39’ (часть 1)

Выяснилось, что день поплыл брюшком с самого начала. Пол буквально швырнул в сторону Ким пакет от Эмили и ушёл, всем видом показывая, что в ближайшее время Джаред узнает о ночлеге своей нареченной. Аврора топталась в дверях, не зная, как выйти из ситуации, выхода из которой не предполагалось. Если посудить трезво, всё прошлое теперь стало неуютным. Ничего Авроре не оставалось, как возлагать надежды на здравый смысл дяди Джареда. Она не могла вспомнить ни одной ситуации, когда он им не пользовался. Хотя… Может, он научился этому умению потом, уже совсем взрослым? — Квил, слушай, — начала Аврора, вернувшись в его комнату. — Тут такое дело, что… Аврора осеклась, не закрыв рот. Квил посмотрел на неё так, будто все слышал, но оказалось, что он просто увидел Пола в окне. — И что сказал Лейхот? — Всё будет нормально, Квил, я поговорю с Джаредом и скажу, что у нас ничего не было, — протараторила Аврора, блуждая тревожным взглядом по комнате. Вздохнув, прижалась спиной к двери. — «Отличная» была идея завалиться в твой дом… — Как и все идеи, которые приходят в голову в первом часу ночи, — огрызнулся Квил, вскочив со стула. — Хорошо, что некоторым из нас хватает ума к ним не прислушиваться. Слушай, путешественница во времени — может, заведёшь свою машину и предотвратишь мою кончину? Кэмерон меня убьет! Аврора насупилась, стыдливо опустив глаза. Она бы попросила у Квила прощения, но он и первое извинение не принял. Схватив со стола полупустую банку энергетика, Квил сделал пару жадных глотков. Одни капли пузырьков шипели на языке, а другие стекали по подбородку, оставляя на ещё не знавшей прелести подростковой щетины коже липкие пятнышки. Квил быстро облизнулся и, не смотря на Аврору, протянул энергетик ей. Она его приняла, смочив горло. На вкус это был не энергетик, а какое-то совсем дешёвое пойло, похожее на разведенный сироп от кашля. — Я предлагаю сделать так, — говорила Аврора, пока Квил метался по комнате, вслепую набивая рюкзак учебниками и тетрадями. — До школы мы доедем вместе и, как встретим Джареда, вдвоём объясним ему всю ситуацию. — Охуеть, — изумился Квил, вмиг посмотрев на неё. — А можно я не буду в этом участвовать, потому что ничего не сделал? — Не участвуй, — согласилась Аврора. Пробежавшись взглядом по комнате, она нашла зубчатую расческу и, причесываясь, продолжала. — Раз тебе так страшно, то можешь не участвовать, но ты сам сказал, Квил, что ничего не сделал. Значит, и бояться тебе нечего. — Такой вопрос, Ким, — будто не желая говорить на эту тему, Квил подвёл к другой. — Раз ты уже трезвая и адекватная, то сейчас тебе что от меня надо? Когда поговорим с твоим Кэмероном, ты оставишь меня в покое? — Хочешь этого, Квил? — надавила Аврора, слегка склонив голову. Молчание хмурого Квила было достаточно громким, чтобы она услышала в нём ответ. — Ладно, я тебя оставлю, но на самом деле ты этого не хочешь. Врёшь себе на каждом шагу, Квил, притворяясь другим человеком то ли из страха, то ли реально хочешь быть другим человеком. Квил опять промолчал. Пройдя к выходу, он распахнул дверь и кивком поманил Ким на выход. Она следовала за ним по лестнице, проводила до кухни и, задержавшись в дверях, выслушала: — Дай я сначала что-нибудь поем. Не могу думать, когда голодный. — Я тоже, — поддакнула Аврора. — Пэгги говорила, что пустой желудок нарушает мозговую деятельность. Пэгги — это… — Неинтересно! — прервал Квил. Сплошные гром и молнии звучали в его голосе, от чего Аврора вздрогнула. Удивилась. Она тихо прошла на кухню. Квил рылся в холодильнике, швыряя продукты обратно на полки, будто они были виноваты в его раздражении. Напряжённые плечи, судорожное сжатие пальцев, рваные выдохи — он ярко демонстрировал классический набор защитных механизмов, включая сарказм, агрессию и попытки замаскироваться под колючего и неприступного, чтобы спрятать скрученную в тугой узел неуверенность. — Я поражаюсь, — себе под нос очень тихо заговорила Аврора. Квил, хрустя наливным яблоком, её не слышал. — Часто шутил, что я неприступная колючка, а сам ни разу не поделился, что в молодости был таким же… Когда Квил поднялся на ноги, уже окончательно собравшись ехать в школу, Аврора вкрадчиво поинтересовалась, что он думает насчёт её ночных рассказов. Квил просто промолчал. Увы, он решил не смотреть дальше того, что узнал. — Так поедем вместе в школу? — спросила Аврора в прихожей. Квил окинул её внимательным взглядом и, решив, что она негласно вызвалась быть его охраной, ответил: — Нет. Но всё-таки он согласился. С детства глаза Авроры умели мокнуть по команде, и нечем Квилу было с ними поспорить. Аврора вышла из дома плавно, без колебаний, а Квил задержался на мгновение. Потом ещё на одно, пока она не обернулась, вопросительно приподнимая бровь. Тогда Квил поспешно шагнул наружу. Его первый, как поняла Аврора, байк выглядел так, будто пережил три апокалипсиса. Аврора косилась на ржавые бока, потрескавшийся пластик и подозрительно скрипящую раму. Байк хрипло кашлянул, жалуясь на годы, когда Квил повернул ключ. Похлопав по сиденью, он так подозвал Аврору и уговорил машину не сдаваться. Аврора запрыгнула, обхватила Квила за пояс. Грохочущий артефакт прошлого сразу показался надёжнее любого бронированного авто. Ранний апрель притворялся ласковым. Солнце поднималось всё выше, золотя края облаков. Резервация словно только-только протёрла глаза после долгой зимы и теперь осторожно щурилась на солнце. Вдруг за спиной раздался низкий рокот чужого байка. Звук нарастал с упорством, вплетаясь в природную тишь и гладь, и уже от этого становилось физически неприятно. Джаред обогнал их, выехав вперёд. Колёса его байка очертили дугу на дороге, и он остановился поперёк, став для них шлагбаумом, опустившимся прямо перед носом. Колёса ещё дрожали от резкого манёвра, а выхлопная труба испускала тонкие струйки дыма. Джаред спрыгнул с сиденья резким движением, будто оно раскалилось добела. Он стукнул кулаком по рулю, и тот жалобно скрипнул в ответ. Во всём Джареде было столько едва сдерживаемой ярости, что казалось, ещё секунда — и он вырвет руль, чтобы продемонстрировать Квилу, насколько удачно тот впишется в это отверстие. — Джаред! — Аврора вскочила с сиденье и, запутавшись в ногах, чуть не упала. Она вдохнула в Квила жизнь, ведь он вытянул руку, хватая её за предплечье и не давая упасть. Аврора вздохнула, улыбнувшись Квилу. Умом она понимала, что это лучше не делать на глазах Джареда, но чувства — как лотерея, в которой у неё нет добровольного выбора. — Джаред, я тебе всё объясню, — Аврора подскочила к нему, останавливаясь напротив. Джаред на неё не смотрел. Она трясла его за плечо, запрокинув голову, щебетала с испугом, что они всё обсудят. Всё внимание Джареда было приковано к Квилу, а когда тот поднялся с сиденья, пряча руки в карманы джинсов, для Джареда это стало словно триггером, раз он подорвался вперёд. Квил так стремительно его атаковал, что драка закончилась ещё до того, как он её начал. Его правая рука взметнулась в инстинктивном, но бесполезном ударе. Джаред ударил чётко. Хруст сломанного носа прозвучал коротко и жестко, как удар затвора. Квил осел на асфальт, хватая ртом воздух. Джаред замер над ним. Мышцы на его лице ходили ходуном, и ярость продолжала пульсировать в венах, горячая, как расплавленная медь. Но прежде чем он успел нанести новый удар, воздух разорвал сдавленный выкрик «Ким». Она подбежала, прижала ладонь к плечу, и Джаред им дёрнул, смахивая прикосновение. — Я сейчас тебе всё объясню! Вспомни, что я люблю только тебя! Мир лжи казался таким безопасным, что Аврору охватило желание забраться в него совсем, как на тёплый пыльный чердак с игрушками, и не вылезать. Но Джаред не поверил в сказку о неожиданном обмороке у дома Квила. Он предпочитал верить глазам «Ким», которыми она на него смотрела. — Понял тебя уже, — глухо сказал Джаред, идя к своему байку. — Пока нечего обсуждать, Ким. — Но обсудим, да? — с надеждой спросила Аврора. Джаред на ходу обернулся. Зима была в сто раз теплее его взгляда, и Аврора невольно застыла, прикусив губу. Джаред уехал на большой скорости, наматывая землю на колёса. Провожая его взглядом, Аврора чувствовала, как её голова превращается в паровой котёл, который распирали мысли. Во главе их главенствовал многоуважаемый дядя Пол с языком, как помело. Успел он всё растрепать. Не вскользь бросил Джареду, где встретил его Ким, а прямо в лоб заявил, чем она занималась там, где он её встретил. Пол ещё как знал, что делает. Ни за что не встретишь Пола, который не делал бы то, чего не хотел. Кто угодно, только не он. — Ты чокнутая, Ким. Или просто… Не знаю, как мягче выразиться, на кого ты похожа, раз так себя ведёшь, — Аврора стояла с открытым ртом, наблюдая, как Квил медленно встаёт на ноги, сплёвывая липкие сгустки крови на асфальт. Глубоко вздохнув, он зажал рукой сломанный нос, продолжая говорить: — Раз ты любишь только его, то нахуя, блин, ты ко мне липла? Пьяная, не пьяная, но липла и продолжаешь это делать. Ким, проспись, даже психованный Кэмерон такого не заслуживает. — Квил, ты не понимаешь, что вообще происходит! — истерично выкрикнула Аврора, сжимая кулаки и держа их у висков. Опустила глаза, с придыханием договаривая: — Да, я выгляжу какой-то сумасшедшей, но есть причины, Квил, почему я к тебе липну! — Конечно, есть. Ты же любовь всей моей жизни, — язвительно протянул Квил. — Чокнутая! — Сам чокнутый! Квил хмыкнул, подойдя к своему байку. Ким он посоветовал дойти до дома на своих двоих, оттуда проследовать в школу и, найдя Джареда, всё-таки объясниться, раз она так этого хочет. Он был уверен, что Ким просто эгоистка, не думающая о чувствах других. Его коленки должны были заболеть от прыжка к такому умозаключению, мысленно чертыхалась Аврора, когда Квил уезжал. Сам придумал, сам обиделся. Нет ничего чудовищней того, что мы можем внушить себе сами, и это касалось и Джареда, и Квила. — О, Боги… — вслух заговорила Аврора, наткнувшись в мыслях на Маргарет. — Забыла! Квил остановил её примерно в пяти минутах ходьбы от дома мамы. И от дома Авроры, если подумать, который сейчас был лишь набором из пола и четырёх стен. Она неслась к нему, перепрыгивая ямы и лужи на силе своего оптимистичного настроя. Но встретила Маргарет не дома, а на косой тропинке, которая сворачивала к нему. Судя по её лицу, первый алкогольный опыт младшей сестре не зашёл. Если до этого она хотела оказаться в какой-нибудь другом теле, желательно без похмелья, то теперь уже похмелье пожалело, что делило тело с Маргарет. — Утречка, — прошипела Аврора, останавливаясь напротив. Маргарет показалось, что её оглушили криком, такая ноющая боль ударила в виски. Прижав к ним ладони, девочка умоляюще прохрипела: — Тише, пожалуйста… Мне так плохо, Рори, а ещё меня тошнит, голова кружится… Почему папа, когда пьет свой виски, выглядит довольным, а я страдаю? — Потому что ты влила в себя всё, что можно, из одного ведра, — подсказала Аврора. Маргарет простонала, резко запрокинув голову, от чего пошатнулась. Аврора со злорадством смотрела на безответственную сестру, а к голосу совести не собиралась прислушиваться, пока сполна этим не насладиться. Два дня Маргарет понадобилось, чтобы превратить Беллу Свон в ходячее недоразумение, на котором даже кривую косичку, с выбившимися у лица прядями, невозможно было рассматривать без смеха. — Пэгги, пойдём ко мне, попьём чаю, — вздыхая, Аврора подхватила Маргарет за плечи, помогая идти. Маргарет шла, согнувшись пополам. Она втягивала живот, обхватывая его руками, будто в надежде, что тошнота отступит. Авроре приходилось подстраиваться под шаги сестры, которые то замедлялись, то спотыкались на ровном месте или вообще застывали, когда Маргарет прислушивалась к внутренним катаклизмам. Сначала Аврора списывала всё на предсказуемое похмелье. И да, оно было, но чем дальше они продвигались, тем яснее проступала в Маргарет какая-то иная, куда более тревожная история. — С мамой всё в порядке? — первое, о чём подумала Аврора. — Я раньше вас ушла от Джареда, а вы как добрались? — Из последних сил, я думаю, — хныкала Маргарет, прижимаясь головой к плечу Ким. — Я помню, что нас кто-то привёл домой, но не помню кто. — Жаль. — Зато мама помнит, — обрадовала Маргарет. — Дядя Пол нас привёл, потом ушёл. — Хоть что-то он сделал хорошее, — сквозь зубы процедила Аврора. Маргарет дёрнула бровью, удивляясь: — Ты злишься на него? — Он проболтался Джареду, что ночью я была с Квилом, — вовремя Аврора прикусила язык, рассказав о произошедшем в мягкой форме. — Джаред решил, что я люблю Квила, а не его. Ну, не я, то есть, а Ким. Сумасшедший дом…. И Пол поступил, как последний гондон! — Да, дядя некрасиво себя ведёт, — поддакнула Маргарет. — Он считает, что слова — это что-то вроде кусков кирпича, которыми можно кидаться. Мне тоже это не нравится, Рори, но не волнуйся. Мы разрешим все проблемы! — Проблемы? — повторила Аврора, останавливаясь. Хмурым взглядом она всматривалась в грустное лицо Маргарет, припоминая. — С мамой всё в порядке? — Нет, у мамы нет порядка, — горько произнесла девочка. — Она меня прогнала, обиделась, что мы пошли на вечеринку, а я её не остановила. Маме стыдно, что она там была. Она сказала, что не пойдёт в школу и больше никогда не выйдет из дома. Аврора удручённо простонала, прижимая ладонь к лицу. Мама и раньше на полном серьёзе считала любой выход из дома неприятнейшим предприятием, но теперь всё стало ещё хуже. Велика вероятность, что пока они идут в дом Конвеллеров, мама уже бьётся в истерике, заливая подушку слезами. Эта мысль не радовала, и Аврора не хотела начинать её думать. Увы, приходилось — выгнать не получалось. — Я отвезу тебя в дом Свонов, и сама попробую с ней поговорить. — А вечером мы пойдём на костёр? — видя в глазах Авроры вопросительные знаки, Маргарет, прокашлявшись, сообщила. — Сегодня четверг. Каждый четверг устраивают костёр. Мама говорила, что это пришло с их молодости и, раз мы в их молодости, то сегодня будет костёр! Пойдём? — Пэг, — Маргарет передёрнулась. Голос Авроры зазвучал так угрожающе, что пришлось обнять себя руками. — После вчерашнего ты хочешь ещё и на костёр? — Конечно. Можно? Или… Ладно, поняла, — Маргарет насупилась, ковыряя землю носком грязного кеда. — Но, Рори, я думаю, что мы не должны сидеть дома. Нам нужно общаться с близкими. На дне рождения дяди, например, папа задержался, а мог уйти, если бы я с ним не заговорила. А мама, как бы сейчас не расстраивалась, отлично повеселилась и отдохнула. Мы делаем их жизни лучше, просто они этого не понимают. Еще я могу поговорить с дядей Полом. Предложить, например, поесть вместе бананового мороженого или поиграть в шашки — мы всегда в них играем! Не злись на него сильно, Рори, дядя нас всех очень любит и волнуется, просто пока выражает заботу так, что нам кажется, будто он нас ненавидит. А… А еще у меня есть план! — Внимаю, — со вселенским терпением сказала Аврора, скрещивая руки на груди. — Мы устроим маме и папе романтический ужин при свечах! Если их любимый ресторан в Сиэтле уже работает, то именно там! — Предположим, что это отличный план, Пэг. Но ты представляешь, сколько это стоит? — Мы возьмём у них деньги, — решила Маргарет. — Украдём? — Нет, позаимствуем. Аврора горько усмехнулась, отвечая несогласным молчанием. Хорошо быть маленькой, думала она, все трудности и проблемы обходят стороной. Никаких ужинов быть не может, пока мама и папа так молоды. Если говорить красиво, в обоих рукавах у них гулял свежий ветер, а если выражаться не так благозвучно, они были нищими. — Никаких ужинов. — Но… — Нет! Сёстры уже были в доме. Сняв с плиты чайник, Аврора наполнила кипятком две кружки и, пока набухала заварка, наполняя кухню ароматом лесных травушек, она помешивала её ложкой. После заливания кипятка не стоит засиживаться, отвлекаясь на что-то, ведь если к заварке не проявить должное уважение, то она темнеет и начинает горчить. Маргарет сделала им завтрак из бутербродов, смазанных маргарином, а сверху положила кусочки нарезанного банана, присыпав всё сахаром. Вновь Аврору пожирали мысли. Одна хуже другой. — Я знаю, что ничего не знаю, — бурчала она себе под нос. — Цитируешь Сократа перед едой? — услышала Маргарет, предостерегая. — Аппетит испортишь! — Подскажи, википедия, — Аврора внезапно заговорила серьёзно. — Мне стоит сегодня идти в школу и искать Джареда, чтобы извиниться? И Квила, чтобы, ну… Тоже. Или лучше подождать? Как ни крути, но даже если младшая сестра совершит ещё много безрассудных поступков, она всё равно останется слишком умной, чтобы этим не воспользоваться. — Если они очень злы, то нужно дать им время остыть, — говорила Маргарет, прихлёбывая чаем. Морщилась, так как он будто не шёл внутрь, а застревал в её горле с надоедливой тошнотой. — Но ты можешь им написать в инстаграмме. — Сейчас я могу пользоваться только смс-ками, — хмыкнула Аврора, сделав маленький укус бутерброда. — Ещё не придумали инсту, Пэг. В принципе, идея нормальная. Что ж… Останусь дома, навещу маму, буду сыпать извинениями и, может, где-то выйдет толк. — А извиниться не в сообщениях ты можешь на костре, — выслушав такое, Аврора стукнула кулаком по столу, напоминая: — Никакого костра! — Дядя будет там! Точно будет. Раз ты разрушила его жизнь, то ему нужно как-то развлекаться, чтобы не плака… — ЕШЬ свой бутерброд, ПЭГ! Маргарет скривилась, но замолчала. Закончив завтракать, они вышли из дома Конвеллеров. Аврора столкнулась с непредвиденной загвоздкой. Сразу стало понятно, почему вчера её забирали Джаред и Пол. У Ким не было ни машины, ни байка, ни велосипеда. Пришлось покориться судьбе и ехать на автобусе. Следовать расписанию они не собирались, потому сёстры простояли на остановке больше времени, с которым могли смириться нервы Авроры. Доставив Маргарет до дома Свонов, она взяла с неё уже клятвенное обещание не вылезать, ни с кем не говорить, чтобы вновь не сломать кому-то жизнь на ровном месте. Вернувшись в резервацию, Аврора направилась к дому мамы. Дверь была закрыта на все замки и душевные засовы. После десятиминутных стуков, Вайлет послала Ким письменное помилование через окно, в форме трёх громких букв. Это было не тем, на что рассчитывала Аврора, но выбора не было. Пришлось уйти, помня — Маргарет говорила, что всем нужно остыть. В доме Конвеллеров Аврора принялась строчить Джареду смс-ки. С каждой новой смс-кой оправдания она меняла, как аллергик носовые платки. Квила не было в её телефонной книге, о чём она забыла и впала в состояние трагической безысходности. День героически сражался за своё существование, но вечер оказался сильнее. Он щёлкнул пальцами, и солнце капитулировало. Тени устроили собрание в уголках резервации, под бескрайним небом, орошённым пылью звёзд. Учитывая, что Аврора не могла ни с кем связаться, идея насчёт костра теперь казалась ей сносной. Прежде чем передумать, она вышла из дома, кутаясь в ветровку. Может, в дыму костра и отблесках пламени, растают ледяные сердца совсем юных и глупых парней, а если и нет, то хоть погреется. Авроре стало зябко от всего этого морального терзания. Пока она ковыляла в сторону пляжа, туман стелился к ногам густой, молочной дымкой и, кажется, точно отражал её состояние. Будто Аврора гуляла в собственном разуме, где кругом маячили мысли, пугали и являлись из ниоткуда; но растворялись в белизне, не давая ей времени понять, что это вообще было… … Вечер раскинул над домом Свонов зонтик из туч. Страшновато обманывать старшую сестру, но Маргарет была не из робкого десятка. Когда ей позвонил Джейкоб, предлагая сходить на костёр, она энергично защебетала согласия в телефон. Но Джейкоб вдруг сказал: — Если что, я буду с Эмбри. Мы сейчас вдвоём на… — Жду вас, Джейкоб! — перебила Маргарет, счастливо улыбаясь. Ей нужно было переодеться. Авроре не понравился её прошлый вид. Слишком яркий для Беллы Свон, классической серой массы. Но всё-таки хотелось добавить каких-то красок, потому Маргарет нашла в шкафу тёти голубую блузку и оставила белые джинсы. Волосы распустила, не вспомнив, где бросила резинку. — Ты куда? — в двери встал отец Беллы, Чарли, заинтересованно посматривая на дочь. Оторвавшись от зеркала, у которого она причёсывалась, Маргарет рассказала о своих сегодняшних планах. По глазам Чарли было видно, что он ими доволен, но его лицо было непроницаемым. Чарли всегда выглядел так, словно был копом с самого рождения. Возможно, даже с момента зачатия. Это чувствовалось в его облике и было зафиксировано в ДНК. Раздался звонок в дверь. Маргарет скатилась по перилам лестницы, в два прыжка добираясь до неё. Открыла дверь. Джейкоб занял весь проём, а позади него стоял папа, прижавшись к дверце «Кролика». Он предпочитал смотреть куда угодно, но не на них. Маргарет метнула взгляд к папе, пригнулась под локтем Джейкоба и выскользнула, оставив того с рукой, всё ещё прижатой к косяку. В тяжёлом вздохе Эмбри слышалось «Ну вот, опять…», но он сомкнул их объятья. Белла снова была в надёжной зоне, которую Эмбри уже воспринимал не меньше, чем своей навязанной обязанностью. Следом Маргарет обняла любимого дядю Джейкоба. Тот, когда она отошла, жестом руки пригласил её присесть в машину. Взявшись за ручку, Маргарет услышала от папы: — Вот тебе крест, — и он его показал, стараясь выглядеть серьёзным. — Шагу не сделаю, в сотый раз обещаю. — Не богохульствуй! — возмутилась девочка. Так как папа верил только в духов их племени, он поступал неправильно. — Ты не можешь показывать крест. Ты не крещёный, не ходишь в церковь и не веришь в Бога простых смертных. — Ты откуда это знаешь? — подозрительно спросил Эмбри. — Я пользуюсь логикой, — защитилась Маргарет, елозя на заднем сиденье «Кролика». Эмбри промолчал, хмурясь. Он присел на переднее сиденье, Джейкоб занял водительское. Маргарет не нравилось, что дорога до резервации началась с молчания. Молчали все. Секунды молчания оседали пылинками на обивке сидений, и даже ветер снаружи будто шумел неслышно. Единственным звуком за минут пять пути стало радио, которое включил Джейкоб. Диктор сообщал о свежих трупах, найденных в лесах Вашингтона. Маргарет заметила, как на лица папы и дяди вмиг набежали тучи. — Думаю, что это рыжая, — рыкнул Джейкоб. Маргарет вздрогнула, поймав его короткий взгляд через плечо. — Не волнуйся, Беллс. Ты в безопасности. — А что за рыжая? — заинтересованно спросила она. Синхронные взгляды папы и дяди прибили её к сиденью большим недоумением. Осознав, что тётя Белла прекрасно знает неизвестную рыжую, Маргарет сказала как можно уверенней: — Я думала, что это другая рыжая. Но, раз эта самая, то ужас, что она творит. Убивает людей! Как так можно? — Слушай, Беллс, ты себя хорошо чувствуешь? — аккуратно спросил Джейкоб. — Нет, она сошла с ума, — прямолинейно заявил Эмбри. Они обменялись саркастичным и злобным взглядом. Поскольку Маргарет лучше знала, что с ней происходит, ответ был такой: — Я чувствую себя отлично, и я не сошла с ума. — Ты стала очень общительной, — говорил Джейкоб, постукивая пальцами по рулю. — Слишком, — добавлял Эмбри, закинув локоть на приоткрытое стекло. Маргарет поймала его ухмылку в зеркале заднего вида, адресованную ей. — Здорово, конечно, что ты теперь так тянешься к людям, но тебя будто переключили, что ли. Не знаю. Или в тебя кто-то вселился, потому ты выглядишь сумасшедшей. — Больше всего меня испугали два хвоста, — продолжал Джейкоб. Эмбри издал смешок, который Белла поддержала. Джейкоб сдвинул брови, с ревностью сказав: — А еще похоже, что ты влюбилась в Эмбри. — Нет, это неправда, — кивнула Маргарет. — Я всегда его любила. — Белла?.. — Что? — Маргарет не понимала, чему папа так удивляется. Его большим глазам уже не хватало места на лице, а от дяди она услышала рык. — Ты же очень хороший человек. Ты добрый, заботливый, спокойный, всегда поддержишь и поможешь. Как тебя можно не любить? Я очень рада, что у меня есть такой па… Друг. Друг, ты мой самый лучший друг, Эмбри, из всех, какие у меня только были! Я всегда так думала, просто только сейчас признаюсь! — Добрый, заботливый, — повторял Эмбри, будто не понимая смысл этих слов. Хмыкнул, под более спокойным взглядом Джейкоба. — Неплохо, Беллс. А кто это сказал? — Я, только что. Ты не узнал мой голос? Папа вдруг стал саркастичным. Слегка язвой, слегка даже сибирской. — Чем больше ты оспариваешь своё сумасшествие, тем больше выглядишь сумасшедшей. Со стороны себя послушай. — Хорош, — рыкнул Джейкоб, прищурившись. Эмбри закатил глаза, отворачиваясь к стеклу. — Главное, что ей действительно лучше. Кстати, Беллс, чем занята в эти выходные? — Надеюсь, что ничем плохим, — вздохнула Маргарет. — Пока не знаю точно. В данный момент я думаю только о костре. Мы можем побыстрей ехать? Вдруг не успеем, и Вайлет уйдет? Джейкоб ощутил бурю эмоций в Эмбри почти физически. Он словно излучал электромагнитные волны тяжелой любви, услышав имя нареченной. Прокашлявшись, как-то разбавляя гнетущую тишину, Джейкоб свёл тему. Эмбри тоже очнулся. Эта тема, озвученная сегодня Лейхотом, вогнала их обоих в шок. — Беллс, а не знаешь, случайно, Ким правда изменила Джареду с Квилом? Маргарет дёрнула бровью. Эмбри усмехнулся, отражая её действие. — Мы точно знаем, что она ночевала у него. — Угу, — промычал Джейкоб. — Лейхот уверен, что она с ним спала. — Лейхоту верить себе дороже, — злобно протянул Эмбри, но более расслабленно добавил: — Слава Богу, что Джаред Квилу только нос сломал. — Попробовал бы что-нибудь ещё сломать, — прорычал Джейкоб. Эмбри кивал, соглашаясь с каждым его словом. — Ответочка бы прилетела. Ким никто не заставлял изменять Джареду. Но жаль его, конечно… Такая подлянка. — Вообще, — удручённо вздохнул Эмбри. — Никогда бы не подумал, что она так поступит. Хотя может у них ничего не было. Лейхот свечку не держал. — Ну а че они могли ночью делать? — фыркнул Джейкоб. Могло показаться, что парни сплетничали, как девчонки. Но они не были девчонками, поэтому не сплетничали, а обменивались фактами. — Так что думаешь, Беллс, она спала с ним или нет? — Нет, точно нет, — подумав, ответила Маргарет. — Насколько я знаю, Ким всегда спит одна, а когда она спит с Джаредом, у неё даже есть своё одеяло, потому что она очень толкается во сне. Моя ма… Эмм, то есть… Хорошая подруга говорила, что в одной кровати с Ким спать тяжело. Думаю, что Квил постелил себе на диване, и у него было своё одеяло. В паузе, которую парни держали, было слышно, как под колёсами машины крутилась планета. — А вы спите со своим одеялом? — поинтересовалась Маргарет. — Нет? — Да… Да она угорает. Беллс, да, это у тебя шутки такие? — Я серьезно говорю, Джейкоб! — Шутки, — заключил Эмбри, закатывая глаза. — Смешно. Он не сомневался, что Белла шутит, потому что говорить такую чушь на полном серьёзе просто невозможно. Джейкоб был того же мнения. Парни сошлись в единой мысли, что попытки шутить от человека, который родился без чувства юмора, заслуживают даже немного уважения. Разговор в машине постепенно расслабился, плавно съехав к школьным будням, работе, бытовым делам. Маргарет чаще молчала, боясь сказать что-то лишнее, от чего неугомонным дяде и папе снова захочется переодеть её в смирительную рубашку. К тому же, она хотела поговорить о другом. Конкретно с папой — о маме. Маргарет напряжённо думала, как подвести разговор к теме о его личной жизни, но так, чтобы это прозвучало как бы ненароком, случайно. Увы, напоминание об одном и том же второй день подряд теряет то качество, которое называют случайностью. Появился новый повод для беспокойства. Радио прокашлялось и неохотно сообщило, что в десяти километрах от резервации на шоссе случилось то, в связи с чем проезд временно преграждён. — Ночью спать не будем, — предсказал Эмбри, и Джейкоб кивнул. — Уже второе убийство за неделю. Маргарет было искренне жаль этих бедных людей. Но при мысли, что им придётся ехать в объезд, тратя больше времени на дорогу до резервации, она съёжилась. Боялась, что мама, если придёт на костёр, может уйти раньше их приезда. … — Думаю, что Вайлет будет на костре… … — Надеюсь, что мы успеем доехать раньше, чем Вайлет уйдёт! … — А если Вайлет решит, что мы не приедем, то может пойти домой? … — Вайлет уже, наверное, устала нас ждать! Всякий раз, как Эмбри слышал имя желанной наречённой, оно проходило по его сердцу, как колотый нож. Он сорвался. — Белла, закрой рот! Заебала, блять! Маргарет расширила глаза. Таким… Злым папа никогда с ней не был. Её страх оказался таким неожиданным, сильным и незаслуженным, что она даже не заплакала, а очень сильно удивилась. — Ты что?! — гаркнул Джейкоб, ни на шутку взволнованный. Эмбри трясся, будто внутри, на всех его костях, танцевали чечётку. Он был близок к потере контроля над голодным зверем, как никогда, и Джейкоб сбавил скорость, дёргая за его плечо и призывая: — Успокойся! Держи себя в руках! Минуту подожди. Сейчас, я… Эмбри, успокойся! Маргарет не слышала Джейкоба. Она умела выпадать из плохих минут — зажмурилась до звёздочек и скукожилась. Трасса, на которую они ехали в объезд к резервации, кипела жизнью. Машины неслись мимо, не подозревая о катастрофе, зреющей в машине. При всём желании Джейкоб не мог здесь резко остановиться, ни в кого не врезаясь. Да и не успел бы. События развивались со скоростью слетающего с горы снежного кома. Кулаком Эмбри случайно задел руль, и панель хрустнула. Джейкоб дёрнул руль, пытаясь компенсировать рывок влево, но было поздно. Шины пронзительно взвизгнули. Машина потеряла сцепление с дорогой. Маргарет вжалась в сиденье, и мир перед глазами пропал. Она почувствовала, как что-то острое впивается в бок. Последнее, что Маргарет уловила перед своей смертью в теле Беллы Свон — скрежет металла и хриплое дыхание папы, переходящее в волчий вой… … На костре каждому были рады, но не каждый раз, что попал сюда. Ким была себя здесь лишней. Косые взгляды, полные укора, разочарования, раздавали все, не жалея. Аврора чувствовала себя костью в горле каждого присутствующего. Пламя костра плясало, разбрасывая искры в ночное небо. Дымились сосиски, и где-то под девять бутылок хмельного Билли Блэк рассказал две легенды. Когда он закончил, Джаред вмиг поднялся с бревна, отходя к берегу океана. Он продолжал держать стену молчания между собой и «Ким», и та, когда он исчез на горизонте, подскочила и понеслась вслед. — Стой здесь, — Пол возник напротив, преграждая дорогу. — Не лезь к нему сейчас. — Слушай, ты, гондон, — начала Аврора, не жалея комплиментов. — Мог бы хоть для приличия попытаться сначала разобраться в ситуации? Это тебе не надо к нему лезть, иначе опять наговоришь хуйни! Пол рыкнул, скрещивая руки на груди. Как всегда, он был одет легко, в чёрную безрукавку, открывая мускулы. В хорошей дядя форме, думала Аврора, но вот с содержанием пока хуже некуда. Впрочем, Джареда это тоже касалось. Даже если он сомневался в достоверности слов Пола, мог заговорить с Ким, а не сидеть и додумывать больше кошмаров. Оба хороши. Интеллект молодых дядюшек напоминал густой суп с мокнущими в нём сухариками. — Окстись, шлюха, — Аврора закрыла рот. Пол, сощурившись, отошёл от неё, на ходу договаривая. — Можешь не оправдываться, по твоим взглядам на Атеару всё понятно. Аврора рванулась за ним. Пол, предчувствуя нежелательный удар, остановился. Он слишком быстро это сделал, и она столкнулась с его спиной. Равновесие рухнуло сразу. Ноги потеряли опору, и мир перевернулся вверх дном. Падение вышло жёстким. Затылок Авроры встретился с камнем, скрытым в песке, с громким хрустом, будто что-то треснуло внутри черепа. Боль пришла не сразу. Сначала была оглушающая тишина, а затем — раскалённая вспышка, прошившая мозг насквозь. У Авроры хлынула кровь, извиваясь по волосам. Кожа приобрела восковой оттенок, и губы дрожали, выдавая судорожные вздохи. Один, второй, третий, четвёртый. Все. Последнее, что осталось на задворках её сознание, принадлежало Джареду. Громкий, мучительный рёв. Умереть в теле Ким Конвеллер, пробыв в нём всего два дня, даже забавно — мало кто на это способен.

***

Вязкая чернота отпускала Аврору медленно, словно она нырнула в железнодорожную бочку с нефтью и теперь мысленно поднималась на поверхность. — Если ты помнишь вчерашний разговор, то у меня есть интересный прикол. Аврора медленно открыла глаза. Эти слова ей показались очень знакомыми, но пока она толком не соображала. Аврора приподнялась на локтях. Головная боль била изнутри, как молот по наковальне и непонятно, чем она была вызвана. Или… Точно. Пляж. Аврора вспомнила, что в последний раз была на пляже, где её голова неудачно встретилась с камнем. Потом накрыла темнота. Никакого просвета. — Я тут на форуме посидел, зырил, какие теории вообще люди пишут о твоих путешествиях… Реальность настигла Аврору не дозированным потоком, а плотным комом, которым она получила в лицо. — И вот, куча народу утверждает, что что-то можно изменить… Господи… Почему Квил повторяется? Он сегодняшним утром ей это говорил. И застыл за компьютером в той же позе. Также скролил страницы, украдкой посматривая на Аврору. Его одежда была та же самая. Всё идентично, абсолютно. — Не понимаю, — прохрипела Аврора, ужасаясь. — Квил, ты мне это уже говорил. — Не проспалась? — хмыкнул Квил. — Бывает. Напилась ты — жуть, попробуй поспать ещё. Хотя… Тебе лучше уйти. Я хотел проснуться раньше деда, но проебался. Он знает, что ты ночевала здесь. И, в общем… Аврора перестала слушать Квила, когда его заглушил её внутренний вопль. К тому же, это Квил то же уже говорил. Слово в слово, но звучал так, будто не повторялся, а действительно в первый раз всё озвучивал. Это было похоже на кошмарный сон. Посчитав, что это всё-таки он, Аврора прилегла на подушку, прикрывая глаза. Сон накрапывал на неё, поддакнул одеялко. Она снова вырубилась так быстро, что Квил не успел вернуться из ванной, разозлившись как следует. Неясно, сколько Аврора проспала. Проснувшись, она чувствовала ту же головную боль. Жмурила глаза, слезившееся от яркого света потолочной лампы. Той же… Лампы. — Если ты помнишь вчерашний разговор, то у меня есть интересный прикол. Мир Авроры сузился до пульсирующей точки ужаса. Она задыхалась, пятясь в угол кровати. Комната плыла перед глазами, предметы двоились, стены давили. Внезапно за окном прорезался выкрик Пола: — Я в курсе, что ты там, Конвеллер! Шалава! Аврора еще больше вжалась в угол кровати, стремясь стать частью обивки. Ее дыхание выходило короткими, редкими выдохами, и лицо посерело, как экран телевизора, потерявшего сигнал. Учитывая то, что видел Квил, всезнающий Пол его не смутил. Сейчас он был для Квила не важнее утренней газеты. Он пытался успокоить Аврору, сам не зная от чего, осторожно нашептывал вопросы и сидел перед кроватью, держа ее руку. Дверь распахнулась. В проеме застыл Квил-старший, изгибая бровь в недоумении. За его спиной топталась Белла. — Пэг… — заметив сестру, шепнула Аврора. Они перекинулись взглядами. Маргарет была красной, запыхавшейся. Похмелье с неё — как рукой сняло, потому что до дома Квила она бежала, помня, что Аврора проснулась здесь. Конечно, она это помнила, потому что этот день они обе уже прожили. — Эм… Девчонки, подождите, я сгоняю за чаем, наверное, — говорил Квил, неловко потирая затылок. «Белла» и «Ким» кивнули. Это было единственное, на что сейчас они были способны. Дверь за Квилом захлопнулась, и Маргарет сразу сказала с хрипом: — Всё… Это… Я проснулась у мамы, а потом, когда отходила в туалет, ка… Кажется, потеряла сознание. И снова проснулась у мамы! По новой! — Пэгги, ты была права, — серьёзно сказала Аврора. Фрагменты сложились в одно целое. Они с Маргарет заняли свои места, как крошечные шестеренки в загадочном механизме огромных часов. — Мы должны что-то сделать. Мы даже не можем снова лечь спать. Я это сделала, и день начался сначала. Мы… Мы обязаны что-то сделать, Пэг. Если в будущем битва, то здесь… Здесь путь к победе. Или… Или… Или что-то ещё… Маргарет внимательно слушала Аврору. И, когда та замолчала, собираясь с мыслями, она сделала это первой. — Мы не выйдем отсюда? — Нет, никогда. Думай, википедия, что мы должны сделать. Именно в этот день. Именно… Этот день, Пэгги. Он самый важный в жизни кого-то из наших близких. Может, даже… Ни одного. Маргарет и Аврора потратили не меньше получаса, сидя в тишине. Квил не приходил, оставив их одних. Голова Аврора ещё больше разболелась, размышляя. Дождь стучал в окна, и небо мрачно лиловеет, как синяк. Интересно, это те же самые капли из тех самых туч, какие нагнала погода вскоре, как Квил уехал с разбитым носом? Если всё это не важная миссия, а так — западня? И если да… То на какого зверя?