Глава 9: Вернуть куртку

      Иногда хочется взять и телепортироваться из квартиры сразу на улицу, чтобы не встречаться с родителями в коридоре, не видеть их косых взглядов и не слышать мерзких слов в свой адрес. Сумико специально проснулась рано, чтобы успеть сходить в душ до их пробуждения. После болезни она привела себя в порядок, наконец имея силы хотя бы для банального бальзама, который наносила на волосы, и разных уходовых средств для лица. Волосы сушить не стала, потому что боялась потревожить семью шумом фена, и нанесла свой каждодневный макияж, к которому привыкла ещё со средней школы.       Оделась скромно, но тепло, чтобы не начать болеть по второму кругу. Перед выходом из дома ей оставалось только высушить волосы и это удалось сделать как только проснулись родители. Больше Сумико не боялась их разбудить, радуясь, что может вдоволь шуметь. Не успела она выключить фен, чтобы расчесать высушенные волосы, дверь в комнату распахнулась, а девушка вздрогнула от испуга.       О личных границах в этом доме можно было даже не мечтать.       — Зачем ты забрала телефон? — фыркнула мама, видимо, заранее проверив тайник. — С ухажёром своим переписывалась?       — Какая разница? — спокойно спросила Сумико, не желая отвечать агрессией на агрессию.       — Что значит, какая? — опешила женщина. — Сначала он приходит к тебе домой, а потом будет лежать в этой постели?       Сумико бросила на маму злобный взгляд.       — Он даже в дом не зашёл, — шикнула девушка. — И как у тебя совести хватает такое говорить?       — Совести? У меня? — мама чуть с ума не сошла от возмущений. — Это тебе как хватает совести давать всем подряд свои адреса.       — Я никому не давала.       — Он сам нашёл? — старшая вскинула брови. — Бандит какой-то? Ты с преступником связалась?       Сумико попыталась выдохнуть, чтобы совладать с эмоциями.       — Мам, я сейчас соберусь и уйду на работу, — спокойно сказала она. — Не буду мешать вашей жизни и вернусь, только чтобы переночевать. Моя личная жизнь вас никак не касается.       — Это как? — удивилась женщина. — Что значит «не касается»? Пока ты живёшь в этом доме, обязана слушаться родителей.       — Мне двадцать лет. Я слушаюсь вас, не делаю никаких плохих вещей и даже стараюсь не ругаться, но вам всё равно что-то не нравится.       — Пока ты живёшь в этом доме, ты не имеешь права водить сюда мужиков, — озвучила второе правило родительница. — Тому упырю, который вчера приходил, скажи, чтобы забыл сюда дорогу.       — Обязательно, — буркнула Сумико.       — Обязательно! — прикрикнула мама. — И телефон свой верни.       — Не верну, — девушка сунула гаджет в карман, накинула на плечо сумку и захватила куртку Мегуми. — Дай пройти.       Женщина шагнула в сторону, всё ещё возмущённо глядя на дочь.       — Позже шести вечера домой не приходи, — фыркнула мама ей вслед.       — У меня смена до восьми, — опешила Сумико, оборачиваясь к маме. — А потом ещё могут ночную поставить.       — Знаю я твои ночные, — махнула рукой женщина. — К этому упырю черноволосому домой ходишь, да ноги раздвигаешь. У всех нормальных людей рабочий день до пяти вечера, так что если не вернёшься до шести, я дверь на нижний замок закрою.       — И как я тогда домой попаду? — произнесла девушка уже теряя надежду на что-то хорошее.       — Будешь возвращаться туда, где шлялась.       Мать сочла это своим триумфом и, гордо вскинув голову, направилась на кухню. Сумико, не произнеся ни слова, схватила свои ключи и покинула квартиру, резко закрыв за собой дверь.       В ней было столько злости, столько эмоций, но выплеснуть их было некуда. Ей отчаянно хотелось закричать о царящей несправедливости или немедленно вступить в драку, но она была вынуждена подавлять свою агрессию, шагая пешком на работу. Там ей вновь предстояло выслушивать упреки, но теперь уже от своего руководителя.       Лучший день в календаре.       Так все и случилось. На работе ей оставалось лишь молча стоять, опустив взгляд, пока начальник вымещал на ней свое раздражение, жалуясь на трудности с поиском замены во время ее болезни, но ее это мало трогало. Остальные сотрудники точно так же пропускали работу, не имея на то уважительных причин, а совесть Сумико была спокойна — по крайней мере, она действительно болела.       Полторы недели, которые она проводила с градусником и таблетками, пролетели незаметно, однако всё равно были самыми большими выходными за все рабочее время. Как бы это грустно не звучало, но было именно так. У Сумико могло выпадать максимум два выходного подряд, и то везло максимально редко.       Она выслушала все замечания директора, не перебивая, а затем приступила к обслуживанию столиков. Она искренне улыбалась посетителям и проявляла дружелюбие, пока не появился ее «давний знакомый» — мужчина, который однажды просил у нее сигарету в переулке, а затем пришел в бар, чтобы познакомиться.       Как там его звали? Даичи? Даичи, с которым развелась жена, а потом его уволили с завода.              — Добрый день, — произнесла Сумико, надеясь, что мужчина её не узнает. — Что будете заказывать?       — Пиво и сухарики, — отозвался он, не здороваясь, но взгляда от девушки не отвёл. — А курить здесь всё ещё нельзя?       Сумико глубоко вздохнула, повторяя в очередной раз за день:       — Нет, вон там висит табличка, — она указала пальцем на наклейку над дверью.       — В баре и не курят, — удивился Даичи. — Удивительное заведение.       Оно было удивительным лишь только потому, что туда ходили такие тугодумы. Большинство из них, кстати, приходили уже под градусом, поэтому и вели себя непонятно как. Даичи не был исключением, он шатался даже сидя на стуле.       — А у тебя парень есть, красавица? — спросил он, как только Сумико принесла ему заказ.       — Имею право не отвечать на этот вопрос.       — Конечно имеешь, но мне же интересно.       Девушка молча ушла обслуживать другой столик. Этот перец всё равно не станет жаловаться на её поведение, но хотелось, чтобы он поскорее отстал. Сумико старалась вести себя сдержанно, но не получалось выдавить из себя хоть толику приветливости для этого человека. С остальными таких проблем не было.       — Другим, значит, улыбаешься? — усмехнулся Даичи гнилыми зубами, когда Сумико проходила мимо. — Я же просто узнать тебя хочу.       — Мужчина, узнавайте кого-нибудь другого. И уберите пачку сигарет со стола, иначе позову охрану.              Рабочий день подходил к концу, но Сумико почти выбилась из сил. Усталость накопилась, а ведь ей еще нужно было занести куртку Мегуми. Мысль о том, что она забрала его вещь, не давала ей покоя все эти дни. Вдруг эта куртка у него единственная, и он все это время мерзнет? Или он подумает, что она просто взяла и присвоила себе его вещь?       Смена закончилась до того, как Даичи допил кружку пива. Сумико переодела униформу, накинула на голову чёрный капюшон толстовки и незаметно вышла из бара, чтобы никто её не заметил.       На улице ощутимо похолодало. Сумико застегнула ветровку, поежившись от холодного ветра, и направилась в сторону, противоположную своему дому. Она прошла мимо улицы, где снимала комнату у Иошико, с обидой отведя взгляд. Эта женщина обещала жилье как минимум на год, а в итоге выставила ее через пару месяцев. Сумико злилась. Из-за Иошико ей пришлось вернуться к родителям, лишившись возможности снять другое жилье.       Проходя мимо сквера, Сумико смотрела под ноги, не снимая капюшон. В руке она несла куртку Мегуми, думая лишь о том, что скажет маме, если вернется позже девяти вечера. Ей все равно нужно вернуть вещь Фушигуро, поэтому выбора особо не было.       С левой стороны, из сквера, донесся лай собаки. От неожиданности Сумико вздрогнула и повернулась к небольшому парку, который был почти пустым в такую погоду. Ее взгляд упал на белую собаку, весело виляющую хвостом, а затем на черную, которая часто дышала, высунув язык. Обе собаки были на поводках, привязанных к скамейке.       Сумико остановилась, разглядывая их хозяина. Он сидел на лавке, откинувшись на спинку и запрокинув на неё голову, чтобы смотреть на небо. Может, он и слышал собачий лай, но не обратил на него внимания, продолжая слушать музыку в наушниках.       На губах девушки показалась улыбка. Она пересекла тропинку сквера, чтобы сократить путь, и подошла к лавке. Глаза парня были закрыты, он слушал музыку и наслаждался одиночеством. Хотел ли он, чтобы в этот момент его тревожили?       Сумико села рядом. Мегуми почувствовал движение и открыл глаза, поворачивая голову к девушке.       — Здравствуйте, — улыбнулась она, встречалась с холодным взглядом парня и вынимая наушник из его уха. — Скучаете тут один?       — Скучаю, — хриплым голосом отозвался Фушигуро, чаруясь глазами девушки.       — Тогда почему не звоните, не пишите? — Сумико вставила наушник в своё ухо и стала прислушиваться к депрессивной мелодии, в которой не было слов.       — Не хотел тревожить.       Девушка села удобнее, повторяя расслабленную позу Мегуми и откидывая голову на спинку, чтобы устремить взгляд в небо. Она смотрела именно туда, пока парень не отрывался от её профиля, внимательно изучая все черты лица.       — Почему мелодия депрессивная? — спросила девушка, наблюдая за тучами.       — Под настроение.       — Ты грустишь? — Сумико повернула голову, встречаясь со взглядом старшего.       — Немного.       — Что случилось?       Вряд ли Мегуми мог ответить на этот вопрос. Ему часто было грустно и причин было множество. Усталость после работы, осознание никчёмности собственной жизни, одиночество и постоянное чувство тревоги за своё будущее.       — День холодный, — ответил он, немного подумав.       Это была правда, вот только плохое настроение у Фушигуро было не из-за этого.              — А я как раз принесла твою куртку, — Сумико вручила парню вещь, и он удивлённо взглянул на неё.       Сегодня на нём была лишь толстовка, надетая поверх тонкой кофты с длинным рукавом. Он не мёрз, но Сумико подумала, что ему грустно из-за ненастной погоды, которая приносит дискомфорт. Она действительно поверила, что его испорченное настроение могло быть хоть немного связано с холодом.       — Как ты узнала, что я тут? — спросил Мегуми, наблюдая, как девушка гладит его собак, радостно вилявших хвостами.       — Собиралась дойти до твоего дома, чтобы вернуть, — поджала губы Сумико, указывая взглядом на куртку, которую парень держал в руках. — Но увидела тебя здесь.       — Не думал, что ты уже вышла на работу.       — Надоело дома.       — Родители? — немногословно спросил Фушигуро, ловя расстроенный взгляд девушки.       — С ними невыносимо, — усмехнулась она с грустью. — Есть миллион рычагов, благодаря которым можно меня извести. Они нажимают на все одновременно.       Мегуми не знал, имеет ли право разговаривать с Сумико на такие личные темы. Он видел, что девушке неприятно, но она всё равно отвечала, ничего не скрывая и поддерживая диалог. Сумико была перед ним открыта и честна, и из-за этого хотелось расспрашивать её о многом, чтобы просто узнать о человеке больше. Фушигуро сам не понимал, с чего вдруг появилось такое рвение к копанию в чужой личной жизни. Обычно он так себя не вёл.       — Планируешь снова съехать? — прервал он тишину, хотя с этой девушкой мог даже молчать без остановки.       — Не думаю, — ей было грустно это признавать. — Мне не вернули залог и сумму за оплаченный месяц. Вряд ли в ближайшее время удастся заработать на переезд.       Парень молчал, не зная, чем помочь. Он не любил болтать впустую, поэтому совсем не хотел поддерживать Сумико одними лишь словами, давая надежду, что когда-нибудь всё будет хорошо. Мегуми никогда не был оптимистом и не верил в прекрасное будущее, поэтому и девушке не собирался навязывать такую глупую точку зрения, которую не поддерживал сам.       — Я могу чем-то помочь? — ненавязчиво спросил парень.       — Можешь, — охотно кивнула Сумико. — Не грусти, а то мне тоже становится не по себе.       Мегуми имел в виду не это, и после ответа девушки только сильнее поник. Она не хотела просить у него помощи в своих делах, лишь в ерунде, которую Фушигуро и помощью-то не считал. Например, проводить с работы до дома после ночной смены или что-то в этом роде. Просить большего Сумико не смела, а Мегуми будто хотел этого. Ему просто было нужно, чтобы она дала команду, дабы понять, что самой Сумико это действительно нужно.       Парень надолго замолчал. Сумико возилась с собаками, но потом осознала, что Фушигуро совсем не подаёт признаков жизни. Повернулась к нему и встретилась с холодным взглядом, от которого покрылась мурашками.       — Ты меня заморозишь, — улыбнулась она, развеивая обстановку.       — Я? — не понял Мегуми.       — Конечно. От одного твоего взгляда градус понижается.       — Не понимаю, — честно признался Фушигуро.       Сумико смотрела на него с улыбкой. Она впервые встретила такого холодного человека, который словно сам не знал собственной сущности. Неужели ни разу в зеркало не смотрел и не видел собственных глаз? Никогда не осознавал, что ради улыбки продаёт частичку души дьяволу — иначе почему так редко это делает? За это даже денег не берут.       — Ничего страшного, — мягко произнесла Сумико.       Её не напрягало, что Мегуми не понял высказывания. Он не знал, что был холодным осенним ветром, пронизывающим душу. Его неведение было даже ещё более забавным в сложившейся ситуации.       С ним всё равно было приятно разговаривать. Мегуми отвечал хоть и безэмоционально, но откровенно. Сумико казалось, что он ни разу ей не соврал с первого дня их знакомства.       — Представляешь, мне сказали вернуться домой до шести вечера, — улыбка сменилась на девчачьем лице грустью, а взгляд устремился вниз.       — Сейчас восемь тридцать, — констатировал факт Фушигуро.       — Домой меня уже не пустят? — усмехнулась Сумико, бросая беглый взгляд на Мегуми и с удивлением замечая сочувствие в его глазах. — Моя рабочая смена закончилась только тридцать минут назад, но мама думает иначе.       — Она тебе не доверяет?       — Не знаю, — Сумико пожала плечами и вдохнула полные лёгкие воздуха. — Мне кажется, она уже давно никому не доверяет. Даже самой себе.              — Какой тогда смысл пытаться ей угодить?       — Я не пытаюсь, — призналась девушка. — Живу там только чтобы было где переночевать.       У Сумико даже не было друзей, к которым можно обратиться за помощью. В этом Богом забытом районе не с кем дружить, если не хочешь спиться, подсесть на иглу или попасть в тюрьму за воровство. Нормальных людей можно было пересчитать на пальцах, а среди ровесников — их ещё меньше. Все хотели вырваться из этого места, но почти каждый выбирал плохую дорогу или связывался с дурной компанией. Сумико повезло, что она сидела дома и не шлялась по улицам, когда её одноклассники разбивали друг другу головы во время драк, а потом курили траву на заброшках.       — О чём задумался? — засмущалась девушка.       — О том, что хочу проводить тебя до дома.       — Уверен? — удивилась Сумико. — Ты выглядишь уставшим.       — Да? — Мегуми будто немного обиделся, посчитав, что девушке неприятно видеть его в таком состоянии. — Иногда бывает.       — Я не против, — девушка улыбнулась, умиляясь реакции парня. — Можешь проводить меня, если хочешь.       Сумико поднялась с лавки и поправила джинсы, которые немного задрались, пока она сидела. Мегуми встал следом за ней и отвязал поводки от металлического подлокотника, крепко хватая оба в одну руку. Собаки радостно подскочили, готовясь продолжить прогулку, но не успел Фушигуро и шага ступить, обе рванули к дороге, заметив там чёрную кошку. Они звонко залаяли, пугая Сумико, но даже это напугало её не так сильно, как жалобный стон Мегуми.              Он смог задержать собак, потому что крепко держал поводки, но из второй руки выронил куртку и схватился за поясницу. На лице Мегуми отразилась боль, которую он испытывал, а в глазах Сумико испуг и непонимание.       — Что такое? — она сама не заметила, как коснулась руки Мегуми, которой он держался за поясницу. — Что случилось?              Парень попытался вернуть своё обычное выражение лица, но дрожащий голос дал о себе знать:       — Всё нормально, — произнёс Фушигуро.       — Может, нужно в больницу? — Сумико присела, поднимая упавшую куртку.       — Нет, не беспокойся.       — Мегуми, я же вижу, что у тебя что-то болит.       Она потянулась, чтобы забрать у него поводки, но парень отвёл руку в сторону, не позволяя этого сделать.       — Это ерунда, — констатировал Фушигуро.       — Давно болит? — Сумико невесомо коснулась его поясницы, пытаясь понять, что могло произойти.       — Ничего не болит, — упрямился парень.       Девушка заглянула в его глаза. Она выглядела грустной и обиженной только оттого, что Мегуми не хотел поделиться частичкой себя и рассказать, что у него болит.       — Почему ты скрываешь? — нахмурилась Сумико, ничего не понимая.       — У тебя своих проблем полно. Не нужно забивать голову моими.       — Но я хочу знать, — не унималась девушка. — Рассказывай, что у тебя болит, иначе я просто развернусь и уйду.       Мегуми не ожидал это услышать. Он привык всегда справляться с проблемами самостоятельно и не видел смысла грузить этим молодую девушку. Она не должна была знать, почему у него плохое настроение, или почему нет сил нагнуться за собственной курткой, которая была ей же и поднята.       — Правда уйдёшь? — растерялся Фушигуро, на миг забывая про боль.       — Клянусь, — строго ответила Сумико.       — Почему?       — Потому что ты игнорируешь мои вопросы и не хочешь рассказывать, что у тебя болит, — обиженно произнесла девушка. — Я тебе всё про себя рассказываю, если тебе интересно. А вот ты меня как будто вообще не принимаешь за человека, с которым можно поделиться проблемой.       — Что за ерунду ты придумала? — уставши выдохнул Мегуми, понимая, что был понят неправильно.       — Это не ерунда. Если спрашиваю, значит хочу знать.       Фушигуро сдался, хотя всё ещё не хотел ничего рассказывать.       — Спина болит, — произнёс, как ни в чём не бывало.       — Почему? — Сумико переключилась на его проблему, забывая про свою обиду.       — Сорвал.       — Сорвал? — опешила девушка. — Каким образом? Из-за того, что собаки побежали?       — Нет, на работе сегодня утром.       — Кем ты работаешь?       — Грузчиком, — это прозвучало очень грустно.       — Разгружал что-то тяжелое? — заботливо спросила Сумико, вновь касаясь чужой поясницы.       Фушигуро не хотел рассказывать, кем работает, будучи уверенным, что девушка воспримет эту второсортную работу в штыки, но она даже вида не подала, что что-то не так.       — Поднимал шкаф на седьмой этаж, — теперь Мегуми приходилось отвечать на всё честно. — Товарищ выронил свою сторону, и мне дёрнуло спину.       — Пойдём, я провожу тебя домой.       — Что? — опешил парень. — Не надо меня провожать.       — Идём, говорю.       Мегуми шумно выдохнул, показывая своё замешательство. Спорить с Сумико было бесполезно, поэтому он молча последовал за ней по тропинке, продолжая держать поводки собак. Теперь они вели себя послушно, никуда не отбегали и не дёргали поводок, будто не желая отвлекаться от дороги домой.       — Подожди тут, — попросила девушка и зашла в аптеку.       Фушигуро снова вздохнул, потирая лоб. Ему было максимально неловко, хотелось провалиться сквозь землю или стереть всем в округе память, чтобы Сумико никогда не узнала о его небольшой травме. Спина болела, но не настолько сильно, чтобы он не мог ходить и был не в состоянии проводить девушку до дома. Теперь она ещё и решила, что сама будет провожатой для Мегуми, а это в корне переворачивало все его планы.       Девушка вышла из аптеки и остановилась на крыльце, вчитываясь в надписи на коробочке с мазью. Фушигуро смотрел на Сумико, не отрываясь, и был очень рад, что она этого не замечает.       — Нужно натирать спину два раза в день, — сообщила девушка, спускаясь со ступеней.       Мегуми брезгливо поморщился. Ему никогда не нравились все эти мази, в которых перепачкаешь руки, а потом не можешь оттереть жирную консистенцию и запах. Даже после солёной рыбы легче отмыться.       — Чего? — улыбнулась Сумико, замечая недовольную реакцию парня.       — Ничего, — пробубнил парень. — Сколько она стоит?       Он потянулся за деньгами в задний карман джинс, но девушка ухватила его за руку, не желая брать денег.       — Оплатила мазь, провожаешь меня до дома, а потом в ресторан за свой счёт поведешь? — без энтузиазма спросил Фушигуро, опуская на низкорослую Сумико взгляд.       — Просто хочу тебе помочь, — спокойно отозвалась девушка. — Я обижусь, если вернёшь мне деньги.       — Вон как? — такое условие было Мегуми не по душе, но кто у него спрашивал. — Обидишься?       Это слово не нравилось парню. Он будто не мог принять факт, что Сумико однажды может на него обидеться.       — Верно, — кивнула девушка, подтверждая свои же слова. — Так что не рискуй.       Сумико разламывала внутри Мегуми литосферные плиты. Она умело подбиралась к его каменному сердцу, которое он таковым сделал за годы одиночества, и оживляла по частичке день за днём. Каким образом — неизвестно, ведь даже лучший друг не мог сделать этого с Фушигуро, а Сумико даже не прикладывала особых усилий. Просто вела себя так, как ей было привычно, а дальше процесс запускался уже как-то сам, без какого либо труда.       Девушка пошла вперёд, а Мегуми постоял ещё пару секунд на том же месте возле аптеки, добавляя шепотом:       — Не рискну.       И всё равно пошёл за Сумико, прекрасно зная, что она направляется к его же дому. Он наблюдал за ней сзади, сначала осматривая длинные чёрные волосы, а потом спуская взгляд по фигуре. На ней была надета широкая куртка с оранжевой нашивкой на руке и светлые джинсы. На ногах кроссовки на высокой платформе, в которых она тяжело шагала после трудного рабочего дня. По походке было заметно, что Сумико устала, но она всё равно подогревалась идеей помочь Мегуми, чтобы потом спокойно спать.       — Разве родители не будут ругаться? — спросил он в спину.       Девушка остановилась, дожидаясь, когда парень до неё дойдёт. Она растерянно поджала губы, не зная, что ответить.       — Мне без разницы, — еле заметно улыбнувшись, произнесла Сумико.       Она не врала. Мама с папой выносили ей мозг по поводу и без повода, так что не хотелось раздумывать, по какой причине они снова решат вылить на Сумико словесную грязь. Не важно, что девушка сделает — причина для злости будет всегда. Мама будет злиться в любом случае, ведь наказала вернуться домой до шести вечера, наплевав, что рабочий день до восьми. И какая тогда разница, во сколько возвращаться? Сумико уже опоздала.       — Так пасмурно, — девушка подняла взгляд к небу, рассматривая тёмные тучи.       Предполагалось, что Мегуми тоже посмотрит, но он не отрывал взгляда от Сумико, следя, чтобы не споткнулась и не упала.       — Смотри под ноги, — напомнил парень.       — Как думаешь, пойдёт дождь?       — Не обещали.       — А ты веришь в прогноз? — улыбнулась Сумико, поглядывая на Мегуми.       — Не всегда.       — Мне никогда с ними не везёт. Если обещают солнце, обязательно набегают тучи, а если скажут, что будет дождь — со стопроцентной вероятностью будет жара.       — Осторожно, — Фушигуро схватил девушку за руку, переживая, что вот-вот она споткнётся и упадёт.       Сумико резко остановилась, испугавшись, что действительно слишком долго смотрела на небо. На асфальте была выбоина, об которую легко можно было подвернуть ногу или споткнуться. Если бы Мегуми не схватил за руку, Сумико уже разбила бы колени.       — Ой, — тихо посмеялась она, обходя неровную дорогу стороной. — Не заметила.       Фушигуро отпустил слишком быстро, как только убедился, что безопасности Сумико ничего не угрожает. Девушка смутилась от его жеста, но для себя отметила, что если бы Мегуми держал её за руку дольше, она не стала бы сопротивляться.       Обычно в ответ на свою невнимательность и слова «не заметила», Сумико получала подзатыльник или возмущения, что она ничего не видит перед собственным носом, но Фушигуро не стал отвечать резко. После его молчания девушка задумалась, пытаясь понять, по какой причине он ничего не сказал. Даже если он промолчал, то ведь всё равно подумал, что она ничего не видит перед собственным носом?       Как бы то ни было, он повёл себя намного спокойнее, чем все её знакомые и родственники. Хотя показывать свои эмоции Мегуми и прежде было не свойственно.       Они дошли до дома Фушигуро. Сумико достала мазь из сумки, собираясь передать её в руки парня, но он распахнул дверь и указал туда кивком:       — Проходи.       Это был не вопрос. Мегуми не спрашивал, хочет ли Сумико войти, потому что прекрасно знал, что да. По одному только её обрадовавшемуся взгляду было понятно, что приглашения она очень ждала.       Собаки, с которых отцепили поводки, забежали первые. Сумико прошла следом и поёжилась, согреваясь в тёплом доме. Мегуми с хлопком закрыл дверь, пугая девушку шумом. Она обернулась, реагируя на резкий звук, а Фушигуро сначала даже не понял, в чём причина её испуга.       — Извини, у меня замок барахлит и иногда не закрывается сразу, — сообщил он. — Привык уже хлопать, чтобы наверняка закрылось.       — Ничего страшного, — поджала губы Сумико от неловкости.       — Это не потому что я злюсь на тебя, — добавил Фушигуро.       — Да? — девушка натянула улыбку, будто не особо решаясь. — Честно?       Мегуми молчал.       Неужели она подумала, что он хлопнул из-за раздражения на неё, пришедшую без приглашения?       — Почему ничего не говоришь? — ещё сильнее растерялась Сумико.       — Я никогда на тебя не злился и не злюсь, — спокойно сказал Мегуми, бросая связку ключей на тумбу. — Тебя накормить?       — Не нужно.       — Почему?       — Я скоро пойду домой.       — Жаль, — Фушигуро будто действительно расстроился. — А чай хочешь?       Девушка не отвечала, думая о своём. Её взгляд был опущен, бегая по полу и ковру возле двери.       — Мегуми, — вдруг позвала Сумико, желая собственными силами сменить тему.       — Да? — Мегуми встал смирно, показывая, что слушает.       — Ложись на диван, я натру тебе спину.       Фушигуро думал, что ослышался.       — Чего? — его брови нахмурились.       — Задирай футболку и ложись, — настырно повторила девушка, открывая коробочку.       — Сумико, я же не маленький.       — Не маленький, — кивнула девушка. — Но я чувствую, что если не сделаю это сама, ты тоже не станешь.       — Вот тут ты угадала, — подметил парень.       — Тогда не спорь и ложись.       Мегуми продолжал смотреть на девушку, будто ожидая её улыбки и новости о том, что это лишь шутка.       Фушигуро не был загнанным задротом, который боялся женщин, просто не понимал, зачем такой прекрасной девушке марать руки в мази и натирать спину малознакомому парню. Разве это не мерзко? Она ведь даже не спрашивала, мылся ли он сегодня.       Мылся. И вчера тоже. В отличие от девяноста процентов мужчин этого района, Мегуми следил за своей гигиеной, но почему Сумико даже не задумывалась, что всё могло быть иначе? Ей мог попасться на пути кто угодно другой, кто и шампунем-то не пользуется, и тогда бы она тоже не стала брезговать?       — Ты уверена? — всё же решил уточнить.       — Конечно, — она уже достала упаковку с мазью из коробки, а потом инструкцию.       — Ручки запачкаешь.       У Сумико приятно свело в районе живота. Она подняла смущённый взгляд на парня, но он на неё не смотрел, следуя к дивану.       «Ручки».       Девушка попыталась сдержать улыбку после нежных слов, которые от Мегуми было слышать очень непривычно, но так приятно.       Он схватил рукой толстовку за воротник на холке и потянул, снимая через голову. Кофта, что была надета под ней, тоже снялась, и Фушигуро оказался перед Сумико голый по пояс. Без смущения лёг на диван и глубоко вздохнул, ожидая нелюбимую процедуру.       Девушка села на край и нанесла мазь на пальцы, но к спине не прикасалась. Несколько секунд сидела и смотрела на фигуру Мегуми, который подложил руки под голову, чтобы устроиться поудобнее.       — Завтра после мази должно стать легче, — сообщила Сумико, нанося лекарство на поясницу.       — Не сомневаюсь.       Мегуми закрыл глаза, набираясь терпения. Сначала он был напряжён, это можно было заметить по его приподнятым плечам, но потом стал медленно расслабляться от приятных касаний Сумико. Она растирала мазь осторожно, чтобы не причинить дискомфорт, но старательно, дабы нанести на всю пораженную область.       От её тёплых рук становилось спокойно. Мегуми отвлёкся от своего испорченного настроения и забылся, ощущая поясницей каждый тонкий палец. Они были нежные и мягкие, не испорченные тяжелой работой и травмами.       — Нанесу ещё немного, — Сумико снова выдавила мазь.       Фушигуро лежал с закрытыми глазами от удовольствия. Ему уже лет пять никто не делал массаж, и обычные растирающие движения принесли такое расслабление и блаженство, что разум погрузился в дрёму.       — Дождь пошёл, — прошептала Сумико, а потом опустила взгляд на парня, замечая, что его глаза закрыты.       Уснул. Чертовски устал за этот сложный день и задремал во время растирания мази по пояснице.