Часть 11

Гермиона нехотя выпуталась из тёплых объятий Северуса. За пределами комнат уже вовсю царствовала тёплая Кентская зима, однако прохлада той облизывала плечи, заставляла тело дрожать в отдалении от чужого тепла. Девушка улыбнулась, снова бросив взгляд на своего мужчину. От тысячи и одной мысли голова просто разрывалась, большая часть раздумий была наполнена напряжением и нервозностью. И что же было не так? Закончилось наконец пребывание в Хогвартсе в качестве студентки. В новом же учебном году она вернётся совсем в ином статусе: как ученица Септимы Вектор, а ещё... Как невеста Директора. И мысль та не давала покоя, даже после всего пережитого казалась чем-то совершенно нереалистичным. Чем-то, без всяких сомнений... — Гермиона, — голос Северуса был спокойным и уверенным, мужчина подался слегка вперёд, касаясь прохладной щеки девушки. Именно в такие моменты необходимость дышать становилась тем, о чём нужно напоминать, а тело само тянулось к нему. Его касания — его нежность, — вызывали привыкание. — Всё у нас будет хорошо. Да, твой отец, что вероятно, будет в смятении. Хмурить брови. Сверкать глазами. Бормотать нечто злое под нос. А твоя мать может неожиданно вспылить на него или на нас... Но, на самом деле, это всё пройдёт, они поймут, и всё будет хорошо. Девушка в ответ на это лишь фыркнула: — Магия уже закрепила нашу связь помолвкой, — улыбка внезапно искривилась, становясь ухмылкой. — Теперь ты полностью мой, Северус Снейп. — Действительно, а ты теперь моя. Голос звучал, точно бархатистый прибой, согревающий и мягкий. И вот, такая податливая и желанная, она уже вставала на цыпочки, чтобы встретить его губы в нежном порыве поцелуя, как вдруг... Треск, с которым появился эльф, заставил их отстраниться, точно смущённым студентам. — Тори должна сообщить Мастеру Снейпу и Мисс, что все уже собрались в комнате Западного крыла. И, бросая на них пристальный взгляд, не забывая отвесить поклон, домовая снова испарилась с лёгким хлопком. — Мастер Снейп, — Гермиона вдруг вложила свою ладонь в его руку и слегка сжала пальцы, облачённые в перчатку. И тут же потянула мужчину в сторону дверей. — Забавно, домовые эльфы просто без ума от тебя, судя по обращению. — Но более забавно будет слышать, как они путаются, в попытке понять, как же всё-таки тебя назвать после того, что свершится летом. Гермиону этот комментарий ввёл в ступор, однако мужчина открыл дверь и вытащил её в теплый вестибюль. Как бы домовые эльфы называли её? Как бы она сама хотела, чтобы её называли? Если подумать, то с Роном она бы не хотела растерять собственную идентичность, становясь внеочередной миссис Уизли... Но с Северусом... — Какую бы фамилию ты не выбрала после брака, это будет лишь твоё решение, Гермиона. Снейп — достаточно проблемная фамилия при нынешних обстоятельствах. Однако уголки губ мужчины дрогнули, а взгляд вдруг стал туманным, выдавая истинные мысли на этот счёт, и его женщина решительно захотела прогнать эту грусть. Вместе с осознанием того, что в её силах сделать это, пришла и предательская дрожь. Однако она уже всё для себя решила, в эту самую минуту, проводя уже согревшимися пальцами по щеке возлюбленного. Улыбнувшись, она придвинулась ещё ближе, стоя к нему вплотную. Удивительным образом она всегда знала ответ на этот, казалось бы, сложный вопрос своей жизни: — Наши дети будут носить твою фамилию. И я буду носить твою фамилию. С гордостью, Северус. И Грейнджер тут же взвизгнула, ощутив, как сильные руки неожиданно подхватили её, как земля вдруг ушла из-под ног. Снейп уткнулся носом в порядком растрёпанные волосы и, казалось, только этим воздухом мог надышаться. О, боже, какое же блаженство стояло за этим чудным моментом. Тот был наполнен им. Его запахом, его теплом, его желанием стать с ней единым целым — и всё это окутывало, точно мягкое одеяло. Рождество с подарками, пожалуй, наступило слишком рано... Оторваться друг от друга заставило внезапное покашливание. Гермиона даже простонала. Сегодня всё решило помешать им наслаждаться друг другом. С большой неохотой девушка отстранилась и... Тут же залилась краской. Матушка стояла напротив, глядя прямо на них с улыбкой, и улыбка та была куда шире, чем у лягушкоподобного существа клабберта. Отец же... Ну, кожа его приобрела довольно интересный оттенок красного. Впрочем, это единственное, что можно было сказать, не вдаваясь в какие-то менее приятные подробности, касающиеся выражения лица. Северус тут же сжал ладонь девушки, намекая на свою опору и поддержку. — Доброго дня, — начал он, голос мужчины был мягким и звучным в этот миг. — Полагаю, что сразу нужно уточнить: у нас есть новости, которыми мы должны с вами поделиться. Матушка не дождалась каких-то объявлений, издав сдавленный визг, Гермиона аж фыркнула от смеха. — В этом нет ничего смешного! — отчеканил отец девушки сквозь плотно сжатые зубы. — Я доверил тебе самое дорогое, что у меня есть, Северус, свою единственную дочь! Так вот, какие вы, волшебники? Пытаетесь урвать всё самое лучшее, не важно, какими средствами? Или же я в чём-то не прав? Гнев Гермионы закипал с чрезвычайной скоростью, Северус же просто стоял рядом, затягивая ответ. И вот уже миг спустя злость достигла точки кипения — ладонь девушки обожгло, в ту же минуту сильные руки обняли и отстранили так быстро, насколько то было возможным. Это было спасением: Гермиона тут же уткнулась лицом в его одеяния, стараясь подавить острую боль в грудной клетке, стараясь остудить свой гнев и разочарование от этой краткой сцены. Да как он посмел сказать такое. Как посмел даже подумать. Он ведь знал Северуса. Знал, как усердно волшебник работал, чтобы все они, и дети в том числе, были в полнейшей безопасности... — Тише, тише... — тёплое дыхание Северуса коснулось её уха. — Он совсем не это имел в виду. Ты ведь его маленькая девочка. Я буду горд, если смогу стать хотя бы наполовину таким же хорошим отцом, как твой, Гермиона, — она почувствовала, как улыбка тронула его губы. — Можешь ли ты представить, что я буду делать, если какой-нибудь посторонний мужчина будет строить планы на мою дочь? Гермиона рассмеялась, глубже утыкаясь в его одежды. — Наши бедные девочки обречены на то, что у них никогда не будет отношений. — Так и есть. — Гермиона?.. Северус отстранился, и Гермиона неохотно повернулась к отцу. Волосы мужчины стояли дыбом, пусть и слегка приглаженные пальцами, а щёки пылали розоватым, скорее, от растерянности и смущения, чем от гнева. Ярко-красный отпечаток её ладони, с чётко выделяющимися пальцами на щеке, заставил девушку поморщиться. — Прости, папа. — И ты меня прости. И вот, она снова заключена в объятия, в этот раз своего отца, отчего чувства гнева и сожаления быстро сошли на нет. Девушка сделала шаг назад, посмотрела на свою мать, которая очевидно вставила своё "крепкое словцо" для их примирения, о чём свидетельствовал румянец на щеках и шее. Однако это дело вот так просто нельзя было закончить. Да, они без всяких сомнений поняли, что эти двое теперь пара. Но то, что они помолвлены — никто из присутствующих, кроме самих помолвленных, ещё не знал. — Вам нужно знать... — Северус подошёл к Гермионе сзади и взял её за руку; успокаивающе сжал пальцы. — У нас есть план. Он осуществится уже летом. Самый важный план. После чего показательно прижал девушку к себе: — Мы заключили магическую помолвку и наша свадьба состоится уже летом. Казалось, что челюсть отца вот-вот упадёт на пол. — Господи боже, вы же шутите, не так ли? Хоть кто-нибудь из вас, скажите, что это... Гвендолин не стала дожидаться конца этой тирады и шлёпнула мужа по руке, улыбнувшись своей дочери и её жениху. А затем радостно, точно дитя, захлопали в ладоши: — Отлично. Всё это как нельзя кстати. — Но Гвен... — голос Эдварда прозвучал сдавленно. И был встречен мрачным взглядом жены. — Должна ли я напоминать тебе, что мы поженились через три недели после нашего знакомства? — она вопросительно приподняла брови. — А ещё то, что ты на девятнадцать лет старше меня. А ещё то, что я, к моменту брака, ещё университет не закончила. Да и, к тому же, ты был одним из тех врачей, что вёл у меня практику в стоматологии... — высказав эти аргументы, она явно не закончила, но, тем не менее, поджала губы. — Хочешь, чтобы я продолжила? Эдвард вытер проступивший пот рукой и пробормотал: — Чёртовы Коллиер, — а затем перевёл взгляд на Северуса и прищурился. — Да поможет тебе Мерлин, всё, что я могу сказать, — а затем развернулся, возмущённо бросив. — Кто куда, а мне срочно нужно выпить чаю. Так он и ушёл. Гермиона вздрогнула от резкости этого момента. Стало некомфортно. — Следует ли мне... — Не переживай, я сама с ним разберусь, — Гвендолин вдруг за улыбалась и заключила обоих в крепкие объятия; очевидная реакция заставила Северуса лишь усмехнуться. — Поздравляю! Как я и сказала, это всё, как нельзя кстати! — проницательный взгляд женщины изучил их с головы и до самых пят. — Кому ещё я могу от этом рассказать? Как скоро будет церемония? Вы уже назначили дату? А она состоится в стенах школы? Или вы решили почтить это место подобным торжеством? Губы Северуса едва коснулись уха возлюбленной: — Теперь я понимаю, откуда у тебя привычка задавать так много вопросов. Гермиона отсекла его комментарий, отвечая на вопросы матери: — Мы хотим, чтобы всё это пока хранилось в тайне. Нам ещё нужно придумать, как сообщить о помолвке другим. Гвендолин скривила губы и раздражённо выдохнула. А затем схватила дочь за руку. — Раз так, то самое время познакомить тебя с Джошуа! Я же уже говорила, что от этого малыша приятно пахнет? И вот, смеясь, Гермиона позволила увести себя. Северус же, закатив глаза от комментария женщины, последовал за ними.

***

Гермиона обнаружила Северуса в маленьком уютном уголке в восточной части Холла, который они оба облюбовали. Лампы едва освещали затененное пространство, демонстрируя уставленные книгами стены, книгами, что явно свидетельствовали о любви отца девушки к научной фантастике, а матери — преступлениям и шпионским драмам. Это стало и их убежищем тоже. Здесь уже всё было наполнено духом Рождества: мишура и веточки остролиста украшали каждую полочку, виднелись даже на камине. Огонь трещал и сверкал своими искрами, между яркими языками пламени разливались завитки сероватого дыма, а сладкий аромат гари смешивался с запахом книг и полироли для мебели. Северус сидел здесь, в одном из двух кресел с высокой спинкой, положив свои ноги совсем близко к каминной решётке, касаясь той голыми пальцами. Она обнаружила его, уткнувшегося в книгу Агаты Кристи. Гермиона улыбнулась. Она любила наблюдать за этим замкнутым, скрытным мужчиной. Познавать секреты о нём, открывшиеся только ей одной. Тёмные глаза устремились на неё поверх книги. Он вопросительно заломил бровь: — Да, Гермиона? Её живот аж приятно скрутило от наслаждения. В этих его глазах, в этом обыденном вопросе было что-то мрачноватое, дрязнящее, намекающее на что-то большее. Было ли нечто плохое в том, что сейчас хотелось наброситься на мужчину? Точно наездница на этом вороном жеребце... А это кресло было достаточно широким, надо отметить. Поэтому, как девушке казалось, сделать подобное было бы просто... — Вижу, что голову твою одолевают грязные мыслишки... — Северус покачал головой. — Какая же вы непослушная девочка, мисс Грейнджер. От кончиков пальцев и до корней волос Гермиону пронзил жар, настолько резкий и неожиданный, что дыхание перехватило. На минуту показалось, будто бы тело пронзили миллионы солнечных лучей, превращая её ноги в непонятную желейную массу. Боже... Что... Как это случилось? Неужели всё это он сумел сделать с ней лишь словами?.. Неужели именно это стало причиной этого странного чувства? Его восхитительный голос, полный надежды на лучшее, полный потаённых желаний... Он обладал такой силой? И вдруг она представила, что даже простыми словами он бы сумел довести её до самого пика наслаждения... И это явственно отразилось на её лице, покрывшемся румянцем. Бровь Северуса изогнулась уже игриво, а в глубине чёрных глаз заиграли огоньки и озорство. — Но я могу тебя понять, — он отложил книгу в сторону. — Ты пришла сюда, чтобы что-то сказать мне, Гермиона? — Я... — она плюхнулась в кресло напротив, уложив руки на колени, чтобы не начать нервозно заламывать их. Он был спокоен, это ошеломляло. Ей придётся ждать аж до самого лета... Однако, сейчас нужно отбросить похабные мысли, поглотившие её, и вернуться к реальности. — У нас вчера почти не было времени, чтобы поговорить. — Не было, это так, и что же на повестке дня? Смена темы не помогла никоим образом, даже усугубила ситуацию. Он сказал это с такой дьявольской ухмылкой, так самодовольно откинулся на спинку... А им ещё многое нужно обсудить. Вчера не вышло даже словом перекинуться о насущных делах. Северус проводил её до башни Гриффиндора, растрёпанную и расцелованную, ровно в девять вечера. Гермиона вытащила из кармана сжатую с помощью заклинания папку, уложила на колени и взмахнула палочкой, возвращая ей первоначальный облик. В свободные минуты, примерно с середины семестра, она начала полноценное изучение всего и вся, надеясь — на тот момент тщетно, — обговорить все свои планы и решения с Северусом. Она даже составила список приглашённых. И совершенно точно убедилась, что ни в одном из вариантов не было имени Рона. Каждый раз убеждаться в этом было чем-то приятным. Северус, увидев ту, удивлённо заломил бровь. — Я люблю планировать наперёд. — Прекрасно вижу и никоим образом не сомневаюсь. Этот комментарий заставил пальцы тут же вцепиться в толстую обложку, нервозность ощущалась в каждом движении. — Не слишком ли подробно? К сожалению, я именно такая, Северус. Я могу и буду планировать каждую деталь, вплоть до каждой минутки. А если меня не ограничивать, то распланирую и каждую секунду мероприятия. И я бы хотела... И тут взгляд девушки замер на обложке этого реликта, на поверхности которого была до боли знакома каждая ямка, каждая потёртость. Этот талмуд был с ней так долго. С четвертого курса обучения. И с того момента каждая страница наполнялась знаниями и надеждами на светлое будущее. Именно она сама и её папка со всеми необходимыми записями помогали остаться в своём уме в той самой ненавистной палатке на краю мира. Теперь же она буквально открывала душу, а именно папку, перед мужчиной, которого любит. Мужчиной, что станет отцом для столь желанных детей. Северус с самого начала знал, что она хочет детей. И был согласен на это... Пришло же время озвучить вслух: — Я бы хотела, чтобы у нас было семеро детей. Молчание в ответ на это ошеломляло. Гробовая тишина. Он не отвечал на это. Значило ли это, что он?.. Это было слишком много для него? На самом деле пятеро ранее озвученных и были пределом того, на что он был согласен? Она всё испортила этим своим комментарием?.. Снова? — Гермиона. И вдруг Северус потянулся к ней, накрыл своей тёплой рукой пальцы девушки. И лишь сейчас она подняла глаза, и сердце вдруг засттучало быстрее от тепла, привязанности и любви, что нашли место в этих чёрных, глубоких глазах. — О чём бы ты там не подумала... Я буду частью всех твоих затей. Пойми уже это. И знаешь, — он подлил, давая себе возможность улыбнуться. — Для меня будет большой честью исполнить эту мечту. Гермиона прикусила губу и шмыгнула носом, сдерживая слёзы, решая не плакать из-за подобного в столь счастливый день. — Я собираюсь сейчас обнять тебя. На самом деле, в мои планы входит просидеть у тебя на коленях, целуя, вплоть до самого ужина. Собираешься ли ты стать частью и этого моего плана? Северус тут же откинулся на спинку стула, похлопывая себя по ноге. — О, почту за честь. И ухмыльнулся, тут же оказавшись в объятиях целующей его ведьмы, обнимая её в ответ.

***

Пилл появился в этом маленьком уютном уголке резко и абсолютно бесшумно. Госпожа Гвендолин предупредила, чтобы он не издавал резких звуков при своём появлении, чтобы не напугать никого из маленьких, милых рождённых волшебниками. Она говорила о том, что резкие появления способны вызвать... Инфаркт миокарда. Чем бы это ни было, звучало достаточно зловеще. Он уже давно понял, что у магглов, даже у тех, дети которых были знаменитыми магглорождёнными вошебниками, был свой собственный, странный язык. И он принял это, как данность. И был безумно горд за то, что является эльфом, живущим в Грейнджер-Холле. Однако, появившись, Пилл тут же прикрыл свои глаза и поскорее ретировался на кухню. Да, ещё один урок усвоен: теперь ему нужно прикрывать глаза, когда он хочет посетить своих новых хозяев, Мастера Снейпа и Мисс Снейп.