38’ (часть 2)

Вечер и Аврора встретились с неохотой. Вечер был безоблачным и тёплым, из тех, что предвещают какую-нибудь гадость ночью. Если Аврора задержится с Маргарет в этом времени, то той будет гораздо проще. К примеру, откроет она утром глаза, а в окне — голубое небо, и день по умолчанию будет хорошим. У Авроры сложнее, она глаза откроет и ничего не увидит. Подойдя к дому Беркли, Аврора ожидала чего угодно, но не этого. Звонок — дверь открылась — Маргарет упала. Всё это произошло так быстро, что Аврора даже не успела понять, это был несчастный случай или заранее подготовленный. Маргарет хохотала, распластавшись в дверном проёме, а потом с прытью подскочила и унеслась, шатаясь, вглубь дома. — Мам, Рори пришла! — услышала от неё Аврора и впала в шок. Её окружили кошмарные прогнозы. Маргарет рассказала маме правду? Она ей поверила? А если поверила, то подумала, что сошла с ума или, что более вероятно, она не поверила и подумала, что с ума сошла Белла? — А, так это ты Рори! Аврора так и топталась в дверях, когда с этим возгласом из кухни показалась Вайлет. Ноги её выписывали зигзаги, руки метались и, следуя к «Ким», она вела бой с гравитацией не в свою пользу. Подойдя, Вайлет навалилась на Аврору, заключая её в небрежные объятия. — Белла сегодня странные прозвища даёт, — икание и смех прозвучали где-то между рёбрами Авроры, с нотками «я больше не контролирую ситуацию». — А меня мамой называет, я — мама! Прикинь, Ким, похожа, а? А-а-а? Аврора чувствовала от мамы концентрированный запах алкоголя, в котором, видимо, было намешано всё, что было в запасах дедушки Хэмиша. Этот запах можно было разливать по новым бутылкам. Отстранившись, Вайлет не прекратила посмеиваться, покачиваясь всем телом, как желе на дрожащей полке. — Тебе не плохо? — съязвила Аврора, сердито скрестив руки на груди. Вайлет возмутилась, взмахнув руками и чуть не потеряла равновесие. Авроре пришлось взяться за её плечо. — Какой «плохо»? — говорила Вайлет. — Кому тут плохо, Ким, нам очень даже хорошо! Вайлет взялась за руку «Ким» и потянула её на кухню, размашистым шагом переступая какие-то невидимые преграды. Аврора цокала, недовольная. Вот как бывает — оставишь маму одну на полдня, а она устроит такую выходку. Хотя у неё было оправдание. Если в детстве ты была послушной, тихой и прилежной девочкой, то лет этак к шестнадцати непременно захочешь исправить всю несправедливость и наверстать упущенное. — Папа на срубах, — поделилась Вайлет, когда они пришли на кухню. В данный момент она представляла собой филиал питейного заведения прямиком в старом родительском доме. Ликёр, виски, вино и нечто мутное с наполовину оторванной этикеткой смотрели на Аврору со стола, будто обвиняя в том, что она не успела их остановить. Вокруг ещё были кастрюли с едой, со сдвинутыми крышками, сок и газировка с пузырями, которые всё ещё пытались вырваться на свободу. Только бутыль с водой выглядела трезвой и адекватной в этой компании. — Сейчас сделаю вкусно, — воодушевлённо говорила Маргарет, хватаясь за пустой липкий бокал. Сначала она залила в него ликёра, потом виски, добавила немного вина, так как где-то вычитала, что оно очень полезно для сердечной системы, плеснула сверху сока и, протягивая бокал Авроре, уронила его на пол. — Ха-ха-ха! Белла, ну ты даёшь! — Бли-ин, — протянула Маргарет, запрокинув голову. — Я забыла, что лила, и что лила, вы помните? — Вайлет, — вздохнув, Аврора пыталась наполнить лёгкие вселенским терпением. Вайлет игриво изогнула бровь, хотела оказаться на стуле, но присела мимо него. Аврора чертыхнулась в очередном всеобщем смехе. — Вайлет, тебе уже хватит! Настоятельно советую тебе идти спать! — Мама не любит советов! — включилась Маргарет. — Ей нужно поддакивание! — Раз уж у тебя вечер странных прозвищ, то не вмешивайся, Пэгги! — гаркнула Аврора. Вайлет вмиг вскочила на ноги, когда она к ней потянулась. С детства Вайлет при любой вариации фразы «иди спать» моментально делалась бодрой и полной сил. Пыхтя от злости и усилий, Аврора пыталась взять её под руки, но мама упиралась ногами в пол, крутилась и хихикала, превращая попытку уложить её спать в олимпийское состязание. Развеселившаяся Маргарет задела локтем бутылку виски. Бутылка покачнулась и с грохотом рухнула на пол, разлетевшись на осколки. Тёмная жидкость хлынула на линолеум, как лава из вулкана. Аврора, отвлечённая резким звуком, метнула взгляд к разбитой бутылке. Секунды хватило, чтобы Вайлет сорвалась с места, крича, что никто и никогда её не догонит. Аврора закрыла глаза, мысленно считая до десяти. — И-ик! — Пэгги, твою мать! Аврора подлетела к Маргарет и затрясла её за плечи. Не хотела Маргарет попасть в чей-то портал, боясь неприятностей, а сама споила себя и маму споила, будто это так же нормально, как завязать Белле Свон два хвоста, переодев ещё и в розовую футболку. Горло Авроры обжигало от криков, глаза слезились, а лицо выражало всё, что она думает о безрассудстве младшей сестры. — Два-три года не могла, блять, подождать, Пэгги! Какая ты умная, если не знаешь, когда надо начинать пить втихую от родителей! От них, Пэгги, а не С НИМИ! Вместо какого-то ответа Аврора слышала от Маргарет только хихиканье. Где-то в доме, вероятно, мама уже затевала новую авантюру, а тут эта младшая сестра, которая вместо того, чтобы помогать, сама требует спасательной операции. Взгляд Авроры скользнул по тумбочке. Стакан с недопитым чаем нуждался в ней больше, чем она в нём. Аврора схватила его, сделала глоток и тут же скривилась. Кашлянула, резко выдохнула, опустила стакан. Чай, оказывается, тоже был с сюрпризом, замаскированным под невинную заварку. — Вот с этого всё и на-а-чалось! — прокомментировала Маргарет. Аврора отпустила её, злобно сжимая зубы. Маргарет икнула, опустила глаза и прижала кулак к губам. — Мама хотела чай, слад… Ик! Сладкий чай, а сахара — нет! Я взяла сироп, а это — не сироп! Что это? — проследив за направлением руки Маргарет, Аврора на пару с бутылкой виски удивилась тому, что его приняли за сироп. — Я добавила каплю — невкусно, ещё пару и тоже невкусно, потом ещё — и стало вкусно! Маме понравилось, мы выпили ещё чая, и ещё чая, и… — Я оставила тебя на полдня! А ты напилась! Ты бессовестная и глупая, Пэг, у тебя нет ни капли ума! О чём ты с мамой разговаривала, что ты ей рассказывала?! — Да, я ей что-то рассказывала, помню, — закивала Маргарет, улыбаясь. — Но не помню, что рассказывала. Не кри… Ик! Не кричи! Нам с мамой была весело, хорошо, всё хорошо и всё весело, Рор-ри, я держу ситуацию под контролем! Это не я виновата — это чай! Вот, видишь, — Маргарет открыла навесной шкафчик, вынудив оттуда упаковку пакетированного чая. — Это пр-оосто такой специальный чай, который сам решает, что с нами… Ик! Будет, когда мы его выпьем! Он решил, что мама будет счастливой и вот, она вот такая! Это от… Ик! Отлично! Аврора закатывала глаза, мысленно подсчитывая, сколько ещё таких иканий ей придётся услышать. Голова Маргарет слегка качнулась, будто шея вдруг стала слишком гибкой, а глаза блуждали в воспоминаниях, где нет ни разбитых бутылок, ни сердитых сестёр, ни необходимости ложиться спать. Рядом с мамой Маргарет оказалась не по желанию Авроры, а по необходимости. У родителей тёти Ким были на сегодня планы, и участие дочери в них не обсуждалось. Они праздновали годовщину свадьбы в маленьком ресторанчике Порт-Анджелеса, из-за чего Аврора освободилась только сейчас. Она, вот, всеми остатками пьяного сознания, размышляла Маргарет, понятия могла не иметь, что это прошлое не такое чудесное. В этом прошлом мама и папа не вместе, и эта информация чуть не убила Маргарет. Чуть не убила, потому что, если бы убила, то не осталось бы у мамы никого, кто мог бы её подбодрить. Мама любит папу и каждый раз страдает, мечтает о его возвращении и молит, чтобы он никогда не возвращался. Вечно ждёт. Сидит и ждёт, непонятно чего и зачем. Ждать всегда плохо, особенно когда не знаешь, чем кончится ожидание, но почему-то мама всегда чего-то ждёт. Даже жить не успевает. Сначала появился один стакан «чая», просто чтобы расслабиться. Потом второй, чтобы отвлечься. Третий, потому что жизнь несправедлива. И вот уже счёт пошёл на десятки, а мама, наконец, начала улыбаться. Сейчас она смотрела на мир, будто видела его в первый раз. Маргарет цеплялась за это, как за доказательство, что она сделала всё правильно. Пока Маргарет бездумно смотрела в окно, разглядывая тёмную резервацию, припорошенную пылью звёзд, Аврора позвонила Чарли. Белла уснула у Вайлет Беркли, говорила она, утром приедет. Аврора знала, что шериф не разозлится — столько, сколько она себя помнила, он всегда питал особую слабость ко всем жителям резервации. Дальше Аврора принялась наводить порядки на кухне. Ей не хотелось, чтобы к своему приходу дедушка всё это увидел. Перед тем как найти сбежавшую и наглую маму, на утро Аврора наготовила ей с Маргарет бутербродов, и, когда они решат их съесть, пусть знают, что готовила она их с осуждением. — Да ладно тебе, — Маргарет насупилась, поймав в который по счёту недовольный взгляд сестры. — Я больше так не буду… — Будет тебе такой опыт, — парировала Аврора, поставив тарелку с бутербродами в холодильник. — А если он как-то скажется на будущем, то будет ещё и неприятным. Впредь, думай головой, а… Здравый смысл используй. — Это замкнутый круг, — вдруг нахмурилась Маргарет. Пытаясь удержать равновесие на стуле, в итоге она повалилась на стол всем телом. — Здравый смысл приходит благодаря опыту, а опыт приход… Ик! Приходит благодаря отсутствию здравого смысла! И что мне делать? — Не испытывать моё терпение, — предложила Аврора, взмахнув руками. — Эй! Взгляды сестёр вмиг навелись на вернувшуюся маму, но та смотрела только на Маргарет и, указывая рукой на окно, говорила: — Идём гулять! Дождя нет! — Никуда вы не пойдёте! — возмутилась Аврора. Она хотела прокричать что-то ещё, но включилась Маргарет: — Я не хочу гулять! — Мы договорились, что пойдём гулять, если не будет дождя, а ты сама видишь, что дождя нет! — Есть! — поспорила Маргарет, подскочив к окну. — Дождь идёт и видит, как ты пытаешься меня обмануть! — Это ты меня обманываешь! — Ну, мам, — вздыхая и чуя запах подогревающегося пороха, исходящего от Авроры, Маргарет вывалила правду. — Если мы пойдём гулять и попадём в неприятности, то выбираться из них будем под её злые взгляды! Не дождавшись ответа, Маргарет взглянула на Аврору. Мутный взгляд Вайлет заблудился на кухне, не зная, где ему остановиться, а Аврора отвлеклась — её телефон позвонил и, вглядываясь в имя абонента, сначала девушка сделала глубокий вздох. Натянула губы в ниточку, прокашлялась и ответила: — Привет, Джаред. Ты что-то хотел? — Ну, как бы… — загадочно начал Джаред. — А сама как думаешь, Ким, зачем я тебе звоню? Он произнёс вопрос размеренно, но в голосе явственно читалась подавленность. Неловкость липкими каплями щекотала позвоночник Авроры. Не мог пра-пра закинуть её в другую жизнь, кто был без второй половинки? В конце-то концов… — Я жду, что ты сам думаешь, — ответила Аврора, опираясь ладонью на тумбу. — Тебе скучно, Джаред, хочешь поговорить? Давай! Как прошёл твой день? — Ким, ты придёшь на мою днюху? Я тебя жду. Ты сказала, что придёшь… Но? Аврора открыла рот, но слов не было. Вайлет пришлось подсуетиться и, прежде чем отношения её любимой Ким разрушились, она выхватила её телефон и зачирикала: — Алло, это Джаред, да? Привет, что такое, что-то случилось? — Здорова, Беркли, — вздохнул Джаред, взяв небольшую паузу. — Ким с тобой? — Да, а где она должна быть? — Да так. — Джаред, отвечай нормально! — пылко воскликнула Вайлет, и её дочери передёрнулись. Джаред чуть не выронил телефон. — Ты чё вопишь? — и спросил он таким тоном, с каким должен был ухмыльнуться. — У меня днюха просто, я думал, что Ким придёт. — Так она придет, — воодушевилась Вайлет. Аврора, мысленно воя, отвернулась к окну. — Как раз собирала… Ик! Уже выходит, жди её! — Окей, — секунда, две, три. — А ты? — Что я? — не поняла Вайлет. — Можешь тоже прийти, Беркли, я не против. Большую тусу не обещаю, но будет весело. — Весело? Слышала, Белла? — Маргарет округлила глаза, когда мама обратилась к ней с широкой улыбкой. — Джаред зовёт к себе на днюху и там будет весело. Идём? — Да! — С вами Белла? — спросил Джаред. — Да, мы все придём! — Окей, — повторил он. — Заваливайтесь, места хватит. Джаред закончил вызов. Пока Вайлет и Маргарет переговаривались радостным визгом, Аврора осматривала кухню. Многие открытые полки покрылись горкой пыли, на других образовалось то, что в учёных кругах называют культурным слоем. Не было никаких гарантий, что будущее не покатится в тартарары, если изначально мамы не было на дне рождения Джареда. Да и вообще — кто там ещё будет? Мама потом, как протрезвеет, не заберётся назад в свой черепаший панцирь, прознав, что разговорилась больше, чем следовало? — Я не думаю, что это хоро… Эй? Где вы? ГДЕ ВЫ?! Аврора вбежала в прихожую. Вайлет и Маргарет уже были там. Вайлет зажала в зубах резинки с хвостиков «Беллы» и, расчёсывая её волосы, собрала их в аккуратную косичку. Затем они принялись за одежду — куртки шуршали, застёгивались молнии, кроссовки щёлкали застёжками. Аврора не отставала от них, но когда мама вышла из дома, запрыгав по ступенькам крыльца, она схватила Маргарет за руку, останавливая — держа и её, и ускользающее ощущение контроля над ситуацией. — Пэгги, ЗАПОМНИ, что ты — Белла. Я — Ким, а мама — Вайлет. Только эти имена, и никак иначе! Не вздумай назвать нашу маму — мамой, а всех остальных из стаи, кто там будет, ты тоже будешь называть только по именам! — Но если моя мама — это моя мама, почему я не могу её так называть? — Потому что ты приёмная, твою мать! — свирепела Аврора, пинком отправляя Маргарет через двери. — Вот теперь ты не будешь её называть мамой, зная эту правду! Шокирующее заявление расстроило Маргарет, но не сломило. Следом она вообще о нём забыла и, поравнявшись с мамой, зашлёпала с ней по лужам и мокрой траве. Дом Джареда находился недалеко, но Маргарет и Вайлет пролагали другой путь, известный только им. Всякий раз, когда они косили в другую сторону, Аврора грозно размахивала руками, как рефери на ринге. Они смеялись, бодались плечами и забрызгивали друг друга лужами, прыгая в них. Аврора шла, они петлили по дворам, через клумбы, вокруг старых деревьев и мимо бельевых верёвок, где развивались на ветру мокрые простыни. Когда все вышли на прямую дорогу, Аврора слегка расслабилась. Маргарет, к счастью, тоже, и Вайлет увлеклась шоколадной конфетой, которую нашла в куртке. Она шумно причмокивала ей, а когда доела, застыла с пустым фантиком, крутя головой. — Мусорок нет, — доложила Аврора, развернувшись. — Выброси так. — Выбросить? — изумилась Вайлет. Аврору обескуражила её реакция, а потом — развеселила до чертиков. Маргарет же, сохраняя всю серьёзность ситуации, рассматривала маму как очередную возможность оказать той большую поддержку. — Выброси! — восклицала она, качая сжатыми кулаками в воздухе. Затем одним, подняв его вверх. — Давай, ты сможешь! Бросай! Бросай! Бросай! — Бросай! — поддержала Аврора. Вайлет, собравшись с духом, размахнулась и швырнула фантик на землю. Тот описал в воздухе дугу и приземлился у её ног. Маргарет на мгновение замерла, а затем триумфально улыбнулась, крикнув во всю мощь своих легких: — Молодец! Аврора, не отставая, хлопнула в ладоши. Марш-бросок к дому Джареда, сопровождаемый смехом и шутками, остановился у продуктового магазина. Вайлет прищурилась, вчитываясь в объявление на столбе. Речь шла о ежегодном отключении воды, а с важной пометкой внизу: «Не срывать». — Какого черта?! — рявкнула она, разворачиваясь к дочерям. — Ещё и грёбаное объявление мне начало указывать, что делать! — Оно не смеет! — в ответ разозлилась Маргарет. — Сорви! Покажи ему, кто тут главный! — Да-да, — поддакивала Аврора. — Реально — сорви. — Сорви! Приняв новый вызов, Вайлет справилась с ним успешно. Объявление было сорвано, а она, окружённая ликующим кличем, победно вскинула руки. Аврора, наблюдая за ней, не могла скрыть улыбки. Кто бы мог подумать, что мелкие хулиганства раскрепостят маму ещё больше. Если вселенная работает по принципу «начни с малого», то путь к её внутренней силе точно начался через фантик и сорванное объявление. Но Авроре пришлось стряхнуть с себя налёт философских раздумий, когда она осознала, что на праздник Джареда идёт с пустыми руками. Требовательно, грозно, по-военному девушка сказала: — Ждите здесь! Я быстро в магазин и вернусь! Магазин Аврора оббежала и определилась с выбором. Классический кремовый торт она оплатила и вышла наружу с небольшой коробкой в руках. Конечно, Вайлет и Маргарет уже не было. Бегом, преодолев оставшееся расстояние до дома Джареда, она обнаружила их совсем рядом, беспечными и громкими. Аврора набрала воздух для гневной тирады, но не успела произнести ни слова. Острый нюх Джареда нёс свою вахту, и парень прошёл через двери, встречая всех улыбкой. — Вот это денёк, — говорил он, лукаво изгибая бровь. — Никогда не думал, что увижу вас обеих зде… Джаред оборвался, поскольку «Белла», не утруждая себя предупреждениями, врезалась в его личное пространство. Объятий от нее Джаред никак не ожидал, к тому же таких крепких, но так как всегда был «за» любые чудеса, обнял в ответ. Маргарет отошла, улыбаясь от уха до уха, и руки Джареда вытянулись вперед, подзывая Вайлет. Она тоже его обняла, и он чуть приподнял ее над землей, прокрутившись. Аврора ждала, пока они все пройдут в дом. Она посматривала вокруг, на леса и небо — звезды на нем будто вымыли душистым мылом и вытерли мохнатым полотенцем. Свежесть, бодрость и красота этих сияющих старушек необычайна. Внимание Авроры привлек звук закрывшейся дверцы автомобиля. Найдя его взглядом, она поняла, что это был «Додж» Пола, а сам он вышел из него с большими пакетами в руках. Когда Маргарет не удержалась и вновь навалилась на дядю Джареда с объятьями, Пол задал единственный вопрос, который ему позволяло задать воспитание: — Какого хуя? — Они вусмерть пьяные, — доложила Аврора, закатывая глаза и не смотря на дядю. — Я удивляюсь, как вообще ещё стоят на ногах. Не обращайте внимание, если Белла… Ляпнет какую-нибудь чушь, она вообще невминозе. Судя по всему, Пол не слушал Аврору. Та отправила ему сердитый прищур, но всё равно он не стал её слушать. Он стоял, не шевелясь, смотря на её маму, которая сияла ярче звезд. У неё не получалось завязать нормальный разговор с Джаредом, контролировать безостановочный смех и стоять ровно, но она полностью оправдывала ожидания Пола. Она была всем, чего он когда-либо хотел. — Как они напились? — спросил Джаред, провожая взглядом девушек, ввалившихся одним целым в его дом. — Внезапно и против моей воли, — удручённо ответила Аврора, выпустив из Джареда смешок. И вдруг её осенило. — Знаешь, вот сейчас отличное время, чтобы нормально поговорить с Вайлет. Она тебя выслушает и сама выскажет всё, что у неё на душе. — И что, интересно, у неё на душе? Загоны, как всегда? — ответил Пол. Аврора цокнула в унисон с Джаредом. Только дальше тот остыл, а она разозлилась. — Хочешь быть уродом — пожалуйста, у нас свободная страна. Миллионы людей до тебя сделали такой же выбор. — Послушать тебя, я урод?! — разгневался Пол, и пакеты испуганно от него убежали, упав на землю. — Наоборот! — в том же тоне отозвалась Аврора, шагнув к нему. — Это потому, что ты меня не слушаешь! — Баста, пожалуйста, — вздохнул. Джаред, утягивая Аврору к себе. Та, проморгав, очнулась и передала ему торт. Джаред улыбнулся. — Спасибо. Рад, что ты пришла. Одна или со своей простудой? — С ней, увы, — хмыкнула девушка. — Если что, я пить не буду. Мне нельзя пить от слова «совсем». — Без вопросов, — Джаред пожал плечами. — Есть соки и газировка. Пока Джаред и Пол собирали закуски и бутылки, вывалившиеся из пакетов, Аврора не заметила, как забурчала себе под нос планы на следующий день. «Пережить школу, навестить маму и, может…» — Разговариваешь сама с собой? — спросил Джаред. — Бывает, — отмахнулась Аврора. — Брехня, — вставил Пол. — Да, наверное, но я всё равно разговариваю сама с собой и даю себе очень хорошие советы. Иногда я даже им следую, поэтому ты тоже возьми это в привычку, Пол, лишним не будет! Пол сжал зубы, а Джаред завел Аврору в дом — простое пространство с минимумом мебели в гостиной, где лишь несколько диванов и кресел сдвинуты к центру комнаты. Ким внесла весь уют, думала Аврора, неосознанно прочерчивая разницу между прошлым и будущим. Приглушённый свет исходил от нескольких торшеров с потёртыми абажурами, а из магнитофона лилась ритмичная музыка 2000-х. Без особого порядка на низком столике расставили закуски и напитки. Алкоголя минимум, что неудивительно. Оборотней он не берет. Аврора мельком оглядела присутствующих, и когда кончились парочка неизвестных ей школьников, взгляд встретил родных Сэма, Эмили и Джейкоба. И всё бы, казалось, прекрасно и любяще, если бы с последним активно не разговаривала Маргарет. Молясь всем существующим Богам и духам, Аврора надеялась, что младшая сестра не ляпнет что-то этакое, что уже не спишешь на её опьянение. Папы не было, подытожила Аврора, закончив осмотр на диване. Она улыбнулась — он всегда знал, как избежать шумных сборищ. Приглашение Джареда на танец Аврора отклонила, сославшись на более приятное занятие: сесть и поговорить. Джареда это устроило. На диване потек разговор обо всём, что чесалось на языке — от школы до бытовых дел, и Аврора поймала себя на мысли, что это именно то, что ей сейчас нужно. Но она незаметно косилась на часы, пока вечер набирал обороты, а музыка становилась громче. — Я не хочу с тобой разговаривать! — вмиг Аврора перевела внимание на маму. Та, выдав с пылом этот факт подошедшему Полу, выхватила из его рук початую бутылку с пивом, отпила, облизнула губы и отошла в центр гостиной, хотя помешать танцевать ей не мог никто и нигде. Вайлет ловила ритм с полутакта, а её движения были раскованными, свободными. Она делала эффектные повороты, взметая короткие волосы, и на мгновения замирала, будто позируя невидимому фотографу. Джейкоб, проходя мимо, одобрительно присвистнул, и Вайлет усмехнулась уголком губ, не сбиваясь с ритма. Аврора потеряла счёт времени, но не сомневалась, что мама танцевала долго, под любые песни — даже под те, на которые не стоило тратить дыхание. — Какая она красивая, — улыбнулась Аврора сама себе, довольная, когда Джаред отошёл ответить на звонок. — Очень, — вдруг она получила ответ. Синхронный. И, уделив внимание не голосу Пола, а другому, узнала в нём своего папу. Он стоял у стены за диваном, будто его поставили туда для симметрии, а не по собственному желанию, и его лицо не вписывалось в атмосферу вечеринки. Аврора резко отвернулась. Так хотелось рвануть к папе, обнять, расцеловать и показать, что он не один в этой неловкой, пронзительно юной тоске. Нельзя. Она в теле Ким, а та, насколько известно Авроре, в юности не жаловала Эмбри. Любой её шаг выглядел бы нарушением неписанного кодекса времени. Пол отошёл. Не сдержавшись, Аврора вновь посмотрела на папу. Он стоял, застывший в своём шестнадцатилетнем мире, где эта любовь ощущалась как нескончаемый ад. Его пальцы сжимались и разжимались, будто он мысленно перебирал варианты: подойти, не подойти, сказать что-то, промолчать, а весь вид говорил, что он тут случайно, просто стоит, ничего не планирует, честное слово. После смерти родители бы попали сразу в рай, если бы он существовал, потому что в аду они уже побывали. А сейчас у них был план получить свободу, но не было плана, что потом с ней делать. Когда Эмбри ожил, то прошёл мимо дивана, не удостоив «Ким» никаким взглядом. В его руке был маленький праздничный пакетик. Якорь, не меньше, который планировал держать его в этом доме вместо Вайлет — прямо сейчас. — Привет, Эмбри, — всё-таки сорвалось с уст Авроры. Папа на неё посмотрел, но ничего не ответил. У него хорошо получалось не отвечать на вопросы. Он не любил говорить и мог бы прожить остаток жизни, не произнеся ни слова, если бы это потребовалось. — Что подаришь Джареду? — не унималась Аврора. В конце концов, диалог же безопасный, правда? И Эмбри это понимал, включая то, что он был для него неожиданным. Парень замер рядом с диваном, сухо отвечая: — Брелок для ключей состругал. — Отличный подарок, — искренне ответила Аврора. — И своими руками. Бесценный. — Купил бы получше, если бы мог, — закатил Эмбри глаза. — В таких бесценности больше. Чушь, подумала Аврора. Папа в будущем скажет, что иногда даже предметы роскоши не нужны, мол, дорогая машина должна быть к месту, иначе это признак либо бедности происхождения, либо бедности ума. Пока Джаред не возвращался, Аврора подумала и решила немного пригубить. Пива она отпила чуть больше, чем собиралась, и первый глоток был скорей попыткой заглушить неловкость момента. Второй — способом отвлечься от грустного выражения папиного лица, а третий Аврора сделала, не задумываясь. Тяжесть в груди постепенно растворялась в приглушённом свете вечеринки. Ещё глоток, ещё бутылка, ещё глоток уже без причины, просто потому что всё проще и проще было смотреть на этот мир. Он обрёл приятную размытость по краям, и вот уже Аврора, не отставая от Маргарет, утягивала маму и остальных в танцы. В спарринге на кулаках Джареда и Пола они обе не знали, за кого болеть, размахивали руками и подбадривали обоих. Когда зазвучала старая песня с пафосным названием «Любовь как молния», Аврора и Вайлет, не сговариваясь, начали подпевать во все горло. Руки их взлетали, и взгляды бросились в потолок, полные нелепого драматизма. Эмили, устав от суеты, присела на диван, пока Маргарет не потащила ее в шутливые медленные танцы. Когда Маргарет заметила своего папу, её сердце счастливо застучало везде и всюду. Она нашла маму, повернула её голову туда, где он стоял, но, увы, его уже не было. Расстроенная Маргарет выскользнула на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, а её глаза быстро нашли папу у почтового ящика. Он стоял, глядя вдаль, будто размышляя, стоит ли ему возвращаться. Маргарет бросилась к папе, но подскользнулась на луже, упав на траву. Там она и осталась, пересев в удобную позу лотоса. Эмбри трагично вздохнул. Чего ж он такого отмочил-то, раз Белла так активно интересуется его персоной? — Тебя поднять? — Маргарет молчала, лишь улыбалась. Эмбри цокнул, склонился и без слов поставил её на ноги. Это говорило о том, какой папа хороший, добрый, отличный и самый лучший человек, понимала Маргарет. В каждом его поступке был большой и важный смысл. Когда ты маленькая, всякий смысл — большой. — Обнимемся! — Нет, не хочу, — отказался Эмбри, сделав шаг назад. Маргарет обиженно выдала: — Я читала, что динозавры вымерли, потому что их не обнимали. Все должны обниматься. Эмбри хмыкнул, не тронутый. Он уронил телефон, когда резко вытянул руку. Маргарет на неё наткнулась, надув губы. Поднимая и прокручивая телефон в руке, Эмбри вдруг ухмыльнулся и протянул его «Белле»: — Дыхни, продезинфицируешь. — Почему ты не подошёл к маме? — К кому, прости? — К Вайлет, — исправилась Маргарет. Эмбри вмиг помрачнел. — Я знаю, что ты хотел подойти, но не подошёл. Почему? Эмбри затаил молчание, что было очень глупо с его стороны. Все же видели, что они оба крались друг за дружкой, будто боясь и потерять друг друга, и подойти слишком близко. — Ладно, давай мы поговорим об этом потом, когда подружимся! — Белла, проспись, мы не подружимся, — сорвался Эмбри, злостно говоря. — У нас нет нихуя общего, чтобы мы даже просто общались. — У нас масса общего! — стараясь не выдавать обиду, отвечала Маргарет. — Я читаю слева направо, а ты? Это не общее? У нас много общего, Эмбри, не сомневайся в этом, и… О! Падающая звезда! Загадай желание! «Белла» вновь поймала Эмбри на контрасте — сначала разозлила, потом обезоружила улыбкой. Он хотел бы оставаться непреклонным, но её лёгкость каждый раз находила лазейку. — Звезда и звезда, — Эмбри пожимал плечами. — Это просто камень, который сгорает в атмосфере. — Нет, это звезда, которая исполняет все желания! — объяснила Маргарет. Подпрыгивая, она махала руками и призывала. — Загадай желание! Желание загадай! — Кукушка улетела в край, — вдруг послышалось за её спиной. Маргарет тотчас обернулась и увидела Пола. Теперь ей оставалось выяснить, какая кукушка улетела и в какой край. Но дядя не обращал на нее внимания. Он подошел к дереву, накрывшись покрывалом из мокрой листвы, стоял, курил, злобно глядя на все, что могло рискнуть к нему подойти. Маргарет вздохнула, отведя глаза на папу, но и тот не обращал на нее внимания, а дядю игнорировал, как досадное недоразумение в слаженном механизме вселенной. Молодой дядя Пол мог и с небом подраться, если бы ему не понравился оттенок, а молодой папа швырнул бы в дядю гантель, если бы тот тонул. Они очень логично так ненавидели друг друга, ведь ненавидеть можно только то, что в иных обстоятельствах можно полюбить. Маргарет решила, что дяде нужно взбодриться и улыбнуться, потому поплелась к нему, готовая не задавать лишних вопросов. Она не знала и знать не хотела, что между ними когда-то случилось — ей про когда-то неинтересно, интересно только про сейчас, про сию минуту. — Пол! Ты же не хочешь, чтобы вечеринка закончилась без тебя? Давай вернемся в дом! — Сумасшедшая Свон, — нарочито спокойно начал Пол, выдыхая тонкую струйку дыма в воздух. — Если ты захотела и со мной дружить, то заранее катись к черту. — Почему? — нахмурилась Маргарет, скрещивая руки на груди. — Что не так? Пол промолчал, закатив глаза, но Маргарет повторила свой вопрос. Тогда он ответил: — Невыгодно мне с тобой дру-жить. Маргарет ответила, что в дружбе необязательно иметь выгоду, можно и просто дружить. В дом он не хотел возвращаться, потому Маргарет взяла все в свои руки. Она цеплялась за плечо Пола, пытаясь утянуть его назад в дом, но у него не было ни движений, ни намека на уступку. Только желваки на скулах заиграли, показывая, что он вообще замечал ее усилия. Когда Пол докурил, метнув окурок в воздух, Маргарет улыбнулась и снова потянула его сильнее, не осознавая всей глубины его раздражения. Пол вырвал руку с такой силой, что девочка отлетела назад. — Отъебись! Было слышно, как сердце Маргарет споткнулось и замерло. Какое-то время, существуя лишь для монотонной перекачки крови, оно заполнялось растерянностью, обидой, грустью. Маргарет стояла, мысли разбегались, а слезы потекли сами по себе, без ее разрешения. От произошедшего она потеряла дар речи — дар речи выскользнул у нее изо рта, сгреб под мышку слова и умчался прочь. — Придурок бешеный! Эмбри вклинился между ними резко, будто хотел разом разрешить все накопившиеся конфликты. Его кулаки врезались в грудь Пола, и тот качнулся, но устоял. Шум борьбы оборвался так же резко, как начался, когда Маргарет громко шмыгнула носом. Эмбри переключил на нее внимание. Вороша ладонью волосы, он неловко подошел и, не придумав ничего лучше, мягко взялся за ладони «Беллы», убирая их от ее лица. — Не обращай на него внимания, он поехавший на всю голову ебанат, — говорил Эмбри. Маргарет снова шмыгнула носом, но в этот раз по-другому — как-то обиженно, а когда папа мягко притянул ее к своему боку и, приобняв, повел в дом, на ходу она развернулась к Полу и показала ему язык. — Прощаешь? — бросил он. Хотел ухмыльнуться, но не смог. — Это твое извинение? — вдруг послышался голос «Ким». Пол, прищурившись, нашел ее на веранде, на которую она вышла. — Я тоже не люблю делать что-то просто, если это можно сделать через задницу. — Мозги мне будешь полоскать? — буркнул Пол, отвернувшись. — Жениться тебе надо, — вдруг сказала «Ким», щерясь. — Там тебе мозги будут полоскать по системе «все включено». Эмбри слегка нахмурился, когда поймал на себе взгляд «Ким». Лучики тепла вибрировали в ее мокрых глазах. Да, пьяных, но все равно ему было непривычно их видеть. Когда Эмбри скрылся с «Беллой» в доме, с помощью приоткрытого окна гостиная насплетничала на всю округу громкое заявление Маргарет: — Не волнуйся, Джейкоб! Я буду танцевать с Эмбри, как с папой! Пока Аврора посмеивалась, Пол оторвался от дерева. Шаг за шагом он двинулся к веранде, не спеша и не мешкая. Аврора опиралась локтем о перила, подпирала подбородок ладонью и провожала его прищуром, как кошка, занявшая наблюдательный пункт. Неловкое лицо, бегающий взгляд, руки, не знающие, куда себя деть… Ох, одного поля ягода. Пол встал рядом с ней, но не вплотную, а ровно настолько, чтобы оставить место для зоны невидимого отчуждения. Он перебросил руки через перила, нервно потрясывая кистями, перебирал пальцами, будто пытаясь нащупать в воздухе слова, которые никак не желали складываться в предложения. — Я не буду разговаривать с Вайлет о тебе. — Чудно, сэкономила мне время, спасибо, — вмиг огрызнулся Пол, выпрямляясь. Пока он не успел зайти в дом, Аврора окликнула его: — Эй? — Че? — У меня есть вопрос, а у тебя уже есть ответ, — Аврора повернулась к Полу лицом. — Ты любишь ее достаточно сильно, чтобы уступить ему? Взгляд Авроры скользил по дяде, проверяя на прочность его невидимый щит из оправданий. Глубоко вздохнув, Пол рыкнул: — Отъебись, Конвеллер. И скрылся в доме, хлопнув дверью. Аврора навострила взгляд на горизонт, не спеша заходить следом. Алкоголь стучал в висках, и мир покачивался, как кресло-качалка, убаюкивающее своим размеренным ритмом. Все слегка расплывалось по краям, играя в прятки с фокусировкой, но внутренний компас Авроры продолжал указывать верное направление — ни на градус не сбился. — Эй, Эмбри. Поймав папу на выходе, Аврора придержала его, сжав рукав рубашки. Эмбри изогнул бровь. — Как там Белла? — Отключилась, — хмыкнул он, пожав плечами. — Ее уложили спать. — А Вайлет? — И ее… Радостно улыбнувшись, Аврора отошла и, чуть подумав, попрощалась с папой взмахом ладони. Он ушел, и она ушла — и только он оставил свое сердце на вечеринке, отказывающееся понимать, что праздник кончился.

***

Когда Аврора подошла к дому Квила, воспоминания набросились на нее, чуть не сбив с ног. Проглотили, не жуя. Время звучало и пахло, являясь сущностью дома, и под это тиканье проживалась совсем другая жизнь. Позже к Авроре пришла мысль, что ее решительный отказ от свадьбы не подлежал вопросам. До этого путешествия она видела в Квиле одни достоинства, а чтобы выйти замуж, надо иметь хоть какое-то представление о его недостатках. Во что бы то ни стало, Авроре захотелось проверить, спит ли Квил. Она обошла дом сбоку, выискивая путь наверх, к его окну. Взгляд цеплялся за малейшие выступы, водосточную трубу, узкую деревянную опору. Аврора взялась за трубу, подтянулась — и труба заскрипела, угрожающе вибрируя. Она перебрасывала ногу, снова подтягивалась, неуклюже и медленно продвигаясь наверх. Наконец, оказавшись на уровне второго этажа, Аврора попрощалась с равновесием. Ее стопа соскользнула с узкого выступа, и руки судорожно зашарили в поисках опоры. На миг Аврора повисла в воздухе, впивая ногти в шероховатую поверхность оконной рамы. Пальцы немели от напряжения, но держали. Она качнулась вперед, пытаясь дотянуться дальше, но небо ухнуло вниз, и земля рванулась навстречу. Аврора летела, видя, как мир дробится на отдельные кадры — тень от ставни, угол крыши, черепицу. Рухнула она на навес над верандой, содрогнувшись от удара. Одна ее рука повисла, а другая крепко вцепилась в край. Ноги болтались в воздухе, куртка задралась, кудри рассыпались по плечам. Привлекшись шумом снаружи, Квил ожидал увидеть что угодно, но только не это. Он завис, выглядывая из окна. — Ким, — глубокий вдох и выдох. — О чем ты, блять, думаешь? — Ты хочешь, чтобы я в такой ситуации еще и думала? — возмутилась Аврора, найдя его взглядом. Квил выглянул лучше, округляя глаза. — Ты почему не спишь? Бессонница? — Ты для этого вопроса меня разбудила? — Ухожу-ухожу, — Аврора закатила глаза, осторожно перекатившись на бок. Она замолчала и явно не знала, как слезть с навеса. Квил спросил, как она там оказалась. — Это длинная история, — ответила она, и Квил понял — чтобы не выглядеть дурой потом, «Ким» предпочла не выглядеть нормальной сначала. — Нихуя не длинная, — поддел он. — Длинная! — настаивала Аврора. Квил вновь поспорил. Когда люди говорят, что это длинная история, обычно имеется в виду, что история такая короткая и дурацкая, что ее стыдно рассказывать. Квил прижал ладонь ко лбу, вздыхая, пока «Ким» выискивала вокруг несуществующую лестницу. Месяцами в его жизни ничего не происходило, а потом вдруг события начали громоздиться одно на другое, только успевай поворачиваться. Аврора реакцию Квила не разделяла, испытывая лишь легкое удивление. Подумаешь. В ее жизни и не такие сюжеты случаются, а если вставить их все в книжку или сценарий, то обязательно скажут — ну ты и загнула, Аврора, так не бывает. — Ким! — крикнул Квил, ужаснувшись. Сказать, что она аккуратно спрыгнула с навеса, было бы чудовищным преуменьшением. Удар пришелся на спину, мягкий, как об бетонную плиту. Через секунду спина уже констатировала, что ей очень больно. Аврора распласталась на земле, страстно желая, чтобы завтрашний день наступил без новых последствий для здоровья. Вдруг она почувствовала, как ее отрывают от земли. Перед глазами звезды собрались на совещание, и легкий ветерок трепал кудри, покачивая их в унисон с шагами Квила. Он выскочил и, взяв ее на руки, занес в гостиную, в которой резко прикрыл ладонью рот «Ким», предупредительно шикая: — Мой дед уже спит. Не шуми. Аврора лишь кивнула, прикрывая глаза. По гостиной Квил крался аккуратно, оценивая обстановку, затем продолжил путь. Ковролин на ступенях лестницы поглощал шум его шагов, а в своей комнате парень вздохнул. — Сейчас нарою обезбол какой-нибудь, — услышала Аврора. Открыв глаза, она обнаружила себя на кровати. Вяло приподняв голову, Аврора огляделась. Не та комната, все абсолютно другое. Нет нигде уюта, души, женского тепла, приличного ремонта. Даже подушки другие, не синтепоновые, а набитые гусиными перьями. Когда Аврора притянула к себе одну, судя по ощущениям, гуси в ней были еще живы. Совершив усилия, она приподнялась на локте, продолжая осматриваться. На прикроватном столике лежала раскрытая тетрадь, расписанная почерком Квила. Неприлично было читать его записи, но после сегодняшнего о морали Авроре уже как-то не думалось. Оказалось, что это был личный дневник. Ничего особенного Квил не писал — школа дно, друзья предатели, мир его не понимает, и никто не любит. Аврора хмыкнула, отложив дневник после прочтения одной страницы. Квил писал в никуда, потому что никуда всегда отвечает, в отличие от всех остальных. Вся комната, впрочем, говорила сама за хозяина без всяких дневников. Беспорядок был кругом — еще чуть-чуть, и он начнет мутировать в живое существо. На столе валялись пустые банки из-под энергетиков, проводные наушники, старый плеер. От запаха сигарет, въевшегося в стены, химозных освежителей, дезодорантов хотелось надеть респиратор, а плакаты с сильной, яркой и независимой Рианной явно чувствовали себя здесь не в своей тарелке. Открытые шторы на окнах были у Квила будильником, но чаще — защитой убежища, наверное. Утром, уходя в школу, он говорил себе: «Что бы ни случилось днем, но после я снова вернусь сюда». И только после этого решался выйти в серый, недружелюбный, вечно замышляющий подлянки мир. Квил вернулся со стаканом, наполненным водой. Подцепив зубами упаковку пакетика обезболивающего, он высыпал туда порошок, покачал стаканом в воздухе и протянул «Ким». Она без слов приняла, улыбаясь перед первым глотком. Лекарство слегка щипало на языке, и вкус апельсина был приятным. Аврора прекратила его пить по другой причине: Квил, присев на кровать, вдруг взялся за ее левую ногу, стянул кроссовок и, аккуратно прощупывая пальцы, выглядел задумчивым. — Ну, типо… — парень смутился, уловив на себе непонимающий взгляд. — Вдруг сломала. Ты же не сразу на спину ебнулась, а приземлилась на своих двоих. — Не сломала? — тихо уточнила Аврора, поджимая губы. Но улыбка вырвалась, когда Квил снова стал задумчивым, заботливым и, взявшись за ее вторую ногу, констатировал: — На этой нет, — ему потребовалось еще около минуты, чтобы изъявить. — Здесь тоже нормально. Пальцы целы, короче. Вдруг в руке Квила оказался тюбик с какой-то мазью. Осторожно присев, Аврора склонилась вбок и увидела поодаль него упаковку бинтов. Пока она ничего не понимала, Квил задрал штанину ее джинсов и, цокнув, понял, что не прогадал. — Ногу ободрала, — он выдавил себе на пальцы немного мази, поднял глаза, дернул уголками губ. — Чуток пощипит, только не кричи. Когда с мазью на обеих ногах было покончено, Квил взялся за бинты. Он ловко наматывал их на ноги Авроры, стараясь не смотреть ей в глаза. Когда она прекратила пищать и морщиться, их захватила чудовищная теплота, благодарность, нежность. Пальцы Квила слегка дрожали, но он упорно делал вид, что под контролем. Закончив, парень провел рукой по волосам, поправил подушку за спиной «Ким», и через секунду почувствовал ее губы на своей щеке. — Спасибо, — мокрое дыхание ее пощекотало, опалило. Взявшись за ворот футболки Квила, Аврора развернула его вторую щеку под поцелуй. — Ты очень заботливый, Квил, ты большой молодец. Уши Квила пылали так ярко, что могли бы заменить уличные фонари. Аврора могла только догадываться, какие мысли нагнал его подростковый возраст, пока она была так близко. В принципе, она не собиралась этим заниматься, пока сама была так близко. Для нее не существует ни замков, ни задвижек — что она пожелает иметь, то уже — ее. — Не-не, — ожил Квил, когда Аврора снова к нему потянулась. Отстранившись, он накрыл ее руки своими, сглотнул. — Меня кое-что пугает. Что со мной сделают, когда узнают о тебе? — Ты кого боишься — банду или сплетен? — фыркнула Аврора. — Кэмерона я боюсь, — в ответ фыркнул Квил. — А если серьезно, то я про… Просто… — Что ты «просто», Квил? Квил почувствовал, как кровь бросилась в голову, заливая лицо краской, а пульс затарабанил, будто торопился обогнать сам себя. Вновь его щеки получили по поцелую, да не одному — и, когда Квил почувствовал губы «Ким» на своей шее, он громко вздохнул, не понимая, как его рука касается ее талии, сминая кожу под толстовкой. — Хочешь секса? — Можно, — мурлыкнула Аврора. Куснув кончик языка Квила, она замерла, ожидая реакции. Кровь приливала к его телу, доходя даже до линии волос, как и у Авроры. Ее кровь — это чудо, которое путешествует по венам воздуха из ее сердца в его. — Ты очаровательный, Квил. Неожиданно Квил нахмурился. Склонившись к лицу «Ким», он попросил: — Дыхнешь? Она беспечно пожала плечами и выполнила просьбу. — Ты пьяная, — понял он, пытаясь отстраниться, но Аврора вновь схватила его за ворот футболки. Квил закатил глаза, стараясь выглядеть непринужденным — с таким же успехом он мог останавливать цунами стеной из папье-маше. — Слушай, если по чесноку, то мне очень приятно, что ты свалилась именно на мой навес. Хуй знает, как так случилось. Утром, может, вспомнишь, а сейчас тебе нужно домой. — Реально? — Аврора округлила глаза, поражаясь услышанному. — Ты гонишь меня домой? Квил, у тебя что, даже член еще не дорос? — А ты сколько еще невминозе пробудешь? — в ответ огрызнулся Квил. — В школе ко мне подходила, ночью к дому пришла, сейчас прямо ко мне клеишься. Что с тобой? — Ты так и не понял, что нравишься мне? — О… О, как, — поведя плечом, Квил посмотрел на Аврору, покусывая губу. — Слушай, ты классная, Ким, красивая, но, как бы… Не очень правильно ты поступаешь, потому что мутишь с Кэмероном. — Ты же ему ничего не расскажешь, — недоумевала Аврора. — Или расскажешь? — Ну, это будет последним, что я сделаю, — нервно хмыкнул Квил. Он поставил локти на колени, опер голову. Взгляд Квила прошил Аврору, как швейная машинка, с намеком на будущую дырку в репутации. Понемногу, по чуть-чуть — она трезвела, но недостаточно, чтобы вести себя прилично. Сейчас он был таким робким и неуверенным, что раздраконивало Аврору все больше и больше. Обезболивающее ей помогло и, не чувствуя боли, она спокойно прилегла на бок, подпирая щеку ладонью. Квил отвернулся, судорожно выравнивая дыхание. Она коснулась его руки, утягивая. — Иди ко мне, — Квил не чувствовал пульс, просто липкую кожу — напряжение тысячи живых мышц исчезло. — Ну же. Я никому не расскажу, ты тоже никому не расскажешь. Почему нет? Квил упрямился, но Аврора слышала, как внутри него проснулся мужчина — и теперь он громко топал, требуя свободы. Прилив жара, который поднимался снизу, не прекращая, растекался по всему его телу. Оно стало другим — голые руки, которые поглаживала Аврора, отдавали горячими мурашками в подушечки пальцев. — Слушай, ну… Ха… Давай не будем, — нервно говорил Квил, чувствуя, как «Ким» уже прижимается к нему со спины, обнимая руками за талию. — Мне приятно, ебать как мне приятно, реально, повторяю, но нет, Ким, мы не будем этого делать. — Что — «этого»? — подразнила Аврора, прижимая свою улыбку в мокрую кожу шеи Квила. — Что ты имеешь в виду, Квил? Я тебе совсем не нравлюсь? — Прям так точно нет, — быстро ответил он и еще быстрей добавил. — То есть, как бы, эм… В каком смысле вообще? — Твой эмоциональный отклик в мою сторону выходит за рамки твоей дружеской симпатии? — Аврора почти без запинок выдала этот вопрос. Квил расширил глаза, не врубаясь: — Че? — Мама родная, Квил, — удрученно вздохнула Аврора. — Английский должен быть оскорблен от одной мысли, что он тебе родной. — Квилетский мне родной, а тебе, видать, проходимый. Квил снова напрягся, когда Аврора повторно его обняла — и так, словно и изнутри. Понимая, что ответа на свой вопрос не получит, Аврора расстроилась, прижимаясь щекой к его лопатке. Может, и нравилась, может, и нет. Вообще, чтобы тебе кто-то понравился, нужно сначала с ним сблизиться, а чтобы сблизиться, надо довериться, а Квил с доверием в одном помещении предпочетал не находиться. Кто знает — вдруг он с ней был более одиноким, чем наедине с собой? — А Кэмерон вообще знает, где ты сейчас? — Ну, почему ты так его боишься? И остальных? — Да дело не в этом, — Квил повернулся к Авроре лицом и, пока смотрел на нее, она от края до края проходила его глаза. — Да, я малость парюсь, что он со мной сделает, если узнает, что я потрахал его девчонку, но я не по этой причине тебе отказываю. Ты просто пьяная, Ким. Потом протрезвеешь и наверняка пожалеешь об этом. Ну, а если нет… — Нет! — уверенно ответила Аврора. — Не, неправильно это. Не могу. Ничем ты мне не докажешь, что не будешь об этом жалеть. Аврора отстала. Квил слегка расслабился, но померк. Минуты тесной близости лишь подчеркнули его одиночество остального времени и, слушая свое сердце, она предложила: — Попробуй сблизиться с какой-нибудь девушкой, — перебирая в голове другие варианты, она говорила. — Порно посмотреть. — Боже, а можно без этих разговоров? — вновь Квил покраснел, пересаживаясь на край кровати. — Ты думаешь, что существуют пацаны, которые не смотрят порно? — Мне нет дела до других пацанов вообще-то, — не думая, выпалила Аврора. Хмурый Квил ответил: — Ну, так Кэмерону об этом скажи, а то, мягко говоря, любому будет неприятно узнать, что его девчонка клеится к другим. — Боже, Квил, — парировала Аврора и прилегла на подушку, смотря в потолок. — Ты за своими другими следи, а, если они у тебя есть. Кстати… Может, тебе кто-то нравится? — Ну, — видя, что Квил стал задумчивым, Аврора с замиранием сердца ждала ответа, но он был несерьезным. — Саша Грей, Лана Роуд, Ванесса Маккей. — Ты только что перечислил мне имена порноактрис? — возмутилась Аврора. Квил издал смешок, изогнув бровь. — Ну, а че, вопрос разве был с подвохом? — Естественно, Квил. — Тебе это зачем знать? — Потому что ты мне нравишься, блять, Квил! — Это бред, — Квил пожал плечами. Интересно, сколько трудностей, комплексов и проблем, наполняющих жизнь, можно свести к пожатию плечами и двум словам? — Я когда впервые посмотрела порно, то представляла на месте актера любимого певца, — поделилась Аврора. — А ты? Невероятно, но факт: в мозг молодого Квила мысли попадали только определенной формы и под правильным вопросом. — И я, — но он ответил кратко. — Какого певца? — Ким, иди нахуй, — не выдержал Квил, и она залилась смехом. — Домой тебя проводить? А, да, конечно. Без этого никак. — Вообще-то ты должен спросить у меня разрешение, — притворно возмутилась Аврора, подтянула к себе колени и обняла их. — Не, мне твоё разрешение не нужно. — Ну, Квил! — ликовала Аврора. Квил резко шикнул, испуганно смотря на дверь, и она, зажав рот ладонью, тихо продолжила сквозь неё: — Можешь же, когда хочешь! Чего тогда вечно жмёшься, как неудачник? Ты же не неудачник, Квил. Квил молчал три пропущенных удара сердца. — Не хочу об этом говорить. И думать. И отстань, Ким, надоела! Аврора грустно вздохнула. Если Квил сказал, что не хочет об этом думать, значит, он может думать только об этом. Говорит обратное, ведь у него, так-то, всегда было достаточно мозгов обманывать других, вот он и постарался заморочить мозги самому себе там, где ему хочется обмануться. — Я думаю, что ты в любом случае знаешь, кто ты такой, — говорила Аврора нежно и ласково. — И быть этим человеком у тебя уже получается. Знаешь, я… Я в весьма сложном положении сейчас. Не могу объяснить прямо, Квил, что происходит, но в любой момент я могу прекратить с тобой общаться. До определённого времени. Пока Квил словил ступор, Аврора пошарила глазами в поисках ручки. Согласно великому закону о ручках, ни одной из них поблизости не оказалось. Тогда она попыталась нащупать в кармане куртки свой телефон. Выяснила, что не было ни телефона, ни куртки. — Ты когда с меня куртку снял? Бессты-ыжий. — Что мне достать из твоей куртки, если это поможет тебе быстрей уйти домой? — Телефон, Квил. Куртка была на подоконнике, а когда телефон «Ким» оказался в руке Авроры, та неоспоримо сказала: — Диктуй свой номер, — глаза Квила превратились в два больших вопросительных знака. Поджимая губы, Аврора напомнила. — Квил, в любой момент я могу прекратить с тобой общаться, а если ты поинтересуешься причиной, я скажу, наверное, что мы никогда не общались. — Вот это тебе алкашка в голову ударила. Аврора замерла. Квил усмехнулся, принимая её замешательство за очередной каприз хмельного вечера. Ещё один взгляд пьяной «Ким», думал он. Не видел, как за этим взглядом проносятся десятилетия. За день у Авроры накопилось достаточно вопросов и, если кому-то их задать, появится шанс получить нужные, необходимые в будущем ответы. Главное — спрашивать умного человека, и того, кто наутро спишет весь разговор на её опьянение. — Квил, если честно, то я из будущего. Я шаманка, которая вселилась в тело Ким, а ещё я любовь всей твоей жизни, — на одном дыхании Аврора это сказала. Представилась. — Меня зовут Рори, милый. Несмотря на то, что Квил пока не верил в чудеса, помутнение рассудка от услышанного он словил. Подсознание Авроры свалилось в обморок в углу комнаты, когда её имя — Рори, — чуть хриплое, Квил бросил в воздух. — Да, меня так зовут. А полностью… — Ты целиком и полностью не в себе, шаманка, — Аврора чертыхнулась, ударив ладонью по кровати. Квил хмыкнул, пересаживаясь на компьютерный стул. Вяло покручиваясь на нём, он продолжал. — Ладненько, давай я поддержу твои пьяные фантазии. Шаманка, говоришь? И что, гуляешь по прошлому, как по магазину? Типа, ты из будущего? — Типа да, Квил. — Из какого будущего? Там машины уже летают или нет? — Там точно такой же язвящий Квил, как сейчас. Это у тебя врождённое. Ты слышал, что я буду любовью всей твоей жизни? Твоей девушкой. — Твоё существование отрицается наукой. — Отрицается существование шаманок или то, что у тебя будет девушка? — Квил махнул рукой, поворачиваясь к окну. — Если моё существование и отрицается, это не означает, что это отрицание взаимно. Не верь мне, ага, не надо. — Я и не собирался. — Послушай, — Квил вмиг развернулся к «Ким», услышав, каким серьёзным стал её голос. — Просто представь, пожалуйста: если когда-то ты будешь участвовать в важной битве и на кону будет стоять твоя жизнь, жизни твоих близких, будущее резервации, то о чём бы ты подумал сразу? Перед битвой? — О покупке билетов на другой континент. — Квил! Смешно, блять, очень смешно! Пожалуйста, хотя бы притворись серьёзным! Бредни, не бредни у меня — неважно! — Я серьёзен, — Квил закатил глаза, спокойно отвечая. — Я бы реально сначала купил билеты на другой континент. Не для себя, а для близких. И, раз ты любовь всей моей жизни, то улетела бы первой. Че гонишь на меня, в чём я несерьёзен? Взгляды Авроры и Квила пересеклись. — Ты купил мне билет, Квил. Ты это сделал, — вместо ответа Квил тихо хмыкнул, встрепав ладонью кудри. — А что бы ты сделал для себя, чтобы уцелеть? Квил отключился от мира, целиком уйдя в поиски нужного ответа внутри себя. Аврора не могла сказать точно, поверил ли он ей хоть немного или нет, но это не мешало ей помечтать. Мол, сегодня Квил убедился, что в будущем его ждёт любовь. Пока он молчал — она мечтала, ведь мечты сбываются. В противном случае природа не наделила бы нас способностью мечтать. — Прозвучит банально, но я бы сделал всё, что мог. Больше ничего не остаётся, — Квил смотрел в потолок, прокручиваясь на стуле, и тихий стук колёсиков отскакивал от стен туда-сюда, играясь с пятнышками лунного света за окном. — Если нет другого плана, то просто бейся и живи. Всё. — Давай-ка другой ответ, — помрачнела Аврора. — Плана нет, потому что у тебя не было времени, чтобы его придумать, а сейчас есть. — И че придумывать, фантазёрка? — усмехнулся Квил. — Я когда вырасту, то стану большим и сильным? — Ещё бы, — тоже усмехнулась Аврора. — Вот это будет мой план. Ты в меня не веришь, любовь всей жизни, или как? — Дело не в этом, — Аврора опустила глаза. — Я просто очень за тебя беспокоюсь. А… А если я прямо сейчас попрошу тебя не участвовать в битве, то ты согласишься? — Может, и соглашусь, — расплывчато отвечал Квил. — Но толку-то нет, я всё равно там буду. — Не поняла. — Зырь, — Квил встал, проходя к комоду. Выдвинув первую полку, оттуда он достал потёртый диск в ярко-неоновой обложке, показывая Авроре. — «Назад в будущее»? — прочитала она название. — Я не смотрела этот фильм. — Это фильм о будущем, только там не шаманки, а обычные путешественники во времени, — объяснял Квил. — Док там говорил, что они могут кого-то из прошлого только предупредить о будущей битве, катастрофе, ещё каком-то пиздеце. Типа, что бы знали заранее, но уберечь их от участия или присутствия нельзя. Сейчас попробую объяснить на пальцах. Квил присел на кровать, посматривая на Аврору говорящим взглядом. Либо она гениально фантазирует, либо он пропустил момент, когда мир сошёл с ума. Однако Квил поддерживал разговор. Это было до смешного мило — его вежливое недоверие. Аврора тепло улыбнулась, и губы Квила тоже дрогнули в ответ, на этот раз без притворства. — Представь: я сейчас на серьёзных щах поверил каждому твоему слову. Пройдёт год, два, сорок лет — не знаю, сколько там, и вот битва начинается, но меня там нет. Да? Потому что ты попросила меня в ней не участвовать. — Верно, — важно кивнула Аврора. — Но ты в любом случае это сделала. Здесь, в прошлом, — Квил говорил, бросая полувзгляды в её сторону. Перед последним вопросом он его задержал на её озадаченном лице. — А в будущем ты как поймёшь, что должна меня об этом попросить, если я никогда не собирался участвовать в битве? — Так ты мне об этом скажешь. Ты же будешь помнить наш разговор! — Послушай… Если я сейчас решу не участвовать — значит, ты никогда не испугаешься за меня, а если не испугаешься, то не попадёшь в прошлое, чтобы меня предупредить. Тогда откуда вообще взялся этот разговор? Это парадокс, как говорил Док. Если я изменю своё будущее, то ты не появишься и не попросишь его изменить. Я скажу: «Всё, не иду на битву» — и тебя вообще сотрёт из этой комнаты, если это правда. Ну, или нихуя не изменится, одно из двух. Потому что без битвы нет страха, нет твоего уикенда в прошлое, нет этого разговора. — Можно простым языком? — пропищала Аврора, и Квил похлопал её по плечу. — Представим, что ты отравилась. Молоком, например, которое в магазе купила. Вот, тебя вытошнило, после чего ты заводишь свою машину времени, отправляешься на день назад и не покупаешь это молоко. Проходит день, и у тебя нет отравления. Что с молоком, что с битвой — у тебя исчезнет мотив заводить свою машину. Логично? Аврора сникла так внезапно, что Квил едва успел поймать момент, когда её лицо из оживлённого стало пустым. Губы задрожали, и он понял — с него либо шутка, либо что-то посерьёзней. Выбрал второе: притянул её к себе, приобнял, стараясь не выглядеть слишком смущённым. — Знаешь, вот моя душа здесь, и тело летит в самолёте в Италию. Или уже прилетело, в лапы ебаных выродков. Этого я тоже никак не могу избежать? — Ты свою машину в самолёт протащила? — Нет у меня машины, Квил, — устало ответила Аврора. — Ответь на мой вопрос. Я отправилась сюда, будучи в самолёте. В опасности. — Значит, без этой опасности у тебя тоже не будет причин уходить. Ты уже ушла, ты уже это сделала, а я уже участвую в битве. Я уже это сделаю, и это неизбежно. Фильм классный, кстати. Посмотри. О, боже, — устав вглядываться в пустое лицо «Ким», Квил спрятал его в свои ладони. — Я особо не шарю на эту тему. Я вообще не верю тебе, но твоей фантазии — моё уважение. Короче, пусть она представит, что твоё будущее — это танец какой-то, в котором нельзя сменить музыку. Можно танцевать и, кто знает, вдруг твой танец сделает мелодию чуть лучше. Взгляд «Ким» каждый раз заставлял его замирать. В нём было что-то, от чего хотелось верить — вопреки логике, вопреки здравому смыслу. И пусть Квил понимал, что это глупо, внутри росло ощущение, что с ней хорошо. Просто хорошо, без объяснений и оговорок. — Тогда зачем я здесь, Квил? Как думаешь, ты вообще запомнил наш разговор? Или… Ты посадил меня на самолёт. А я только что сказала тебе, что попаду там в неприятности. Значит, ты не запомнил? — Видать, да, — вздохнул Квил. — Как… Как это, блять, работает?! — неожиданно вспыхнула Аврора. Квил, молодой и зелёный, чуть не подпрыгнул. — Ну как! Ты участвуешь в битве, окей, но ты говорил, что я могу тебя о ней предупредить! И что?! — Да, предупредить-то можно, но толку от этого — нуль. Если я всё буду помнить, то никогда не посажу тебя на этот самолёт. Нет тебя там — нет неприятностей. Нет причины для твоего путешествия. И, вуаля, этого разговора тоже нет. — Квил, мне не даёт покоя одна мысль, — взгляд Авроры был растерянным, и пальцы нервно крутили браслет на запястье. — Вдруг я могла что-то поменять? Ну, сказать что-то не то, сделать то, чего раньше никогда не было? — Ким, ты зациклилась, — Квил чуть приподнял бровь. — Ничего ты не поменяешь. Будущее уже есть, просто ждёт, когда до него доберутся. Это как сон, наверное. Делай в нём что хочешь, а потом проснёшься — и ничего не было. Забудут и не вспомнят. — А если я устрою ядерный взрыв, то вы тоже всё забудете, если выживете? — горько пошутила Аврора, опустила плечи. Квил молчал достаточно, чтобы она поторопила: — Квил? — Я фильм вспоминаю. Ну и ночка, — он уже лежал на кровати, глядя в потолок. — Короче, я понял, что ничего ты не устроишь. Всю резервацию накроет, а в ней, как я понял, твои родители. Сдохнут, и тебя не будет. — Я вообще ничего не могу изменить. — Да, потому что… — Я поняла, Квил, это был не вопрос. Какую-то вечность они разговаривали друг с другом, даже не произнося при этом ни звука. И когда вечность кончилась, пришлось заговорить. — Я потом хотела попасть в душу одного ублюдка, который устроил битву и захватил меня. Чтобы… Это предотвратить. Невозможно? — Это уже случилось… Рори? — А я ещё и боюсь, что мы больше не встретимся. Либо я не вернусь, либо ты не вернёшься. Наша любовь, Квил, — Аврора вытянула запястье. Браслет, заполненный шармами-подарками Квила, на нём был — Аврора, по крайней мере, его видела. — Вдруг я её не удержу? — Именно ты? — запоздало спросил Квил. Очень мягко, аккуратно, будто прикасаясь к раненому зверьку. — Именно я, — горько повторила Аврора. — Раз ты ничего не запомнишь, то знай: было слишком много случаев, когда именно я не удерживала нашу любовь. Снова Квил немного поверил в невозможное. Любовь… Он никогда не испытывал настолько сильное чувство. Минута, пятая, десятая — и Квил поймал себя на том, что мысленно рисует картину. Вот он смотрит на «Ким» иначе, вот сердце бьётся чаще, вот мир становится ярче. Только картина получалась ненастоящей — как набросок карандашом, который ещё не обрёл цвета. — Я вновь могу тебя не удержать, — шепнула Аврора, непонятно кому. — То, что ты не можешь удержать, не твоё, — шепнул Квил, невесть куда. — Вот можешь, Квил, когда хочешь. Нормально разговаривать. Ха… — Аврора просто упала на кровать, и её кудри зацепились за ремень на джинсах Квила. Он аккуратно убрал их и не понял, что задержал пальцы в густых, шёлковых прядях. — Так зачем я здесь? — Смириться? — Плохой ответ. — Проститься? — Отвратительный. — Сдаюсь. Аврора распласталась на кровати. Алкоголь в ней сдавал позиции, обнажая стерильную пустоту внутри. Ровное, почти медицинское отсутствие всего. Вдруг послышался знакомый ритм, голос Рианны. Аврора приподняла голову, пытаясь понять, откуда играет музыка. В углу она увидела старенький пузатый телевизор. Канал «Муз-ТВ». Квил был с ней на кровати, слегка присев и подтянув одну ногу. Он держал банку энергетика, но когда Аврора потянулась за ней, Квил отстранился и вместо этого протянул ей кружку с зелёным чаем. Без слов, без возражений, без объяснений. Тепло от керамики коснулось пальцев Авроры, и она невольно сжала её крепче. Пока играла музыка, копошилось мерцание от экрана в кусочках темноты, гром за окном похрипывал, и дождь лился кап-кап-кап. У Квила и Авроры внутри не было ни звука, ни движения. — Мне нравится, что ты так спокоен, Квил. — А мне не нравится, что ты так спокойна. Или мы уже не продолжаем твою игру? Нет? — Квил оторвал взгляд от экрана, изгибая бровь и уголки губ. — Ты протрезвела? — Потом придумаю, что делать, — вяло ответила Аврора. — Всё ерунда, Квил. Но это не мешает мне радоваться, грустить, чего-то хотеть. Тосковать, злиться, смеяться, любить. Вот люди говорят, что важно найти своё место в жизни, а я считаю, что важно себя не потерять, — договорив, Аврора взглянула на Квила. — Это ты должен запомнить, потому что это твои слова. — Не, это монолог из «Остаться в живых». Но стрёмно как-то, что ты знаешь о том, что я это знаю. Ещё чуть-чуть, и я точно тебе поверю. — Что будешь делать завтра после школы? — вдруг спросила Аврора. Квил мешкал с ответом. На самом деле, ему логичней было бы проводить «Ким» до дома, пока её не вынюхал Джаред, а ему не переломал половины костей. Но что-то мешало. Что-то клубилось в его груди, мешая даже нормально вздохнуть в её присутствии. Что-то… — Поговорим? — Зачем? — Просто, Квил. Вечер шёл непонятно куда, пока они переговаривались на простые темы. За жизнь Квил не говорил, но бросил парочку громких замечаний, что хотел бы жизнь получше. «Ким» предлагала ему быть с ней честным настолько, насколько он захочет. У Квила было право на дурное настроение, капризы, обиды и ошибки без объяснений или оправданий. Позже он предложил притащить из гостиной DVD, подрубив какой-нибудь фильм ужасов. И Квил, и Аврора всегда их любили, а на DVD ужастики смотрелись совсем по-другому. Из-за плохого звука, нечёткости картинки, а когда ты не можешь толком понять, что появится из темноты, страх перед неизвестностью делает своё дело. Но фильма не случилось, потому что DVD сегодня был в комнате деда. — А если серьёзно, Ким, то что с тобой произошло? — Ты со мной произошёл. Границы мышления Квила ещё не научились выходить за пределы его черепной коробки, поэтому он ничего не понял. Песни с «Муз-ТВ» текли одна за другой, а когда заиграла знакомая — любимая для Авроры, она тихо хлопнула в ладоши, начиная подпевать. — «Crazy», — представил Квил, смущённо поглядывая на девушку. Аврора подпевала, а её тело само находило ритм. Когда она заметила, как Квил застыл с банкой у рта, в ней вспыхнуло озорное желание. Она плавно приблизилась, склонилась над ним, специально задержав взгляд, и лёгким движением отвела банку на прикроватный столик. — «Иди сюда, родная, посмотри — меня терзает эта игра изнутри», — тихо подпевала Аврора, придвигаясь ближе, и Квил, прижимаясь к матрасу, не сводил с неё глаз. — «Ты в своих мыслях, где-то за гранью дней. Оставь безумства эти, стань ближе, смелей. Я схожу с ума, с ума! Каждый раз, когда ты уходишь — тьма! Ты свела меня с ума, схожу с ума по тебе! Да!» Аврора ликовала, видя, как губы Квила растягиваются в улыбке. И музыкальный вкус, как всегда, хорош, ведь он знал эту песню. — «Я готов закрыть все шторы вновь. Такова любовь — и в ней моя кровь», — голос его стал ниже, бархатней, острей. — «Мне нужна твоя любовь, без прикрас. Схожу с ума по тебе — в этот раз». — «Она в могилу уведёт, поверь», — продолжала Аврора, вжимая ладони в матрас подле его лица. — «Это не любовь, а сплошная дверь». — Это Ким теперь не пьёт — это Ким уже поёт. — Квил! Сместив Аврору на бок, Квил жадно глотал энергетик, опустив ноги на пол. Аврора осматривала его напряжённое тело, задерживаясь на выпирающих венах на шее, на вздымающейся груди. Аврора знала его очень давно и слышала не только то, что слетало с уст Квила, но и то, что застревало в его горле. — Хорошо, я больше так не буду, раз ты не хочешь. — Большое спасибо. — Я больше не посягну на твою святую девственность. — Это могла не добавлять. Чуть позже Аврора удобно прилегла, а Квил активно делал вид, что продолжает беспечно слушать музыку. Вскоре Аврора уснула. Утро пришло по будильнику от погоды. Недоброе утро: когда ливень затеял бой с карнизом, и грохот этой битвы бессовестно вырвал Аврору из сна. Первая мысль, которая пришла ей на ум, — школа. Очень удручающе. В конце первого школьного дня Аврора выяснила, что, когда учились родители, как таковой педагогики ещё не существовало — было только желание орать на человека, пока он не поумнеет. Пока Аврора пыталась вслепую найти свой телефон, чтобы позвонить Маргарет, проснувшийся Квил сказал: — Если ты помнишь вчерашний разговор, то у меня есть интересный прикол. — Помню, Квил, внимаю, — отозвалась Аврора, прокашлявшись. Квил сидел за столом, опирая лицо на ладонь, листал страницы в компьютере. — Я тут на форумах посидел, зырил, какие теории вообще люди пишут о твоих путешествиях. И вот: куча народу утверждает, что что-то можно изменить. Аврора замерла, расширяя глаза. — Что? — Всё, что не касается тебя и людей, с которыми ты крепко повязана. Ну, прям крепко — типа родители, парень, муж, дети и так далее. А в жизнь чужих семей можешь вмешаться, потому что это не твой дом, — договорив, Квил выключил монитор компьютера. Он развернулся к Авроре, и на его лицо резко набежала туча. — Я спал в гостиной. Хотел проснуться раньше деда, но проебался. Он знает, что ты ночевала здесь. И, в общем… Слегка недоволен и мной, и тобой. Не знаю почему, но дед болеет за твои отношения с Кэмероном, как за футбольный клуб. Но я сказал, что мы просто знакомые. — Я ухожу, — вздохнула Аврора, поднимаясь. Она потягивалась и улыбнулась, не чувствуя боли в спине и мышцах. — Какие у тебя планы после школы? — Точно не проводить с тобой время. — Проведённое со мной время менее опасно, чем отказ провести со мной время. Аврора улыбнулась, видя, как Квил опять смутился. — Очаровательный! Увидимся! Подхватив свою куртку, она спустилась на первый этаж. Квил-старший, судя по всему, сидел в гостиной. Когда Аврора с ним познакомилась, будучи ещё совсем маленькой, он ей сразу понравился. Возможно, это суждение было поспешным, но обычно такие суждения ничем не отличаются по точности от других. — Здравствуйте, — войдя в гостиную, поздоровалась Аврора. Квил-старший выглядел так же, как всегда — ни капли не изменился. Старый, жухлый, нос которого пристроился между больших очков исключительно для того, чтобы иногда совать его не в свои дела. В ответ на приветствие Квил-старший лишь прищурился, выглядывая на Аврору из-за газеты. Она слабо улыбнулась и пошла к выходу, уловив по пути от старика какое-то слово на квилетском языке. Внутреннее чутье подсказывало, что оно нецензурное. Вид дома удручал везде, откуда на него ни посмотришь. Рай как-то лучше воспринимался Авророй в отремонтированном доме, чем в шалаше, сдуваемом порывами ветра. В прихожей она натянула куртку, кроссовки, которые Квил вчера перенёс из комнаты на маленькую этажерку. Сначала Аврора должна была забрать Маргарет и Вайлет, если последняя уже не проснулась и не утащила непутёвую младшую сестру с собой. Аврора решила начать день с самого ответственного дела — полоскания мозгов, чтобы все остальные давались легко. — Утречка. Эмили просила старику вот это передать. Большой пакет мелькнул перед взглядом Авроры. Пол, опираясь плечом на косяк, медленно скрестил руки на груди. — А как тебе ночка с Атеарой? Зачётная? Джареду сама позвонишь, или я позвоню?