Бал маскарад

Как только я встретилась с Кристианом, я предпочла сразу перейти к делу. — Ты... — Не успев закончить фразу, я вдруг услышала, как музыка стихла. Все присутствующие невольно обернулись вверх, к вершине широкой мраморной лестницы. Там стоял тот, кого многие считали легендой — Призрак Оперы. Его облик производил неизгладимое впечатление: фигура, облаченная в красный костюм и закутанная в алый плащ, поддерживаемый золотой цепью, была с серебряным эфесом шпаги, свисавшей с пояса. Лицо наполовину закрывала белая маска, что теперь находилась сверху, придавала особую таинственность и опасность. Замерев, публика затаила дыхание, давая ему свободно занять центральное положение. Люди медленно отступали, освобождая проход, в то время как Призрак плавно спускался вниз, источая величие и превосходство над окружающими. Я же отошла от Кристиана поодаль, подходя немного ближе к лестнице. — Что же вы смолкли, господа? Вы решили, что я вовсе исчез? Вы скучали без меня? Ну а я писал вам оперу! Я принес готовый труд. Славу Дон Жуана! — С этими словами он бросил черную кожаную папку на пол. С нее посыпались листы. После этого он вынул шпагу, оглядывая людей. — Рад вас видеть, господа. Мне бы хотелось вам советов добрых дать: Карлотту нужно отучить, просто так ходить по сцене петухом. — Говорил он, взъерошивая саблей перо, что было у нее в шляпе. Следующим объектом критики стал Пьянджи: — Пьянджи должен сбросить вес, не бывает Дон Жуанов с животом. — На этих словах он прижал саблю к животу Пьянджи, заставляя того его втянуть. — А к Фирмену и Андре просто просьба, нос в искусство не совать! — Говорил он, резко указывая своей саблей на них. Вот очередь дошла и до меня: — Что же касается мадмуазель Бернард. — Посмотрел он на меня, и мое сердце забилось сильнее. Теперь я смотрела лишь на него, не обращая внимания ни на кого другого. Подходя все ближе ко мне, он говорил: — Она, конечно, справится. У нее хороший голос. — На этих словах он был уже почти вплотную ко мне. Подняв мою голову за подбородок, он взглянул мне в глаза: — Я надеюсь, что она сделает правильное решение и вернётся обратно, к своему учителю. — Как только он договорил, послышался громкий возглас. Прервав его монолог, издалека донёсся приглушённый крик Кристиана: — Немедленно убери от неё руки! Голос Кристиана вернул меня к действительности, вспыхнувшему гневу от вмешательства посторонних лиц, и отчасти из-за того, что мне не нравилось, как он смел так грубо говорить с моим учителем. Гнев вытеснил страх, и резко повернув голову, я сказала: — Заткни свой рот! — слова сорвались с губ жёсткими и требовательными. Замерший Кристиан смотрел на меня широко раскрытыми глазами, неспособный поверить услышанному. Повернув голову обратно, я заметила, что учитель, напротив, выглядел довольным результатом, хотя и попытался скрыть мимолетное удивление, сохранив серьёзность выражения лица. Никому не дано было ожидать подобного поведения от скромной актрисы. Моя собственная реакция поразила меня не меньше, чем остальных. Как только ненавистные слова покинули губы, я почувствовала необъяснимый восторг, который нельзя было спутать ни с чем иным. Взглянув на учителя, что быстро прошел обратно к верху лестницы, он взмахнул плащом, и вдруг из ниоткуда загорелся огонь. Маэстро скрылся так же неожиданно, как и появился. После его исчезновения я решительно направилась разбираться с Кристианом. Подойдя к юноше, я достала кольцо, что сняла ещё в тот день, как оно оказалось у меня на пальце. Грубо швырнув его ему в грудь, я заговорила: — Ничего между нами не существует, Кристиан. Ни единого чувства я к вам не испытываю и никогда испытывать не буду. Оставьте меня в покое, навсегда, — подчеркнула я, акцентируя внимание на последнем слове, вложив в него всю накопившуюся злость и разочарование. Вспомнив два мучительных дня, проведенных рядом с ним, я добавила: — Эти двое суток принесли столько трудностей, что я бы предпочла стереть их из памяти, как ночной кошмар. Оставив озадаченного юношу в одиночестве, я поспешила в комнату, где заранее спрятала пакетик с подарком. Желая встретить учителя как можно скорее, я отправилась в гримёрную. — Учитель, вы здесь? — неуверенно призвала я, прислушиваясь. Через мгновение голос мастера отозвался поблизости: — Надо же, мадмуазель Бернард, вы наконец вспомнили о том, что у вас есть учитель. А казалось, только вчера вы размышляли о том, как поскорее упорхнуть от меня, с этим аристократишкой. — Голос звучал сухо и осуждающе. — Маэстро, не могли бы вы показаться. Я хочу все объяснить. — Не отвечая на мои слова, его облик стал появляться в зеркале, с каждой секундой становясь все материальней, и вскоре там уже появился полноценный силуэт. Протянув руку, он пригласил меня подойти ближе. Не сдержав эмоций, я подбежала и практически повисла у него на шее. И ведь это я недавно говорила, что обнимать людей без их согласия нельзя. Но я была уверена, что он не рассердится на меня из-за такого. И правда, вместо того чтобы оттолкнуть меня, он положил свои руки мне на талию, заключая в объятия. Несколько секунд спустя я, не отрываясь от объятий, заговорила: — Простите, маэстро, — тихо промолвила я, — я не хотела допустить ошибок, которые вызвали ваше беспокойство. Отстранившись, Эрик взял меня за руку и провёл глубже в подземелье. В молчании мы шли по извилистым коридорам, пока не достигли озера. Посадив меня в лодку, он стал грести. Вскоре показался его так называемый дом. Проведя меня в комнату, где стояла кровать, учитель обратился с вопросом: — Ну а теперь, мне хотелось бы послушать ваши объяснения. Сделав глубокий вдох, я собралась с мыслями и, опустив глаза, заговорила: — Кристиан — это человек из моего прошлого, его отец — друг семьи, — начала я. — Он посещал наш дом, будучи ребёнком, когда я еще не пришла в оперу. Всегда считал себя самым лучшим человеком и был весьма избалован. С возрастом его характер стал еще хуже. Несколько дней назад он нашёл меня, пожелав возобновить старые отношения. Сказал, что мечтает о браке со мной. Впоследствии вечером отвел меня на крышу, надев кольцо вопреки моим желаниям. А сегодня на балу я хотела заявить ему категорическое несогласие и вернуть кольцо...Вы, наверное, слышали, что произошло там, на крыше. Сказав это, я так и не осмелилась поднять глаза. Я не знала, какие эмоции на его лице могу сейчас увидеть, было страшно увидеть разочарование и недоверие. Прежде чем ответить, он подошел ближе, приподняв мой подбородок, принуждая выдержать прямой взгляд, точно так же, как было только что, на балу: — Я слышал каждое ваше слово, — отметил он. — А также я слышал, что он хотел забрать тебя в безопасное место. Неужели тебе не хочется уйти отсюда, из оперы, где совершаются убийства? Неужели тебе не страшно находиться рядом с убийцей? Сердце болезненно сжалось от вопроса. Могу ли я покинуть человека, которого люблю, из-за этого? Ответ я знала точно. Я его не оставлю никогда, даже несмотря на то, что он творил. Даже несмотря на то что он убивал. Смотря глубоко в его глаза, я твердо ответила: — Нет, я не боюсь. Я знаю, что вы никогда не причиняете мне вреда. Поэтому я не покину вас, несмотря ни на что, — голос звучал твёрдо и уверенно. Оценив глубину моих чувств, наставник удовлетворённо улыбнулся, отпуская меня. Повернувшись ко мне спиной, он прошел вглубь комнаты. Тут я вспомнила о пакете с подарками, который сжимала всё это время. Сейчас было самое время для того, чтобы отдать их. Эрик! — окликнула я мужчину, подойдя ближе. Глядя ему прямо в глаза, я смущенно произнесла: — У меня для тебя подарок... Эти слова прозвучали тихо, почти шепотом. Из сумки я осторожно достала изящный перстень и протянула его Эрику. Наблюдая за его реакцией, я увидела, как легкое удивление быстро сменяется неподдельным интересом. Осматривая украшение, он заметил гравировку в форме розы и усмехнулся. Затем спокойно надел кольцо на большой палец руки и тепло сказал: — Благодарю, я приму его с удовольствием. Увидев мою счастливую улыбку, Эрик кивнул головой, словно соглашаясь оставить позади недавний неприятный разговор. — Это ещё не всё, — продолжила я, доставая из пакета элегантно упакованную коробочку. — Здесь знаменитый ныне десерт «Флане». Говорят, он особенно вкусен. Поставив коробку на небольшой столик возле кровати, он убрал подальше письменные принадлежности, что лежали на нем, освободив пространство. После чего отправился за столовыми приборами. Когда он пришел, я проговорила: — Знаешь, раньше после каждой прогулки я непременно приносила тебе сладости и оставляла их в часовне. Тебе они нравились? Этот вопрос волновал меня давно. Ведь всякий раз, когда я пыталась выяснить его вкусы, Эрик неизменно уклонялся от прямого ответа, утверждая, будто никаких особенных предпочтений у него нет. Потому я каждый раз старалась приносить новые десерты. Теперь же я хотела услышать, приходились ли они ему по вкусу. — Мне нравилось абсолютно всё, что ты приносила. — Услышав эти слова, я искренне обрадовалась, ведь таким образом я доставляла ему счастье. Теперь настал черед попробовать сам десерт. От мысли, что это будет первый раз, когда мы будем трапезничать вместе, я улыбнулась. Эрик ловко нарезал лакомство, подав каждому порцию. Десерт и правда был восхитительный. Нежный крем с ярко выраженным ванильным вкусом хорошо сочетался с слоеным тестом. А его воздушная текстура просто таяла во рту. Взглянув на Эрика, я спросила: — Он великолепен, правда? Тебе нравится? И снова последовал утвердительный ответ. Но тут моё внимание привлекла маска, скрывающая его лицо. Я не могла избавиться от ощущения, что находиться в ней столь долго, да ещё и кушать — должно быть крайне неудобно. Поэтому решилась спросить напрямик: — Может, снимешь маску? — После моих слов он замер. Однако, решив добить, я продолжила: — Я все-таки уже видела тебя без неё... После этих слов он медленно положил вилку и бережно стянул белую маску. Передо мной вновь возникло лицо, покрытое шрамами. Понимая его дискомфорт, я искренне улыбнулась, стараясь показать, насколько важна для меня возможность видеть его таким, какой он есть. Хотя я осознавала, что путь к полному взаимопониманию между нами долог и труден, я была готова идти дальше, и укреплять доверие. Почти доев, мне вдруг пришла идея, которую я поспешила огласить: — Эрик, давай потанцуем? Едва произнеся эти слова, я поймала на себе внимательный взгляд мужчины. Несколько мгновений колебания — и он решительно поднялся навстречу мне. Убрав одну руку за спину, он протянул мне другую. Вложив свою ладонь, я встала. Пройдя в центр комнаты, мы заняли позиции. Положив левую руку ему на плечо, я почувствовала, как он положил свою правую руку мне на талию. Округлённой левой рукой он поддерживал мою ладонь. Наконец мужчина негромко затянул знакомую мелодию, двигаясь плавно и размеренно. Во время танца мы не просто вращались кругами, а рисовали разнообразные фигуры, демонстрируя мастерство партнёров. Эрик уверенно вёл, позволяя мне полностью довериться ему. Кружась на полупальцах, я сохраняла расслабленность коленей, наслаждаясь легкостью движений. Несмотря на необходимую для классического вальса дистанцию, я незаметно сократила расстояние, прислонив голову к груди партнера. Чувствуя это, он сильнее притянул меня к себе, но ритм танца не сбивался, продолжая звучать в такт музыке. Напевать мелодию он стал чуть тише, сосредоточившись исключительно на движениях тела. Спустя некоторое время, покачиваясь в ритме музыки, я заговорила: — Эрик? Мужчина продолжал движение, едва заметно замедляясь и прекращая напевать, готовясь услышать мои слова. — Да, Ирэн, — ответил он, ожидая моих слов. Несколько секунд тишины, и, набравшись смелости, я произнесла: — Я тебя люблю… Это простое предложение вырвалось легко, заставив моё сердце учащённо биться. Произнесённые вслух чувства повисли в воздухе, заполнив комнату особой атмосферой ожидания. Как только эти слова вырвались, он сразу остановился. Я же не отходила от него, все так же держа свою голову у него на груди. Спустя пару секунд, вместо ответа он нежно приподнял моё лицо двумя пальцами и коснулся губами моих губ. Это действие оказалось настолько неожиданным, что я сначала растерялась, но вскоре ответила взаимностью, отдаваясь этому трогательному моменту. Отстранившись спустя мгновение, Эрик посмотрел на меня пристально, а я ощутила лёгкий румянец на щеках, поспешно отведя взгляд. Потихоньку улыбаясь моему замешательству, он отошёл. Мои чувства были взаимны, я знала это. Чтобы быть уверенной в этом, мне не нужно даже ответа. Мужчина же подошёл к органу и, сев, начал играть. За время проведенное рядом с ним, я знала что так он выражает свои чувства. Прислушиваясь к мелодии, я расположилась неподалёку, ощущая прилив вдохновения. Взяв перо и бумагу со столика, я принялась легкими движениями рисовать эскиз сидящего за инструментом мужчины. Закончив небольшую зарисовку, я добавила в уголок листа стихотворение: «В небе звезды светят ярко, Светом наполняя ночь. Красота их необъятна, Унося тревоги прочь. Звёзды словно бриллианты, Светят в небе для тебя. Можешь загадать желанье, Глядя в небо с высока». Закончив творить, я обнаружила, что звуки органа смолкли. Подняв глаза, я заметила отсутствие музыканта на месте. Видимо, я слишком увлеклась, что не заметила, как он перестал играть. Но внезапно чья-то рука протянулась у меня из-за спины, беря листок. Обернувшись, я встретила спокойный взгляд Эрика, стоящего позади. Забрав рисунок, он улыбнулся и сказал: — Оказывается, у тебя столько скрытых талантов, о которых я даже не подозревал, — произнес он, внимательно рассматривая мои рисунки и небольшой текст, скромно написанный внизу листка. — Можно мне забрать это? — спросил он. Разумеется, я сразу дала согласие. Бережно сложив мои творения, он убрал их. А я между тем погрузилась в размышления, невольно вспомнив прошлое... Хотя я всеми силами стараюсь забыть его, но некоторые воспоминания всё-таки важны, ведь совсем без них сложно двигаться вперёд. Наконец решив, что я все же смогу исполнить задуманное, я сказала: — Знаешь, Эрик… Я умею немного играть на фортепиано. Улыбнувшись моим словам, он подошёл ко мне ближе и осторожно взял за руку, подводя к своему роскошному органу. — Ты не против, если попробуешь сыграть? — учтиво спросил он. Хотя инструмент отличался от привычного фортепиано, все же немного, но он был похож, и моё сердце радостно затрепетало при мысли, что его хозяин позволяет кому-то другому прикасаться к нему. Устроившись перед клавиатурой, я осторожно коснулась нескольких клавиш, проверяя звучание. Вскоре, разобравшись достаточно хорошо, я заиграла знакомую мелодию. Несмотря на долгое отсутствие практики, я почти всё забыла. Да и мышечной памяти не было, ведь занималась я с прошлым телом. Но все-таки справлялась я вполне неплохо, как по мне. Да, непрофессионально, но и не ужасно. Завершив композицию, я посмотрела на Эрика. — Неплохо. Никогда ранее не слышал подобной музыки, как она называется? — спросил он. И тут я поняла, что тоже совершенно не помню название произведения. Оно звучало в моей памяти смутно, но я смогла наиграть его. — Если честно, то я сама не помню название, — тихо призналась я. — Я слышала эту мелодию очень давно и не помню ее названия. На это Эрик не ответил, а продолжил говорить дальше: — Интересно, ты продолжишь удивлять меня своими скрытыми способами, или это была последняя? Однако я не нашла достойного ответа на его вопрос, и лишь загадочно усмехнулась. Затем мы провели остаток вечера вместе: сидя рядышком на мягкой постели, Эрик снова увлекательно повествовал о чудесах архитектуры, погружая меня в атмосферу тихого покоя. Я прислушивалась к каждому слову, чувствуя приятную расслабленность. Решившись довериться уюту момента, я легонько опустила голову ему на колени и закрыла глаза. Как только я сделала это, он замолчал. Однако вскоре вновь заговорил, а еще спустя несколько минут я почувствовала осторожное касание пальцев, нежно поглаживающих мои волосы. Эти нежные движения были настолько успокаивающими, что я незаметно для себя заснула. Проснулась я позже, обнаружив себя удобно устроенной среди мягких подушек.