Часть 9

Гермиона пробиралась по Большому Залу, стремясь, как можно скорее, занять своё привычное место за завтраком. Дыхание было неровным, рваным, а вокруг царствовала необычайная суматоха, в которой данные эмоции легко терялись. Посреди этого сумбура сидел Гарри, на своём привычном месте, поедая сэндвичи с беконом. Она тут же уверенно плюхнулась на скамью рядом с ним и сразу же потянулась за кружкой, в которой её уже ожидал чай. Вот и он, последний день в качестве студентки Хогвартс. Все ТРИТОНы остались позади. Последний так вообще был сдан накануне... От осознания этого кружилась голова. Да и в целом от экзаменов голова шла кругом. И даже не верилось, что всё это уже закончилось. И вот, считай, через денёк они уже разъедутся на рождественские каникулы, мысль об этом... Не укладывалась в голове. Она оглянулась на высокие двери, ведущие из Большого Зала, и вдруг прикусила нижнюю губу. О, да, мысли сейчас и вправду посещали... Необычные. Гермиона подняла свою правую руку, медленно повернула, свет от золотистых свечей теплом покрывал пальцы. Лёгкое покалывание, едва заметное, всё ещё окутывало кожу. Это был будто бы порыв волшебства, обволакивающий костяшки пальцев. Однако, понятно было, что таким образом с ней играло собственное воображение. Однако сердце... Сердце всё ещё бешено колотилось в груди. В эту самую минуту в зал ворвался целый поток сов, что ловко лавировали между свечами, доставляя доверенные им письма. Одна из сов шлёпнула конверт на стол прямо перед ней, и девушка без лишних проблем узнала каракули своей матери. — Утро доброе, Гермиона. Гарри взял собственную чашку и вдруг улыбнулся. По крайней мере, он додумался прожевать и проглотить свой сэндвич, прежде, чем заговорить с ней. А кому-то не удавалось подумать даже об этом, и взгляд тут же заскользил дальше, к дальнему концу стола, за которым Рон и Лаванда были настолько близко друг к другу, что складывалось впечатление, будто делят одну кожу на двоих. Улыбка тронула губы. Гермиона не сомневалась в стратегии Лаванды, та умела играть в долгую. В конечном счёте, той всё же удастся загнать мальчишку под каблучок. Гермиона взяла своё письмо и провела ногтем большого пальца по печати. Гарри нахмурился, переводя взгляд с письма на Гермиону. — Почерк твоей матери просто ужасен. Она ухмыльнулась в ответ на это. — Совершенно верное замечание. Она сумела быстро расшифровать последние строки письма и тут же сложила то обратно в конверт. Это было не тем, что можно было читать в присутствии друга. Гарри нахмурился, когда Джинни и Луна ворвались в Большой Зал, и выражение лица парня стало ещё более растерянным, когда Джинни уселась за стол Когтеврана и, по старой традиции всех из семьи Уизли, сгребла в свою тарелку всю еду, до которой только сумела дотянуться. — Джинни и Луна внезапно стали очень близки. Гермиона в ответ на то лишь покачала головой. — Гарри, ты как-то запаздываешь с выводами, а они уже хотят пойти дальше. — Куда пойти? И почему только с собой у девушки не было толстенной книги, которой бы она могла его огреть? — Да никуда. Они планируют пойти дальше друг с другом. Гарри же просто тупо уставился на то, как две молодые девушки разделяют завтрак. Блестящие белые волосы, а так же растрёпанные, наскоро уложенные в ярко-рыжую причёску. Он моргнул, снял очки, протёр их и снова часто, непонимающе заморгал. — Это всё, ну... Неожиданно. Гермиона в ответ лишь рассмеялась. И разве ему не были заметны эти улыбки Джинни, лёгкие касания девушек, а так же то, как сияла Луна, если рядом с ней была эта рыжая оторва? Не замечал того факта, что они всегда были необычайно близки? Очевидно, он предпочитал не замечать этого. — Не то, чтобы уж совсем неожиданно. Он наконец нацепил свои очки и, оторвавшись от них, снова перевёл взгляд на подругу. — О, ну ладно. И именно в этот момент Гермионе пришлось выводить его из этого оцепенения. — И какие планы у тебя на Рождество, Гарри? — интонации девушки приобрели вопросительные нотки, бровь приподнялась. — Я знаю о планах на Нору, а так же о том, что планируется что-то на площади Гриммо... Но я скорее спрашиваю, чтобы понять, а есть ли среди этого свободное время? Он одарил её подозрительным прищуром. — А ты ведь с конкретной целью интересуешься, да? Она осторожно наложила на них муффлиато и подалась вперёд, убирая назад растрёпанные волосы. — До меня тут дошёл слушок, что один блондинистый слизеринец собрался посетить Грейнджер-Холл где-то между Рождеством и Новым годом. И вдруг ты захочешь — ну, я даже не знаю, — заглянуть в гости к одному из своих лучших друзей, или же к кому-то из новых детишек, с которыми так давно жаждешь познакомиться? Щёки Гарри порозовели и он тут же опустил глаза. Это состояние друга было довольно милым. — Но... Я не... — Не упусти своего шанса, Гарри, — она покачала головой. — Не совершай подобных ошибок. Он вдруг бросил взгляд на Рона, который только заканчивал свой завтрак на дальнем конце стола. — Знаешь, мне кажется, что он всегда готов будет принять тебя обратно. Этим Гарри подтвердил свою непрошибаемую тупость, но обвинять его в этом было бы неправильно. — Да, я в курсе. Но у нас с Роном абсолютно разные взгляды на семейную жизнь, — девушка ухмыльнулась. — Но не пытайся задурить мне голову, переводя разговор на вопросы о нём, — глаза сузились, и она с гордостью подметила, что нервный румянец залил щёки друга. Она всё ещё могла так легко читать Гарри. — Ваш ответ на моё предложение, мистер Поттер? — Ты слишком много времени проводишь со Снейпом. Пожалуй, даже больше, чем просто много. Губы девушки дрогнули, но она не стала отпираться и сообщать о том, что Северус вдруг стал слишком занят для их воскресных чаепитий. Тех не было уже около полугода. Тело одного из детей, рождённого волшебником, плохо отреагировало на заклинание, которое и подтвердило у него отсутствие магии, из-за чего Северус был вынужден каждую свободную минуту тратить на борьбу за жизнь малыша. От помощи в этом Гермионы мужчина отказывался. Оправдывал это тем, что не стоит отвлекать девушку от сдачи ТРИТОНов, особенно, когда экзамены уже начались. Гермиона поглаживала листок в кармане мантии. И искренне надеялась, что в этом письме от матушки увидит положительные новости о Джошуа. — Это не ответ на мой вопрос. — Эм... Ну, хорошо. Дай мне знать, когда он заглянет, и я... По чистой случайности буду проходить мимо. Гермиона слегка подалась вперёд, похлопывая парня по руке. — Неужели сказать это сразу было так сложно? Гарри издал смешок, для всех иных затерявшийся в заглушающих чарах. — Вы страшная женщина, Гермиона Грейнджер. В ответ на это девушка лишь фыркнула. — Не говори подобного, пока не будешь лично знаком с моей матерью. — Похоже, я познакомлюсь с ней в ближайшее время, — он встал из-за стола, прихватив для себя ещё парочку сэндвичей, и уже был готов отправиться прямо в кабинет Трансфигурации. — Ну что, ты идёшь? — Я уже завершила сдачу всех своих ТРИТОНов, забыл? — Гермиона ухмыльнулась. — Поэтому для меня больше нет никаких занятий. — И ты хочешь сказать, что собираешься разгильдяйничать всё оставшееся время? — Именно так. Парень издал сдавленный смешок и покачал головой. — Тогда до встречи за обедом, Гермиона, — и вдруг губы его изогнулись в короткой смущённой улыбке, а сам он робко пожал плечами. — И спасибо тебе. За всё. Она щёлкнула пальцами в его сторону. — Иди. И будь добр, потренируй на досуге свою очаровательность. Гарри ухмыльнулся и запустил пальцы в свои и без того растрепанные волосы. — Да. Именно этим мне и нужно заняться. И затем он ушёл, широкими шагами вышел из зала и направился по своим делам. Со своими обычными рассеянностью и беспорядком на голове. И раз теперь никто не мог помешать, то девушка тут же достала письмо и написала на том защитное заклинание, дабы никто, кроме неё самой, не сумел бы прочесть содержимое. И тут же, начав чтение, вдруг нахмурилась: письмо было испещрено каракулями, подтёками чернильных пятен и множественными зачёркиваниями. Её матушка достигла новых высот в неразборчивости. С таким уровнем даже заклинание вряд ли было необходимым.       Моя дорогая девочка, Под этим приветствием, а так же на полях, мелким почерком было написано что-то ещё, но чтобы прочитать это девушке пришлось крутить листок в разные стороны.       Северус доставил к нам Джошуа около десяти минут назад. Мальчик жив и здоров. Его наконец-то полностью выписали из больницы Святого Мунго. Теперь он наш, целиком и полностью. От счастья по этому поводу твой отец даже расплакался. Какой же глупый и очаровательный мужчина. Гермиона, прочитав это, лишь сжала губы и украдкой протёрла уголки глаз, избавляясь от навернувшихся слёз. И тут же сделала глубокий, успокаивающий вдох.       Я редактировала данное письмо, пытаясь не затягивать сообщение хорошей новости. И если ты вдруг скажешь, что не заметила моих усилий, то я попрошу, чтобы Пилл больше никогда не готовил для тебя его фирменный пирог с лимонным безе. Думаю, это действительно станет для тебя большой потерей. Но, считай, что ты была предупреждена, юная леди... *если что, то я смотрю на тебя с прищуром, по-матерински, да* Гермиона с усмешкой расправила листок, разбирая ещё менее понятные закорючки. На этой стороне царило полнейшее безумие, огромные завитки букв игнорировали всякие существования строк, а неровные пометки и чернильные кляксы, написанные ранее, чем первая часть письма, без всяких сомнений свидетельствовали о беспокойстве женщины за судьбу Джошуа.       ...Я знаю, что это было трудное время. Для вас обоих. Но дай немного этой жизни развиться. И просто верь, что всё наладится.       Северус Снейп — лучший из людей. Или волшебников. Нет, на самом деле я считаю, что лучше говорить в данном случае "лучший из мужчин". Всяких разных и среди магглов, и среди волшебников много, но он по-прежнему превосходит всех их. Всех. Ну, исключим из этого списка твоего отца. Потому что, по моему мнению, этот мужчина тоже невероятно хорош.       Не теряй надежд, моя милая девочка. В твоей жизни будет всё то, о чём ты так мечтаешь. Это тебе обещаю я, твоя мама.       Любящие тебя мама и папа, которые бродят непонятно где с Пиллом, занимаясь поиском рождественской ёлки. Гермиона закончила читать и прикрыла глаза. Неужели всё, что произошло до этого завтрака и письма, тоже проделки её матери? Не сказать, что женщина подталкивала к этим событиям совсем уж тонко и филигранно. Но Гермионе просто хотелось верить в слова женщины. Взгляд девушки тут же устремился к двери, а воспоминания о последней встрече с Северусом тут же бурным потоком закрутились в мыслях.

***

      В эту минуту на нём был дорожный плащ, он был подготовлен к ежедневной поездке в больницу Святого Мунго, как обычно, для помощи маленькому Джошуа. Высокий и статный, черты лица его резко выделялись на фоне этого холодного зимнего света. При взгляде на него сердце девушки внезапно ускорило своё биение, а к лицу прилилась кровь. Она скучала по тем временам, когда они были вместе, но у мужчины был долг перед маленьким ребёнком, а у неё, как он верно подмечал всё это время, были ТРИТОНы. Северус отвёл её подальше от дверей и потока любопытных глаз учеников в тихий уголок. Он взял её за руку, правую, и в этот момент у девушки спёрло дыхание. Касания такие тёплые. Ощущение его мозолистой, тёплой кожи на её руке были просто восхитительными. Большой палец мужчины прошёлся по костяшкам пальцев, и она наблюдала этот путь, надеясь, что он наслаждался этими прикосновениями так же сильно, как и она сама... — Гермиона, — их взгляды встретились, а голос был невероятно тих. Спокоен. Уверен. — У меня сейчас не так много времени, — он глубоко вздохнул, губы его так соблазнительно изогнулись, стали такими аппетитными для поцелуя, что девушка еле сдержала свой порыв тут же прильнуть к тем, прижаться к мужчине вплотную. — У меня неделями не было возможности увидеть тебя, и я... Я скучаю по нашим с тобой встречам. Она резко сглотнула ком в горле, во рту пересохло, и данного оцепенения хватило лишь на то, чтобы робко кивнуть и совсем уж тихо пробормотать: — Я тоже скучаю. Едва заметная улыбка в тот же миг тронула его губы. — Тогда, пожалуйста, прошу тебя посетить меня сегодня вечером. Где-то после семи. Ты даже представить себе не можешь, как много я бы хотел тебе сказать. Сердце девушки бешенно застучало в грудной клетке, мысли тут же рассредоточились по разным сторонам черепной коробки. Боже, кто бы только знал, как в эту самую минуту она молилась, чтобы разговоры эти не затрагивали её ученичества. Как она умоляла в душе, чтобы этот разговор никоим образом не касался бы подбора персонала в Холл, которым он занимался на досуге. И именно в этот момент слова сорвались с губ совершенно против воли: — Можно ли получить хотя бы намёк о том, что ты хочешь мне сказать? — Какая же вы нетерпеливая девушка, — пробормотал он своим низким, восхитительным голосом, от которого дрожь тут же захлестнула всё тело от кончиков пальцев и до макушки головы. Он тут же поднёс её руку к своему рту, коснувшись гладкими, тёплыми губами костяшек её пальцев. По ним тут же разнёсся разряд тока. Один миг. Всё это длилось одно лишь краткое мгновение. Но мир Гермионы в эти секунды вдруг перевернулся, изменился до неузнаваемости. — До вечера. И затем он исчез, растворившись в этом декабрьском утреннем морозе...

***

Гермиона тут же сложила письмо, убирая его куда подальше. И тут же провела по костяшкам пальцев, вызывая смутные ощущения от его поцелуя в своём сознании. Это был весьма простой жест. Но именно это способно было наполнить её сердце такой неистовой радостью. И этот самый миг подарил ей надежду...