Часть 5

Гермиона оторвала взгляд от книги, когда Рон резко плюхнулся на продавленный диван, стоящий перед камином в гостиной факультета Гриффиндор. Он глубоко вздыхал, его плечи поникли. Огромная книга по трансфигурации закрывала большую часть его колен, он легонько постукивал пальцами по замысловатым завитушкам и зарубкам, вырезанным на старинной коже переплёта. Отблески костра плясали на его удручённом лице. — Я знаю, зачем всё это нужно, но… Гермиона нахмурилась: — Если ты хочешь стать аврором, то тебе нужно хорошо сдать ТРИТОНы. Этот ответ был встречен ещё одним раздражённым вздохом: — Это всё можно было сдать, отправив сову, — он махнул куда-то в сторону. — Они могли бы сделать исключение. Мы ведь делали… дела. Гарри рассмеялся, устраиваясь в кресле, поближе к камину. — Ну-ка, подробнее, Рон. Рыжий нахмурил брови. — Мы ведь защищали их от Воландеморта. Гермиона отметила, что имя это наконец-то не вызывает в нём прежнего ужаса. Но то заявление было немного… громким. Да, без сомнений, он — они — были главными участниками конца Воландеморта в этой битве, но именно за Гарри оставалось право последнего удара. Не за ней. И не за Роном. — Поэтому они обязаны… Гермиона в ответ на это незаконченное заявление скептично приподняла бровь. — Спустить всё на тормозах? Ты уже получил свою копию отказа от ответственности, подписанную самим Кингсли? Мы пропустили весь седьмой год обучения, Рон. Огромный пласт жизненно важной информации, без которой не обойтись в нашей взрослой жизни, за пределами этих стен. К тому же, нам уже вручили наши Ордена Мерлина в качестве благодарности. — Будто бы они хоть что-то значат, ага. Их после этой войны раздавали, как бесплатные сладости, всем, кому ни попадя, — бормотал он. — Даже Снейпу удалось прикарманить один. — Директору Снейпу… Гермиона еле подавила желание в ту же минуту броситься на своего парня. Северус Снейп жертвовал всей своей юностью и большей частью взрослой жизни лишь ради того, чтобы увидеть, как Том Реддл обращается грудой пепла. А сейчас Рон в открытую заявляет, что тот не достоин этой награды. Да, Северус заслуживал куда как большего, чем это. И она была в огромном долгу перед ним. Настолько большом, что вряд ли и за всю жизнь смогла бы отплатить. Внезапное тепло и острая боль охватили её сердце при мысли о… директоре. Ей даже пришлось припомнить это слово, которым обязана была называть его в присутствии других, не наедине. Но он больше не был тем самым другом, каким умудрился стать за те краткие недели… Дыхание вдруг перехватило настолько, что пришлось цепляться за переплёт книги, дабы хоть немного прийти в себя. Но девушка не могла позволить Рону попросту наплевать на настойчивость и целеустремленность Северуса Снейпа. На его мастерство. Милосердие. Нет, она не хотела бы вызвать сострадание, скорее, чтобы парень наконец-то понял, каков он, Северус Снейп, на самом деле. — Он заслужил этот Орден Мерлина хоть дважды, — милое личико Хоуп вдруг всплыло в памяти девушки, а неизвестное доселе тянущее чувство наполнило низ живота. Такое яркое. Источающее острое желание… — Особенно, если учесть, что этим летом он всячески пытался помогать рождённым волшебниками. — Сквибам… — Рон аж скорчил лицо в гримасе. — Миона, только, пожалуйста, давай не снова. Твои письма слишком уж подробно рассказывали обо всём этом. Она нахмурила брови, глядя на своего парня. — Да что сегодня не так с твоим настроением? Тебе какие-то недобрые вести принесла утренняя совиная почта? Его лицо поморщилось, и он резко запустил свои длинные пальцы поглубже в копну рыжих волос. — Флёр беременна. Гермиона в ответ на эту новость аж воссияла. — О, это же прекрасно. Твоя мама будет вне себя от счастья. Рон же закатил глаза, его кислое выражение лица стало ещё более пренеприятным: — О, это ещё только начало, — он откинул голову на пружинистую спинку дивана и невидяще уставился в потолок. — Внуки. Молли бы явно хотелось, чтобы тех было маленькое стадо. Гарри фыркнул, услышав этот комментарий, и Рон тут же показал на него пальцем, громко комментируя: — Смейся, смейся, пока можешь. Но это настигнет и тебя тоже. Не думай, что то, что ты для неё лишь как сын, и у вас нет и капли родственной крови, позволит тебе избежать этой же кары небесной! Гарри лишь пожал плечами, мягкая улыбка тронула губы: — Я люблю детей. — Сумасшедший, не так ли, Гермиона? — Рон ухмыльнулся, глядя на свою девушку. — Это не про нас, не так ли? Карьера. Полноценная жизнь. Вот что нас ожидает в светлом будущем. Мы не будем привязаны к какой-то там куче — или даже стаду, если маме этого покажется мало — сопливых сорванцов. Это пустая трата жизни и денег. Дети? — он театрально вздохнул. — Нет. Это всё не для нас. Гермиона вдруг резко моргнула, пытаясь переварить сказанное. У неё внутри будто что-то упало, больно сжалось. Рональд Уизли не хотел иметь детей. Она глубоко вздохнула и, поборов боль и панику, вдруг резко выдавила улыбку. — И всё-таки, Рон, тебе стоит ещё раз повторить весь этот материал. МакГонагалл очень жёстка, когда дело касается её тестов. Насколько ровным и спокойным был её голос в этот момент? Она не могла ответить. Это всё было сейчас совершенно, абсолютно неважным. Она лишь уткнулась в собственную книгу, слова в ней освещал свет от камина… И сейчас не в силах она была прочитать ни единого слова. Мерлинова борода, как же она была плоха в осмыслении отношений. Книги. Книги были безумно просты для понимания. Мужчины же — в романтическом смысле — были для неё полнейшей загадкой. Их дружба длилась много лет, но отношения с Роном всё ещё были чем-то новым. Предстояло ещё наметить планы на совместное будущее, всё обговорить… Вообще всё. Неужели она неправильно подумала, ожидая, что цели их отношений совпадают? Им сейчас впору было думать о… их браке. У Рона то, видимо, и было в голове, разве что он раздумывал над подобным как над выгодными партнёрскими отношениями. А она, дура, думала, что их цели действительно совпадают… Нужно ли было поговорить с ним обо всём этом сразу же после битвы? Но тогда всё было так запутанно, хаотично: вихрем неслись ужасные похороны и борьба с чувствами вины. После смерти Воландеморта она думала лишь о том, как снова вернуться в колею учения в Хогвартсе, подготовиться к возвращению памяти своих родителей. А потом лето вдруг сменилось австралийской зимой. Накануне этого, в суматохе собирая всё необходимое для своего путешествия, она совсем не уделила времени Рону. Вместе они лишь поцеловались, но, поскольку их нахождение в Хогвартсе было запланировано лишь на три дня, парень намекал на куда большее. И как можно скорее. Ей и самой хотелось этого. Безумно хотелось. Участие в битве ставило под угрозу всю её жизнь. Она была всё это время слишком сосредоточена, подавляла все свои потребности, особенно то ярко проявлялось в последний год… Но страх, голод и всепроникающая вонь от двух грязных мальчишек-подростков помогали ей в этом. Непрошенное воспоминание о Северусе в гостиной родителей всплыло в мыслях внезапно. Высокие окна отражали мягкий свет фонарей и огни близлежащих зданий, в этот момент он разговаривал с матерью девушки. Он одет был как маггл: безупречный чистый костюм, длинные волосы, зачёсанные назад. Спокойствие и невозмутимость его облика. В бесконечной тьме его глаз отражался золотистый свет, а бледная кожа казалась совершенно не из этого мира. Он был воплощением волшебства… Гермиона тупым взглядом смотрела на слова на странице перед ней и старалась подавить острую боль в грудной клетке. Это было просто давно назревшее пробуждение ее растущей сексуальности. И ничего более. Но этот мужчина отступился от неё, не так ли? Даже в их дружбе отказывал. У неё сдавило дыхание. Этот мужчина, он… Не желал её. Движения палочки, указанные на странице, плыли перед глазами, и девушка провела рукой по лицу, запуская затем пальцы в растрёпанные волосы. Гарри приподнял бровь, и в ответ она лишь кротко улыбнулась, прежде чем поудобнее устроиться на диване, полностью закрыться книгой от внешнего мира. Инструкции на странице на укладывались в голове, быстро забывались. В голове всё смешивалось в кашу. Ей нужно было дождаться Рона для воплощения этих фантазий. И она ждала его. Добросовестно. И даже если то было сейчас неприятной мыслью, но она точно знала, что Рон — её будущее. И они не просто парень и девушка. Она его любит, что предполагает, что они будут вечность принадлежать друг другу. Разве это не так? Она планировала переспать с ним в субботу, ровно через две ночи от этого дня, но теперь вскрылись новые подробности. У неё внутри будто что-то упало. Больно сжалось. Рональд Уизли не хотел иметь детей. Как она и говорила своей матери, единственным фактором, который всегда привлекал девушку в нём — всегда — была большая семья парня. Как и Гвендолин, Гермиона обожала детей и была честна в своих желаниях на этот счёт. Она хотела бы продолжить род множеством детей. Она прекрасно понимала, что, глядя на неё, окружающие видят лишь книжного червя и карьеристку, что до старости будет горбатиться на работе. Да, ей хотелось бы найти идеальную работу, но… Это не мешало мечтать о целой ватаге детей. Она была вся в матушку, разве что той природа помешала осуществить эту мечту. Грейнджер-холл дал женщине второй шанс. Ощущение Хоуп, лежащей на её руках, снова пришло в разум. И это стало настоящей пыткой… Будто бы на руках девушки сейчас умирало будущее. Гермиона безумно внимательно относилась к своему здоровью, и перед отъездом в Австралию прошла обследование, как у маггловских, так и у волшебных целителей. Она прошла трудный путь на этой войне, но… На удивление всё было в порядке. По словам целительницы из больницы Святого Мунго всё было просто идеально: «Моя дорогая юная леди, да с таким здоровьем ты бы могла, и глазом не моргнув, хоть сейчас разродиться целой пригоршней малышей» От мысли этой тут же свело живот… Теперь эта радость была полностью омрачена. Утрачена. Гермиона предполагала: раз Рон вырос в такой большой семье, то хотел бы точно такую же. Ради того, чтобы наполнить дом тем же счастьем, что было у парня в детстве. Ей даже мысли не приходило, что это может быть не так. Видимо, Рон приходил к точно таким же умозаключениям, только на её счёт. Ну, а чего удивляться: единственная дочка в семье, образована и достаточно обеспечена со стороны своих родителей, начитана и должна сосредоточиться на карьере. Очевидно же, что со стороны такая женщина бы не хотела обременять себя детьми. И то неизменно. Гермиона закрыла глаза. В горле образовался мерзкий ком. Она ведь всё уже спланировала. Всё. Даже множество имён, которые бы хорошо сочетались со звучной фамилией «Уизли». Она снова потёрла своё лицо, стараясь сдерживать слёзы. Воспоминание о том, как она сидела в кабинете Северуса — кабинете директора — обдумывая свою будущую работу, личную жизнь, готовясь к плану по возвращению родителей, теперь было чем-то далёким. Она не смогла сдержать сорвавшийся с губ стон. — Сегодня только четверг. Ты слишком уж усердно взялась за учёбу, Миона. Заботливый голос Рона резанул её по сердцу. Она закрыла книгу, в воздух от той поднялось небольшое облачко пыли. И выдавила из себя улыбку. — Мне всё ещё кажется, что я нахожусь не в том часовом поясе. Я пошла спать. Спокойной. Она сложила учебники в сумку и слегка помахала рукой обоим мальчикам. И вот, почти преодолев последнюю каменную ступеньку винтовой лестницы, вдруг поняла, что на ночь не чмокнула Рона в лоб. Пальцы девушки запутались в волосах, и она издала протяжный стон. Изменится ли его мнение на этот счёт? Сможет ли она продолжать встречаться с парнем в попытках и желаниях изменить его? А если этого так и не выйдет? Сможет ли полностью отказаться от идеи создания семьи? Сможет ли отказаться от стайки маленьких девочек и мальчиков, что гоняются друг за другом на мётлах, читают книжки, играют, дерутся; сможет ли отказаться от мечты о доме, который наполняют шум и смех? За всем этим неминуемо бы следовали эти тихие моменты в конце дня. Единственные моменты покоя, когда можно было посидеть у камина, выпить пару чашек чая, почитать книгу и полностью проникнуться счастьем от осознания того, что все маленькие бесенята наконец-то тихо похрапывают в своих кроватках. Единственные моменты, когда взгляд тёмных глаз мужа предлагал ей заняться кое-чем… Гермиона буквально ввалилась в комнату, выделенную профессором МакГонагалл исключительно для неё. Привилегия для тех, кто вернулся в Хогвартс на седьмой курс обучения. И в эту ужасную ночь она была безумно благодарна судьбе за эту привилегию. Она тяжело опустилась на кровать, роняя сумку и закрывая лицо руками. Ей нужно было точно понимать, чего хочет он, прежде, чем переспать с ним. Всё это было куда важнее, чем наконец-то погрузиться в понимание того, а что же такое секс. Было неправильно затевать всё это и вводить парня в заблуждение, что у них всё получится, особенно, если их взгляды и идеи были диаметрально противоположными. Может его плохое настроение было продиктовано приближающимся тестированием у профессора МакГонагалл? Девушка аж фыркнула. Вполне вероятно, что мысль снова пойти на учёбу, при условии, что учебники он не открывал с начала шестого года обучения, должна была выбесить парня. Типичный Рон. Завтра. После ужина. Гермиона плюхнулась обратно на кровать, и взгляд её застыл на тяжёлом бархатном пологе. Именно завтра она поговорит с ним. И узнает, каким на самом деле будет её будущее. Блядь.