Глава 1.

Почти за полночь, но не спят только четверо, а может и кто-то еще.    — Вот почему, именно мы должны идти ночью разгребать эту библиотеку? Мы ведь сегодня вели себя просто… отлично. Как будто гром среди ясного ночного неба разразились слова возмущенные Лисетты. - Ты ведь знаешь, по уставу сего места, каждой седьмой ночью сюда назначаются иные – во искупление, во тьму. Что бы мы поняли кого это познать труд во имя господа. Задумчиво не отводя взгляд от ночной темноты, прояснил Азель. Запах уже приевшегося ладана, напоминал о том, что ни в чем ни повинные дети, отправленные сюда с рождения обязаны искуплять грехи своих предков. Тихий шорох листвы, почти беззвучные шаги, прервали чьи-то тяжелые, злобные и лживые. Каждый узнает эти ненавистные шаги.  И не было в них ни гнева, ни милости – лишь что-то из вне. Послышался тихий шепот Лиоры: - Наставник.   Он не ходил, он прорастал из тени. Как плесень. Как страх. Когда он появлялся, мне казалось, что даже свечи горят тише.   - Дитя мои, вы забыли? Пастырь не спит в час звериного бдения. Он считает не овец, а волков в овечьей шкуре. А душа, что осмелилась опоздать, будет выскоблена из книги живых. – на лице Отца Маврикия повисла зловещая улыбка, но глаза все так же оставались холодны. А голос был тише его милосердия.  Внутри Лисетты проснулось призрение, и гнев. Но она не сдвинулась с места. Ни шагу назад, ее пальцы сжались в кулаки, хотя губы чуть дрогнули – от отвращения, не страха.   - Хорошо, что вы не спите, Отец. Видимо, волки не дремлют вовсе. – лицо Фаэрона не выражало ничего, но внутри него бушевало, все говорило: Ты меня не напугаешь. Я знаю, что ты не Бог, даже если ты близок к нему. – Но некоторые пастыри путают овец с жертвами. На лице пастыря нарисовалась гордая ухмылка.  - Мой мальчик, твое остроумие, отличает тебя от…прочих, - он обвел глазами оставшихся, на долю секунды – на Лисетту. Сбоку где-то из тени послышался шепот.  - Иногда молчание говорит громче псалмов. – глаза Азеля упали на грудной крест Отца – а есть ли он? Маврикий резко поворачивается к Азелю лицом. - А ты, Азель… все смотришь и смотришь. Не бойся, Господь любит пытливых… - он делает небольшой вдох, - до поры.    На лице Лиоры не было вражды, лишь легкая неприязнь. - Вы учили нас, что Бог милосерден. Зачем же пугаете? На лице Маврикия, появилась теплая улыбка, будто он смотрит на младенца. - Потому что страх – первая ступень к послушанию, дитя падшего света.   Слова наставника разбудили в Лисетте один из смертных грехов – гнев. Она сделала шаг в перед. Вставая прям перед ним. - Или мы просто здесь, чтобы вам было кого унижать? – он смотрит ей в глаза, будто заглядывая в душу. - Я молюсь за тебя, Лисетта. Даже если ты не просишь этого.   После этого тишина заполняет библиотеку. Лишь дыхание свечей и сухой запах ладана. Маврикий медленно разворачивается, и вновь исчезнет во тьме. Лишь тень его падающая от свечей остается с ними.   После в легких вновь появился воздух. Лисетта начала тяжело дышать, рядом с ней возникла сестра. - Ты дурная? Я сколько раз говорила тебе не лезть к нему! – Лиора ругалась словно заботливая мама. - Ненавижу его, кретин старый. – Фаэрон рухнул на пол, - хотя стоило бы уже привыкнуть к его поведению. Лисетта посмотрела на друга с тревогой. Будто только что он был в смертельной опасности.  Фаэрон поймал ее взгляд и слабо улыбнулся.    На лице Азеля была задумчивое выражение. Он стоял чуть поодаль, будто слышал что-то, а не их. - С каждым днем он все страннее и страннее, будто грядет что-то страшное.   После ухода наставника воздух стал теплее, и спокойней дышалось.  С того самого момента, Фаэрон что-то почувствовал, какой-то писк, а может это был чей-то голос, будто кто-то звал его.   - Так, все разговоры на потом, раз он хочет, чтобы искали волков, тогда давайте найдем которого он прячет. – на лице Лисетты появилась хитрая улыбка. Она начала рыскать по полкам, а потом ее глаза нашли давно закрытый ящик, он будто отличался от всех остальных, как бы дороже, или может просто новый. – Азель, ты знаешь, как открыть запертый ящик, чтобы никто не заметил? - Я что на взломщика похож? Посмотри вдруг там ключ, где ни будь валяется. – все остальные разбрелись по библиотеке, Лиора пошла на второй этаж, Азель подошел к книжным полкам у окна, а Фаэрон остался рядом с Лисеттой. Она пыталась сделать хоть что-то, но ничего не вышло. За этим смотрел Фаэрон чуть усмехаясь над ней. - Попробуй сделать что-то с крестами, которые на ящике, вдруг это и есть ключ. - Кресты? А я сразу и не заметила. – она начала пытаться их оторвать, но потом все-таки покрутить. – ну наконец-то, открылся. – Лисетта, посмотрела на друга с хитрой улыбкой, будто она сама додумалась. - Змей замкнулся в кольцо, молодец Лиса. Посмотрим, что там. – Фаэрон открыл ящик, там были всеми забытые кресты, и по середине свиток. Лицо Лисетты расплылось в теплой улыбке, ей нравилось такое прозвище, особенно от друзей. - Лиора, Азель идите сюда. – Лисетта крикнула, и повернулась к Фаэрону. Ну что там? Надеюсь, все тайны Марковки. – за глаза она любила так называть наставника, особенно, потому чтоморковь она терпеть не могла. - Что-то на латыни, прочитать могу, а вот перевести не до конца. – рядом из тьмы, освещенной только тусклыми свечами, образовались остальные. - Дай сюда, неуч, ты вообще учился? – Азель забрал свиток и начал читать.  - Et in tempore obscuro, surgent quattuor sub signo ignis.   Unus fugiet, alter comburetur, tertia cadet, quarta oppugnabit.   Unum nomen — quattuor partes. Cadere, ut iterum surgant. Sic loquitur vox abscondita.   Claves fractae, septima nox, et sacellum fiet sepulcrum. – лицо Азеля сталонапряжённым, будто он прочел проклятие. Фаэрон замер, будто когда-то слышал это, но не может вспомнить. По Лисетте пробежали мурашки. А Лиора начала думать что это значит. - Ага, а теперь перевод можно, а то я ничего не поняла. – Лисетта неловко улыбнулась. - Н-да, оказывается у нас теперь два неуча в компании. – Лиора, ткнула в бок сестру и засмеялась. Азель начал медленно переводить. - И во времена мрака восстанут четверо под знаком огня.   Один сбежит, другой сгорит, третья падёт, четвёртая восстанет.   Одно имя — четыре части. Пасть, чтобы подняться вновь. Так вещает скрытый голос.   Ключи сломаны, седьмая ночь, и часовня станет гробницей.   - Почему у меня такое ощущение, будто мы окрыли не ящик, а клетку? – Лисетта, хотела разбавить напряженную обстановку. - Бред какой-то, наверное, сказка, может в детстве нам ее читали, а мы просто забыли, - Фаэрон мотнул головой.  - Возможно, но не думаю, что ее бы хранили под замком. – Лиора была в стадии отрицания. – Азель, а ты что думаешь? - Слишком странно, похоже на какую-то легенду. Я потом еще подумаю над этом. – он положил обратно свиток и закрыл ящик. Все остальные начали перебирать книги, а Лисетта села на пол, будто чем-то озадаченная. Это заметил Фаэрон. - Что-то не так? – сел рядом с ней. - Нет, но после того, как Азель прочел у меня начала болеть голова. Так странно, будто я уже это слышала раньше. - Да, у меня тоже такое чувство возникло, что-то грядет, что-то странное, еще и Маврикий. – Лисетта в тот момент почувствовала что-то теплое, но и холодное одновременно.