Ниндзя просыпаются рано

Утро в Конохе начинается не звуком, а светом. Первые мягкие лучи солнца разрезают утреннюю прохладу и прокрадываются в окна тех домов, где забыли закрыть ставни. Крылья зданий — черепичные крыши, балки, вывески лавок — начинают отражать пробуждающийся свет. В лесу вокруг деревни поднимается лёгкий туман — тонкая молочная вуаль стелется по траве, цепляется за сосновые стволы, ложится влажным серебром на крыши. Первые птицы пробуют голос после сна. Через минуту к ним присоединяются другие — и над деревней возникает мягкий, несмелый утренний хор. Небо на востоке становится акварельным: сначала серым, потом в серый кто-то будто капает тёплую персиковую краску — и цвет медленно расползается по облакам. Где-то вдалеке включают воду. Повар в одной из лавок распахивает окно, выпуская первый утренний запах бульона. На главной улице медленно мелькают тени ранних торговцев и шиноби, которым досталась утренняя смена. Возвращается ветер — лёгкий, прохладный. Он касается кожи так, будто проверяет: проснулись ли жители? Коноха просыпается не спеша, но уверенно. Каждое движение, каждый звук складываются в ощущение спокойствия, почти домашнего тепла. Словно сама деревня выдыхает после ночи и открывает глаза. И в этот момент становится понятно: новый день начался. И что бы ни случилось вчера — сегодня всё можно пережить заново. Очень романтично… даже захотелось поваляться в кровати ещё чуточку. Можно было бы. Если бы не внезапный голос из окна, от которого я вскрикнула и рухнула с кровати. — Охайо! — спокойный, даже приветливый, но внезапность своё сделала. Я больно ударилась плечом о деревянные половицы. В голове зазвенело, мышцы отозвались резкой болью — вся крепатура дней так себя и выдала. На подоконнике, сидя на согнутых ногах, был Какаши-сенсей. Странно, но внутри я действительно называю его «сенсей» — наверное, от аниме. — Вы меня напугали! — повысила я голос, ударив по собственным связкам спросонья. — У тебя запланированная тренировка с Саске. Чтобы собраться, у тебя есть десять минут, — сказал он, улыбнувшись единственным глазом. Потом легко спрыгнул с окна вниз. — Десять минут?! — воскликнула я так громко, что сама испугалась. И уже потеряла секунд тридцать, просто застыв одна в пустой комнате. Я же вчера выстирала и вывесила одежду для тренировок… Пришлось, преодолевая неприятные ощущения в мышцах, опереться на руки и подняться с пола максимально быстро. Я оглянулась — в зеркале на меня смотрело растрёпанное чудище. Схватив голубое кимоно с белыми цветами — то самое, что мы купили с Сарой в день моего боя с командой Асумы, — я стянула пижаму на пол и влезла в кимоно, криво-косо завязав пояс. Схватила расчёску, дёргая волосы у зеркала. Мне срочно нужно было умыться. В комнате душа не было, зато он был на этаже. Я вылетела в коридор, хлопнув дверью так, что эхом отдалось по всему общежитию, и рванула по длинному коридору к ванной. На счастье — не заперта. Быстро глянув в зеркало, включила кран, набрала холодной воды в ладони и несколько раз плеснула в лицо. Под глазами — лёгкая отёчность. Я наспех вытерлась чьим-то полотенцем (простите владельцы) и выскочила наружу, круто развернувшись к лестнице. Пробежала вниз, рискуя в любой момент споткнуться и прокатиться кубарем — пожалуй, так даже было бы быстрее. Оказавшись у двери, распахнула её — и сразу поморщилась от солнечных лучей, ударивших в глаза. Какаши стоял, прислонившись к стене, и читал свою «Ича-Ича» книжку. Он медленно оторвал взгляд от книги, скользнул им по мне сверху вниз и обратно. Кимоно сползло с плеча, и выглядела я, мягко говоря… как ребёнок в халате. — Ты хотя бы пыталась найти обувь? Или это… новый стиль? «Боевой шиноби: версия 2.0 — натуральность и минимализм»? Я открыла рот, чтобы что-то объяснить, но он поднял ладонь: — Стоп. Не надо. Я боюсь узнать правду. Это меня возмутило сильнее, чем должно было. Он хоть знает, сколько времени девушке нужно, чтобы собраться?! Этот человек вызывает во мне слишком реальные эмоции. Он захлопнул книгу. — Пошли. Саске уже заждался. Мы направились через пол-Конохи к тренировочной площадке — та была не обычной, а выведенной на скале, над головами высеченных Хокаге. Этого расстояния хватило, чтобы поймать несколько странных взглядов проснувшихся жителей. Подъём по скале — отдельный вид искусства, особенно с утра. Я пыталась дышать ровно, чтобы не позориться: ну не обладаю я качествами шиноби, я же маг… Так что подъём дался тяжело. Саске действительно уже был на месте. Площадка отличалась от тех, где я бывала раньше: сухая, потрескавшаяся земля, полукольцо деревьев, за которыми тянулся небольшой лесок… или посадка? Идеальное место для меня. В воздухе чувствовалось статическое напряжение — он явно пытался тренировать Чидори, но ещё не умел его формировать полностью. Прошло слишком мало времени. Реальность движется не так быстро, как в аниме. Саске посмотрел на меня — непроницаемо спокойно. Он ни о чём не думал в этот момент. Ни оценки, ни осуждения. Но оправдать внешний вид всё же захотелось, поэтому я пробурчала с усмешкой: — Утро началось не с кофе. Я прошла чуть дальше от Какаши и встала сбоку от Учихи на расстоянии метров трёх. Какаши остался на месте. — Что это значит? — низко спросил Саске, повернувшись к своему учителю. Я удивилась — стало понятно, что Какаши ему ничего не сказал. Покосилась на сенсея. — Будешь тренироваться с ней, — пояснил он. — Это поможет подготовиться к экзамену. Саске молчал секунду. Затем так же ровно ответил: — Мне это не нужно. — Что? — нахмурилась я. Не понимаю его выпендрёжа. Сложила руки на груди, твёрдо встав на ноги, одну выставив вперёд. — Что за детские капризы? Не достаточно хороша для тебя? Он отвёл взгляд, зубы едва слышно скрипнули. — Дело не в этом. Какаши молчал несколько секунд, буравя его взглядом. — Саске, — произнёс он спокойно. — Если ты думаешь, что сможешь победить Гаару, готовясь в одиночку, ты ошибаешься. Саске сжал кулаки и отвёл взгляд окончательно. — Тебе нужно учиться принимать помощь. Она чувствует поле лучше любого. Тебе нужно то, что есть у неё. Он говорил убедительно. Саске ничего не ответил, лишь отвернулся и сделал несколько шагов в сторону. Мне показалось, что он хочет уйти. Упрямый. — Ооо, — протянула я. — Я чувствую твою злость. Такая вибрация, будто ты сейчас лопнешь от собственного эго. Саске замер. — Не парься, — добавила я. Он повернул голову — взгляд через плечо, испепеляющий. — Я не боюсь, — ответил он. — Конечно, конечно, — поддела я. — Ты… — протянул он, сделав секундную паузу, — раздражаешь. Я чуть согнула корпус вперёд, хищно улыбнулась, напряглась всем телом. — А мне и не нужно твоё одобрение. Я сделала выпад и подняла магией камень сбоку от него, переместив его с грохотом прямо перед Учихой, перекрыв путь. — Давай так: победишь меня — и больше меня не увидишь. Гаара бы смог. В его пульсе, в его дыхании я почувствовала, что задела его. Последний из Учих — по крайней мере, в своём понимании. Никто не должен быть лучше. Он развернулся, уже передумав уходить. — Я могу победить тебя. И его тоже, — отрезал он жёстко. Он вынул руки из карманов и встал прочно, готовый к бою. — Давай, — коротко бросил он с холодным вызовом. — Уже другой разговор, — сощурилась я. Какаши не вмешивался — наблюдал. — Только без фанатизма, — объявил он, засунув руки в карманы. Саске чуть отступил одной ногой назад, становясь полубоком. Шаринган он не активировал. Считает ниже достоинства? Даже после того, что было в Лесу Смерти? Видимо, я действительно мало показала в бою с Тен-Тен. Я стояла твёрдо, плечи расслаблены. Показываю только то, что нужно. Я ждала. Одно короткое движение — и он сорвался с места. Скорость была такой, будто по земле прошёл резкий порыв ветра. Он появился слева: быстрый удар в голову. Не убийственный, но достаточно сильный, чтобы сбить дыхание, окажись он ближе. Я успела присесть и в движении развернулась — пяткой ударила в его правую сторону головы, в слепую зону. Его повело за моим ударом, затем он резко отскочил назад. Правая часть лица дёрнулась, рука почти автоматом потянулась к уху — но он остановил себя. Дышал он уже неровно, от злости. Плечи напряжены. Я выпрямилась и широко улыбнулась. Он активировал шаринган. Алое вспыхнуло в его глазах — красиво, даже гипнотично. Но красота требует жертв. И жертвой я быть не собираюсь. — Хватит играть, — сказал как выплюнул он и сместился по диагонали. Он ударил ногой по дуге, целясь в голову — я подняла камень, и его нога пришлась по нему. Гаара так же прикрывается песком. Я повторяю его стиль. Саске ухватился за камень рукой, пытаясь зайти в корпус и ударить под рёбра — как Сара это делает, чтобы повалить. Я упала назад, но не на землю — в землю. Передвижение под землёй — новый приём. Хватка по его лодыжке, рывок вниз — и я выныриваю в метре. Саске перегнал чакру в ноги, вырвался и отпрыгнул метров на пять. Он больше не тренируется — он дерётся всерьёз. Он вильнул траекторией, как против Ли, чтобы сбить меня с расчёта. Ребром ладони — удар справа по рёбрам. Рука онемела. Техника Тай Ли… Чёрт, больно. Он хотел попасть в солнечное сплетение, крутанувшись — я подняла вокруг себя земляной шалаш. Без Чидори он его не пробьёт. Внутри, держась за бок, я сжала зубы. Как же больно… Но я знала, где он стоит. Сделала выпад — и земля под его ногами вытолкнула его. Он потерял равновесие, но удержался — сальто назад. Не выходя из шалаша, закрыла глаза и стала управлять землёй вслепую, бросая камни туда, где он касался поверхности. Он искал брешь. И нашёл — ударил в тонкое соединение, пробил, упал сверху, перегнав чакру в ноги. — Хватит прятаться! — прокричал он. Я сложила руки над головой, покрыла их камнем и приняла удар. Одной рукой перехватила его лодыжку, ногой выбила плиту снизу — швырнула его вперёд. Он приземлился на ноги. — Если что, с Гаарой это не сработает. У него идеальная защита. Поэтому он не так хорош в тайдзюцу, — выдала я, выравнивая дыхание. И тут же поняла: я ставлю его в ещё более уязвимую, раздражающую позицию. Я улыбнулась шире. — Ему не нужно напрягаться, — поддела я. Саске замер. — Если я смогу сломать тебя — Гаара не проблема, — сухо сказал он, без эмоций. Я сощурилась. — Оу. Значит, всё-таки признаёшь, что тебе это нужно? — напомнила я. Он сорвался с места ещё до конца моей фразы. Удар в бок по диагонали — я ушла в землю и вынырнула у его ноги, подняв камень и ударив разворотом, отправив его в полёт. Обычный ниндзя попался бы — и Саске попался. Но у него шаринган, и прямо сейчас он учится реагировать быстрее. Он нырнул под камень и попытался выбить мне ноги. Я подпрыгнула, сальто назад — он уже за спиной и ударил коленом в позвоночник. Чёрт. Это была жестокая боль. Перед глазами — белые блики. Но я чувствовала: его вторая нога ещё на земле. Касаясь руками почвы, ударила его по опоре — он потерял равновесие. Над ним вырос новый шалаш. — Так… остынь, — выдохнула я, разминая поясницу. Внутри меня поднялась злость. Я ненавижу боль. И потому язвительно выпалила: — Ах да. Считай, это твой песчаный гроб. Его это взбесило — я ощущала это по дыханию. Он искал лазейку, проводя пальцами по камню. Я не ниндзя — только вчера взяла первый свиток по земле. Камень уплотнять не умею. И он нашёл брешь. Он перегнал чакру в руки, выбил соединение, затем ударил ногой и нырнул вперёд — целясь мне под рёбра. — Готовила гроб? — бросил он. — Я покажу тебе, что значит настоящий! У меня брови взлетели. Он умеет такие фразы бросать? Думала, это выше его достоинства. Он знал моё слабое место — спину и рёбра. Он снова метил туда. Я не хотела второй раз ощущать такую боль. Поэтому перехватила его руку, закрутила, зажала под мышкой — и резко ударила лбом в нос. Слышно, как хрустнула кость. Потом кулаком — в солнечное сплетение. Удар прошёл, потому что он был ослеплён на секунду. Его свободная рука дёрнулась, пытаясь оттолкнуть меня. Но я не стала засыпать его камнями — просто отпрыгнула назад. Саске провёл ладонью по лицу, посмотрел на кровь и сжал её в кулак до хруста пальцев. — …Теперь серьёзно, — тихо сказал он. — Ага, — ответила я. — Это мы уже слышали. Спустя двадцать минут я уже чувствовала усталость. К тридцатой — поняла, что глаза просто не успевают следить за ним. Да и он не железный. Получив очередную дистанцию, я выровнялась и выдохнула: — Хватит на сегодня. Саске чуть подобрался, будто готовясь к рывку. Не знаю, понравилось ли ему это решение или нет, но внешне он оставался спокойным. Внешне… — Как скажешь, — ответил он. Какаши спрыгнул с дерева. Медленно подошёл и остановился на приличном расстоянии от нас. — Верное решение. Восстановление тоже важно. Завтра в то же время — здесь. — И так каждый день? — ухмыльнулась я. — Впереди месяц, — ответил Какаши. — Но задача не настолько простая, как кажется. — Загоняться тоже не стоит, — буркнула я. — Хочешь отступить? — спросил Какаши, чуть прищурившись. В его интонации явно слышалась улыбка. Я улыбнулась в ответ — слегка натянуто. Странно, но удар Саске под рёбра ощущался не так остро, как его вопрос с этой… скрытой констатацией. — Нет, — ответила я чуть тонким голосом, — До завтра. Я поправила запачкавшееся кимоно и подошла ближе к выступу, глянув вниз со скалы. Высота была головокружительная. Как же я боюсь высоты… Отойдя назад и всё ещё не убирая улыбки, я развернулась и пошла прочь, оставляя их наедине. Пока спускалась вниз, ноги не раз подкашивались. А ведь мы тренировались не весь день. Сейчас даже не полдень. Такое чувство, что я отлыниваю от чего-то. Перед резиденцией можно заметить несколько групп ниндзя из других деревень — и это не те, что прибыли сдавать экзамен. Свидетели? Группа поддержки? Не знаю, как это назвать. Вряд ли все они — родители. Из тех, кто прошёл на третий этап, осталось не так много. Навестить Сару в больнице — долг товарища, но что-то мне так лень. Принести ей что-то вкусное? Купить или приготовить? Приготовить?.. У нас в общежитии вообще есть кухня? Казалось, мои щёки слегка покраснели от того, что я могу там с кем-то пересечься. Например, с Темари — вот будет неловко. Но всё же… баба есть баба. Двенадцать лет — уже на кухне. И что купить? Сначала я отправилась на рынок, а уже потом вернулась в общежитие. Кухня здесь оказалась довольно просторной — с продолговатыми столами и лавками. Никаких японских традиций с низкими столиками. Сначала я решила сделать себе кофе и уже потом приступить к готовке. Кофе, кстати говоря, вышел в копеечку — дорогой продукт. Хотя он везде дорогой. Поставила чайник на плиту — не электрический, а тот, что свистит. Да, в этом мире довольно странное развитие технологий. Насыпала рассыпной кофе в чашку, и когда чайник засвистел, залила кипятком и подогретым молоком. Пока я проводила все эти махинации, лицо оставалось полностью безэмоциональным. Думала, получилось ли бы у ниндзя с техникой пара взбить молоко до пенки? Спиной почувствовала, что кто-то спустился. И всё-таки… в этом мире мои сенсорные способности развиты не только благодаря моим ногам, но иногда я каким-то образом пропускаю тех, кого пропускать не должна. Например — Какаши. Я сделала вид, что не заметила, как фигура остановилась сбоку в метрах двух. Да, кухня очень большая — видимо, рассчитана на то, что в общежитии будет жить много человек. Доски здесь не скрипят — проводился ремонт — поэтому, стоило вошедшему сдвинуться с места, по пустой кухне раздался лёгкий топот. Лёгкая. Девочка. Она подошла к холодильнику, открыла его, чуть согнувшись, извлекла продукты, завёрнутые в пакет. Затем встала недалеко от меня и стала раскладывать их на столешнице. Её напряжение и моё сгустили атмосферу так, будто по кухне пробежал лёгкий холодок — несмотря на тёплую погоду. При этом наши лица оставались спокойными и непроницаемыми, как будто мы вовсе не видим друг друга. Её чёрные волосы были, как и последние несколько дней, распущены. Ким Цучи. Та самая — из-за которой Сакура отрезала себе волосы в Лесу Смерти, пытаясь вырваться из её захвата. Я сама этого не видела, но помнила из сюжета. И это её сокомандника вчера убил Гаара на крыше. Скорбящей она, однако, не выглядела. Я отвернулась от плиты, чуть отодвинув свой пакет в сторону, и взяла чашку. Прикрыла глаза, будто расслабляясь, отпила пару глотков и отошла ближе к окну — давая ей пространство. Хотя внешне это выглядело так, будто я просто закончила — и она никогда не узнает, что это уступка. Какая же я вежливая… Наверное, таких как я она зарывала в детстве в песочнице. Куноичи звука проводила меня боковым зрением, пока я отходила. Она принялась готовить: включила газ, повернула кнопку — раздалось лёгкое потрескивание. Поставила сковородку, потом разбила несколько яиц и начала взбивать их палочками. Не знаю почему, но это немного разрядило атмосферу. Стало как-то уютнее. Я смотрела перед собой на пустой палисадник, слегка поросший сорняками. Послышалось мяуканье — и на подоконник выскочила бродячая рыжая кошка. Такая милая… на Наруто похожа из-за полосок на щеках, только глаза жёлтые, зрачок узкий. — Какая красавица, — сказала я ей, хотя пола кошки ещё не знала, и протянула руку. Сара бы уже искала десятый угол, проклиная всех кошачьих предков. Кошка оказалась самостоятельной: дала себя погладить, прогулялась по подоконнику, спрыгнула вниз и застегала вокруг стола возле Ким Цучи — там пахло едой. Куноичи звука замерла, медленно повернула голову и опустила взгляд на кошку. Я смотрела, что она сделает. Эти ниндзя часто довольно жестоки. Она смотрела пару секунд… и мою концентрацию прервал новый звук шагов с лестницы. Сначала я увидела сандалии, потом — чёрные, чуть зауженные штаны, комбинезон, раскраску… — Доброе утро, Канкуро, — поздоровалась я. Он явно этого не ожидал. И сказала я это только для того, чтобы хоть немного снять напряжение. Лицемерие — тоже полезная техника. Особенно с такой улыбкой, как у меня. Канкуро остановился на последней ступеньке и, к моему удивлению, спустя пару секунд ответил: — Ты… жива ещё, значит. Я замерла на пару секунд. Чего? А потом залилась смехом. Иногда, когда не знаешь, что ответить, срабатывает нервный смешок. Я рассмеялась звонко — даже слеза выступила. — Ооой, — протянула, вытерев её кончиком пальца. Одну руку засунула в карман и опёрлась о подоконник. — Живее всех живых. Как спал? Мне казалось, это окончательно сбило напряжение. Но его брови сдвинулись, взгляд ушёл в сторону. — Нормально спал. Не твоё дело, — ответил он. Вот это меня обломало, да. Не люблю, когда на меня ворчат. Атмосфера снова сгустилась и комком встала в горле. Взгляд стал колючим, в висках зазвенело. Для чего бы он ни спускался — он передумал и свернул направо, к двери на выход. Тишина снова накрыла кухню. Кофе пить уже не хотелось. Я подошла к раковине, вылила кофе, включила воду. Струя зашумела — я вымыла чашку и поставила её в сушилку. Затем обошла Ким, свернула пакет и убрала его в холодильник. Позже приготовлю. Медленным шагом пошла к лестнице. Когда я скрылась за стеной, Ким явно стало легче дышать. Она спокойно насыпала что-то в миску и поставила её кошке. Эти дети… не такие чудовищные. Поднявшись на третий этаж я пересеклась с тем кого ожидала увидеть меньше всего. Ладно. Вру. Каждый раз надеюсь но сейчас это слишком опасно. Гаара только вышел из комнаты совсем не выспавшийся. Может он направляется в туалет. Вряд ли погулять. Хотя наблюдать за Саске- как вариант. Я остановилась на долю секунды как бы отметив его присутствие. И снова это напряжение. Но не такое вязкое как на кухне, даже немного… свежо? В полном молчании мы прошли мимо друг друга направляясь каждый в свою сторону, не буду врать - я смотрела. Та и он тоже не особо оказывается людей игнорирует, в последний момент ушёл в свои мысли. Поздороваться или нет? После Канкуро так как-то не охота.. я прошла уже пару шагов у него за спиной. - Доброе утро.- сорвалось у меня само по себе но голос я сделала ровным и спокойным. Гаара сразу остановился. Прошла доля секунды будто он раздумывал. - Доброе утро.- отозвался он и продолжил идти. Я не видела его лица и так же не поворачивалась но мне это очень подняло настроение. Я улыбнулась и шумно выдохнула через нос. Затем всё же кинула взгляд через плечо ему в затылок когда он сворачивал на лестнице.

***

Сара приоткрыла глаза. Спустя пару секунд начала различать размытый цвет потолка, затем вернулся слух — шум улицы, шаги, голоса. И запах… Она называла его «запах Конохи». Если спросить — вряд ли бы смогла описать. Сейчас лето, так что это запах пыли и горячей земли, смешанный с оттенком зелёной листвы. Рядом с госпиталем сада не было. В палате стояла полная тишина. Окно было занавешено полупрозрачными шторами, пропускающими слабый свет. Над кроватью висел балдахин, чтобы не мешать. Такие ставили тем, кому нужен был покой. В эту категорию часто попадал Саске, пока они выполняли миссии. Тяжёлые ранения… Исключением был только Наруто — его либо привязывали, либо просто бросали на свободную кушетку: он восстанавливался без условий. Киба, пожалуй, был бы похож — но его клан лечился только дома, народными методами. Даже при переломах. Подумав это, Сара повернула голову влево — тело отозвалось крепатурой. После отборочных боёв прошёл всего один день — не удивительно. На комоде стоял стакан с водой. Медсёстры не беспокоили её — она становилась вспыльчивой и раздражительной, когда была ранена. Молчала до последнего, а потом могла взорваться без предупреждения — сказать грубость, швырнуть что-то. Вставать с кровати не хотелось. Видеть кого-то — тоже. Но тишина давила настолько, что хотелось взорваться. Но способа не было. Никого. Она одна. Сара снова медленно повернула голову к потолку, из-под полуприкрытых глаз. В дверь постучали. Она не успела даже открыть рот — да и не планировала — дверь открылась сама. На пороге стояли Сакура со свёртком и Наруто, который закинул руки за голову. Саске не пришёл. «Не удивительно», — подумала Сара. — Оооой, Сара-чан! — поздоровался Наруто слишком громко, всё ещё с закрытыми глазами, пройдя внутрь так, будто его кто-то выкинул за дверь. Он всегда делал так, когда ему неловко. Сакура заскрипела зубами. — Наруто! Не кричи так, дурак! — прошипела она и ударила его. — Ай-йай! Сакура-чаааан! Убьёшь же! — взвыл Наруто. — Молчи, идиот. Сара отдыхает, — подняла кулак Сакура. — Прости-прости! — затараторил он и тут же повернулся к Саре, в ожидании. Он подошёл ближе к кровати. Сара перевела взгляд только глазами — голову лишний раз шевелить не хотелось. Когда-то Наруто признался, что она даже симпатичнее Сакуры… но его сердце было верно Харуно. — Ты как? — спросил он. — Нормально, — ответила Сара, почти не напрягая голос. Повисла пауза. Сакура приоткрыла рот и шагнула вперёд: — Мы навещали Ли и решили зайти к тебе. Он уже почти поправился. — Что с Ли? — резко спросила Сара, чуть оживившись. Она шире открыла глаза, повернула голову к ним. Она не знала, что Ли в больнице. — Так ты не в курсе?.. — Сакура осеклась. Наруто нахмурился: — Твоя напарница не рассказала тебе? Ли в больнице, даттебайо! Он бился с Гаарой и… проиграл. Хината тоже в больнице. Неджи довёл её до такого состояния. Я буду биться с ним, и… — он сжал зубы. Он был полон решимости — но решимости часто недостаточно, чтобы победить. — Удачи, — сказала Сара спокойно. — У тебя получится. Она чуть прокашлялась — горло свело. — Правда? Ты правда так думаешь?! — Наруто буквально расцвёл. В него нечасто верили. Хината — верила, но так тихо, что он и не знал. Сара кивнула и попыталась приподняться на локте. Затем потянулась к стакану воды, сделала глоток. — А почему ты так думаешь? — спросил Наруто. Сара чуть вскинула брови: — Я тебе что, аргументы приводить должна? — хрипловато выдала она, ставя стакан. — Победишь, говорю. Шанс есть. Давай, Наруто. С хлопком поставила стакан на стол. Сакура положила на стол свёрток, развернула его и достала коробочку. — Моя мама передала тебе это, — сказала она. — Передай мою благодарность госпоже Харуно, — кивнула Сара. Она снова перевела взгляд на Наруто. — Так что там с Ли и Хинатой? В каком они состоянии? Наруто уже открыл рот, но Сакура резко напряглась. Воздух словно сгустился. — Наруто… — прошептала она. И тут — крик Ли из соседней палаты. — Да что ж такое… расслабиться нельзя ни на секунду! — скрипнула зубами Сара и рывком села. Одна нога подогнулась, но она успела схватиться за столик. — Не надо, Сара! — крикнул Наруто, уже почти в дверях, взглянув через плечо. — Лежи! Он выскочил в коридор. — Да куда уж там… — зашипела Сара и оттолкнулась от пола, заставляя тело слушаться. Сакура рванула следом за Наруто. Сара — за ними. Долго гадать не пришлось: прямо в коридоре лежал широкий слой песка. Для Сары это ничего не означало — кроме одного: Гаара здесь. — Да что здесь происходит?.. — процедила она. Дверь в палату была завалена песком — чтобы никто не вошёл. Либо Наруто и Сакура залезли через окно соседней палаты, либо успели пробраться раньше. Сара не восстановилась достаточно, чтобы лазить по подоконникам. Она разогналась и ударила плечом в дверь — раз, другой, третий. — Не поддаётся! Как вы меня… — выдохнула она и отошла на пару шагов назад. Она расставила руки, собирая электрическое поле. Голос стал глубже: — Все… — молнии вспыхнули. — ВСЕ ДОСТАЛИ! Поток молний ударил прямо в дверь, пробив дыру. Взрыв. Разряд прошёл совсем рядом с Гаарой. Наруто и Сакура закрывали собой Ли, лежащего на полу. Вся комната была засыпана песком. Когда разряд прорвался внутрь, Наруто едва успел отшатнуться — молния пробила стекло окна и вышибла его наружу. Удзумаки раскрыл рот, глядя на дыру. Сакура расширила глаза. Гаара повернул голову — в его взгляде металась бешеная тень. А Сара стояла в боевой стойке: одна рука вперёд с двумя пальцами, вторая — назад, чуть выше. — Что ты тут устроил?— в первую очередь наехала Сара на Гаару. К гадалкам не ходи - он это затеял. Если бы у Гаары были брови он бы нахмурился. — Он должен умереть. — низким голосом будоражащим само нутро выдал он. Он говорил о Ли. Сара не знала ничего о его психике кроме его периодического бешенства и разбираться не хотела. Тело саднило, ей было плохо, она была зла. Она шагнула к нему и положила руку на плечё. — Ты накидался чем-то? Проваливай! — резко рванула его за плечо. Гаара на секунду замешкался от касания расширив глаза, затем волна песка снесла её отбросив прямо в стену. — Ты мне мешаешь! В глазах у Сары поплыло. Дыхание участилось. Она никогда бы не отрубилась от такого «пустяка» но её тело только начало восстанавливаться. А когда очнулась… в палате уже был Майто Гай. Она лежала на полу и услышала его голос. Гай обернулся, дрожа от выброса адреналина: — Никто не ранен? Сара опёрлась о руки и к ней подскочил Узумаки. Наруто вздохнул, чуть дрожащими руками помогая Саре подняться: — Сара… ты вообще… в порядке?.. Сара вытерла кровь на губе тыльной стороной руки: — Да. Голос сорвался. Она глянула на выбитую дверь и песок. — Просто… ненавижу больницы. Сакура выдохнула, поджав губы: — Это было слишком близко…