Безумная любовь

      Сона бежала, не разбирая дороги, слыша лишь стук собственного сердца и приглушенное эхо шагов по ночному асфальту. Разум, который она так старательно контролировала, наконец, сдался, уступив место взрыву эмоций. Она больше не хотела сопротивляться. Больше не хотела играть в гордость и независимость. Она хотела Кристофера. И только это имело значение.       Мысли путались в голове, словно клубок шерсти, выскользнувший из рук котенка.       «Мудак… мудак… мудак… всё равно люблю… ненавижу розы… так и знала, что всё испортит… чёрт бы его подрал…»       Она практически не видела Кристофера, только его расплывчатый силуэт, освещенный тусклым светом фонаря. Всё остальное — инстинкт, зов сердца.       Чем ближе она подбегала, тем сильнее колотилось сердце. Казалось, оно сейчас выскочит из груди. Вот он. Стоит немного ошарашенный с этими чертовыми розами и чем-то маленьким в другой руке. И плевать на розы, плевать на его исчезновение, плевать на собственные принципы!       В одно мгновение Сона преодолела оставшееся расстояние и врезалась в Кристофера, с силой обхватывая его руками. Розы, задетые порывом, рассыпались по асфальту, словно капли крови на бледном лице луны. Ей было всё равно. Она просто хотела чувствовать его тепло, его запах.       Его.       Кристофер ответил на объятие не сразу, словно всё ещё не веря в происходившее. Но потом его руки крепко обхватили её в ответ, прижимая к себе так сильно, что казалось, ребра вот-вот треснут. Сона уткнулась лицом в его плечо, вдыхая знакомый аромат парфюма, смешанный с запахом ночного города. И впервые за долгое время почувствовала облегчение. Все её страхи, обиды, сомнения — всё исчезло, растворившись в этом простом, но таком важном объятии.       За их воссоединением следил лишь один наблюдатель из окна своей студии. Чан был рад, что Сона, наконец, сможет выдохнуть, ведь его ненаглядный братец всё же вернулся. И раз уж Сона нашла в себе силы простить его, возможно, когда-нибудь и он решится на этот шаг.       Но счастье, как известно, мимолётно. Стоило Кристоферу углубить объятия и блаженству затопить всё её тело, как всё в ней перемкнуло. Она оттолкнула его, отрываясь с неожиданной резкостью.       И вот тогда началось настоящее безумие.       Первым делом Сона со всей силы ударила его по плечу.       — Ты! — закричала она, голос её дрожал от сдерживаемого гнева. — Ты! Мудак! Идиот! Я уже решила вычеркнуть тебя из своей жизни!       Кристофер отступил на шаг, ожидая такой реакции с самого начала.       — Сона…       Его попытку оправдаться прервал ещё один удар, на этот раз в грудь.       — Не смей мне ничего говорить! — голос девушки сорвался, но в нём чувствовалась вся накопившаяся обида и ярость. — Ты появляешься и исчезаешь, когда тебе вздумается! Даже не соизволил ничего объяснить! А потом как ни в чем не бывало приходишь с… с… ЭТИМ!       Сона ткнула пальцем в розы, валявшиеся на асфальте.       — Ты хоть раз подумал обо мне? Что я чувствую? Или тебе просто нравится играть с моими чувствами?       Кристофер пытался что-то сказать, но Сона не давала ему вставить и слова. Слёзы уже градом катились по щекам, перемешиваясь с ночным холодом и придавая её ярости ещё большую силу.       — Ты знал, что я ненавижу розы! Знал! И всё равно… — голос Соны дрожал, а слова вылетали одно за другим: — Ты просто эгоистичный, самовлюбленный кретин! Ты думаешь, что можешь получить всё, что захочешь, просто щёлкнув пальцами!       Она била его по плечам, по груди, куда придётся, нанося удары с такой силой, словно пыталась выбить из него всю его наглую самоуверенность.       — Да кто ты такой, чтобы так со мной поступать? — кричала она, захлёбываясь слезами. — Кто ты такой, чтобы просто так брать и исчезать? Я… я ведь волновалась! Я дура, я знаю! Но я волновалась!       За каждым словом следовал удар. Он не пытался защищаться, лишь принимал удары, стоя, как каменный, с виноватым видом, смотря на неё со смесью боли и раскаяния. Слёзы лились не переставая. Ярость отступала, а вместе с ней приходило осознание того, что она вытворяла.       — Я тебе не игрушка! — выкрикнула Сона, ударив его в последний раз.       Руки её опустились, а тело содрогнулось от рыданий. Она смотрела на Кристофера сквозь пелену слез, чувствуя себя опустошенной.       — Мне жаль, — тихо произнёс Кристофер, и этот голос был настолько далёк от его обычной самоуверенной интонации, что Сона вздрогнула.       Она подняла на него взгляд, сквозь мокрую пелену видя лишь расплывчатые черты его лица. Слёзы всё ещё текли, но гнев медленно отступал, уступая место горькой обиде и глубокой усталости.       — Мне жаль, что я исчез, Сона, — продолжил он, делая осторожный шаг вперед. — И мне жаль, что заставил тебя волноваться. И… за розы тоже жаль.       Сона фыркнула сквозь слёзы, во взгляде мелькнуло недоверие. Что он несёт? Жаль за розы? Он издевается?       — Знаешь… — Кристофер виновато почесал затылок, его взгляд скользнул по разбросанным лепесткам на асфальте. — Я думал, ты будешь злиться. Очень злиться. И я принес их… чтобы ты могла выпустить пар. Знаю, ты их ненавидишь, вот я и решил… что если не захочешь меня слушать, то сможешь отлупить меня этими цветами.       Сона замерла. Глаза расширились, слёзы на мгновение перестали литься. Отлупить… розами? Это настолько безумно, настолько по-кристоферски, что она даже не знала, как на это реагировать. Это объяснение было одновременно нелепым и… до абсурда правдивым для него.       — Видимо, это пошло немного не по плану, — Кристофер наконец позволил себе лёгкую, чуть виноватую улыбку. Его обычно дерзкий вид был слегка помятым, но в глазах читалась искренняя боль. — И… это не единственное, что я принёс.       Он аккуратно вытянул перед собой крафтовый пакет со знакомым ей логотипом. Нежный, знакомый аромат моментально донёсся до Соны.       — Твой любимый… ягодный чизкейк, — сказал он, протягивая ей пакет. — Я знаю, как ты его любишь, когда тебе грустно или ты злишься.       Сона не двигалась, её взгляд метался между его глазами и пакетом с десертом. Чизкейк. Он помнил. Он знал. Это был настолько личный, настолько продуманный жест, что на фоне безумного плана с розами, он поражал до глубины души. Ярость окончательно выветрилась, оставляя после себя лишь ошеломление и глубокую, щемящую боль.       — Я пропал не просто так, Сона, — его голос стал ещё мягче. — В клубе были проблемы. Серьёзные. Пришлось решать в срочном порядке, и… я не мог уйти. Не было времени даже написать. Это не оправдание, я знаю. Но я не хотел, чтобы ты думала, что я просто сбежал или забыл о тебе. Я не хочу быть в твоих глазах хуже, чем я есть. И… Я бы никогда… никогда не смог забыть о тебе.       Он сделал еще один шаг, сокращая расстояние между ними. Его рука медленно поднялась, и большой палец нежно стер со щеки Соны мокрую дорожку слёз. От его прикосновения по её телу пробежали мурашки.       — Я правда хочу всё исправить, — прошептал Кристофер, заглядывая ей в глаза, полные слёз. — Твоя ярость, твои эти безумные эмоции… они мне нужны. Ты мне нужна. Больше, чем я мог себе представить.       Сона стояла оглушенная. От его слов, от его прикосновения, от осознания всего, что она сейчас слышала и видела. Он признался. Впервые он был настолько открыт. Все её защитные барьеры рухнули. Она не могла больше контролировать ни слёзы, ни дрожь, ни то безумное, сладкое чувство, которое разливалось по груди. «Когда он стал такой большой проблемой? Когда он стал так нужен мне?» — пронеслось в её голове. Она не могла контролировать свою ярость, но и свою любовь — тоже. Она была такой, какая есть. А он, кажется, принимал её такой.       Сона всхлипнула. Её взгляд опустился на чизкейк в его руке. Затем снова поднялся к его глазам.       — Мне… мне не нужны были розы, — прошептала она, и её голос дрожал. — Мне… мне нужен был ты, идиот. Просто… ты.       Кристофер облегчённо вздохнул, и в его глазах заплясали искорки надежды. Он нежно коснулся её щеки ладонью, а затем притянул к себе, утыкаясь носом в волосы.       — Я знаю, — прошептал он, крепко обнимая её. — И я здесь. И больше никуда не денусь. Обещаю.       Сона прижалась к нему, чувствуя, как его тепло разливается по телу, успокаивая и согревая. Она всё ещё дрожала, но теперь это была дрожь облегчения, дрожь от осознания того, что она не одна. Что рядом с ней есть человек, который готов принимать её со всеми тараканами, со всей бурей эмоций.       Вдруг желудок издал громкое урчание, нарушив тишину ночи. Сона покраснела и попыталась отстраниться, но Кристофер лишь крепче обнял.       — Ну вот, — усмехнулся он. — А я думал, ты ещё долго будешь продолжать меня лупить. Похоже, чизкейк всё-таки победил.       Сона фыркнула сквозь слёзы, но на её губах появилась слабая улыбка.       — Заткнись, — пробормотала она, отстраняясь от него. — И отдай мне мой чизкейк.       Кристофер с улыбкой протянул ей пакет, наблюдая, как она жадно разворачивала его. Аромат ягод и сливочного сыра заполнил воздух, пробуждая в ней давно забытое чувство комфорта и уюта. Она отломила небольшой кусочек и, закрыв глаза, насладилась вкусом.       — Божественно, — прошептала она, с трудом сдерживая улыбку.       — Всё для тебя, — ответил Кристофер, наклоняясь, чтобы поцеловать её в щеку.       Сона вздрогнула, но не отстранилась. Этот поцелуй был нежным и лёгким, словно обещание чего-то большего, чего-то особенного.       — Но подожди, — сказала она, отрываясь от десерта. — Мы ещё не закончили.       Кристофер нахмурился.       — Что-то ещё не так?       — Розы, — ответила Сона, указывая на разбросанные по асфальту цветы. — Ты будешь их собирать. Все до одной.       Кристофер удивлённо приподнял брови.       — Все? Но… их же так много!       — Да, — ответила Сона, скрестив руки на груди. — И это твоё наказание. За то, что исчез. За то, что заставил меня волноваться. И за эти чертовы розы.       Кристофер вздохнул, но в его глазах играл весёлый огонек.       — Что ж, — сказал он, опускаясь на колени и начиная собирать лепестки. — Если это цена, которую я должен заплатить, чтобы быть с тобой, то я готов заплатить её сполна.       Сона улыбнулась, наблюдая за ним. Он действительно был безумным. Безумным, непредсказуемым, иногда невыносимым… и чертовски привлекательным. И она любила его именно таким.       Она опустилась рядом с ним на колени и начала помогать собирать розы. Вместе под лунным светом в тишине ночного города они собирали разбросанные лепестки, словно осколки своих разбитых надежд и страхов, чтобы склеить их в что-то новое, что-то большее. Что-то, что можно назвать… любовью.       Закончив, они сложили розы в мусорный бак неподалёку. Глядя на это зрелище, Сона подумала, что их любовь, наверное, и есть та самая мусорка, в которую они готовы скинуть всё своё прошлое, все свои страхи и неуверенности, чтобы освободить место для светлого будущего, которое их ждёт.       — Ну что, — спросил Кристофер, вытирая руки о джинсы. — Теперь я прощён?       Сона улыбнулась.       — Почти, — ответила она. — Но тебе еще предстоит доказать, что ты достоин моего чизкейка.       Вместо того чтобы идти домой, Кристофер, не выпуская её руки, повел Сону к своему ярко-красному мотоциклу, припаркованному чуть поодаль. Сона с замиранием сердца забралась позади него, крепко обхватив его за талию. Двигатель приятно замурчал, и они, словно слившись воедино, рванули в ночь, оставляя позади уличные фонари и разбросанные лепестки.       Они мчались по ночным улицам, музыка их собственного ветра пела в ушах, а прохладный воздух трепал волосы Соны, когда они проносились мимо спящих домов. Небо над ними было чернильно-синим, усыпанным редкими звездами, а огни города расстилались внизу, создавая ощущение бесконечной свободы.       Кристофер периодически бросал на неё быстрые взгляды в зеркала заднего вида, и в его глазах читалось счастье, которое она с лихвой разделяла, прижимаясь к его спине. Это было не просто катание, это было обещание — обещание приключений, лёгкости и совместных безумств.       Впереди их ждала ночь, полная объятий и, возможно, немного безумия. Но Сона была уверена, что это будет самая лучшая ночь в её жизни. Потому что она проведет её с человеком, которого любила больше всего на свете. И пусть он и мудак, но он — её мудак.

* * *

      На следующее утро Кристофер стоял прислонившись к мотоциклу, позволяя холодному осеннему ветру проникать под свою кофту, цепляться своими морозными когтями за кожу, вонзая их глубоко внутрь. Осень в самом разгаре, но ещё не так холодно, чтобы носить что-то более тёплое, поэтому он просто наслаждался этим ощущением —прохлады, бодрости и предвкушения.       Вчерашний вечер крутился в его голове, словно заевшая пластинка, вызывая глупую улыбку на лице. Он всё ещё не мог поверить, что Сона выбрала его; его — со всеми его недостатками и тараканами. Он провёл пальцами по губам, вспоминая её поцелуи, и сердце забилось быстрее. «Неужели это всё правда?» — подумал он, но тут же отогнал эту мысль. Это не сон, это его новая реальность. И он сделает всё, чтобы её не потерять.       Дверь подъезда открылась, и оттуда вышла Сона. Заметив парня, она немного удивилась, но тут же её лицо озарила яркая искренняя улыбка. Увидев его, она действительно словно расцвела, и этот мимолётный момент счастья в её глазах заставил сердце Кристофера подпрыгнуть. Ей явно было немного неловко из-за того, что он увидел её в таком виде — волосы слегка растрёпаны, под глазами лёгкие тени, но, несмотря на это, она была прекрасна. Для него — самая прекрасная.       — Кристофер? — удивлённо протянула она, подходя ближе. — Что ты здесь делаешь так рано?       Он оттолкнулся от мотоцикла, стараясь скрыть волнение.       — Просто… решил заехать, узнать, как ты, — небрежно ответил он, хотя на самом деле провёл последние полчаса, как нервный подросток, меря шагами тротуар в ожидании её появления. — Довезти до универа, если ты не против.       Сона на мгновение задумалась, словно взвешивая его предложение. А потом её лицо расплылось в широкой улыбке.       — А что, я не против, — ответила она, приподнимаясь на носочки и целуя его в щёку. — Но сначала ты должен поклясться, что не будешь гонять, как сумасшедший. Я сегодня не в настроении для экстремальных поездок.       Кристофер притворно закатил глаза.       — Я? Гонять, как сумасшедший? Да я самый спокойный водитель в этом городе! — Он подмигнул ей. — Почти.       Сона рассмеялась и легонько ударила его по плечу.       — Ладно, уговорил. Но если что — я тебя предупредила.       И они вместе направились к мотоциклу, словно два подростка, впервые осознавшие, что влюблены. Осень, казалось, тоже улыбалась им в этот момент, щедро рассыпая золотые листья под ногами.       Кристофер довёз её в целости и сохранности, но перед тем, как Сона ушла, он взял её за руку и нежно погладил тыльную сторону ладони.       — Как насчёт того, чтобы провести сегодня небольшое свидание? — спросил он, глядя ей прямо в глаза.       Девушка удивилась, щёки слегка покраснели, но она неуверенно кивнула в ответ.       — Я заеду за тобой в семь, — Крис поцеловал её руку на прощание и вскоре скрылся за поворотом, оставив стоять на тротуаре, залитом солнечным светом.       Сона стояла и улыбалась ему вслед, как вдруг услышала знакомый голос:       — Ну надо же, неужели Кристофер Бан перестал быть бабником и превратился в романтичного кавалера?       Сона вздрогнула и обернулась. У входа в университет, облокотившись на стену, стоял Хёнджин с хитрой улыбкой на лице. Он явно был свидетелем всей этой сцены.       — Хёнджин! — воскликнула она, чувствуя, как её щёки вспыхивают ещё ярче. — Ты подслушивал?       — Подслушивал? Ни в коем случае! — театрально возмутился он, отталкиваясь от стены и направляясь к ней. — Просто случайно проходил мимо и увидел это… милое воркование. Что ж, Сона, поздравляю. Похоже, ты всё-таки добилась своего.       — Заткнись, — пробурчала Сона, пиная камешек под ногами. — Это… всё очень сложно.       — Да ладно тебе, — усмехнулся Хёнджин, обнимая её за плечи. — Я же вижу, что ты счастлива. И если ты счастлива, то и я рад за тебя. Но помни, — он понизил голос и наклонился к ее уху, — если этот Кристофер тебя обидит, я лично ему все кости переломаю.       Сона рассмеялась.       — Не волнуйся, я думаю, он уже понял, что со мной лучше не связываться.       И они вместе направились в университет, обсуждая предстоящие занятия и предстоящее свидание Соны, а Хёнджин не упускал возможности подколоть подругу, вспоминая её недавнюю ненависть к Кристоферу.

* * *

      Как и обещал, ровно в семь часов Кристофер стоял у дома Соны, опираясь на капот своей машины — черная Maserati MC20. В сумеречном свете автомобиль выглядел особенно эффектно, словно хищный зверь, готовый сорваться с места. Он поправил воротник кожаной куртки, стараясь не показывать, как сильно волновался. Он хотел произвести впечатление на Сону, показать ей, что она для него особенная, и надеялся, что этот вечер станет для них незабываемым.       Прошло всего несколько минут, показавшихся ему вечностью, как дверь подъезда открылась, и появилась Сона. Кристофер застыл, завороженно глядя на неё. Она была одета в простое чёрное платье, которое идеально подчёркивало её немного прикрытую пальто фигуру, а на ногах красовались элегантные каблуки. Волосы были аккуратно уложены, а на губах играла лёгкая улыбка. Она выглядела потрясающе.       Кристофер оттолкнулся от машины и, не отрывая от неё взгляда, направился ей навстречу.       — Ты… ты просто ослепительна, — прошептал он, чувствуя, как перехватило дыхание.       Сона слегка покраснела и опустила глаза.       — Спасибо, — пробормотала она. — Ты тоже хорошо выглядишь.       Кристофер усмехнулся.       — Только хорошо? Я надеялся, что ты скажешь, что я неотразим.       Сона закатила глаза, но в её взгляде читалась нежность.       — Ладно, ладно, ты неотразим, — сдалась она. — Теперь мы можем ехать? А то я умираю от любопытства, куда ты меня ведешь… И… Ого, вот это малышка… — Сона остановила свой взгляд на Maserati, медленно обводя взглядом её плавные линии и глянцево-чёрный кузов, который в свете фонарей переливался, как вороново крыло. Она провела пальцами по идеально гладкой поверхности капота, восхищенно покачивая головой. — Это твоя?       Кристофер с довольной улыбкой наблюдал за её реакцией. Ему нравилось, когда она проявляла свой интерес, когда её внутренний художник просыпался.       — Моя, — подтвердил он довольно улыбаясь подходя ближе и открывая перед ней пассажирскую дверь. — Забирайся. И не забудь пристегнуться.       Сона с благоговением опустилась на низкое кожаное сиденье, чувствуя, как мягко пружинила подвеска. Салон пах новой кожей и каким-то мужским парфюмом, создавая ощущение роскоши и уюта. Кристофер обошёл машину и сел за руль. Двигатель Maserati замурчал, словно хищник, пробуждающийся ото сна, и салон наполнился низким, приятным гулом.       — Ну что, готова к приключению? — спросил Кристофер, бросив на неё быстрый взгляд, полный озорства и предвкушения.       Сона кивнула, её глаза сияли.       — Более чем.       Он выжал газ, и Maserati, беззвучно скользнув, выехала на ночные улицы, растворяясь в огнях большого города. Началось их первое настоящее свидание, обещающее быть таким же стремительным и захватывающим, как этот невероятный автомобиль, который Кристофер использовал лишь для особых случаев, отдавая в повседневное время предпочтение мотоциклу.       И первое свидание с Соной однозначно было особым случаем.