым. Почти, если не присматриваться. — Вайлет, нам нужно торопиться! Только сейчас звук собственного имени стал для Вайлет шоком, отрезвившим её в одно мгновение. Брови Беллы поползли вверх, и она протянула ей руку. Вайлет резко сделала пару шагов назад, спрашивая: — Вайлет? — Нам нужно торопиться! — Почему ты меня так называешь? Ответа от Беллы не было, но она стала растерянной. Осторожно, не спеша, Вайлет отходила от неё, не сводя глаз. Белла никогда не называла её первым именем. Только «Шайло» — её второе. Вайлет оно не нравилось, но Белле она позволяла так себя называть — ещё её мужу и дочери, которым она передала большую симпатию к «Шайло» воздушно-капельным путём. Также, помимо её отца, из уст остальных второе имя сидело на Вайлет, как некрасивая шляпа, которую надели на голову. Неудобно, не к лицу и надета без спросу. Все инстинкты в Вайлет взметнули щиты защиты. Да, Белла действительно выглядела Беллой, но надеяться, что она не распознает подмену, было так же глупо, как считать, что все китайцы на одно лицо. Глаза «Беллы» покинуло притворное тепло — они стали ледяными и острыми, как кончики сосулек. Она поддалась к ней, и Вайлет так испугалась, что у неё в самых неожиданных местах объявились пульсы. Вайлет рванула назад, набирая скорость до шанса намотать пол на подошвы своих кроссовок. Аэропорт сливался в серую полосу, как видео с удвоенной скоростью. Тревога в Вайлет за всех и каждого прорастала корнями в рёбра, оплетала сердце колючей проволокой. Где они? Что с ними? Если Белла — не Белла, то кто? Поворот, ещё один… Вайлет почти не замечала дороги — ноги вели её сами, срезая углы. Долгожданный терминал частных самолётов походил на стеклянный куб, сверкающий, будто драгоценный камень в короне. Вайлет влетела внутрь и навалилась на стойку, тяжело дыша. Работник за ней отшатнулся, приоткрыв рот. Вайлет выравнивала дыхание с неутихаемой паникой, написанной на лице жирными буквами. — Где самолёт в Гондурас, который заказывал Карлайл Каллен? — ей пришлось прокашляться от хрипов, и, после, задержав ладонь у губ, Вайлет спросила. — Он уже взлетел? — Да, эм… Мисс… — Когда он взлетел? — Около сорока минут назад. Речь работника была невнятной, сбивчивой, словно он забыл родной язык или впервые пробовал его на вкус. Вайлет выпрямилась, щуря мутные глаза. — С кем он взлетел? Все, кто в списке, были на борту? — Да, мисс, — работник дёрнул плечом, расширил глаза. — Вы тоже были на борту. Я не понимаю, вы… Вы сели в самолёт вслед за остальными. Работник за стойкой вступил в борьбу не за жизнь, а на смерть с собственным пульсом. Лицо его побледнело, и Вайлет искренне понадеялась, что у аэропорта есть страховка от внезапных случаев потери трудоспособности сотрудников. Этого, с виду, молодого парнишку научили на работе накрахмаливать рубашки до хруста, но не предупредили, что он может встретиться с пассажиркой, которая будто выпрыгнула из самолёта в воздухе, раз каким-то чудом сейчас стояла перед ним. — Маргарет, Томас, Аврора и Хелен Колл сели на борт? Дети. Это мои дети, их посадили? Вайлет добивалась ответа. Ей пришлось потрепать работника за плечо, и тот, одёрнув ворот рубашки, ожил и закивал. — Да, все были. Также… Секунду, — работник навёл взгляд на монитор компьютера, щёлкнул мышкой и пролистал пару страниц, после чего продолжил. — Тиффани Беркли, Розали Каллен, Ренесми Блэк, Ли… — Отлично, спасибо, — перебила Вайлет, шумно выдохнув. В полной мере она не успела испытать чувство облегчения, как работник изумил её известием: — Не могу точно сказать, была ли на борту Аврора Колл. Прошу вас объяснить, что происходит. Вайлет начало потряхивать. Она медленно сглотнула, словно пережевав кирпич, и попыталась улыбнуться. Получилось что-то среднее между гримасой боли и рекламой зубной пасты. Работник нахмурился — ему явно хотелось позвонить в службу безопасности, но что-то в его взгляде говорило, что лучше повременить. Потом и вовсе от его взгляда ничего не осталось. Все эмоции, кроме монотонного, ненормального спокойствия, словно отключили, и работник опустился в кресло. Лицо Вайлет постепенно приобретало нормальный цвет, если только цвет свежевыпавшего снега можно назвать нормальным. Она зажала рот ладонью, прикрыла глаза — между лопаток чувствовался тяжёлый взгляд не-человека, который стоял сзади неё. Работник увлечённо защёлкал мышкой, заулыбался и начал посвистывать себе под нос какую-то мелодию. Всё говорило о том, что неизвестный вампир, дышащий Вайлет в спину, способен не только принимать чужой облик, но и заставлять видеть других всё, что захочет. Вайлет крутанулась и встретилась с пронизывающей алой кровью в глазах вампира. Это была женщина. Чёрная туника струилась по её фигуре, а длинные волосы, цвета вороньего крыла, обрамляли лицо жёсткими линиями. Всё в её внешности говорило о латинских корнях, и обычная одежда была ей не к лицу, словно саму природу заключили в человеческую форму. Чувствуя, как дыхание рвётся короткими толчками, Вайлет слегка склонилась в сторону. И увидела, как за спиной вампирши мелькнула Аврора. Её фигура медленно уплывала вглубь аэропорта, растворяясь в полутени коридоров. Без колебаний Вайлет побежала за ней. Вампирша её не останавливала — и бровью не повела. Вайлет добежала до эскалатора, пожирающего ступени с голодным скрежетом, окрикивала и звала Аврору, но та не останавливалась. Думая, что Вайлет вот-вот схватится за капюшон толстовки дочери, она на бегу вытянула руку. Но пальцы ощутили не хлопковую ткань, а холодный металл. Дверная ручка. Остановившись, Вайлет проморгалась и увидела, что влетела в дамскую комнату. Дверь с лязгом захлопнулась за спиной, отсекая звуки внешнего мира, а кафельные стены холодно щурились зеркалами — и ни в одном из них не было Авроры. Вайлет приложила руку к сердцу. Её взгляд скакал, как баскетбольный мяч на паркете. Обманка. Спектакль. Сейчас реальность — это просто слои иллюзий, наложенные один на другой, как дешёвые театральные декорации. В дамской комнате Вайлет была одна, но что-то шевелилось в углах, там, куда не добирался свет. Что-то шептало в вентиляционных решётках, ластилось к ногам липким холодком, вызывая дрожь в коленках. Дверь распахнулась, и Вайлет просто стояла на месте. Проблемы полетели в неё слишком большими кусками, и при всём желании увернуться уже было невозможно. — Честно признаться, меня восхитил ваш порыв настолько бесстрашно броситься за вашей дочерью, — слова выплывали из уст с ленцой смертельно уставшего пловца, цепляющегося за последнюю волну. Вайлет вжалась в дверь одной из туалетных кабинок. Ребра казались хрупкой преградой на пути к свободе бешено метущегося сердца. Перед ней стоял один из Вольтури. Строгий чёрный костюм сидел на нём как вторая кожа; белая рубашка подчёркивала мёртвенную бледность кожи, а галстук был туго затянут у горла. Длинные тёмные волосы спадали на его плечи, а во взгляде не было ни злости, ни жалости — только расчётливый анализ, будто он уже просчитал все её возможные ходы и нашёл их смехотворно простыми. Вампир сделал пару явно вымученных шагов, остановился напротив Вайлет, скрестив руки за спиной. Его голос был похож на старую пластинку, которая заедает на каждом слове, не в силах разогнаться — потому, наверное, с разговором он не спешил. — Маркус Вольтури. — Здравствуйте, Маркус, — вежливо улыбнулась Вайлет. — Моё имя, как я понимаю, вы уже знаете. — Помимо этого вас, Вайлет, уже достаточно проинформировали, что путей обхода у вас нет. Но мне любопытно, — Маркус слегка склонил голову, а на его лице показалось немножко жизни — лёгкая улыбка. — В чём был наш просчёт, раз вы распознали подмену Изабеллы? — Это не имеет значения, — отмахнулась Вайлет. Не сводя глаз с Маркуса, она скрестила руки на груди, выпрямила плечи. — Возможно, что это ваш не единственный просчёт, Маркус — распознав подмену Беллы, дальше я распознаю, что пути обхода есть. — Это ваше право, — Маркус сухо пожал плечами. — Если у вас есть какие-то вопросы — задавайте их прежде, чем мы покинем аэропорт. Маркус говорит с акцентом, который смущал Вайлет. Вроде как акцент — английский, дальше походил на имитацию английского, а порой звучал как протест против английского. И всё в нём умерло, перегорело, рассыпалось в прах. — Как я понимаю, вопросов у вас нет. Вайлет вновь вежливо улыбнулась. Она соблюдала этикет так, что этикету было плохо. — Я должна знать, что мои дети в безопасности. И Аврора — у вас? — Я могу гарантировать безопасность ваших младших детей, — отвечал Маркус. — Но старшая сама в ответе за свою безопасность. Я думаю, что не у всех хватит терпения смириться с тем, как ваша дочь оттачивает на них свой дерзкий язык. Вайлет глубоко вздохнула, потирая ладонью лоб. Аврора, Аврора… Она была занозой в заднице, и в каждой заднице — на свой лад. Нечем было поспорить с Маркусом, что её безопасность зависит только от неё, но что, неужели не могли найти кого-то поответственней? — Да, язык у моей дочери дерзкий. Она может ранить словом, но исцеляет делом. — Не могу говорить за правду в ваших словах, поскольку мы близко не знакомы, — отозвался Маркус. — Есть ещё вопросы? — Та женщина манипулировала моим сознанием? И остальными? Они считают, что я в самолёте? — Эта женщина — Зафрина, действительно способна на искусные манипуляции. Но её дар не выдерживает большие расстояния. Самолёт уже возвращается. Ваша потеря обнаружена, Вайлет. — И мы скроемся раньше, чем они вернутся. — Всё верно. Вайлет присела на краешек тумбы с раковиной. Скрестила руки на груди, выгнув спину. Маркус неслышно хмыкнул, расценив её позу как попытку одновременно отдохнуть и держать оборону. А поза Маркуса, думала Вайлет, излучала безмолвную скуку. Его плечи были опущены, руки висели вдоль тела, и взгляд смотрел в одну точку на стене. Казалось, внутри Маркуса запущен таймер обратного отсчёта, но цифры на дисплее погасли от недостатка интереса к происходящему. Вековая депрессия, не иначе. — Маркус, возможно, я могу помочь лично вам, — Маркус поднял глаза на Вайлет, изогнув бровь. — Вам хватит одного шамана. Верните мою дочь, пожалуйста, она вам ни к чему. — Я не принимаю окончательные решения, Вайлет. С этим предложением вам нужно обратиться к Аро. — Вы не заинтересованы ни в ком из нас, правильно? — С этим вопросом вам нужно обратиться к Аро. Бессмертие скомкало Маркуса, как обрывок бумаги, и бросило прочь, оставив бесцельно катиться по воле Аро. Вайлет слезла с тумбы, держась исключительно на своей силе, а не на своих ногах. — Сколько вам лет, Маркус? — Маркус пропустил этот вопрос, но Вайлет не замолчала. — У вас есть дети? Или были? — Ни то, ни другое. На следующие ваши вопросы я не буду отвечать — они не несут в себе никакого смысла. От вашего предложения я отказываюсь. Лицо Вайлет исказилось злобой. Она подошла к Маркусу почти впритык, запрокинув голову под его взгляд. Перед ней стоял хищник, который перед тем, как освежевать свою жертву, вешает на горло салфеточку — а перед ним стоял материнский инстинкт. Тихий до поры, пока его не потревожишь. Тогда мир узнает, кто здесь настоящий хищник. — Вы восхитились моим бесстрашием, Маркус, когда я бросилась за Авророй. Получается, что в вас осталось что-то человеческое. Я видела в вашем взгляде, что моё предложение вам понравилось. Так что же конкретно я могу сделать, чтобы вы помогли мне вернуть Аврору? Вайлет сделала шаг ближе, сократив дистанцию между ними до опасного минимума. Маркус обнажил клыки в хищной улыбке, но Вайлет лишь приподняла бровь. — Не впечатляет, — протянула она с иронией. — Что ж… Давайте поговорим на языке, который вам ближе. На языке выгоды. Думаю, что даже бессмертный вампир не живёт впустую — ему нужно что-то, что наполняет существование смыслом. Скажите прямо — что вам нужно? Власть? Знание? Возможность повлиять на ход событий? Я не обещаю золотых гор — у меня их нет, но с этим могу помочь. Маркус отметил, что Вайлет не обсуждала, не торговалась, не ждала указаний. Она просто переписывала реальность в пользу своего ребёнка. Вайлет наверняка не знала, в какой момент ей потребуется оружие, и уж тем более понятия не имела, когда этим оружием окажется она сама. — Маркус, обменяете мою пользу на мою дочь? Или предпочтёте остаться в своей вечной скуке, наблюдая, как я сама найду способ её вернуть — с вами или без вас? — У вас всё равно не будет ни малейшего шанса, если я откажусь. — Я продолжу делать всё, что могу, с помощью всего, что есть. Учитывая, что Маркус не отстранялся, Вайлет воспользовалась положением. Она подняла руки не просительно и не робко, а с уверенностью хирурга, который знает, куда воткнуть скальпель. Из своей молодости Вайлет забрала способность вторгаться в чувства и эмоции душ, когда требовалась необходимость. Её ладони легли на виски Маркуса, пальцы слегка надавили. Подушечки щекотал холодок. Вайлет привстала на цыпочки и смогла разглядеть мельчайшие трещинки в маске скептицизма Маркуса. Вайлет не просто коснулась его, а ворвалась — без стука, как сквозняк, который сметает пыль веков с забытых полок. Её чистая энергия исчезла в черном пространстве Маркуса, прощупывая все крючки и закорючки, мешающие дышать, чувствовать, жить, а не проживать. Маркус резко втянул воздух — ненужный и бессмысленный для вампира, но такой человеческий. Внутри у него действительно было пусто, словно в выеденной ложечкой консервной банке. Ни тревоги, ни радости, только ровный, глухой холод, будто кто-то вынул из груди сердце и забыл вернуть. Судя по тому, что Маркус следовал приказам Аро, хотел того или нет, это сердце было при нём. За улыбкой и кошачьими манерами Аро скрывался безжалостный авторитаризм, и, наверное, время от времени он рявкал на своих приближённых в профилактическом порядке. Если Аро являлся религиозным, то, безусловно, для него заповедь «возлюби ближнего своего» относилась к стоящему рядом зеркалу. — С каждой секундой я всё больше убеждаюсь, что вы не разделяете взгляды Аро, — говорила Вайлет, сердито цокая и качая головой. — У него отвратительная привычка манипулировать людьми. — Он манипулирует событиями, мисс, а с собой люди справляются сами. Судя по сморщенному лицу Маркуса, нюх к нему вернулся только сейчас. — Ваш муж-оборотень пахнет отвратительно. — Для вас всё отвратительно, — съязвила Вайлет, опустив руки по швам. — Даже если бы я была с вами согласна, то всё равно любила бы его больше всех на свете. Любовь, Маркус, — может, вы смотрели определение в словаре? — Призовите душу моей возлюбленной, — внезапно сказал Маркус. Его лицо, взгляд, каждый жест пропитался светом — и даже изо рта запахло солнечными зайчиками. Эффект был временный, конечно, потому Вайлет нельзя было медлить. — Я смогу призвать любого, кого вы захотите, если мы договоримся. — Я не способен развернуть самолёт с вашей дочерью назад в Вашингтон, — отвечал Маркус. — Но если у вас есть свой план — действуйте. — Прекрасно, — счастливо отозвалась Вайлет, улыбнувшись. Она шагнула к одной из туалетной кабинок и, зайдя внутрь, договаривала оттуда. — Маркус, это женский туалет. Подождите за дверью. Я сама выйду. Дверь за Маркусом закрылась, и Вайлет опустилась на ободок унитаза. Легче всего было выйти на Аврору через мир духов — на её душу. Вайлет закрыла глаза, пытаясь прорваться сквозь барьер между мирами, но вместо врат перед внутренним взором мельтешили обрывки тревог. Как и прежде, они мешали ей уйти — держали. Мысли Вайлет заполонили страхи, лица, имена. Мир духов не открывался, лишь показывая размытые тени и глухие отголоски. Дрожащие пальцы помогли Вайлет обратиться к своей панацее. Всё, что принадлежало Эмбри, давало ей силы действовать, несмотря ни на что. Она включила на своём телефоне видео с ним — записывали пару месяцев назад житье-бытие для Финна. Эмбри с преувеличенным ужасом разглядывал кроссовки сына, которые изгрыз Полночь, а его смех, тёплый и с лёгкой хрипотцой, наполнял сердце Вайлет любовью. Но не помогало. Мысли всё ещё царапали изнутри, как кошки, пытающиеся вырваться из запертой комнаты. — Сосредоточься! Кабинка распахнулась. Возглас Бри влетел внутрь раньше, чем она сама. Вайлет подпрыгнула, едва не слетев на пол. Ей показалось, что она сейчас упадёт в обморок, но в такой тесной кабинке это делать было просто некуда. К тому же мама исчезла. Это было очень на неё похоже — не быть мамой, потому что мамы никогда не исчезают. Вайлет застыла на секунду, а потом её накрыла обжигающая, кислотная ярость. Опять эта интонация, опять этот взгляд. Эта привычная, въевшаяся под кожу манера Бри. Вечно недовольная, вечно разочарованная, вечно готовая напомнить, что дочь могла бы и лучше. Злость закипела в Вайлет, обожгла изнутри. И сработала. Туалетная кабинка растворилась. Стены, унитаз, пол — всё поплыло. Реальность вывернулась наизнанку, и Вайлет провалилась в непроглядный туман. Он обступил её со всех сторон, но стоило ей выйти из кабинки, как всё начало проясняться. Вайлет всегда считала, что мир духов нарисовал сумасшедший художник. Линии изгибались, звуки сливались в монотонный гул, будто тысячи голосов шептали одновременно всё, что нельзя было разобрать. Здесь время текло вспять и вперёд, а вообще его не было. Под ногами Вайлет чувствовала не пол. Возможно, он был, но где-то ещё. — Мамочка! Вмиг навострив взгляд на родной голосок, Вайлет практически рухнула на пол, раскинув руки. Маргарет подбежала и укрылась между ними. Вайлет повернулась взглядом и сердцем к ней, прижимая ближе, до тёплого дыхания дочери на своей щеке. — Рори в порядке! Я точно знаю — я подглядываю за ней! А ещё мне нужно тебя кое с кем познакомить, мам! — слегка отстранившись, Маргарет затрещала скороговорками. — Пэгги, сначала нам нужно найти Аврору, — взмывая на ноги, говорила Вайлет. Она подумала ещё раз обнять Маргарет, но та это пресекла, лишь ухватившись за мамину руку и потянула к дверям, говоря: — Нет, сначала ты познакомишься с одним прекрасным и удивительным человеком, которого я очень-очень полюбила! И она — меня! Она одна из духов, которые навещают меня с четырёх лет, мам! — Пэгги, подожди, — начала Вайлет, но её слова утонули в торопливом щебетании дочери: — Нет, потом! Это важно, мамочка, правда! Вайлет почувствовала, как внутри закипает досадное недовольство. Вот она, её девочка, рядом — а вновь прижать к себе не получается. Маргарет будто и не замечала, что маме это нужно, как жизненно необходимо задержаться, впитать в себя присутствие дочери, прежде чем лететь куда-то дальше. — Пэгги, на секунду остано… — Нет! Нельзя! Маргарет распахнула дверь туалетной кабинки. Вайлет вморозили в момент между вдохом и выдохом. Перед ними была гостиная их дома. Та самая, где по утрам солнце пробивалось сквозь красные занавески, право на которые Эмбри отвоевал с горем пополам. Двойняшки всегда разбрасывали игрушки, а Финн подчищал за ними, когда вконец терял терпение. И воздух здесь пах по-домашнему: древесиной, лавандой, теплом, которое нельзя измерить градусником, а только почувствовать сердцем. А в трёх шагах от лестницы в гостиной стояла Бри. Стояла там с тем лицом, что носят на официальных приёмах. Только глаза её выдавали — в них метался немой протест, будто она до последнего надеялась, что Маргарет передумает. Она налетела на Бри, крепко обнимая за ноги. — Мамочка, это — Бри! Знакомься! Она мне самая родная и любимая, так же, как и вы! Маргарет оглядывала Бри и Вайлет. Обе они выглядели не особо. Не дождавшись чьей-то реакции, Маргарет потянула Бри за подол рубашки. Та не сдвинулась ни на миллиметр. Стояла, как монумент, и девочка упёрлась ногой в пол, потянув сильнее. Вайлет очнулась, рявкнув: — Маргарет, отойди от неё! Немедленно подошла сюда! Маргарет передернулась. Мама, у которой даже «нельзя» звучало как просьба, вдруг бросила ей в лицо злобный крик. Мама, чьи руки были легче пёрышка, вдруг дёрнула её так, что заныло плечо. Это было, как если бы солнце вдруг стало чёрным — и никто не объяснил, почему. — Успокойся, Вайлет. — Успокоиться?! — резко обернулась Вайлет. Маргарет всхлипнула носом и осторожно отошла в сторону. Вайлет вскинула палец на Бри, плюясь каждым словом. — Это ты, получается, тот самый добрый и любящий дух, который не даёт ей покоя с четырёх лет? Ты, сука, посмела не просто показаться ей на глаза, а так плотно войти в жизнь моей дочери?! Маргарет! Почему я только сейчас узнаю, что её зовут Бри?! Маргарет медлила с ответом. Она просто не понимала, на каком языке говорит мама. — Отвечай на мой вопрос! Бри остановила Вайлет раньше, чем зов её ярости прозвучал в полный голос. Маргарет отвернулась, сжавшись. Бри встала напротив Вайлет, смотря в её глаза. Когда смотришь в такие глаза, понимаешь, что за ними нет никого, с кем можно поговорить. — Звучишь очень знакомо, Вайлет. Ты кричишь на свою дочь так же, как я кричала на тебя. Тебе нравится роль такой суки? Пока Бри дожидалась какого-то ответа, она украдкой посматривала на Маргарет. Невозможно было не заметить, насколько этот взгляд был другим. Ледяные взгляды Бри когда-то были ежедневной реальностью Вайлет, но Маргарет их точно никогда не видела. — Хотя бы внучку ты научилась любить, — почти прошипела Вайлет. Бри тяжело вздохнула. Так вздыхает человек, которому некуда бежать и нечего ответить. Она попыталась коснуться плеча Вайлет. Та отскочила. Слёзы в её глазах дрогнули, но не сдались. Они оставались на месте, как хорошо вышколенные солдаты — ни шагу вперёд без приказа. — Мы можем потом с тобой поговорить? — Нет. — Мне есть… что рассказать. — Нет, — упиралась Вайлет, скрестив руки на груди, и отошла. В её спину смогла, посмела прилететь реплика Бри: — Я всегда тебя любила и буду любить. — А я так привыкла тебя ненавидеть, что уже забыла, как тебя любить! Бри окаменела под градом этих слов, но собралась и смогла подойти к Маргарет. Приседая перед ней на корточки, она с улыбкой сказала: — Я твоя бабушка. — Бабушка?! — Не расстраивайся, — подразнила Вайлет, опустившись на ступеньки лестницы. — С тобой она будет не так плоха, Пэгги. — Плоха? — изумилась Маргарет, вскочила и энергично всплеснула руками. — Бабушка — самая-самая лучшая, мама, ты что! Бабушка! Я люблю свою бабушку! Больше не заморачиваясь на драматизм, Маргарет радостно повисла на Бри, как плюшевый мишка на витрине. Со стороны глядеть — не такая она и плохая, но Вайлет не со стороны на неё смотрела, а в упор. Бри обнимала Маргарет так, будто сдавала экзамен по любви с передачей через поколение. В этих объятьях было столько тепла, что Вайлет невольно прикинула: если разложить это по годам её детства, хватило бы на пару искренних объятий в месяц. — Берк! Здравствуйте! Вайлет резко обернулась, следуя за взглядом дочери. На нескольких ступенях выше стоял он… Берк Беркли. С седыми и длинными косами, в белой тунике и свободных штанах. Взгляд его тёмных глаз казался бездонным. — Белый волк? — со всей возможной обидой уточнила Вайлет. Берк, вздохнув, кивнул, и она отвернулась. — Ясно. Маргарет успокоилась после выпада мамы. Теперь она её не осуждала, а рассуждала. Берк подсел на ступеньку к Вайлет, выдерживая небольшую дистанцию. — Маме вы не нравитесь, — грустно известила Маргарет. — Даже очень не нравитесь. Почему? — Есть такое, за что твоя мама нас не простит. — А вы просили? — уточнила Маргарет. Бри спрятала лицо в ладонях, промолчав. — Попросите? — повторила Вайлет, бросив взгляд на Берка. — В жизни Авроры вы тоже появлялись? — Прошло достаточно времени, Вайлет. Теперь мы все можем поговорить, — голос Берка звучал так, будто каждая гласная цеплялась за жизнь, не желая отпускать своего носителя. — Я планирую вернуть своих дочерей, переждать битву и вернуться домой. В моих планах нет никаких разговоров, тем более — с вами. Я вас ненавижу, де-душ-ка, — договаривая, Вайлет поднималась на ноги. — Будьте так добры впредь и дальше не появляться в моей счастливой жизни. — Я говорил! — внезапно выкрикнул Берк. Радость сочилась в его голосе, и в глазах сверкнул блеск. Он щёлкнул пальцами в сторону Бри, и та убрала ладони от лица, хмыкнув. — Говорил тебе, Бри, что зрение нас не обманывает, а ты сомневалась. — Счастливая, — протянула Бри. — Если ещё раз повторишь это слово, Вайлет, то мы обещаем больше не попадаться тебе на глаза. Вайлет хмуро глядела вслед уходящим Берку и Бри. Она не понимала ни их радости, ни многозначительных переглядок. Маргарет подошла к маме. Глаза — два вопросительных знака. Она просто обняла её, как умеют только дети, которые не в силах держать обиду. Вайлет машинально ответила на объятие, а потом наклонилась и поцеловала Маргарет в макушку. Этот поцелуй был похож на поспешно наклеенную заплатку на трещину в стекле. Вайлет так стремилась не быть «как мама», но с такой точностью воспроизвела её арсенал криков и упрёков. Она даже превзошла её — сделала это с ещё большим энтузиазмом. И тут с кухни раздался вопль Ренесми — такой, что настенные часы вздрогнули и могли чуть ускорить ход. Вайлет подскочила, схватила Маргарет и рванула с ней на звук. На кухне были Бри и Берк. Он колдовал над порталом в мир живых. Порталы выглядели как зеркала, но их поверхность переливалась бело-сине-красными разводами, будто их окунули в бассейн с жидким неоном. Сквозь мерцание проступали очертания аэропорта. Во все глаза Вайлет таращилась в зеркало, а Бри и Берк наблюдали спокойно, даже слегка отстранённо, будто пересматривали фильм, в котором уже знали концовку. — Самолёт вернулся, — говорил Берк, украдкой посматривая на внучку. Правнучка же спрыгнула на пол и присела на него, заглядывая в портал. Все видели сначала Ренесми. Та металась по аэропорту, а её голос, обычно мягкий и мелодичный, сейчас оглушал каждого встречного сотрудника громом и молниями. — Вайлет и Аврора Колл, пассажирки частного рейса из Сиэтла в Гондурас, вы их видели?! Но все сотрудники беспомощно разводили руками. Ренесми взвывала, тряслась и почти летала по воздуху, принюхиваясь к нему в попытках поймать запахи девушек. Берк вытянул руку — пальцы на ней щёлкнули, и фокус сменился. Куснув губу, Вайлет с грустью наблюдала за Ли, которая успокаивала Тиффани. Понимая, что с ними не происходило ничего выдающегося, Берк вновь переключился. Розали. Она сидела в самолёте, окружённая младшими Коллами. Розали нежно ворковала с ними, но глаза её выдавали, что она тоже в панике — просто маскируется лучше. Она гладила двойняшек по волосам, шептала что-то успокаивающее, а в паузах бросала взгляд на раздвижную дверь — будто ждала, что Вайлет и Аврора сейчас войдут с неловкими улыбками и набором оправданий, как задержались в туалете или дьюти-фри. — Маркуса нет, — нахмурилась Вайлет. Следующая картинка ей об этом рассказала. Ренесми поймала её запах и прибежала в пустой туалет. Судя по тому, что она вообще не остановилась, Маркуса действительно не было. Даже половины Маркуса — его запаха или усталого взгляда издалека. — Вы договорились, Вайлет, — произнёс Берк. — Он согласился и появится, когда придёт время. — Когда придёт время? — съязвила Вайлет, поджав губы. — Когда придёт Аврора. Берк вышиб этим известием из неё весь воздух. Но прежде чем переключить внимание на правнучку, Берк позволил Вайлет и Маргарет проследить за Ренесми. Та занырнула в туалетную кабинку, обнаружила тело Вайлет там и, подхватив его на руки, с выражением вселенской паники на лице убежала назад. Берк вновь поднял руку и закрыл зеркало. Его поверхность дрогнула, как вода после брошенного камня, а затем исчезла. — Покажи мне Аврору, — потребовала Вайлет. Маргарет тревожно понурила плечи, пересев в позу лотоса. Берк, закатав рукава туники, изъявил другое желание: — Битва начинается, Вайлет. Судьба Авроры под контролем. Сначала мы можем понаблюдать за остальными. — Покажи, — Вайлет выпрямила плечи, продолжая. — Эмбри говорил, что чувствует моё присутствие, даже когда меня нет рядом. Но надеюсь, что ему не помешает моё волнение. — Верь в него, — Берк махнул ладонью. По кухонному полу растеклось новое зеркало. — И в сына, дорогая. — Я расскажу тебе потом, как хорошо всё прошло, — Вайлет обращалась к Маргарет, с намёком кивая ей взглядом на выход из кухни. Девочка насупилась, но поднялась. — Держи кулачки, Пэгги. Когда папа и брат не поймут, от чего так легко победили, ты им расскажешь, как сильно им помогла. Эти слова мамы показались Маргарет очаровательными. Словно ракушка, найденная на пляже. Хотелось её поднять и начистить до блеска.

***

Красивый закат случается только там, где твои близкие, потому сейчас Аврора видела только серые сумерки. За иллюминатором не протекало никаких ярких красок — исключительно благородный оттенок безысходности. Как, впрочем, и вся эта ситуация. День прошёл, споткнулся о вечер, а у Авроры не появилось ни одной свободной минуты в одиночестве. Она точно знала, что сейчас за дверью её просторной комнаты в частном самолёте был Деметрий, чуть поодаль него — Феликс. Между ними вклинился неизвестный Авроре вампир-латиноамериканец. Неясно, какую роль он выполнял, но вслед за остальными повторял каждый её шаг. Раздались стуки в дверь. Аврора громко огрызнулась: — Я ЗДЕСЬ! Это проверка происходила каждые пару минут. Аврора перевела взгляд от неба обратно в салон. Её бегство из Сиэтла было тщательно организовано. Сначала Аврору перевезли в другой город, где располагались частные самолёты в солнечную Италию. По пути её побаловали ужином, предлагая заказывать всё, что помогло бы Авроре отвести душу, но куда бы она её ни отводила — той всё не нравилось. Все были с ней достаточно доброжелательны. В Аро так вообще оказалось что-то человеческое. Перед полётом он спросил Аврору, как у неё дела, но не стал ждать ответа. Лишь у Кая Вольтури истинная натура сквозь лицо просвечивала. Он не утруждал себя притворством и не натягивал губы на ниточку. Аврора его не боялась. Презирала — да, но этот пристальный интерес, который он к ней проявлял, невольно заставлял сердце биться быстрее — не от страха, скорее, от нетерпения. От нетерпения узнать, что он задумал. — Попробуй убедить Деметрия дать тебе полчаса одиночества. Аврора ничего не отвечала Стайлзу. Его дух не уходил и не прекращал раздавать советы, как ей выйти из положения, выхода из которого никак не предполагалось. Стайлз завёл старую пластинку — он говорил, что Деметрий не столько хладный демон, сколько ровный пацан. Пока Стайлз топтался в ногах Вольтури, с этим парнем ему было проще всего. Исходя из его рассказов, Деметрий был похож на Джареда, думала Аврора. Если Джаред в какое-то Рождество положил ей подарок под ёлку, но не сказал, под какой именно ёлкой в лесу лежит подарок, то Деметрий не сказал Стайлзу, что он такая же мразь, как остальные Вольтури. А сам этот факт наивный Стайлз, естественно, не осознал. — Ты можешь общаться со мной записками, — предложил парень, оглядываясь вокруг в поисках бумаги и ручки. Аврора присела на кожаный диванчик, показав ему средний палец. Стайлз закатил глаза, раскинув руки. — Да, я объебался, да, я переборщил сгоряча, да, я прокурил все свои мозги, и да, я повторяюсь в сотый, блять, раз, что сейчас хочу тебе помочь! Поговори с Деметрием, Рори! Веди себя спокойно, и всё, тогда получится с ним договориться! Аврора взметнула взгляд на Стайлза. Каждая оскорбительная мысль на её лице считывалась на лету. Все неприятные эмоции она старалась прятать за злостью, когда удаётся — например, боль от предательства Стайлза — и в этот раз ей удалось. Даже если Стайлз прав, и она сможет договориться с Деметрием, нужно будет следить за остротой своих зубов. Возможно, вообще стать мягкой и покорной, податливой под любые ухмылки, издёвки, напыщенное эго. Умом-то Аврора понимала, что нужно это сделать, но гордость ей мешала смириться. — Ты невыносима, блять, — в сердцах рявкнул Стайлз. — Мы с тобой такие похожие. Как и в школе: сначала не верим в лучшее, потом верим в лучшее, а потом — хуяк! — лучшее не верит в нас. Понимаешь, Рори? Вы уже над Нью-Йорком. До Италии лететь меньше восьми часов, а там ты никогда не останешься одна! Аврора нахмурилась и, вновь смотря в иллюминатор, убедилась в правоте Стайлза. Нью-Йорк. Из космоса он был не виден, как, впрочем, и космос из Нью-Йорка. Он считался матерью всех американских городов. И, как строгая мать, держал деньги при себе, изредка выдавая самым трудолюбивым на мороженое или аренду. Аврора знала, что в Нью-Йорке жили около пары тысяч человек, а остальные восемь миллионов проживали. Стайлз не замолкал. В конце концов Аврора не выдержала и дала ему самую популярную рекомендацию по его дальнейшему направлению: — Пошёл нахуй! Чертыхнувшись, парень испарился. Аврора думала, что её слух нёс свою вахту, но на эмоциях всё-таки прослушала очередные стуки в дверь. Дальше она начала их прослушивать специально, и чем больше стучал Деметрий, тем больше её не было. Он распахнул дверь с такой силой, что та ударилась о внутреннюю перегородку салона с глухим, упругим стуком. Типичная для частных самолётов конструкция с плавным механизмом доводки оказалась бессильна перед его напором. Деметрий вошёл внутрь без слов, но вся его фигура излучала колючее недовольство. Его шаги к Авроре, сидящей на диване и закинувшей ногу на ногу, отзывались приглушённым звуком подошвы ботинок по гладкому паркету. Деметрий смотрел на Аврору, а она была настолько уверена в себе, что даже не заметила, как её пальцы нервно теребят край дивана. — Ты начинаешь меня бесить. — Странно, ты не первый, кто так говорит. — Реагируй на стуки. Это не просьба, а элементарный порядок. — Ты забыл, пиявка, что должен проявлять ко мне уважение? — Каждый из нас соблюдает порядок, а ты можешь хоть путешествовать во времени, но тоже будешь его соблюдать, — парировал Деметрий. — Второй раз в жизни встречаю такую хамку, как ты. — Я обиделась, — притворно взмахнув ладонью, отвернулась Аврора. — На хамку? — На вторую. — Ха! — Аврору передернуло от его громкого, но искреннего смешка. — И улыбка растеклась по прекрасному лицу Деметрия. — Я точно не выберу у тебя более любимое лицо. Характер мне, к сожалению, в первую очередь нравится. Я мазохист, правда? Деметрий присел на диван по соседству с Авророй и её растерянностью, растянулся на нём беспечно, закинув руку на подлокотник. Растерявшаяся, она купалась в лучах его внезапной симпатии. Но вдруг Деметрий поморщился. Аврора самодовольно хмыкнула, скрестив руки и выжидая, когда он придёт в себя после очередной встречи с её визитной карточкой — волчьим запахом на теле. — Ты-то ладно, человек, — говорил Деметрий, хмурясь. — Но будь ты одной из нас, то спать с волком — то же самое, что с собакой. По запаху они ничем не отличаются. — Пересплю с ним в следующий раз твоё мнение. Аврора сощурилась, дожидаясь ответного выпада. Но Деметрий лишь скривил губы в горькой ухмылке, прижал пальцы к виску и, потирая его, говорил: — Ты не хочешь меня ни о чём спросить? — Спросить, с кем спишь ты? — Потом выяснишь, брыкливая, — усмехнулся Деметрий, щурясь в ответ. — Ты должна знать, что у меня есть дар — я способен настраивать эмоциональный фон людей в свою пользу. — Как Джаспер Хейл? — стараясь сдержать волнение, уточнила Аврора. — Не надо меня сравнивать с Хейлом, — открыто оскорбился Деметрий. Вскинул палец, изогнул бровь. — Если ещё скажешь, что пёс лучше меня — я глубоко на тебя обижусь. Губы Авроры дрогнули, пытаясь сложить слова, но вместо этого вырвался короткий, почти истеричный смешок, больше похожий на трель. Аврора наклонилась вперёд и стукнула Деметрия кулаком в шею — отличий между кожей и ледяным камнем для неё было не найти. — Знаешь, в чём различие между волком и вампиром? — вдруг спросил Деметрий, игриво дёрнув бровью. — С одним нужен вентилятор, а с другим — обогреватель. — Ты меня клеишь? — Я тебя уже склеил. — Слушай, клейщик, — огрызнулась Аврора и зажала рот Деметрия ладонью. — Вы не спите, конечно, но конкретно тебе нужно проспаться. Что ты несёшь? — Это твоя шутка, — сквозь ладонь Авроры проговорил Деметрий. Она убрала руку, округляя глаза, и он пожал плечами, не теряя улыбки. — Ладно, согласен, не к месту. Брыкливая… Хочешь поговорим, пока не заскучала? — Нет! — А я поговорю, — продолжал Деметрий, не отрывая взгляда от Авроры. Его зрачки скользили по её чертам жадно: от подрагивающих век к сжатым губам, затем вниз, к капельке пота на шее. — Я точно не знаю, о чём мы должны разговаривать, но надо, брыкливая, надо. Слушай, в общем… В моей первой жизни, в Элладе, я всерьёз считал себя поэтом. В шестнадцать лет решил впечатлить весь город — взошёл на помост во время праздника Диониса, раскрыл свиток и понял, что от волнения не понимаю ни единого слова. — Ничего страшного, если тебя сейчас подслушивают две извилины и латиноамериканец? — притворно хлопая ресницами, поинтересовалась Аврора. — Потрясающий у них слух, значит, даже для вампиров. Но на дне океана они вряд ли меня услышат. — Что? Аврора растерянно моргнула, затем вскочила и направилась к иллюминатору. Ей нужно было найти подтверждение или опровержение тому, что она услышала от Деметрия. Вглядываясь в бескрайнюю гладь океана, простирающуюся далеко внизу, Аврора подытожила: да, океан был. И да, в этом океане теперь были другие. — Ты скинул их с самолёта? — Да. — Можешь объяснить этот поступок? — Не могу, — Аврора перевела взгляд на Деметрия. В глубине его алых глаз мерцала заметная искорка веселья. Он явно находил происходящее забавным. — Я занят рассказом своей истории, а потом у меня не будет времени на объяснения. Пульс громом отдавался в ушах Авроры. Вопреки здравому смыслу, что Деметрий не собирается причинять ей вреда, она всё равно ждала, что вслед за остальными полетит в океан. Нервозность в её движениях сыграла злую шутку. Подол толстовки зацепился за раму иллюминатора, ноги запутались — и Аврора потеряла равновесие. Падение казалось неизбежным, но за её спиной материализовался Деметрий. Глотая открытым ртом воздух, Аврора чувствовала, как он обвивает руками её талию — почти невесомо — прижимает к своей груди и продолжает говорить: — И, как я говорил, раскрыл тогда свиток и забыл родной язык. Стою, пальцы в пергамент вцепил, а в голове — пусто. Толпа сначала замерла, потом кто-то хихикнул, а следом уже весь агора грохнул от хохота. Один старик, утирая слёзы, прокричал: «Парень, если уж решил выступать — попрактикуйся в красноречии». Брыкливая, видишь — иногда лучше не лезть или вообще промолчать. Аврора была раздражена, повернулась к Деметрию лицом. В его глазах застыла смесь азарта и чего-то ещё, более… нежного, почти осязаемого. Это наблюдение ударило по Авроре, как гонг, и выбило её из колеи. Улыбка Деметрия исчезла, когда тон Авроры сменился низким, вибрирующим шипением, похожим на звук рассерженной кошки. — Я не знаю, какую цель ты преследуешь, но если ты хочешь мне помочь, Деметрий, то заруби себе на носу — тебе не на что рассчитывать. — Знаю, — вздохнул Деметрий, опустив руки по швам. Аврора одёрнула свою толстовку, поправила капюшон, а он облокотился плечом на стену. — Но мне ничего не мешает пытаться достичь невозможного. Как Сантьяго, например — забавно с ним вышло? Он столько о себе мнил, а в итоге просто сыграл в ящик. — Ты знал, как Сантьяго навредил моей сестре, но всё равно ко мне навязываешься? — Деметрий лишь закатил глаза. Аврора возмущённо рявкнула. — Харя у тебя не треснет?! — Опять пожар, — хмыкнул Деметрий, щёлкнув пальцами. — Прикурить бы от него. Кулаки разожми, брыкливая — ногти сломаешь. Деметрий бесстыдно топтался на остатках её терпения. Будь его кожа помягче, то маникюр украсил бы не только её ногти, но и его лицо. В затяжной паузе настроение Авроры перескочило на Деметрия. Лицо его стало серьёзным. — Ты запомнила мою историю? — Она мне нужна, твоя ебаная история? — Нужна. Ты не знаешь, конечно, но у меня есть разрешение выбить из тебя всю дурь, если ты её не запомнишь. Это очень важно, Аврора. Я скинул ради тебя Феликса и Науэля. Если они выжили, то меня ждут катастрофические последствия по прибытии в Вольтерру. А если не выжили — всё равно ждут. В любом случае полукровки сейчас нет на борту, и коротышка Каллен теперь может тебя видеть в своих видениях. — Если я всё правильно поняла, сначала ты ворвался в салон с возмущением, что я не реагирую на стуки. Вел себя так же, как раньше, был злобным стражником. А потом с тобой что-то случилось. Что? Ты притворялся другим человеком тогда или сейчас? — Все мы в чём-то притворяемся, брыкливая, — Аврора задержала дыхание, когда Деметрий завёл руку за спину и дёрнул ручку двери в туалет, приоткрывая её. И дальше его голос пропитался печалью. — Я до конца своих дней буду притворяться, что хотел открыть тебе эту дверь в твой обожаемый мир духов. — Не хочешь? — шепнула Аврора. Как могла, она пыталась найти смысл в поведении, в словах, даже в глазах Деметрия, которые он от неё не отводил, но смысл от неё прятался. Он оставил Аврору с Деметрием наедине. — Не хочу. Когда ты уйдёшь, то никогда ко мне не вернёшься. Это я точно знаю. — Откуда? При следующем взгляде Деметрия Аврора могла поклясться, что он на неё не смотрит — он смотрит в неё. — Я всё о тебе знаю. — Я не понимаю, что происходит… — Просто иди, — Деметрий отвернулся к иллюминатору, поджимая губы. — Мы ещё встретимся, брыкливая. Перед тем как шагнуть в туалет, Аврора задержала взгляд на Деметрии. От макушки до пят он шёл в противовес Квилу — абсолютно другой мужчина. Но их сердца были похожи, поняла Аврора, когда Деметрий отвернулся от её взгляда. Квил тоже, бывало, так делал. Бывало, что ни при каких обстоятельствах их сердца нельзя было трогать. — Подожди, — остановившись, Аврора обратилась к Деметрию. — Я никак не могу объяснить твоё поведение, но, раз ты мне так помогаешь… Я обещаю, что Вольтури ничего тебе не сделают, а блондиночку могу притащить тебе за шкирку — сам с ним сделаешь всё, что хочешь. — С удовольствием, — рыкнул Деметрий, и его взгляд налился свинцом. — Если у тебя всё получится, то я его руки загну под другим углом, раз они посмели к тебе прикоснуться. Аврора нервно хмыкнула. Больше ничего не говоря, она зашла в туалет, хлопнув дверью. Аврора закрыла глаза, опершись спиной о холодную стену. Немного погодя она почувствовала, как энергия собирается в солнечном сплетении, тёплым клубком пульсирует в груди. В последний момент Аврору озарила идея. Сквозь транс она бросала шёпотки в воздух, зная, что Деметрий их услышит: — Хочешь поработаю над твоей аурой? Я могу. Могу залатать в ней пробоины, раны, затянуть разрывы? Хочешь? Деметрий то ли не ответил, то ли Аврора не услышала его ответа. Транс проглотил её, выплюнув в мир духов. Очнулась Аврора от резкой тряски. Взволнованная Маргарет трясла её за плечи с усердием маленького урагана, и они обе сидели на полу в гостиной. — Рори! Рори! Рори! Ты в порядке? Аврора моргнула, пытаясь сфокусироваться. Маргарет провела ладонями по её щекам, затем одёрнула руки — пальцы заблестели от влаги. — Ты плакала, — растерялась Маргарет. — Почему ты плакала? Аврора вздохнула, притянула сестрёнку к себе и с любовью поцеловала в макушку. Затем влепила сильный щелбан, и Маргарет ойкнула, потирая лоб. — Не «ой», а «да». Старшая сестра меня потеряла, а мне хоть бы хны. Где ты пропадала, википедия, а? Я тебя искала! Маргарет насупилась, но тут же обезоруживающе улыбнулась. — Бабушка сказала, что я должна прятаться, чтобы тебя не волновать! — Бабушка — дура ёбаная! — разгневалась Аврора, вскочив на ноги. Тут её осенило, и она захлопала ресницами. — Ты знаешь, что она — наша бабушка? — Да, теперь да, — следом вскочила Маргарет. — Мама рассказала. — Как? — удивилась Аврора. И, с надеждой оглядываясь вокруг, предположила. — Мама здесь? Она в порядке? — Да! Начинается битва! Все смотрят за ней, а я — подсматриваю! Давай со мной? — Битва… — повторила Аврора, смакуя это слово на языке, как горькую пилюлю. Маргарет вновь посмотрела на свои пальцы, мокрые от слёз. — Ты плакала? — Вроде нет, — Аврора на секунду прикрыла глаза. — Но слёзы есть, — недоумевала Маргарет. — Чьи эти слёзы? — Не знаю. — Рори, это серьёзный и, главное, простой вопрос! — И я дала тебе не менее простой ответ — я не знаю, чьи это слёзы. Пэг, подсматривай дальше за битвой, а у меня другие планы. — Какие? Куда ты идёшь? И зачем ты идёшь? Что ты делаешь? Берк, что она делает? — Пра-пра, — закатив глаза, Аврора спиной ощущала присутствие Берка, покинувшего кухню. — Ты, видать, в курсе последних событий. Теперь ты согласен, что порталов не избежать? — Порталов! — воскликнула Маргарет, ужаснувшись. — Я знаю, о каких порталах идёт речь! Рори, ты не знаешь, куда попадёшь! — В другую жизнь. — Ну, может, и знаешь! Но нельзя — это очень опасно! Там можно попасть в неприятности! Аврора вновь закатила глаза. Пусть Маргарет думает, что Аврора бежит к неприятностям — она просто ещё не знает, что неприятности всё равно ждут Аврору в любом направлении. Маргарет вздрогнула всем телом, когда Берк бесшумно присел рядом с ней. Его рука опустилась на её плечико в успокаивающем хлопке. — Я сам открою порталы, — вдруг сказал Берк. Аврора вскинула бровь и изогнула губы в полуулыбке, словно услышала особенно удачную шутку. Но шутки кончились. Без слов Берк вывел её на улицу. В сумрачном мире тени деревьев становились плотнее, воздух был вязкий, а лунный свет обретал оттенок потустороннего предупреждения. Пока они отходили подальше от дома, земля под ногами пульсировала, как живое существо, готовое развернуться. Берк сложил ладони, зашептал заклинания на языке квилетов. Ладони шамана светились призрачным огнём, когда он открывал в сумраке два портала. От рваных дыр в пространстве у Авроры рябило в глазах, а от их количества в голове закладывались вопросы. Она ощущала от порталов водовороты чужой энергии, и, что странно, один — тяжёлый, как могильная плита, а другой — лёгкий, как дыхание ребёнка. — Два портала? — Нельзя проходить в порталы! — выбежала из дома и закричала Маргарет. Она умоляла, заклинала, даже вставала перед Авророй живым щитом, но замерла, когда Берк окликнул мягким голосом: — Удачи, юная леди. Маргарет путалась в ногах Авроры, но та подошла к порталу, у которого стоял прадедушка. Возле портала она втянула носом воздух, нахмурилась. Пахло карамелью, морской солью, человеком. Слышалось из этого портала ритмичное и живое биение сердца. — Пра-пра, это точно не портал Аро. Это не… Вскрик Маргарет разорвал тишину, как пуля, пронзающая плоть. И когда Берк толкнул Аврору в этот портал, он развернулся к девочке. Маргарет в ужасе отскочила. Секунда, две, три — и она не видела перед собой ничего, кроме светящихся бликов света, когда Берк поднял её и бросил во второй портал. Они пульсировали, поглощая шаманок, а затем погасли. Сумрачный мир выдохнул вместе с подоспевшей Бри. — Я до последнего надеялась, что это можно было избежать. — Я, как ты знаешь, тоже, — в глубоком расстройстве отвечал Берк, складывая руки за спиной. — Увы, не получилось. Ждём. — И долго? — Долго, — горько повторил Берк. — Очень долго, Бри.

***

Аврора очнулась. Первое, что она отметила — тело чужое. Слишком маленькое, слишком лёгкое, будто её запихнули в костюм, который на пару размеров не по фигуре. Каждая мышца ныла, кости скрипели, как несмазанные петли. Аврора с трудом приподнялась на локтях. Сначала её взгляд упал на окно — и сердцу слегка полегчало. Родная резервация простиралась за ним. Под небом плыли клочки тумана, цепляясь за землю и деревья. А комната, в которой очнулась Аврора, была типичной комнатой подростка, но очень аккуратного подростка, с лёгким налётом небрежности. Простые серые стены были оклеены плакатами — и, встретившись с лицом Джастина Тимберлейка, Аврора открыла рот. Он улыбался с глянцевой бумаги так, будто время для него остановилось где-то в начале 2000-х. В следующую секунду Аврора вздрогнула от резкой трели. Она медленно повернула голову. На скромном прикроватном столике из светлого дерева вопил во всё металлическое горло заводной будильник — с круглыми стрелками и звонким колокольчиком сверху. Аврора в жизни таких не видела. В её время уже изобрели смартфоны, и никто больше не приглашал в свою жизнь такое орущее чудовище. Аврора попыталась встать, но вновь ощутила странную тяжесть в теле. Не зная, как выключить будильник, она стукнула по нему кулаком, и он замолчал. Постепенно, капля за каплей, тело Авроры начало ей подчиняться. Будто её душа нашла дорогу домой, пусть и в чужом обличье. Она перевела взгляд в угол комнаты. Всё новые и новые детали. На письменном столе примостился компьютер. Пузатый монитор с закруглёнными краями, будто выпучивший глаза от удивления. А на полочке Аврора заметила стопку CD-дисков. Прищурилась, пригляделась — надписи от руки. «Музыка», «Фото», «Игры», «Презентации». Аврора встала, внимательно осмотрела свою одежду. Она была укутана в необъятную синюю пижаму. Неприятная синтетика собиралась складками, а рукава угрожающе свисали, будто готовые утянуть обратно в стон. Зеркала в комнате не обнаружилось, зато Аврора нашла термос. На всё том же письменном столе он стоял со следами коррозии на ободке. Поверхность испещрена наклейками, блёклыми, почти стёртыми, и сам термос выглядел так, будто пережил десяток переделок, но всё ещё держался за жизнь с упрямым достоинством. Аврора хмыкнула. В каком бы теле она ни очутилась, но его хозяин умеет удивить. Кто в здравом уме отказывается от чашки кофе в кофейне? Он стоит всего пару долларов — не роскошь, а элементарная радость. — Проснулась? Неужели! Воды всё ещё нет, но я добежала до скважины и набрала её там. Только кофе будет не только растворимый, а напополам с какао — всё, что у вас осталось. Аврора не узнала по голосу его хозяйку. Та вошла в комнату, обхаживала её, продолжая говорить, практически шептать: — Молоко я, вот, нашла, поэтому кофе-какао будет вкусным. Аврора сморщилась от сочетания этих слов. Это вообще можно пить? — Держи бутылку, я налью сюда. Я сломала свой термос. Аврора обернулась на лёгкое прикосновение к плечу. Перед ней стояла фигура, от которой её сознание зависло, как глючащий интерфейс старого компьютера. И не удивительно, право слово, что Аврора не узнала её голос — так тихо и зашуганно её мама говорила только в молодости. Аврора видела эту очень… очень молодую маму, которую можно было сломать одним взглядом, мир вокруг для которой был враждебным пространством. Пока Вайлет держала пустую пластиковую бутылку в воздухе, хмурясь от ступора, Аврора разглядывала её. Набросок, черновик для будущей сильной женщины — хрупкая, тонкая, с короткими волосами, которые едва осмеливались прикрывать уши. Одежда Вайлет вызывала отдельный приступ иронии — бесформенный кокон, который Аврора не могла классифицировать. Длинный свитер? Толстовка? Кардиган? Балахон? — Что-то не так? — поинтересовалась Вайлет. — У тебя такой… странный взгляд. Не выспалась? Хочешь сделаем маски из глины и соды перед школой? Смывать будем их в океане? Ахах… Да в чём дело? Ты удивляешься, что я сегодня с тобой, а не с Полом? Так я его бросила. Вчера, на школьной парковке. Аврора выдала невразумительный звук, похожий на нотку зарождающейся истерики. Ситуация была настолько абсурдной, что хотелось одновременно схватиться за голову и засмеяться в полный голос. — Ну, что с тобой? Ты плохо спала, Ким? Ким… Аврора машинально подняла руки к волосам, ощущая роскошные кудри тёти, упругие, что струились между пальцами, как шёлковая лента. Она осторожно собрала несколько прядей, сжала их в ладони — они пружинили, но не рассыпались, держали форму с почти упрямой лёгкостью. Всегда Аврора завидовала волосам тёти. Ее-то кудри были непокорны к укладкам, а тётя, очевидно, не обманывала. Она не укладывалась — с генетикой повезло. — Всегда хотела такие кудри… Больше не хочу. Хочу домой… — Ким! Что с тобой?!