Часть 19

Следующий день выдался серым и бесконечно обыденным. За окнами медленно тянулись облака, и редкие солнечные блики лениво пробивались сквозь витражи. Но Адара почти не замечала ни погоды, ни разговоров за спиной. Всё её внимание — на толстом томе по защите от тёмных искусств, который она штудировала уже второй час подряд в библиотеке. Голова кружилась от напряжения. С каждой страницей казалось, что в голове всё больше крошечных деталей, заклинаний, контрзаклинаний, правил и исключений. Она прикусила губу и в очередной раз перечитала одну и ту же строку, не в силах сосредоточиться. На столе перед ней лежала стопка книг: по зельеварению, трансфигурации, чарам. Рядом — её конспекты, аккуратно исписанные мелким, идеальным почерком, и перо, которое она то и дело мяла в пальцах. Экзамены приближались — жёсткие, безжалостные, пугающе важные. Внутри Адары росло чувство тревоги, которое не отпускало ни днём, ни ночью. Не потому что она боялась провалить предметы. Нет, она знала — если сосредоточится, справится. Но страх ошибиться, подвести себя, не оправдать чьих-то молчаливых ожиданий, застрял в ней глубоко. Вырос вместе с ней. Слишком много значило это "показать, что ты не хуже". Не хуже кого? Перед кем? Она и сама не знала. — У тебя есть жизнь вне библиотеки? — вдруг услышался голос. Мимо проходила Лиана из Равенкло, с улыбкой кивая на заваленный книгами стол. Адара чуть усмехнулась, не отрывая взгляда от параграфа: — Пока экзамены не пройдут — нет. – Лиана фыркнула и пошла дальше. Адара тихо выдохнула и отложила книгу, прикрыв глаза. Лёгкая боль стучала в висках. Ей хотелось просто лечь, забыть на час — на пять минут — обо всём. Но вместо этого она снова открыла учебник. Потому что пятое задание по зельям всё ещё вызывало у неё вопросы. Потому что О. было обязательным. Потому что всё остальное — позже. Она не знала, когда день перешёл в вечер. Только когда мадам Пинс щёлкнула замками на дверях библиотеки, Адара поняла, что осталась одна.

***

Она уснула, не заметив, как это произошло. Просто в какой-то момент буквы начали расплываться, строки — плыть перед глазами, и всё вокруг потонуло в тишине. Голова склонилась на согнутую руку, а вторая всё ещё сжимала перо. Конспекты растрепались, пергаменты сдвинулись в сторону, а свеча, оставленная кем-то неподалёку, мерцала неровным огнём. Библиотека уже была пуста, только за окном мягко шумел ветер и потрескивало старое дерево. — Вот она где, — услышался в полутьме знакомый голос. — Я же говорил, что она зарылась в книгах, как крот. — Она уснула? — спросил второй, тише. — Похоже на то. Адара слабо вздрогнула от света, пробежавшего по лицу — кто-то осветил стол кончиком палочки. — Ада, — мягко сказал Фред, присаживаясь рядом и осторожно касаясь её плеча. — Проснись, библиотека закрывается. Она слабо шевельнулась, приподняла голову и, щурясь, посмотрела на них. У обоих в глазах — искры заботливой насмешки. — Сколько времени?.. — пробормотала она. — Поздно, — ответил Джордж, аккуратно собирая её книги в стопку. — Мы с Фредом зашли за книгой, а мадам Пинс уже ворчала, что оставит тебя на ночь в подвале среди крыс, если не разбудим. Фред, чуть наклонив голову, посмотрел на неё внимательнее. — Ты совсем загналась. Опять учишься до потери сознания? Адара устало провела рукой по лицу, выпрямляясь: — Я просто… хотела закончить раздел по зельям. — Да ты и «Грозное зелье храбрости» сейчас сваришь во сне, — усмехнулся Джордж. — Пошли, мы тебя проводим. Фред, не говоря ни слова, взял у неё стопку книг, не дожидаясь возражений, и встал. Джордж уже направился к выходу, а Адара осталась на мгновение сидеть, глядя на спину Фреда. Он вдруг обернулся и чуть улыбнулся: — Не смотри так. Мы не даём любимым однокурсницам замёрзнуть в библиотеке. Она покраснела, но всё же поднялась. Внутри было тепло — и не от свечи.

***

— Пойду загляну на кухню, — сказал Джордж у развилки коридора, заговорщицки подмигнув. — Эльфы обещали спрятать для нас немного тыквенного пирога. Вам что-нибудь прихватить? — Сон, — буркнула Адара, не поднимая головы. — Будет, — хмыкнул Джордж и скрылся за поворотом. Они остались вдвоём в тишине полутёмного коридора. Фред шёл чуть впереди, держа подмышкой её книги и пергаменты, а Адара плелась рядом, сонно кутаясь в мантию. Под ногами скрипели старые доски, по стенам скользили длинные тени от светящихся факелов. — Мне кажется, мой мозг уже вытекает из ушей, — устало пробормотала она, зевая. — Если я ещё раз прочитаю про зелья, клянусь, запущу этим учебником в кого-нибудь. — Прошу, только не в меня, — усмехнулся Фред. — Я и так несу твой учебник по зельеварению. Он, между прочим, весит как маленький тролль. — Тогда не зли меня, — хрипло усмехнулась Адара. Фред бросил на неё взгляд — быстрый, тёплый. — Слушай, — сказал он чуть небрежно, но в голосе проскользнуло что-то осторожное, — а давай на этих выходных сбежим из замка? Ну, не совсем сбежим, а... вырвемся. Прогуляемся. Деревня, озеро, что угодно. Тебе точно нужно развеяться. Адара подняла на него взгляд. Усталый, но с неожиданной искоркой. — Это прозвучало как приглашение на свидание. — Это прозвучало как приглашение на отдых, — поправил он с кривой улыбкой. — Но если хочешь, можем добавить цветы, романтику и дурацкие сердечки. — Мерлин, только не сердечки, — фыркнула она, отгоняя улыбку, но уголки губ всё-таки дрогнули. — Ладно. Может, это и правда поможет не сойти с ума. — Вот и отлично, — сказал Фред, чуть расправляя плечи. — В субботу после завтрака. Будь готова. Наденем наушники (благодаря рассказам Гарри, семья Уизли очень много знает о магловском мире, а Адара с мамой жила в магловской части Лондона) и будем делать вид, что нас нет. — Это магическая школа, Фред. Тут нет наушников. — Всё ещё впереди, Ада. Они дошли до портрета Полной Дамы. Адара остановилась и повернулась к нему лицом. — Спасибо, что нашёл меня, — сказала она тише. — Я, правда, даже не заметила, как отключилась. Фред кивнул и улыбнулся немного мягче, чем обычно. — Я бы всегда тебя нашёл. Она не ответила, только кивнула, и прошептала пароль. Портрет открылся, впуская её внутрь. Фред ещё мгновение постоял, глядя на закрывшийся за ней проём, а потом пошёл прочь по коридору, всё ещё держа в руках её книги.

***

Выходные выдались на удивление солнечными. После ленивого завтрака Адара, Фред и Джордж, ловко улизнув от взглядов преподавателей, пробрались мимо Хагрида к тропинке, ведущей в сторону деревни, но свернули раньше — к склонам за озером, где редко кого можно было встретить. У каждого был рюкзак, набитый шоколадными лягушками, ирисками и свистящими карамельками. — Так, мисс Блэк, — сказал Джордж, разворачивая обёртку от леденца. — Вы официально вышли на свободу. Никаких книг, никаких экзаменов. Только мы, природа и высококалорийные вредности. — И никаких книжек по зельеварению, — добавил Фред, кидая ей карамель. Адара поймала её на лету и кивнула: — Это лучше любого зелья. Они растянулись на траве у обрыва. Снизу плескалась вода, воздух был наполнен запахом сосны и чего-то ещё — летнего и волшебного. — И всё-таки, — начала она спустя пару минут тишины, — я хотела кое-что вам рассказать. Про Мэтта. Близнецы переглянулись. Ни удивления, ни усмешек — только внимательность. — Ну? — мягко подтолкнул Фред. Адара посмотрела на поверхность озера. Там, в отражении, дрожали облака. — Я не знаю, что с этим делать, — выдохнула она. — Когда я с ним… мне спокойно. Почти как дома. Но внутри всё равно что-то болит. Он для меня не просто бывший. Я всё ещё чувствую… что-то. Но и страх остался. Что опять исчезну. Или он уйдёт. Или мы просто не подойдём друг другу, и всё это — напрасно. — Ты всё ещё его любишь? — спросил Джордж просто, без нажима. Адара замерла. Потом кивнула. — Наверное. Или почти. Или просто не могу отпустить. Всё запуталось. Фред не стал шутить. Он просто посмотрел на неё с тем выражением, с каким нечасто его можно было застать — серьёзно и по-настоящему доброжелательно: — Ты имеешь право не знать. Всё это сложно. А ты сильная, даже если не всегда так кажется. Адара слегка улыбнулась. — Спасибо. Я просто… иногда чувствую, что уже должна быть кем-то определённым. Должна знать, любить, ненавидеть, забыть. А у меня всё перемешано. — Мы сами всё ещё не определились, — пожал плечами Джордж. — Вот, например, Фред до сих пор не может решить, любит ли он ириски больше пирожков с мятой. А это, знаешь ли, драма. — Очень глубокая, — с улыбкой добавил Фред. — Хотя ты точно не ириска. Ты, Ада, больше как… острый мармелад. С виду вроде сладкий, а как куснешь — сразу в нос отдаёт. — Очаровательно, — фыркнула она. — И ведь даже не поспоришь. Они засмеялись, и смех эхом прокатился по склонам. День тянулся неторопливо. Они прошлись вдоль опушки, собирая дикие травы, пытались угадывать фигуры в облаках, спорили о лучших закусках в Хогсмиде. Солнце клонилось к закату, а они, вместо того чтобы возвращаться, свернули к тропам у старой мраморной статуи, почти поросшей мхом. Ночь накрыла их под звёздным небом. Они сидели втроём, уставшие, довольные, и мир казался чуть проще. Фред взъерошил ей волосы: — Видишь? Жизнь вне библиотеки всё ещё существует. — Не уверена, что её хватит, чтобы сдать СОВ, — зевнула Адара. — Мы с Джорджем когда-то думали, что нас отчислят на втором курсе. Смотри — до сих пор здесь, — сказал Фред с напускной гордостью. — Ну да, вы же «пример для подражания», — фыркнула она. — Это сказал не я. Это сказала профессор Макгонагалл. Во сне. Наверное. Они засмеялись снова. А когда они вернулись в замок под утро, тайком пробравшись мимо дежурного Филча, Адара чувствовала себя впервые за долгое время чуть легче. Словно кто-то помог ей нести груз — хотя бы на один день.

***

Теплый воздух оранжереи был наполнен запахами земли, зелени и чего-то резкого — то ли удобрений, то ли особого настоя, которым профессор Стебль щедро поливала рассаду. Пятый курс, Гриффиндор и Когтевран, смешанный урок по травологии. Адара стояла у стола, неторопливо надев перчатки из драконьей кожи, когда услышала голос профессора: — Блэк, Дэвис — вы в паре. Будете работать с тентакулами. Она подняла взгляд — и наткнулась на знакомые глаза. Мэтт уже стоял рядом, с хитрой улыбкой, чуть приподняв бровь. — Какая честь, мисс Блэк. У меня самые острые секаторы и весьма сомнительная репутация. Надеюсь, ты готова к риску. — Если ты испортишь мне проект, Дэвис, я превращу тебя в удобрение, — парировала она с легкой усмешкой, хотя сердце уже начало стучать быстрее. Он рассмеялся, и они приступили к работе. Мэтт почти не замолкал: то дразнил растения, то её, то рассказывал, как однажды его племянник перепутал огуречную лиану с мимблусом и до сих пор вздрагивает от слова «салат». Адара, к собственному удивлению, всё чаще смеялась. По-настоящему. Её плечи расслабились, руки работали автоматически, и всё, что было за пределами оранжереи, — исчезло. — Мистер Дэвис! Мисс Блэк! — раздался голос профессора. — Если вы не перестанете болтать и хихикать, я пересажу вас к мангровым бобам. Они, поверьте, менее терпимы к флирту. Оба резко замолчали, подавляя смех. Адара отвернулась, притворяясь, что внимательно изучает стебель. — Извините, профессор, — буркнул Мэтт, глядя куда-то мимо. Урок подходил к концу. Они сдали задание и начали убирать инструменты. И в этот момент, когда Адара нагнулась, чтобы вернуть секаторы в ящик, Мэтт наклонился к ней и прошептал на ухо, так близко, что от его дыхания по коже пробежали мурашки: — Пойдешь со мной на свидание? Сегодня. У озера. В семь. Она выпрямилась, застыла на секунду, а потом посмотрела на него. Он не улыбался, просто ждал ответа — спокойно, но с какой-то тревожной надеждой в глазах. Адара не ответила сразу. Только коротко кивнула. И сердце опять забилось слишком быстро.

***

— Он позвал её на свидание. Прямо при мне, Джордж! — Фред вышел из ванной, хлопнув дверью, и швырнул рубашку на кровать. — Шепнул ей что-то там, она аж замерла… а потом КИВНУЛА! Джордж, лёжа на кровати и жуя кусок ириски, лишь приподнял бровь. — Ты следишь за ней теперь? — Я НЕ СЛЕЖУ! — Фред метнулся к своей тумбочке, открыл её, потом захлопнул. — Я просто… случайно увидел. Проходил мимо. Они же у нас в паре были на травологии! — А ты сам говорил, что Мэтт — «вполне норм». — Джордж криво усмехнулся, не отрываясь от ириски. — Это было до того, как он начал вешать на неё глаза, как будто… как будто он лучше меня! — Фред вскочил. — Да он даже не смешной, у него лицо как у сытой совы! А она смеётся! СМЕЁТСЯ, ДЖОРДЖ! Над ЕГО шутками! — Может, шутки у него хорошие? — Они отвратительные! Я слышал одну — там была рептилия и бутерброд, и я даже не понял, где должен смеяться! — Фред начал метаться по комнате. — Она же раньше всегда на МЕНЯ так смотрела. Смеялась, когда я придумывал всякую чепуху. А теперь этот Уинтерс… Он осёкся и сел на кровать, уставившись в пол. — Я же просто... — тихо продолжил он. — Я не знаю. Я её знаю как облупленную. Мы с ней вместе... всё. И если он снова ранит её — я не выдержу. — Так скажи ей, — спокойно заметил Джордж. — Что, по-твоему, я скажу? «Эй, Ада, может, не ходи на свидание с ним, потому что у меня почему-то сжимается всё внутри, когда ты рядом с кем-то, кроме меня»? — Вариант звучит достойно, — пожал плечами Джордж. — Хотя немного отчаянно. — Спасибо за поддержку, брат. Великий стратег любви, — буркнул Фред. Джордж потянулся, устало зевнул: — Слушай, если ты её действительно хочешь — не ной, а действуй. А если нет — тогда молчи и жди, пока она сама решит. Но, глядя на тебя сейчас… ты явно не просто друг, Фред. Фред промолчал. Внутри у него всё кипело, но он просто уставился в стену, сжав кулаки. Он даже не заметил, как впервые в жизни боялся проиграть. Не в шутке. Не в споре. А по-настоящему.

***

Солнце уже клонилось к закату, когда Адара вышла из замка. Легкий ветерок трепал волосы, дотрагивался до щёк — не слишком холодно, но достаточно, чтобы захотелось кутацца в мантию. Озеро впереди поблёскивало в последних лучах света, а у самого берега, в тени высокого дерева, стоял Мэтт. Он улыбнулся, когда заметил её, и махнул рукой. — Привет, — сказал он, когда она подошла ближе. — Я уж думал, не придёшь. — Я думала, не приду, — честно призналась она. — Но… я здесь. Мэтт мягко кивнул, и они молча пошли вдоль берега, шаг в шаг. Птицы пели где-то в кустах, вода лениво плескалась у камней. — Ты выглядишь уставшей, — заметил он спустя минуту. — Всё ещё гребёшь в библиотеке? — Без остановки, — выдохнула она. — Пятый курс — это просто пытка. Сон стал чем-то... мифическим. Мэтт усмехнулся: — Если хочешь, я могу принести в библиотеку подушку. И какао. Или, может, выкрасть для тебя пару дополнительных часов в сутках. — Начни с какао. А потом можешь поработать над часами, — усмехнулась Адара. — Хотя, если честно, мне сейчас хорошо. Просто... идти. Просто молчать. Они остановились у валуна, нависающего над водой. Мэтт присел, подождал, пока она устроится рядом. — Я рад, что ты пришла, — сказал он после паузы. — Мне не хватало вот этого. Нас. Даже если всё теперь по-другому. — Всё правда другое, — тихо ответила она, глядя на отражения звёзд в воде. — Но, может, не навсегда. Он повернулся к ней: — Я не хочу давить. Не хочу заставлять тебя выбирать. Просто… я хочу быть рядом. А дальше — как решишь ты. Адара почувствовала, как горло сжимает от его слов. В груди будто бы запульсировало что-то болезненно знакомое — тепло, уязвимость, надежда. Она не смотрела на него, просто вытянула руку и осторожно накрыла его ладонь своей. — Пока что... мне хорошо здесь, с тобой. Это всё, что я могу сейчас дать, — прошептала она. Мэтт сжал её пальцы, и они ещё долго сидели в тишине, наблюдая, как над озером медленно зажигаются звёзды.

***

Когда стало совсем темно, и ветер стал пробираться под мантию, Адара нехотя поднялась. — Мне пора, — сказала она, встряхивая волосы и оглядываясь на замок. — Если я не вернусь до отбоя, Гермиона устроит мне моральную казнь. Даже если она не староста. Мэтт встал вместе с ней, немного наклонился, будто хотел что-то сказать, но передумал. Они стояли лицом друг к другу, близко, но не слишком. Пауза затянулась. — Спасибо за вечер, — наконец сказала Адара, чуть смущённо. — Он был… правильным. Она сделала шаг вперёд, порывисто — будто не успела передумать — обняла его. Коротко, но крепко. Её подбородок коснулся его плеча, и в этот миг она почувствовала, как у него сбилось дыхание. Прежде чем отстраниться, она быстро поцеловала его в щёку. Лёгкое прикосновение — почти невесомое, но от него у неё самой забилось сердце. — До завтра, — тихо сказала она и повернулась к замку. Мэтт смотрел ей вслед, не двигаясь, и на его лице была улыбка — мягкая, растерянная, но счастливая.

***

— Да он просто принц на метле, — буркнул Фред, захлопнув окно с такой силой, что стекло звякнуло. — Элегантный. Джентльмен. Да он бы не нашёл свой зад без карты, если б не эта его белозубая улыбка. — Фред… — начал Джордж осторожно, приподнимаясь с кровати. — Нет, Джордж! — вспыхнул он. — Сколько можно смотреть, как он вертится вокруг неё, как будто его паршивые шутки смешнее наших, как будто он вдруг стал лучшим парнем на свете, только потому что умеет красиво завернуть «пойдёшь со мной к озеру»! Это… это… Он замолчал, сжал кулаки. В груди всё кипело. Зависть, обида, ревность. Всё вперемешку. — Она же улыбалась ему, Джордж. Смеялась! Так… так, как раньше смеялась с нами. — Так, братец, притормози. Ты… ты не только из-за него бесишься, ты знаешь, да? Фред не ответил. Сделал шаг к шкафу, где они хранили запасы сладостей, подковырнул замок заклинанием и начал рыться в коробках. — Что ты делаешь? — Джордж встал. Фред вытащил знакомую фиолетовую коробку с надписью «Лихорадочные леденцы — осторожно: вызывает сильный жар, потливость и красные уши», подбросил её в руке и усмехнулся. — Я просто… хочу проверить, как его «элегантность» держится при температуре сорок два. Если он такой идеальный, справится, верно? — Фред… — Это не злоба. Это… эксперимент. Образовательный, — сказал он с фальшивой невинностью в голосе и с глазами, пылающими от решимости. — Если он хочет быть рядом с ней — пусть сначала выживет после нас. Джордж вздохнул, прикрыв лицо рукой: — Ладно… но только один леденец. И чтобы потом не жаловался, что она тебя убила за это. — Один, — кивнул Фред. — Но очень правильный. И в его глазах загорелся огонёк, от которого обычно страдали старосты и преподаватели, а теперь — один конкретный Мэтт.

***

Адара влетела в комнату близнецов, словно ураган, не стуча. Глаза горели, щеки вспыхнули — такая она бывала редко. Джордж приподнялся на локтях, но не успел ничего сказать — уже раздался её голос: — Вы с ума сошли?! Фред, сидевший на кровати с книгой, вздрогнул. Он сразу всё понял. Закрыл книгу — медленно, нарочито спокойно. Но глаза были насторожены. — Я думала, вы… друзья, — голос у неё дрожал, но не от страха, от гнева. — Вы вечно придумываете глупости, но чтоб вот так?.. Ты, Фред! Ты! Ты дал ему это. Ты… — Он что, подавился? — буркнул Фред, вставая. — Жив же. Немного покраснел, немного потрясло — и всё. Зато впечатления на всю жизнь. — Это была подлая, идиотская выходка! — А он кто? Святой? — голос Фреда стал выше. — Ты бросаешься за ним, как будто он... не знаю, единственный человек, который когда-либо улыбнулся тебе. А может, он просто очередной... — Осторожно, — прошипела она, подойдя ближе. — Ещё одно слово, и я врежу тебе. — Ну давай! — выкрикнул Фред, уже почти впритык. — Отличная идея! Ты уже решила, кто в этой драме злодей, так бей. Всё равно не спросишь, зачем я это сделал. Не услышишь. — Потому что ты не хочешь объяснять! — закричала Адара. — Ты стоишь тут, весь такой... язвительный, как всегда! Лучше бы признался, что просто завидуешь ему! — Завидую?! — он усмехнулся с горечью. — Тебе не кажется, что ты себя переоцениваешь? Она отшатнулась, будто он ударил. На секунду наступила тишина. Джордж вжался в стену, словно воздух в комнате стал наэлектризованным. — Я думала… — тихо сказала она, но голос дрогнул. — Ты хоть что-то чувствуешь. Хоть немного. А ты просто… гадкий мальчишка, который играет в шутки, когда дело касается чувств других. Она развернулась и вылетела из комнаты, хлопнув дверью с такой силой, что с потолка посыпалась пыль. Фред стоял, глядя на неё вслед, тяжело дыша. Потом сел обратно на кровать, не глядя на брата. — Ты ведь понимаешь, что ты идиот? — тихо сказал Джордж. Фред не ответил. Только уставился в пол. И кулак на колене сжался чуть крепче.

***

Прошла неделя. Адара почти не выходила из библиотеки. Её дни теперь были отмерены по часам: завтрак — библиотека, уроки — библиотека, поздний ужин — снова библиотека. Книги, пергаменты, заваленный конспектами стол. Её лицо вновь стало непроницаемым, как раньше. Даже Алисия с Анджелиной осторожничали в разговорах, чувствуя, что Адара будто отгородилась. С близнецами она больше не разговаривала. На их приветствия — если они вообще осмеливались — Адара не поднимала глаз. Проходила мимо, будто не замечала. В столовой садилась в другом конце стола. Она не кричала, не устраивала сцен — просто вычеркнула их. Вместо этого каждый вечер она заходила в больничное крыло. Мэтт всё ещё лежал там — под действием успокаивающих зелий, но уже смеялся над своей «таинственной простудой». Он не знал, что произошло на самом деле — Адара так и не сказала. Она улыбалась, шутила, приносила ему шоколадных лягушек и домашние записки с его пропущенных занятий. — Ты лучший гость, чем все эти болтливые медсестры, — смеялся он, поедая очередную лягушку. — Но ты выглядишь усталой, Ад. Может, тебе стоит немного притормозить? — Я в норме, — почти всегда отвечала она. — Экзамены же. Иногда, когда он засыпал, она сидела ещё немного в тишине. Смотрела, как его грудь медленно вздымается и опускается. Ей хотелось чувствовать что-то определённое — радость, волнение, влюблённость. И всё это было… вроде бы. Но где-то в глубине всё равно оставалась заноза. Фред. Она вытесняла это имя, как могла. Погружалась в формулы, в травы, в заклинания. И всё же, когда кто-то издалека звал «Фред!» — сердце вздрагивало. И когда слышался его смех — сердце сжималось. Но она выбрала молчание. Он — тоже.

***

"Кажется, я скоро закончу этот дневник. Первый курс, глупые мечты, страхи, новые книги, новая форма, всё казалось огромным, чужим, шумным. Тогда мне казалось, что Хогвартс может стать домом. Может быть, стал. Хотя сейчас — я не знаю. Я снова одна. Ну, не совсем. У меня есть девчонки. Есть Мэтт. Он… добрый. Он милый. Заботливый. Мне с ним спокойно, и вроде бы всё хорошо, даже правильно. Я стараюсь. Сижу с ним, шучу, улыбаюсь. Почти настоящая. Но внутри всё гудит. Не от него. От другого. Я ненавижу, что думаю о нём. О Фреде. Глупом, самоуверенном, шумном Фреде. Который сделал ЭТО. Который довёл меня до крика. И до слёз — только чтобы потом я тихо рыдала в ванной, чтобы никто не слышал. Как в старые добрые. Он же знал. Он всё знал. Почему тогда? Почему нельзя было просто… сказать? Или хотя бы не врать. Не делать вид, что ему всё равно, а потом травить моего парня?! (мой ли он?..) Я устала. Я устала от всего. От чувств, от людей, от недосказанностей. От себя — особенно. Хочу просто дописать это всё, сжечь и больше никогда не возвращаться. Но я знаю, что всё ещё жду, что он подойдёт. Скажет. Объяснит. Пусть даже в своём идиотском стиле — с леденцом или дурацкой шуткой. Пусть… А может, не стоит. Наверное, завтра допишу последнюю страницу. — А."