Часть 2 Нави, Явь и Правь

Села аз на траву пёструю, а кругом ребята — резвы, веселы: бегают, смеются, толкаются, и всякому охота слушати, да нет терпения, чтоб сказ Лоуменев оборвался. Стар он был, сед и мудр, и сердцем добр, знахарь единственный, уважаемый на всю деревню. И взывали дети, не умолкая: — Расскажи, расскажи про три мира! А приёмный мой отец лишь тихо воздохнул, да улыбку на лице своём явил. — Ладно ж, — молвил он, а голос его сделался мягок, словно вечерняя роса. — Слушайте, поведаю вам о них. И глаголал он о Нави светлой, что высоко над нами воздвиглась: там река золотая струится, древо великое растёт, кроною до облаков достаёт. Там царствует Даждьбог могучий, отец солнечный, даритель света и тепла, и нет пред ним силы выше. Колесницею огненною по небеси ходит он, а вся земля к свету его тянется. И души праведные к нему восходят — там нет старости, ни печали. Потом говорил он про Явь земную — где живём мы и всякая тварь: и радость тут, и горе, и труд, и пир. Люди пашут поля, детей растят, домы бережёт каждый, богов славит. Но есть и иное в Яви: ведьмы колдовские, бесы лукавые, духи лесные да домовые — иной раз помогают, а иной беду приносят. Так и ходит жизнь меж светом и тьмою, меж добром и злом. А ниже всего, сказывал папаша, Правь мрачная лежит: там вечная ночь, болота чёрные, реки горькие. Властвуют там упыри да мары ночные, навьи злобные. Души грешные туда падают, и нет им более света, лишь мука и стон. Так мир держится: Навь сияет, Явь дышит, Правь тьмою веет. И всякому путь свой: кто свет хранит — к Даждьбогу восходит; кто во тьме — тот в бездну падёт. Так было от начала, так будет до конца времён. И когда он умолк, шум вокруг меня усилился: дети кричали, перебивали друг друга, а мне вдруг почудилось, что мир вокруг расплывается, как вода. Слышу — шум стих, и стою я не на лужайке зелёной а на болоте тёмном. Туман белёсый стелется, трава под ногами дрожит, словно живая. И тут голос за спиною — медовый, тихий: — Травница… Обернулась я — никого! Лишь тень смутная, мужская, да тень та начала скручиваться, точно сам мир рушится. Деревья гнутся, небо трещит, земля под ногами плавится… И вдруг очи мои разом раскрылись. Сердце колотится, дыхание сбилось. Смотрю в окно: лес шумит, как всегда, болота блестят под утренним солнцем. — Приснится же такое…