Глава 19: Я всегда буду приходить, слышишь?

      Время как будто растянулось, разбавленное остатками саке и бесконечными спорами Сатору и Сугуру. Они теперь напоминали двух объевшихся котов: Годжо развалился в кресле, закинув ноги на подлокотник и лениво подбрасывая в воздух пустой стаканчик, а Гето, чуть прищурившись, вещал о чем-то философском, то и дело прерываясь на смех.       Мегуми сидел на диване, чувствуя приятную тяжесть в голове. Его плечо касалось плеча Сумико, и этот физический контакт был для него сейчас важнее любого разговора. Хмель почти выветрился, оставив после себя лишь уютное удовольствие.       Сумико, до этого тихо слушавшая очередную байку Сатору, вдруг встрепенулась. Она взглянула на настенные часы и её лицо на мгновение омрачилось тенью беспокойства. Она чуть наклонилась к Мегуми, так близко, что он почувствовал легкий аромат её волос, в который теперь вплелся едва уловимый запах его собственного дома.       — Мегуми, — прошептала она. — Мне пора. Нужно вернуться к Иошико и забрать вещи. Она пустила меня к себе только на пару дней.       Фушигуро на мгновение замер. Мысль о том, что она сейчас уйдет, отозвалась в груди ноющей ломотой.       — Так, — кивнул он, намекая, чтобы продолжала.       — Со мной одни проблемы, да? — еле заметно улыбнулась Сумико, осматривая побитое и грустное лицо черноволосого парня, который не сводил с неё глаз. — То одно, то другое.       — Это неправда, — сразу отозвался Мегуми. — Тебе нужна помощь?       — Пока нет, — девушка поджала губы и опустила взгляд, тут же ощущая на своём затылке тяжёлую, большую ладонь. Мегуми провёл рукой по её голове, слегка путая пальцы в волосах, не в силах отстраниться.       — Точно?       Мегуми ощущал себя полнейшим идиотом. Он должен был, просто обязан, предложить ей бесплатное место в своём доме, но не мог. Фушигуро просто не мог представить, что о нём подумает Сумико, если он решится на такую наглость. Сто процентов она откажется, а потом, не дай бог, ещё и избегать начнёт. Этого ему точно не было нужно.       — Если что, у меня есть твой номер телефона, — еле заметно улыбнулась девушка.       — Я провожу, — коротко бросил он, поднимаясь с дивана следом за Сумико.       Его резкое движение привлекло внимание друзей. Сатору замолчал на полуслове, поправляя очки, и его проницательный взгляд скользнул по паре.       — Куда это вы намылились? — усмехнулся Годжо, но в его голосе уже не было утренней колкости, только ленивое любопытство.       — Провожу Сумико до дома, — коротко бросил в адрес друзей Мегуми, выходя в прихожую.       — Возвращайся скорее, Мегуми, мы ещё не решили, кто из нас лучший стратег в мобильных играх! — крикнул вслед Сугуру, подмигивая Сумико.       Девушка улыбнулась и дружелюбно махнула всем рукой на прощание, а потом вновь встретилась с морозящим внутренности взглядом Мегуми. Он явно боялся, что его друзья начнут нравиться Сумико больше, чем он сам. Они всё-таки более подвижные и весёлые, с ними есть о чём поговорить, а ещё их лица выражают эмоции, в отличии от его кирпича. Сумико с ними было бы намного лучше, но эту мысль Фушигуро попытался отогнать от себя.       Друзья с ним так не поступят, а если сама Сумико решит, что их пути с Мегуми больше не пересекаются, он снова закроется в себе — в этот раз навсегда.       Они вышли на улицу, и прохладный вечерний воздух тут же ударил в лицо, окончательно протрезвляя. Собаки, Луна и Затмение, проводили их до калитки коротким лаем и вернулись на крыльцо, греться в последних лучах заката.       Мегуми шел чуть впереди, по привычке закрывая Сумико от ветра, но теперь он то и дело оглядывался, проверяя, рядом ли она. Тишина улицы после шумного дома казалась оглушительной.       — Ты уже нашла, куда перевезешь вещи? — спросил он, не оборачиваясь, но его голос выдавал скрытое напряжение. Ему не хотелось признавать, как сильно он хочет предложить ей остаться здесь навсегда, а не просто на одну ночь.       Сумико догнала его и мягко взяла за руку, переплетая свои пальцы с его. Мегуми дёрнулся от неожиданности, но почувствовав тёплую ладошку, опустил взгляд на собственную руку, словно впервые коснулся этой девушки и не мог поверить в своё счастье.       Он не мог смириться, что позволил себе приблизиться к человеку настолько сильно.       — Попробую заявиться к родителям, — пожала плечами девушка, поглаживая костяшки Мегуми подушечками пальцев второй руки.       Фушигуро плавился. Он чувствовал себя мороженом на ярком, летнем солнце, превращаясь в лужу каждый раз, когда Сумико находилась рядом. Ей достаточно было просто дунуть в его сторону, и он уже растворялся изнутри, забывая как стоять на ногах.       Невозможно было настолько сильно сходить с ума от человека, но Мегуми сходил.       — Они пустят? — прервал он очередную тишину между ними.       — Хотелось бы надеяться, — Сумико посмеялась, встречаясь со взглядом парня, что повернул голову, дабы посмотреть на её внеземную красоту. — Если они дадут мне пинок под зад — ты узнаешь первым.       Они шли молча, но эта тишина больше не тяготила. Сумерки окончательно сгустились над городом, а фонари постепенно стали загораться на улицах. Прохладный осенний ветер заставлял Сумико плотнее кутаться в куртку. Мегуми чувствовал, как её пальцы чуть сильнее сжимают его ладонь при каждом порыве.       Её временное жилье находилось всего в паре кварталов — унылая многоэтажка с облупившейся краской на фасаде, куда люди приходят только ночевать. Когда они свернули в неосвещённый переулок, Мегуми невольно напрягся, сканируя взглядом темные углы. Вчерашний инцидент заставлял его быть параноиком.       Они остановились у тускло освещенного подъезда, где горела лишь одна желтоватая лампочка. Сумико повернулась к Фушигуро, и свет упал на её лицо, подчеркивая усталость, скопившуюся за день.       — Пришли, — сказала она, не спеша отпускать его руку.       Мегуми посмотрел на темные окна её этажа, потом на девушку. Мысль о том, что она сейчас поднимется туда одна, казалась ему неправильной.       — Я пойду с тобой, — не терпящим возражений тоном произнёс он. — Помогу собрать вещи. Вдвоем быстрее.       Сумико удивленно моргнула, а потом её губы тронула слабая, благодарная улыбка. Она чуть сжала его пальцы и покачала головой.       — Спасибо, Мегуми. Правда, спасибо, но не нужно.       Он нахмурился, готовясь возразить, но она опередила его:       — У меня там всего один чемодан. Если честно, я его особо и не разбирала. Так, достала самое необходимое, — отчиталась Сумико. — Так что мне нужно минут пятнадцать, чтобы проверить шкафы и вернуть всё в чемодан.       Мегуми внимательно изучал её лицо, пытаясь понять, не пытается ли она просто быть вежливой, чтобы не утруждать его, однако Сумико смотрела прямо и спокойно.       Он вздохнул, признавая её правоту, но уходить прямо сейчас, оставляя её одну во дворе, не собирался. Его защитные инстинкты, обостренные алкоголем и недавней дракой, требовали полного контроля над ситуацией.       — Ладно, — кивнул Фушигуро, засовывая свободную руку в карман джинсов. — Я подожду тебя здесь, а потом провожу до родительского дома.       — Ты собираешься ждать меня на улице? — удивилась Сумико. — Мегуми, уже холодно, и ты…       — Я не замерзну, — перебил он её, и в его голосе проскользнула та самая упрямая нотка, которой никто не мог противостоять. — Ты сказала, что потом пойдёшь к родителям. Я провожу тебя.       Сумико замерла, глядя на него снизу вверх. Она понимала, что спорить с ним сейчас бесполезно, да и, если честно, ей совсем этого не хотелось. Знание того, что он будет ждать её здесь, внизу, согревало лучше любой куртки.       — Хорошо, — прошептала она, наконец отпуская его руку, чтобы достать ключи. — Я быстро.       Она сделала шаг к двери, но остановилась, обернулась и, быстро приподнявшись на цыпочки, невесомо коснулась губами его щеки.       — Не скучай тут, угрюмый кот, — прошептала она.       Прежде чем Мегуми успел хоть как-то отреагировать, дверь подъезда захлопнулась за её спиной. Это было к лучшему, иначе девушка бы увидела, как он шатнулся после её хриплого, дурманящего голоса. Фушигуро остался стоять в тени, чувствуя, как место её поцелуя горит, несмотря на прохладный вечерний ветер. Он достал сигарету, щелкнул зажигалкой и посмотрел вверх, ожидая, пока в окне девушки не загорится свет.       Подъезд встретил Сумико запахом сырости и тусклым мерцанием единственной лампочки. Поднимаясь на третий этаж, она всё ещё чувствовала на губах тепло щеки Мегуми, и это давало ей странное, почти забытое чувство защищенности. Она была уверена, что сейчас быстро заберет чемодан, отдаст ключи Иошико и снова вернётся к нему, хотя бы ненадолго.       Но, повернув ключ в замке, она поняла, что в квартире что-то не так. Было слишком тихо.       — Иошико, вы дома? — негромко позвала она, проходя в прихожую.       Вместо хозяйки из кухни вышел её муж, Мамору. Он был в домашней одежде, с расслабленной улыбкой.       — А, Сумико, это ты, — удивился мужчина. — Иошико ушла к сестре, вернется поздно.       — Я сегодня съезжаю, — сообщила девушка. — Тогда оставлю свои ключи в прихожей на тумбе.       — Да-да, хорошо.       Она прошла в свою комнату, оставив дверь приоткрытой. Внутри царил полумрак. Сумико щелкнула выключателем и принялась за дело.       Девушка действовала механически: сложила пару свитеров, проверила ящики стола, убедилась, что не забыла зарядку в розетке. В голове крутились мысли о Мегуми, который сейчас стоял внизу. Ей хотелось поскорее вернуться к нему, почувствовать запах табака и коснуться его руки.       «Ещё пять минут, и я свободна», — подумала она, закидывая последнюю косметичку в чемодан.       Шорох шагов в коридоре она восприняла как нечто естественное. Наверное, Мамору пошел на кухню поставить чайник. Однако, когда тень перегородила полоску света из коридора, Сумико невольно вздрогнула.       Мамору стоял в дверях. Он не заходил внутрь комнаты, просто смотрел, как девушка возится с замком чемодана. Его поза всё еще казалась расслабленной, но взгляд изменился. Исчезла та привычная соседская вежливость, а на её месте появилось что-то противное.       — Значит, уезжаешь, — негромко произнес он. — Жаль. С тобой в этом доме стало намного уютнее.       — Да, пора двигаться дальше, — Сумико натянуто улыбнулась, внезапно почувствовав, как в комнате стало нестерпимо тесно. — Ну, всё, я пойду.       Она попыталась поднять чемодан, чтобы пройти мимо него, но Мамору сделал шаг вперед, входя в комнату и мягко, но уверенно закрывая за собой дверь.       — Куда же ты так торопишься? — его голос стал ниже, в нем появилась вкрадчивая, пугающая нежность. — Мы ведь так и не попрощались по-соседски. Иошико вернется только через два часа.       — Ничего страшного, я напишу ей сообщение, — растерянно отозвалась Сумико, желая обойти мужчину. — Откройте дверь, пожалуйста. Это не смешно.       — А я и не смеюсь, — он подошел почти вплотную.       Сумико попыталась отступить, но путь преградила кровать. Она оказалась в ловушке между стеной и мужчиной, который внезапно стал казаться вдвое больше и опаснее.       — Ты такая красивая, когда пугаешься, — прошептал он. — Я же видел, как ты смотрела на меня на кухне.       — Что? — сначала девушка опешила, но потом сработал инстинкт самосохранения, попытавшийся оттолкнуть мужчину, однако ничего не вышло. — Пропустите меня, я хочу уйти.       Мамору не стал больше тратить время на слова. Одним резким, мощным движением он толкнул её на кровать. Сумико вскрикнула, когда её спина встретилась с матрасом, а воздух выбило из легких. Прежде чем она успела перевернуться или вскочить, он перевернул её на живот и навалился сверху, сминая её своим весом.       — Тихо, девочка — его горячее дыхание обожгло ей шею. — Сделай вид, что тебе нравится, и всё пройдет быстро.       Мир Сумико рухнул. Она чувствовала грубую ткань его одежды, его тяжелые руки, сжимающие её запястья, и единственное, что билось в её голове — это имя Мегуми, которого из этой квартиры она никогда не сможет докричаться.

***

      Мегуми щелчком отправил окурок в сторону и посмотрел на экран телефона. Десять минут давно прошли. Пятнадцать. Двадцать.       Внутри него ворочалось нехорошее предчувствие — то самое, которое никогда не подводило его в тёмных переулках. Он знал Сумико: она не из тех, кто заставляет ждать просто так, особенно после того, что произошло между ними утром.       Фушигуро сорвался с места, не дожидаясь ни секунды больше.       Он взлетел по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица, но не от бега, а от тишины, которая внезапно разорвалась.       Едва он ступил на лестничную площадку нужного этажа, до него донеслись громкие, полные отчаяния крики:       — Нет! Отпустите! Пожалуйста! Мегуми!       Этот звук прошил его насквозь, как разряд тока. Мегуми на мгновение ослеп от ярости.       Дверь оказалась не заперта, а ручка податливо щёлкнула, пропуская его внутрь. Он ворвался в прихожую, едва не сорвав дверь с петель. Из комнаты в конце коридора доносились звуки борьбы: тяжелое сопение, хриплый мужской голос и испуганный, сдавленный плач.       Мегуми влетел в комнату в тот самый момент, когда Мамору перехватил запястья Сумико в одной руке, а второй стал лапать её бёдра. Увиденное заставило Фушигуро замереть на долю секунды. Сумико, эта нежная, светлая девушка, отчаянно билась под тушей какого-то мерзавца. Её лицо было бледным, а глаза, полные сумасшедшего ужаса, были залиты слезами.       В ту же секунду у него окончательно сорвало крышу.       Мегуми не произнес ни слова. Он не выкрикнул угроз и не просил объяснений. Он просто шагнул вперед, схватил Мамору за шиворот и с такой силой дернул его на себя, что огромный мужчина буквально слетел с кровати, как тряпичная кукла.       Мамору не успел даже вскрикнуть от неожиданности, как тяжелый кулак Фушигуро врезался ему в челюсть. Удар был такой силы, что мужчину отбросило к шкафу, и по комнате разнесся звон разбитого зеркала.       Мегуми настиг его прежде, чем тот коснулся пола. Он вцепился в воротник Мамору, вжимая его в стену, и начал наносить удар за ударом. Его костяшки моментально окрасились в багровый, но он не чувствовал боли. Он чувствовал только то, как внутри него всё выгорает дотла от ненависти.       Мамору пытался что-то прохрипеть, закрыться руками, но Фушигуро был быстрее. Он был самой смертью, пришедшей за тем, кто посмел коснуться его единственного луча света.       — Мегуми! Хватит! Пожалуйста, хватит! — кричала Сумико, сжимаясь в комок на кровати.       Её голос, дрожащий и полный слез, долетал до него как будто из-под толщи воды. Он слышал её, но не мог остановиться. Мамору уже обмяк, его голова бессильно моталась из стороны в сторону, а по лицу стекала густая кровь, но Мегуми продолжал вколачивать его в стену, пока косяк двери не треснул.       — Остановись! Мегуми, ты его убьешь! — Сумико бросилась к нему, цепляясь за локти, плечи и оттягивая в сторону. — Посмотри на меня! Пожалуйста!       Мегуми тяжело дышал, его зрачки были расширены до предела, а в глазах всё еще плескалось безумие. Он отшвырнул мужчину, и Мамору влетел спиной в стену, хрипя от боли.       Фушигуро не стал на него даже смотреть. Пусть скажет спасибо, что вообще остался жив после того, что хотел сделать с Сумико. Благо, что не успел её даже раздеть. Если бы Мегуми опоздал хоть немного, всё могло бы обернуться совсем по-другому.       Он резким движением подхватил её чемодан. Тот оказался на удивление легким, и эта легкость обожгла Мегуми изнутри: она могла уйти отсюда уже давно, если бы не этот ублюдок.       — Пойдём, — буркнул он.       Фушигуро схватил Сумико за руку. Его ладонь была горячей и липкой от чужой крови, но он сжал её пальцы так крепко, словно боялся, что она растворится в воздухе, если он ослабит хватку.       Они вышли на лестничную площадку, и тяжелая железная дверь квартиры захлопнулась с глухим ударом. Мегуми не пошел сразу к лестнице. Он остановился, прислонившись спиной к холодной стене подъезда, и закрыл глаза. Его грудная клетка ходила ходуном. Адреналин, который только что толкал его на сумасшествие, начал медленно отступать, оставляя после себя выжженную пустыню и дикий страх. Он слышал, как Сумико всхлипывает рядом, и каждый её вздох ощущался как удар под дых.       Мегуми сжал рукоятку чемодана так, что побелели костяшки. Он пытался проглотить этот ком ярости и вины, который застрял в горле. Ему хотелось вернуться и закончить начатое, но присутствие Сумико удерживало его разум в сознании, не позволяя потерять рассудок.       Спустя минуту он открыл глаза. В них больше не было безумия, только холодная, твердая как сталь решимость. Он посмотрел на неё и почувствовал, как сердце, только что горевшее яростью, болезненно сжалось.       Мегуми выпустил ручку чемодана и шагнул к ней. Он хотел обнять её, прижать к себе так сильно, чтобы она забыла о страхе, но вовремя заметил свои руки. Костяшки были разбиты, на коже алели пятна чужой крови вперемешку с его. Фушигуро выругался про себя и быстро вытер ладони о свои джинсы, стараясь очистить их хотя бы немного, прежде чем коснуться её лица.       — Перестань плакать, — сказал он негромко. Его голос, всё еще хриплый, теперь звучал с той пронзительной мягкостью, которую он позволял себе только рядом с ней. — Сумико, посмотри на меня.       Она подняла голову, и у Мегуми перехватило дыхание. Её глаза были красными, по щекам непрерывно катились слезы, оставляя влажные дорожки. Она выглядела так, будто её мир только что разлетелся на куски.       Мегуми осторожно, почти боясь сломать девчачью хрупкость, протянул руки и взял её лицо в ладони. Его большие пальцы легли на её щеки, бережно стирая соленую влагу. Он действовал медленно, сосредоточенно, словно это была самая важная и тонкая работа в его жизни.       — Перестань, — прошептал он, продолжая вытирать новые слезы, которые всё равно проступали на её ресницах. — Всё закончилось. Слышишь? Он больше никогда к тебе не прикоснется. Я этого не допущу.       Сумико судорожно выдохнула, и её ладони накрыли его руки, прижимая их к своим щекам. Её кожа была ледяной, а его пальцы — горячими, пульсирующими от недавней драки.       — Я так испугалась… — её голос сорвался, превратившись в едва слышный шепот. — Если бы ты не пришел…       — Но я пришел, — оборвал он её, и в его взгляде на мгновение снова мелькнула та стальная решимость. — Я всегда буду приходить, слышишь?       Он еще раз провел пальцами по её скулам, убирая остатки слез, и, не выдержав, прислонился своим лбом к её.       Мегуми еще несколько секунд просто стоял так, впитывая её близость и пытаясь унять собственную дрожь. Затем он мягко отстранился, оставив одну руку на её плече, словно боясь потерять контакт.       — Пойдём, — прошептал он, выходя на лестницу первым.       Когда они вышли из подъезда, ночной воздух ударил им в лица. Мегуми на мгновение остановился, крепче перехватывая ручку чемодана, чей грохот по асфальту казался сейчас единственным звуком в притихшем дворе.       — С этого момента ты живёшь у меня, — сообщил Фушигуро.       Сумико, которая только что начала приходить в себя после его нежных прикосновений, замерла на месте. Она едва не споткнулась, когда смысл его слов окончательно дошел до её сознания.       — Что? — переспросила она, широко распахнув глаза. — Мегуми, подожди! Ты с ума сошел?       Она сделала шаг вперед, пытаясь преградить ему путь, но Фушигуро даже не замедлил шаг, продолжая уверенно катить чемодан за собой.       — Мегуми, я с тобой разговариваю! — её голос окреп, в нем появились нотки прежнего упрямства. — Ты не можешь просто так потащить меня к себе! Ты меня спросил?       — А я больше не спрашиваю, — его голос был тихим, но в нем слышался гул приближающегося шторма. — Ты думаешь, после того, что я увидел, я смогу спокойно спать?       — Это был несчастный случай, — выпалила девушка, не выдерживая взгляда Фушигуро и отводя глаза. — Мы даже не обсуждали это.       — Мы обсуждаем это сейчас, — отрезал он, снова разворачиваясь.       — Ты просто невыносим! — Сумико чуть ли не перешла на бег, чтобы не отставать от его широких шагов. — Ты ведешь себя как какой-то собственник! Ты просто не даешь мне выбора!       Мегуми на мгновение притормозил и бросил через плечо короткий, колючий взгляд:       — У тебя есть выбор. Ты можешь идти за мной добровольно или я могу перекинуть тебя через плечо и донести так. Чемодан я всё равно не отдам.       Сумико задохнулась от возмущения. Она открыла рот, чтобы выдать ему тираду о личных границах, о том, что она взрослая женщина и сама способна принимать решения, но взгляд невольно упал на его спину. Прямую, напряженную, готовую в любой момент принять на себя удар. Она видела, как дрожат его пальцы на ручке чемодана — не от усталости, а от того запредельного напряжения, которое он пытался скрыть за своей решимостью.       Её гнев внезапно наткнулся на невидимую преграду. Она поняла, что за этими фразами стоит не желание контролировать Сумико, а дикий, сумасшедший страх потерять её. Страх, который такой человек, как Мегуми, никогда не признает вслух.       — Ты невозможный, — выдохнула она, сдаваясь. Сопротивляться его решимости сейчас было всё равно что пытаться остановить лавину простынёй. — Просто невозможный человек, Фушигуро Мегуми.       Мегуми резко остановился. Грохот колесиков чемодана смолк, и в наступившей тишине двора стало слышно только его прерывистое, тяжелое дыхание. Его плечи, до этого каменные, вдруг заметно опустились, словно из него разом выкачали весь воздух. Он не обернулся, но Сумико увидела, как дрогнули его пальцы, судорожно сжимавшие рукоятку чемодана.       — Я знаю, — глухо отозвался он.       Его голос, обычно сухой и резкий, надломился, обнажая внутри что-то бесконечно усталое и треснутое. Он медленно повернулся к ней. В тусклой ночи его лицо казалось бледным, почти прозрачным, а взгляд лишенным привычной колючести. В нем не было никаких эмоций, кроме тихой, глубокой печали.       — Прости, — произнес он так тихо, что Сумико пришлось сделать шаг вперед, чтобы расслышать. — Прости, что тебе придётся делить дом с таким ужасным человеком. Со мной сложно, я не умею по-другому.       Он на мгновение зажмурился, и Сумико увидела, как он сглотнул ком в горле. Его разбитые в кровь костяшки мелко дрожали.       — Но я не переживу, если с тобой снова что-то случится, — Мегуми открыл глаза, и в них была такая боль, что у Сумико перехватило дыхание. — Пусть я буду последним эгоистом, пусть ты будешь меня ненавидеть, но зато я буду знать, что ты в безопасности.