Промах по профилю

— Ммммаааагх… — простонала Сара, устало выдыхая.— Мне надо передохнуть. Она облокотилась на ствол дерева и медленно соскользнула вниз, присаживаясь, будто земля сама требовала её покоя. Мы шли уже третий час. Первыми прийти? Вряд ли. Но, к счастью, победа в этом этапе зависела не от скорости. Я выдохнула, подняла ногу, согнув её под углом и, растянуто, почти лениво произнесла: — Как я тебя понимаю… На ступне — ветки, мелкие ссадины, вдавленные в кожу камешки. Всё это начинало зудеть и жечь с каждой секундой всё сильнее. — Пизда, — безэмоционально качнула головой Сара. Взгляд — едва ли на меня, скорее в сторону. Потом она запрокинула голову назад и уткнулась в ствол дерева. Я возмутилась, но без настоящей злости: — Когда ты говоришь таким тоном, у меня складывается впечатление, что тебе меня совсем не жалко! Сара едва шевельнулась. — Тяжёлый путь ниндзя, — отрезала с иронией. — Хочешь, подлечу? — Нет, спасибо. — Два раза не предлагаю, — пожала она плечами, как бы закрывая тему. Я осталась стоять, молча, с чуть опущенной головой. Несколько секунд — может, полминуты. Я не видела её лица — глаза были завязаны. Но чувствовала всё. Вес тела, положение рук, даже то, как она вжимается в кору. Дерево под ней уходило корнями глубоко в землю, словно жило своей параллельной жизнью. Я чувствовала, как оно пульсирует. Как весь этот лес дышит. Лес Смерти. Название — угроза. Но это была лишь оболочка. Здесь было больше жизни, чем в любом городе. Корни, уводящие вглубь, и под ними — пещеры. Дальше — камни, под камнями — вода, движущаяся по невидимым руслам, собирающаяся в подземные потоки. Этот лес древнее, чем мы могли представить. Он был живым. И он знал, что мы здесь. Я уловила вибрации — змеи, пауки, волки, даже кабаны. Где-то совсем рядом, словно отблеском ощущения, мелькнул топот — лёгкий, стремительный. Олень? Или просто мираж. Этот лес дышал, и мы были частью его дыхания. Я сбросила ранец, расстегнула жилет и аккуратно сложила его внутрь, оставшись в водолазке и высоких нарукавниках. Тело моментально ощутило разницу — воздух коснулся кожи, прохладой пробежав по плечам и шее. — Жарко? — раздался голос Сары. Он звучал спокойно, почти лениво, но в нём чувствовалась забота — такая, что не бросается в глаза. — Нет, вспотела пока сражались, — коротко выдохнула я. — К тому же я всегда в напряжении. Я же не родилась слепой, и мне нужно постоянно держать концентрацию, чтобы не отвлекаться. Сара протянуто вздохнула, откинув голову назад, уронив её на ствол дерева. — Дааа… Хорошие были дни. Тренировки на площади во дворце Огня. Танец с драконами… Я посмотрела в её сторону, не видя лица, но зная его в деталях. — Скучаешь? — спросила я, уже зная ответ, и всё же желая его услышать. — Да. Капец как. Я кивнула, почти незаметно. — Я тоже скучаю. В Царстве Земли каждый уголок был подобен раю. — Особенно Басинксе, — тихо подтвердила она. На моём лице появилась лёгкая улыбка. Я потянулась к набедренной сумке, достала железную монетку — прохладную, знакомую, почти звенящую от собственной памяти — и ловко подбросила её в сторону Сары. Звонкий металлический звук рассёк тишину. Мгновение — и её рука резко взметнулась вверх, отбивая траекторию. Хлопок. Монетка исчезла в её ладони. Словно по какому-то ритуалу, Сара подняла руку на уровень груди и медленно разжала пальцы. На раскрытой ладони лежал медяк из Царства Огня. — Что? — глаза её загорелись, в голосе мелькнула почти детская радость. — Это правда деньги из того места? Как ты пронесла их в этот мир? Система пропустила? Я усмехнулась, криво, с оттенком иронии. — Хоть мои глаза и завязаны, могу поспорить — тебе так понравилось, что глаза сейчас светятся ярче, чем эта монетка. А купить на неё всё равно ничего нельзя. — Оставь её мне, — тихо сказала она, прижимая кулак к груди, словно боясь потерять. — Как не похоже на тебя, — хмыкнула я, качнув головой. — Обычно ты бы о таком не попросила. Неужто кто-то использовал подмену, пока я не заметила? Кто ты и где моя подруга? — Вот тоже мне, — пробурчала Сара, протягивая руку с раскрытой ладонью. — Забери. — Оставь себе. Ты чего. Я же пошутила. — Правда? — Правда-правда. Меньше тащить придётся. Отдохнула? Сара медленно опустила монету обратно к груди, закрывая кулак. — Нет. Я бы здесь спала всё свободное время. Мне всё равно. Спешить некуда. Свитки собрали. Осталось только до башни дойти. Я выпрямилась, подошла ближе и опустилась рядом с ней, прислоняясь спиной к широкому стволу дерева. Спина отозвалась треском позвоночника. Сара дёрнулась, прикрывая ухо. — С этой проблемой ты никогда не расстанешься. Мы нарвёмся на соперников только от того, что нас выдаст твой радикулит. В такой-то тишине. Это будет позор. Я засмеялась — тихо, но искренне, и тоже откинула голову назад, чувствуя, как корни дерева принимают нас обоих. Некоторое время мы сидели молча. Сара дремала, я слушала, как живёт лес. Здесь было спокойно. Почти. Я потеряла счёт времени. — Что-то не так, — внезапно сказала Сара, резко выпрямившись. — Почему? Я ничего не чувствую, — нахмурилась я. — Это не на земле. Это в воздухе… Какой-то… холод мертвецкий. Совсем не чувствуешь? — Нет, — пожала плечами. — Может… показалось, — пробормотала она, голос стал тише. — Пошли лучше, мне жутко. — М, ну хоть твоё воображение заставило тебя сдвинуться, — я поднялась, отряхивая с одежды мох и листья. Сара ничего не ответила. Молча пошла вперёд, в сторону башни. Я последовала за ней. Шли мы без слов. Лес вновь принял нас в свои объятия — шелест листвы, приглушённый свет сквозь ветви, и этот странный, вязкий покой. Я растворялась в нём — как часть. — А ты как дома, я смотрю, — заметила Сара, осматриваясь. — Здесь тише, чем я ожидала. Сара вдруг остановилась, встала в стойку. Тело собралось, взгляд выстрелил вверх. — Боюсь, тебе придётся развязать глаза. — Что там? — я подняла повязку, чёлка ушла наверх. Сара застыла, пот стекал по щеке. Я проследила её взгляд — высоко, на ветках деревьев. Саске, Сакура… и девушка в чужой форме. Щёлкнуло. — Вот так… встретились, — пробормотала я и подошла ближе, коснувшись её плеча. Она вздрогнула. — Ты оцепенела? — Ты не чувствуешь?.. Эта аура. Она будто из загробного мира. Я посмотрела на ветку. — Медлить нельзя. Он тоже окаменел. Наверх. — Может, не вмешиваться? Я собрала чакру в пятке и рванула — прыжок на ствол, оттуда — на противоположный, ещё один. Приземлилась на ветку рядом с Сакурой. — Ты? — удивилась она. — О, новый игрок на сцене, — произнесла незнакомка, склонив голову. Кожа серая, губы синие. Я шагнула вперёд, подошла к Саске, коснулась его плеча. Он моргнул, резко вдохнул. Рука дёрнулась к кунаю — я мягко остановила движение, не сводя взгляда с девушки. Сделала шаг вперёд, чуть коснувшись меча. — Ты?.. Что ты тут делаешь?.. — голос Саске был низким, напряжённым. Он глянул на Сакуру, затем снова на незнакомку. — Что за… чакра?.. — почти шёпотом. В воздухе пронёсся лёгкий свист. Сара появилась сзади, приземлившись на ветку напротив. Присела, вытянув руку в сторону. Саске медленно опустил кунай. — Значит, это вы нарушили ход моих… наблюдений. Интересно, — сказала девушка, переводя взгляд с меня на Сару. — Её глаза смотрят… прямо внутрь… — выдохнула Сара. Я хмыкнула. Лёгкое движение губ в ухмылку, на мгновенье. Я вдохнула. Сконцентрировалась. Ощущения другие — не земля под ногами, а дерево, воздух, пустота. Глаза девушки скользнули по Саре чуть дольше. Она смотрела внимательно. — Сакура. Где Наруто? — спросила я, спокойно, не оборачиваясь. — М… — Сакура тяжело выдохнула. Она отходила от страха медленно, как будто только что вернулась из другой реальности. — Он исчез в той стороне. Пошёл за водой, — она указала на юг. Голос дрожал, тон был натянут, колебался между страхом и просьбой, — Я… не знаю, вернётся ли он. — А ты… не из Конохи, верно? — женщина, скрытая под маской чужого тела, обратилась к Саре. Голос её был мягким, но в нём скользил яд. — Ммм… но запах у тебя местный. Как странно. Даже очень похож на… Она перевела взгляд на Саске. Тот замер, напряжённый, настороженный. — Сара, — сказала я спокойно, понизив голос. — Отыщи Наруто. Приведи сюда. Сара дёрнулась, словно её держали два противоположных магнита. — Мы могли бы быстро закончить с ней и потом найти Наруто. Он не из тех, кто так просто умрёт, — её брови сдвинулись, голос натянулся. Она была напряжена, как струна. — Он охотится за Учиха, — сказала я в надежде, что она поймёт. Лучше уйти сейчас. — О… любопытно. Вы чувствуете… запах? Предчувствие? — женщина не сводила с нас глаз, отслеживая каждое движение лицевых мышц. Даже в этом, в тихом изучении, чувствовалась её природа — змея. — Удивительно. Даже среди взрослых шиноби… -Она снова взглянула на Саске, тот еле заметно напрягся.— …редко кто так чувствует смерть. — Хита, — прозвучало от Сары. Она больше не выглядела колеблющейся — сейчас в ней была собранность, сталь. — Ах, но вы ведь не знаете, кого вы держите на мушке… Сара… Голос стал обволакивающим, почти шёлковым. Сара вздрогнула, когда та обратилась к ней напрямую. Внезапно реальность обнажилась: этот момент был слишком настоящим. Не игра, не тренировочный бой — настоящая угроза. Змей медленно заползал под кожу словами. — А ты, милая, очень… ценная находка. Такая загадочная, такая сдержанная… Но я вижу, что ты горишь изнутри. Огонь и… гордость. Хм. Интересно. На миг в голосе незнакомки что-то дрогнуло. Нечто неуловимое, будто воспоминание. — Хита… — голос Сары стал тише, она округлила глаза. Было ясно — её прочли, даже не зная. — Иди, — твёрдо сказала я. Не отрывая взгляда от противника. Сара сжала кулаки. В следующее мгновение её чакра вспыхнула, ноги напряглись — и она исчезла. Ни взгляда, ни слов — просто растворилась среди деревьев, как тень. Саске еле заметно вздрогнул. — Ты знала, что она послушает? — спросил он не обвиняя, а желая понять. — Хм, — хмыкнула я, и уголок губ чуть дёрнулся. Это была не насмешка — скорее, лёгкая, внутренняя реакция. Я сняла рюкзак и кинула его Сакуре, чтобы не мешал. — Очень часто знаю, как лучше, Саске. Ты хотел быть главным героем? Перед нами — человек, победивший старость и саму смерть. Я стояла спиной к нему, глядя вперёд. — Из всех таких я знаю только одного. Орочимару… сама. Решили вернуться в родную деревню? — теперь я говорила уже напрямую. Без маски. Воздух стал густым. Тишина между нами вибрировала, как туго натянутая струна. Девушка замерла, и на мгновение её глаза чуть расширились. То ли от интереса. То ли от чего-то большего. — Ах… какой сюрприз. Ты знаешь моё имя… Голос, будто мурлыканье. Губы растянулись в неестественно широкую, змеиную улыбку. — И всё же, несмотря на это… осталась. Это даже… смело. Или глупо? Саске напрягся. Его тело стало чуть жёстче, взгляд — острее, более собранным. Голос опустился на полтона. — Орочимару?… Этого не может быть… — проговорил он сдержанно, почти шёпотом, будто сам себе. Конечно, он слышал о легендарной тройке санинов. Слышали все. Но одно — легенды, другое — стоять лицом к лицу. А в моей голове звенели слова, только что произнесённые этим существом: «смелость»… «глупость»… Я не раз прокручивала в голове сцену схватки с ним. Фантазировала. Воображала — именно здесь, в этом лесу, именно так. Но в реальности всё иначе. В реальности это не вызывает вдохновения, лишает дара речи. Как бы сказал Шикамару — «по-настоящему напряжно». — Решать вам, — произнесла я наконец. Раньше бы я язвительно усмехнулась, вставила колкость — но сейчас не хотелось дразнить змею, которая лишь ждёт повод. — Саске, — тихо, сдержанно обратилась я к Учихе, не поворачивая головы, — только не стой на месте. Орочимару наклонил голову вбок — слишком медленно, слишком плавно, чтобы быть просто жестом. Больше походило на то, как змея изучает жертву. — Интересно… — прошептал он, едва сдвинувшись левой ногой вперёд на полшага. В теле что-то сжалось — я сосредоточилась на ногах, чуть плотнее прижала ладони к ручке катаны, готовая выхватить в любой миг. — Ты не из Конохи. Но в тебе есть что-то… — он замолчал. И это было по-настоящему странно. Орочимару не тот, кто бросается догадками. Если он запнулся, значит, он действительно не знал. И не хотел ошибиться. Он почти не дышал. И вместе с этим, будто весь лес на мгновение задержал дыхание. Всё стихло: шорох листьев, движение воздуха, даже птицы. Саске шагнул ближе ко мне, кунай сжал крепко, до побелевших костяшек. Я ощутила его близость — и по телу прокатилась дрожь. Не из-за страха, а потому что каждое наше движение приближало взрыв. Я знала это. Он был напряжён, но собран. Его голос стал глубже, почти сдавленным: — Это он. Это точно он, — с трудом выговорил он, и в его голосе смешались злость, страх и раздражение. — Саске… не лезь один.- подала голос Сакура- Пожалуйста. Ты ведь не… Она не успела договорить. Или я уже не услышала? Всё произошло слишком быстро. Воздух дрогнул. Миг — и санин исчез с места, даже не оставив за собой звука. Я не увидела, но почувствовала: дрожь в земле, сдвиг в пространстве. Шестое чувство — просто знание. Орочимару возник над нами, висел вниз головой на ветке — как будто не человек, а нечто иное. Жуткая, тягучая тишина сгустилась вокруг, и его присутствие стало почти ощутимым, как яд, что проникает под кожу до удара. — Как же приятно видеть, как вы дрожите. Даже ты, Саске… ты дрожишь не от страха. От возбуждения? От любопытства?.. — голос Орочимару по-прежнему звучал ровно. Слишком ровно. Слишком мягко. Будто скользил по коже. Крылья моего носа едва дрогнули. Брезгливость подступила к горлу, тягучая, неприятная. Внутри кольнуло. Саске вскинул голову резко, как будто его ударили. — Закройся! Я не… не… Он запнулся. Я чувствовала, как его чакра дрожит, как он борется с этим. Не страх — нет. Но оцепенение. Его эго щекотали острыми когтями — и Орочимару, конечно, знал, куда именно давить. Он не нападал — он наслаждался. — Не торопись, — продолжил саннин, вкрадчиво. — Всё по порядку… Сначала знак. Потом путь. А потом, возможно, ты узнаешь, кто ты есть на самом деле. Он медленно опустил руку. Вокруг стало вибрировать — не воздух, а чакра. Густая, живая, скользкая как чёрная слизь, она пропитала собой всё пространство, заставив дёрнуться ветви и затрепетать кору деревьев. Мой желудок скрутило в тугой узел. Чёрт… Что-то внутри протестовало. Глотка пересохла, язык налился ватой. На секунду показалось — я вот-вот вырву. Почему? Что это? Саске?.. Сакура?.. У кого ещё это было?.. Я сглотнула. Глубоко вдохнула носом, собирая себя по частям. «Я не поддамся. Я не отсюда. Меня не запугать. Видела покруче.» — мысленно выдохнула. Раз за разом. Пока пульс не выровнялся. Медленно, одной рукой, я потянулась вперёд — кожей ладони ощутила его чакру. Едкая. Вязкая. Древняя. Дерево под ногами будто содрогнулось — будто сама земля чувствовала неладное. Тишина нависла на секунду. Настолько плотная, что показалась звуком. Но в ней пряталась буря. Я прикрыла глаза на миг, вбирая в себя воздух. Дышала ровно. Глубоко. Пока могла. Саске шагнул. Не ко мне — вперёд. Между Орочимару и Сакурой. Его спина стала шире. Стойка — ровней. В его глазах — не паника. Не вопрос. Выбор. Он не собирался отступать. И я знала — он уже решил. Орочимару чуть раздвинул руки, как бы приглашающе. — Ну? Кто сделает первый шаг? Я сделала два медленных шага — чуть вправо и назад, образуя с Саске угол треугольника, заслоняя Сакуру. Едва-едва задела его плечо своим. Снова в боевой позиции. Нога — вперёд. Чуть согнута в колене. Тело — упругое. Руки — рядом с катаной. — Стащить на землю, — шепнула я, тихо, на грани дыхания, чтобы услышал только он. — Я первая. Потом ты. Саске скосил на меня взгляд. Я и не думала, что он послушает. Но он кивнул. Молча. И замер. Готов. Уверенность в моих словах, видимо, была заразительна. Я дышала в унисон с деревьями. Медленно, ровно. Впитывая в себя их спокойствие. Согласие Саске прибавило решимости. Я ощутила это. Почти как зов земли — чёткий, твёрдый. Я посмотрела на Орочимару. Он всё ещё висел вниз головой, свисая с ветки как змея в засаде. Не двигался. Только блеск щелевидных зрачков. Он чувствовал. Ощущал движение чакры, слушал пространство. Он ждал. Мне повезло — он из тех, кто любит дать сделать первый шаг. Тому, кто интересен. И это осознание… странно, но оно успокаивало. Будто кто-то влил в грудь лекарство против яда. Я выдохнула. — А вот и командная игра, — Орочимару выдохнул. — Забавно. Мгновение. Тишина. Лес, казалось, приготовился выдохнуть. Но я не стала ждать. Резким движением скрутив корпус, я выдернула катану. Выпад — в сторону ветки. Сталь пронеслась по воздуху почти бесшумно. Срез прошёл через древесину. Ветка дрогнула. — Промахнулась? — Саске едва не вышел из равновесия. Но в следующий миг — дерево хрустнуло, ветка поехала вниз по тонкому срезу, как и часть ствола. Срубленные куски полетели вниз вместе с телом Орочимару. Только он не падал. Он скользил. Как будто рад этому, как будто всё шло по плану. Его тело текло по воздуху, как тень. Ни страха, ни удивления. Только эта липкая улыбка. — Сейчас! Львиная преграда Ли! В землю! И поджарь сверху! Саске сорвался. Без слова, без паузы — рывок. Вихрь. В прыжке — первый удар в солнечное сплетение. Второй — в плечо. Пятка в грудь. Орочимару влетел в землю с глухим хрустом. Как мешок с костями. Я — следом. Приземлилась наискосок. Пальцы уже тянулись к земле. Я чувствовала его. — КАТОН: Гокакю но Дзюцу! Пламя ударило сверху. Жар ударил в лицо. Волосы взметнуло назад. Воздух стал густым. Дышать — тяжело. Вязко. Но я не отшатнулась. Земля под ногами кипела. Я чувствовала его внутри. Жив. Дышит. Я опустила руки. Сразу — глухое биение. Он двигался. Я уловила импульс — и зажала его ноги. В капкан. Саске не медлил. Он был рядом — уже сверху, сыпал ударами, кулак за кулаком. По рёбрам. По плечам. По затылку. Я подняла ладонь — и подбросила валун. Орочимару врезался спиной в дерево — глухой треск, ствол задрожал. — Катон! — выкрик. Саске. — Гоука но Дзюцу! Пламя прорвало воздух. Вспышка — ослепительная. Огонь охватил всё вокруг. Дерево вспыхнуло. Жар разлился по лесу. Но он — он будто вынырнул из пламени. Не как человек. Как змея. Он полз. На четвереньках. Быстро. И — прямо на Саске. Как будто всё это было игрой. Как будто ничего не задело. Я подняла руку — будто для удара снизу, ладонь вверх, тыльная сторона наружу. Каменная стена взметнулась между ними — мгновенно. Орочимару скользнул вверх по камню, Саске схватился руками за верхнюю часть каменной плиты и, развернувшись, в сальто ударил в лицо. Хлёсткий, тяжёлый звук. Тело Орочимару отлетело. Я шагнула вперёд. Одной рукой провела над головой, вторая — сделала толчок. Стена из камня упала в направлении его тела, будто под тройным весом. Но он… ускользнул. Словно растёкся. Нужно было действовать быстро. Вырываю из земли валун — бросаю. Прямо в лицо. Он отходит, но не полностью. Саске — уже сверху. В этот раз — с кунаями. Леска — скользит, обвивает. Руки. Шею. Тянет. Прижимает к дереву. Не отпускает. — Катон! — снова. Огненная волна вспыхивает. Но — Орочимару разводит руки. Выброс чакры — ударная волна. Воздух вспарывает пространство. Листва срывается с деревьев, ветки сгибаются. Меня не сбивает. Я встаю крепко. В землю. Указательным пальцем стягиваю лоскут ткани со лба, прикрываю лицо повязкой. Глаза защищены. Саске — не успевает. Его сбивает назад, уносит к дальнему дереву. Пыль. Опилки. Удар. Тишина. Я вижу санина ступнями через землю. Он не останавливается. Он кидается на меня. Быстро. Слишком резко. Я откидываюсь назад. Спина ровная. В последний миг когда он передо мной — ухожу в землю. Проваливаюсь. Чувствую как змей замешкался. В темноте — тишина. Мелкие камни царапают кожу лица. Я чувствую его ноги. Резко вытаскиваю руки из под земли. Хватаю за щиколотки. Рывок — вниз. Прямо по горло. Он не ожидал. Не мог. С бешеной скоростью пробиваю путь наружу — резкий выброс чакры, камень летит вверх, и в тот же миг я выныриваю сквозь разлом. Рывок. Разворот корпуса — и пятка с хрустом врезается в висок. Голову Орочимару сварачивает вбок, я сломала ему шею. Не медля, я сбрасываю сверху камень вбивая всего в землю. Слаженным движением складываю зажатые кулаки друг к другу — земля вокруг сминается, замыкается, как в каменном гробу. Он извивается. И не отпускаю. Не сейчас. Саске стоит почти рядом. Корпус напряжён, глаза — широко раскрыты. Шаринган горит. Он не моргает. Всё видит. Каждое движение чакры под землёй. Руки ещё напряжены. Он готов к атаке — но замирает. — Молодец, Саске. Хорошо сработал. Но не расслабляйся. Это не конец, — выдыхаю я. Голос чуть хрипит — от накатившего напряжения, от выброса адреналина. Есть в нём толика истерики. Это фокус. Я давлю. Стою. Силой мысли и тела — не даю вырваться. Саске стиснул кулак. Но не от злости. От чувства, с которым ещё не привык жить. Он сделал шаг ближе. Не просто так. Готов. Но что-то внутри него дрожит. Я чувствую. Орочимару — не двигается. Но его чакра… Она ползёт. Как тёплое масло. Как змея. Щупает землю изнутри. Тело его вжато. Дыхание сбивается. Но губы — всё ещё изогнуты в мерзкой, спокойной улыбке. Вспышка. Слабая, едва заметная. Чакра внутри него оживает. Он собирается. И я это чувствую. Под землёй. Он не сопротивляется. Он… говорит. Тихо. И не мне. — Ах… Саске. Ты стоишь рядом с ней. И ты знаешь… ты не смог бы один. Ты не первый. Она — до тебя. Ты это видишь? Я ощущаю, как яд впивается в Саске. Он давит на живое. Знает чем взять. Плечи — вздрагивают. Глаза — на миг замирают. Шаринган будто дрогнул. Он понимает, что его провоцируют. Он не дурак. Но это попадает прямо в суть. “Нет.” “Не смей.” “Не верь ему.” Мои мысли кричат. Но вслух… ничего. Я впервые — не знаю, что сказать. Чтобы выбить эту ложь. Чтобы быть для него правдой. Мои губы чуть приоткрываются… Но слова — не идут. Глухо. Когда сталкиваешься с реальностью, с чувствами людей и их проблемами в пылу битвы- уже не до философствования. Слова Орочимару выводят меня из колеи больше чем Учиху. Я не знаю как разрушить его манипуляции действующие как гипноз. Перед глазами — только Тоф. Дерзкая, сильная, плюющая на чужое мнение, не замораживающаяся над глубокими речами. Её лицо. Тень её голоса. «Ты что, собралась просто слушать?» «Скажи своё. Давай!.» Я собираю всё — ярость, напряжение, растущее в груди чувство несправедливости, боль от собственного бессилия в то время, как его слова пытались вырвать Саске прочь. Сдавливаю чакру в пятках, коплю силу в самом камне. И топаю. Не просто ногой — всей собой. Со всей мощью, как учила Тоф. — Заткнись, змей. Камень скрипит. Земля гудит. Внутри ловушки хрустит. Что-то ломается — может, рёбра, может, лицо. Я не проверяю. — Я вырву твой лживый язык, сеющий раздор. Голос мой спокойный, слова звучат будто мой учитель говорит за меня. Он пытался оторвать Саске на моих глазах, находясь даже в таком положении. Посеять между. И за это… он заплатит. — Он играет. Не ведись. — тихо, нахмурившись, выдавил Саске. — Мне всё равно. Я слышу, как в сомнениях бьётся твоё сердце. — отрезала я резко, будто отсекла лишнее. Учиха резко повернул голову в мою сторону и застыл. Его сердце пропустило один удар и затем сорвалось на быстрый ритм. Его зацепило. — …Чёрт, — выдохнул он сквозь зубы, но не мне. В пустоту. — Ты… чувствуешь даже это?.. Я нахмурилась, не отводя взгляда от земли. — Это мой талант. - я чуть нахмурилась понимая что сейчас мне придётся раскрыть карты прямо перед Орочимару, - Пока я стою ногами на земле — я слышу всё. Биение сердца. Колебания. Всплески. Всё, что дрожит — доходит до меня. И тише, глядя в землю, я добавила: — А тогда… на ветке… я была беззащитна. Если бы не ты — меня бы уже не было. Он отвёл взгляд. Короткая пауза. — Не отвлекайся. Мы ещё не закончили. - в пол голоса напомнил он. Но я видела. Плечи — выпрямились. Он услышал. И понял. Под плитами и слоями земли — хриплый звук. Сначала будто кашель. Потом стал ясно — смех. Тянущийся, почти влажный, мерзкий: — Хе-хе-хе… Беззащитна, говоришь… Какая трогательная искренность… перед врагом. Я почувствовала — под ногами что-то дрогнуло. Он дёрнулся. Не рвётся. Пробует. Ждёт. — Это… не слабость, девочка. Это… интересно. Ты слушаешь землю. Чувствуешь пульс. Как зверь. Как хищник. — Голос сдавленный, но всё ещё мурлыкающий. — Неужели… кто-то вроде тебя всё ещё верит в командную игру? Я сдвинула брови, уголок губ поднялся. Его манипуляция вызвала во мне усмешку своей наглостью. — Ты хочешь, чтобы я превратила твою оболочку в тонко скатанный рисовый лист? — спросила я с лёгкой иронией, ровно, холодно. Он затих. На секунду — даже дыхание пропало. Я замерла в ожидании. А потом — скрип. Улыбка в темноте под землёй. — Хе-хе… У тебя… язык с ядом, девочка. Он хрипло вдохнул — как будто вдохновился самой угрозой. — Ммм… Как аппетитно. Значит, ты не просто зверёныш… ты умеешь смеяться в лицо страху. Пауза. Легчайшее напряжение воздуха. — Я бы с радостью посмотрел… как ты меня свернёшь. Его голос вызвал у меня волну мурашек под кожей, как тонкие иголки. Теперь он нацелен и на меня, но не так как на Саске,не так как на жертву, как на противника чей смертью он будет наслаждаться продлевая агонию. И тут — оно. Тонкая вибрация. Почти неуловимая. Но я чувствую её сразу. Он шевелится. Его чакра — ползёт. Сквозь микротрещины. Сквозь землю. Он уходит. Он начинает. — Саске. — мой голос резок. Внутри — нарастает паника, но снаружи — сталь. — Сейчас будет хуже. Челюсть занемела. Он собирался выбраться. И судя по тому что не выбрался до сих пор он регенерирует. Как только закончит, разнесёт мою ловушку к чертям, поставит Учихе метку а меня разорвёт на куски или проглотит целиком. Не знаю что будет с Сакурой, лишь 50% вероятности что после такого он насладится только моей кровью. Саске стоял весь в ссадинах, было видно что ранее их команда уже пересекалась с противниками. Несколько ран на его теле я заметила как толко приблизилась к нему первый раз. Я тоже уже измотана, у меня нет должной скорости что бы перехватить Орочимару ещё раз. Один и тот же трюк на нём не сработает дважды. Сара и Наруто не возвращаются. Я чуть склонила голову, решение не мелькало в моей голове, я его просто чувствовала. Я шумно выдохнула. Сглотнула. — Я не такая правильная, как ты думаешь… — тихо, почти мирно обратилась к нему. Словно не враг передо мной. Словно я признаюсь себе самой во всех своих приступлениях. …и подняла руки вверх. Резко. Холодно. Сжала плиты ловушки. Камень смялся с гулом, закрылся. Глухой хруст. Кости. Ткани. Стон. Всё сжалось. Я не шевелилась. Только глаза зажмурила под повязкой. Всё таки… он первый за чьи руки я плакала когда видела его на экране… Поняла только потом что он из себя представляет. Мне доводилось убивать в прошлых жизнях, но всё же что-то тяжелое опустилось в груди. Может просто человечность даже перед лицом опасности. Слои земли стали тёплыми. Слишком тёплыми. Я чувствовала кровь. По ногам. По коже. На лице — следы от брызга крови. Острая. Тёплая. Его.