Часть 13

Чёртова ведьма продолжала прикасаться к нему. Гермиона крепко стиснула зубы и всем своим видом показывала негодование, этого бы родители не одобрили... И вот, эта женщина снова касается его. Фальшивый смех ударил по перепонкам Гермионы, а касания — лукавые поглаживания тонкими пальцами, — были направлены на локоть Северуса. Разве эта женщина не была гостьей Кингсли? И разве она не должна была держать свои сарделинки пальцев при себе или, что было бы ещё лучше, лапать самого Кингсли, а не её волшебника? Северус ловко ухватил бокал другой рукой и теперь та, что была под пристальным вниманием чужой ведьмы, держалась на безопасном расстоянии, сокрытая за спиной мужчины, сжатая в кулак. Гермиона сделала глоток эльфийского вина, стараясь унять обуявший её гнев. В этой гостиной было слишком уж тесно и жарко. Громкие смех и музыка долбили по натянутым нервам, и она держалась из последних сил. Возлюбленные пересекались на этом рауте уже после того, как провели неприлично много времени в чулане под лестницей, но лишь, как знакомые, не более того. Едва ли Грейнджер имела право на то, чтобы подскочить к говорящим и вылепить нахалке пощёчину, как бы сильно ни чесались ладони. Северус Снейп был героем войны, Директором Хогвартса, блестящим в своём поколении зельеваром, а так же до безумия могущественным волшебником... Гермиона была уверена, что в новом году журнал Ведьма Уиксли выпустит свой популярный список «Самый привлекательный волшебник 1999 года», и именно он будет, как минимум вторым, в списке лучших. Как минимум поборется за первенство с совершенно рассеянным — и в равной степени недоступным, — Гарри Поттером, а может даже... — Миона... Гермиона тут же закатила глаза. Всего на краткий миг. Блядство. Только не он. И только не сейчас. Но тут же наигранно выдавила улыбку: — Привет, Рон. Взгляд девушки тут же метнулся к толпе за его спиной, выискивая одну конкретную... Ага, вот и она. Лаванда поймала её взгляд. Грейнджер тут же склонила голову набок, надеясь, что ведьма поняла намёк и без всяких лишних слов. Однако тут же продолжила: — Здесь совершенно безумно, не так ли? — А ты чего, одна пришла? — его голубые глаза тут же скользнул к Снейпу. Та самая паскудная ведьма уже стояла вплотную. Явно желая сместить мужчину как можно ближе к книжному шкафу. Придётся Гермионе постараться, чтобы не наложить чары так, что полка с содержимым придавила эту наглую нарцисску. — Хотя и Снейп сюда припёрся... — Профессор или Директор Снейп. В ответ на замечание Рон лишь закатил глаза и мигом осушил свою кружку. На верхней губе осталась пена от напитка. Он тут же наклонился ближе к девушке, обдавая её кислым запахом эля. — Ты же понимаешь, он даже не взглянет в твою сторону. Гермиона нахмурилась, поджимая губы: — Кто не взглянет? — Снейп, — он произнёс эту фамилию и усмешка застыла на лице. Парень тут же постарался допить оставшиеся капельки алкоголя, прежде, чем продолжать. — Не думаю я, что он будет согласен на детей, разве ты не думаешь так же? Ну, знаешь, у него ведь есть его личный отряд сквибов. Он ведь не дурак и не станет срать там, где ест? — рыжий тут же издал мерзкий смешок. — Или ты просто думаешь, что тебе подвернётся шанс выплюнуть из своей пизды целую кучу детишек, как только подвернётся возможность постучаться о твердую сосиску Мастера из Подземелья? Гермиона зажала нос. — Рон... — она вздохнула. — Мы расстались. У тебя отношения с Лавандой. Тебе не нужно ни минуты задумываться о моём будущем. У тебя своё, и заботиться тебе нужно именно о нём. Рон напрягся, впиваясь в неё пристальным взглядом. — Для тебя-то уж это так чертовски просто! Его голос был не иначе, чем шипением и, выплюнув это, парень развернулся на каблуках, пошатываясь, нырнул обратно в толпу. Наконец-то, оставшись одна, девушка смогла прислониться к буфету, потягивая вино и позволяя сердцу успокоиться, вернуться к нормальному ритму. И тут же провела пальцами по волосам. Божечки, да Рональд совсем с катушек съедет, когда наконец узнает правду о ней и Северусе. — Гермиона. Теперь придётся иметь дело ещё и с Лавандой. Просто шикарно. Гермиона натянула на лицо улыбку. — Рон ушёл туда, откуда и пришёл. — Да, я в курсе. Чарли зажал его в уголке. Видимо пытается вытащить на прогулку, — Лаванда пожала плечами. — Может хоть кому-то удастся вбить хоть немного здравого смысла в эту тупую черепушку? Между этими девушками никогда не было дружеских отношений. Они не общались потому что у них совершенно не было общих интересов. Ну, не прям уж не было. Та самая единственная тема, к которой у них был общий интерес — Рональд Биллиус Уизли, — скорее был камнем преткновения, нежели поводом сблизиться. Но теперь Браун была той самой в жизни её друга. И Гермиона всё ещё надеялась, что когда-нибудь они всё-таки вернут свою дружбу с Роном. Когда-нибудь. Возможно. — Я желаю тебе всего самого лучшего в отношениях с ним, Лаванда. Мои пожелания самые искренние. Ведьма, что была младше её, уставилась в свой стакан. Содержимое его пенилось и дымилось, разбрасывая над собой ароматы спелой малины. — Ты разбила ему сердце, думаю, ты понимаешь, — она подняла глаза, выражение лица стало напряжённым и серьёзным. — Точно бы его наконец-то вытащили из сладостного сна. И тот наконец-то растворился в воздухе, оставляя лишь сожаления. И во сне этом были слава, богатство и великолепие. У Гермионы вдруг сдавило грудную клетку. — Он всё ещё в силах получить всё это и без моего вмешательства. — Знаешь, я думаю... — Лаванда поджала яркие губки. — Думаю, что ему просто не хватает уверенности в себе. Он искренне уверен в том, что без тебя — одарённой Гермионы Грейнджер — он неминуемо потерпит крах во всех своих начинаниях. И тут же в душе Гермионы вспыхнул гнев, который мигом вытеснил внезапный приступ вины. Ах, так вот, как он рассуждал? Неужели она должна быть... Лишь опорной балкой всех его мечтаний до окончания дней своих? — Тогда даже лучше, что мы с ним разбежались. Губы Лаванды тут же искривились в улыбке. — У меня нет ни единого повода с этим не согласиться. Гермиона фыркнула: — Полагаю, что поводов действительно нет. — Рон тоже не прав. Касательно своих способностей и возможностей, — Лаванда приподняла светлые бровки. — Но поговорим теперь о тебе и Директоре. О, профессор Снейп не спускал глаз ни на секунду, пока Рональд разглагольствовал, — в глазах заплясали озорные огоньки.— О, и он так свирепо смотрел вослед, когда Рональд удалялся, что встреться они взглядом, то поджёг бы нахала, а то и вовсе бы испепелил, хех. Гермиона в эту минуту лишь надеялась, что лицо не покраснело, однако кишки нервно сжались в комок. Мерлин, кто ещё мог заметить подобное? Неужели вся орава Уизли и, не дай боже, сам Гарри уже через считанные секунды набросятся на неё скопом, требуя объяснений происходящему? — Да и ты сама хороша, просто глаз не сводишь с этой валлийской ведьмы, что старательно окучивает директора и даже не думает удалиться... — Лаванда ухмыльнулась. — Гермиона Грейнджер, — она наклонилась, окутанная ароматами малины и жасмина, и улыбка вдруг стала заговорщической. — Какая же ты всё-таки непослушная и рискованная ведьмочка. Однако я, со своей стороны, полностью такое одобряю. И прежде, чем Гермиона успела сформулировать свой ответ, Браун уже отстранилась. В тот миг девушка смогла только моргнуть, а та продолжила: — Ну что же, вам будет очень хорошо вместе, — и чокнулась их бокалами. — Выпьем же за нас, красивых, и за волшебников, которых мы любим... И которым мы нужны, — губы искривились. — Нужны даже больше, чем те когда-либо смогут представить. Но этого им знать не обязательно. — Удачи тебе с ним, Лаванда, — Гермиона вернула этот лёгкий удар бокала о бокал другой ведьмы в знак того, что полностью поддерживает тост. — Сделай так, чтобы он был настолько хорош, насколько способен. Ответная улыбка Лаванды была яркой и искренней. — Таков мой путь. В груди у Гермионы вдруг пробудилась спящая доселе нервозность. Её бывшая соседка по комнате была той ещё любительницей перемыть косточки. — Только, пожалуйста, никому не рассказывай о... — Наслаждайся своей маленькой тайной, моя дорогая, — и взгляд её, холодный и оценивающий, тут же скользнул по Северусу. — Божечки, какой подтянутый, всё при нём, и сила, и тёмная аура таинственности. Мерлин, бьюсь об заклад, что в постели он настоящий дьявол. Содержимое бокала Гермионы, поднесенного ко рту, тут же расплескалось, и вот, поспешно вытирая вино с подбородка, Гермиона наконец увидела, как Лаванда улыбается. — Боги, Лаванда... Но не смогла не улыбнуться и не рассмеяться в такт ведьме. Было странно обнаружить то, как быстро они сблизились. Лаванда похлопала её по руке. — Пойду найду Рона, чтобы... Утешить мальчика. Ну, как я умею. — Ещё больше информации, которую мне непременно нужно знать. — Я буквально живу ради того, чтобы делиться ей! И тут же Лаванда изящно скользнула в толпу, и несколько пар пытливых мужских глаз провожали её покачивающиеся бедра. Рон был в надёжных женских ручках, или же, наоборот, не понимал, в какие ежовые рукавицы угодил. Гермиона честно подозревала, что и тот и другой вывод были одинаково правдивы, когда речь касалась Лаванды Браун. И вот, проводив новоявленную подругу взглядом, она наконец-то посмотрела на Северуса... И вдруг обнаружила, что нахальная ведьма стоит близко, слишком близко. Да она уже практически прижималась к нему своим декольте, на что Северус мог ответить лишь хмурым взглядом, куда более хмурым, чем Гермиона когда-либо видела на его лице. Нечто похожее она уже наблюдала на своём шестом году обучения. Однако настойчивая ведьма явно не понимала неловкости ситуации, лишь улыбалась, поглаживала ножку своего бокала и невинно хлопала ресничками. Гермиона поджала губы. Кингсли ушел, оставив Северуса наедине с этой Гарпией, — Грейнджер неверяще оглядела присутствующих, — ах, да, вот и он, Министр Магии, которого Артур подстерег с двумя бокалами наперевес. Грейнджер не могла прямо заявить о своих претензиях на Северуса. Даже, если мысль подойти к нему, запустить пальцы в шёлк волос и за целовать до смерти казалось заманчивой... Но ведь она могла действовать иначе, совсем в духе Гермионы Грейнджер. Или же в духе того, какой её представляли окружающие: как чрезмерно надоедливый и докучающий книжный червяк. — Директор. Мрачный взгляд Северуса вдруг устремился к ней. Это как же он так быстро скрыл своё облегчение, когда она подошла? — Мисс Грейнджер, — он кивнул. — Разрешите представить вам Мастера зельеварения, Керидвен Пак? Мастер Пак, мисс Гермиона Грейнджер. Мисс Грейнджер — наш новый практикант в Хогвартсе по Арифмантике. Керидвен была высокой, смуглой и красивой ведьмой, источающей элегантность и уверенность в себе. — Поздравляю вас с этой должностью, мисс Грейнджер, — холодный, непроницаемый взгляд её тут же скользнул в сторону и остановился на Северусе. Её голосок звучал мягко и негромко, с едва заметными нотками акцента. То был не просто валлийский акцент, скорее, она переняла его. Где эта ведьма пережила угрозу Воландеморта, нависшую над магическим миром? От этого вопроса и раздумий о нём Гермиону оторвала сама Керидвен: её рука прижалась прямо к груди Северуса. — И тебя я поздравляю, дорогой Северус. Ох, как же много времени прошло с тех пор, как Хогвартс был бастионом, не нуждающимся в новых кадровых и иных решениях. — Оно и не удивительно, была война. Гермиона вдруг одарила ведьму язвительной улыбкой. — Да, я в курсе этого, мисс Грейнджер. — А в 1970 году было принято решение — я же ничего не напутала, Директор? — временно приостановить набор практикантов. Она сделала маленький глоток вина и тут же продолжила, с необычайной снисходительностью к собеседнику в голосе, стараясь, чтобы дальнейшее звучало, как можно более резко и язвительно. И ведьма вдруг вздрогнула от этого. Этот тон, с которым доселе были знакомы лишь Гарри и Рон, был подобен скрежету гвоздей по классной доске. Любой бы пытался поскорее убежать от подобной нравоучительной лекции, в панике и отчаянии. — Думаю, что вам, без всяких сомнений, известно, Мастер Пак, что в условиях различных катаклизмов, а так же военных действий, омрачающих наш мир, основное внимание всегда уделяется не тому, чтобы приумножить, а тому, чтобы сохранить уже имеющееся. И никто особо не задумывается в этот момент, верно то решение или нет, — она поджала губы, тайно наслаждаясь тем, как нервно Мастер Зелий сжимает ножку своего бокала; ещё немного усилий и тот разлетится на мелкий осколки. — Да, сейчас, глядя со стороны, возможно то было не самым мудрым решением, учитывая, сколько одарённых практикантов потерял Хогвартс, но я рада, что стану одной из первых, способных возобновить данную почётную традицию. Гермиона взяла с одного из парящих в воздухе подносов пирожное птифур — ей не хватало магических штучек близнецов Уизли в этом безумии, — и аккуратно надкусила то и затем помахала недоеденным кусочком ошарашенной ведьме, которая вдруг резко решила наконец-то убрать свои лапы с груди Северуса. Осознала ли Керидвен, которая отступила на полшага назад, что теперь уже Гермиона стояла ближе к Северусу, точно преграждая мужчину от всякого дальнейшего посягательства на его личное пространство? — Конечно же, первая, но не последняя. На младших курсах уже подрастают ученики не менее одарённые. Если у вас будет время — а я уверена, что свободная минутка выдастся, сейчас ведь только начало двенадцатого, впереди ещё целая ночь, — то я бы хотела порекомендовать вам одну девушку, которая обучается на третьем курсе, знаете, она действительно одарена в зельеварении и она... Керидвен не дала этой тираде продолжиться, выдавила улыбку и указала куда-то себе за спину: — Думаю, что Кингсли меня уже обыскался. И, бросив быстрый взгляд на Северуса, ведьма тут же исчезла. — О, отличная работа, мисс Грейнджер. Его низкий голос, шепчущий эти слова, напоминал шёлк и пробирал её до самых костей. Девушка тут же повернулась на каблуках, чтобы он видел ухмылку на её лице. — Она слишком уж нагло касалась вас. Оставалось либо это, либо же... Незаметно наслать какое-нибудь проклятие. — Меня бы устроил и этот, и другой вариант. Напряжение от этого момента — да и от всей этой ночи, — наконец-то хлынуло на Гермиону, единственное, о чём она могла бы сейчас думать, так это о тёплых объятиях мужчины, в которых чувствовала себя комфортно. Однако в этом месте это было невозможно. И данный запрет самой себе отдался гулкой болью в сердце. — Можем ли мы уйти прямо сейчас? Он нахмурился и рука его вдруг дёрнулась. Да, он хотел коснуться её, но... Вовремя отказал себе в этом маленьком желании. — Ты в порядке? Что от тебя хотел мистер Уизли? Гермиона в ответ лишь покачала головой. — Давай об этом не здесь. К тому же, я очень устала. Такое чувство, что мы здесь вот уже несколько дней подряд проторчали. — Я тоже буду счастлив уехать отсюда. Он быстро избавился от их бокалов, но потребовалось ещё некоторое время, чтобы сбежать, поскольку их попытку быстро заприметили уже порядочно выпившие друзья Гермионы. Его рука на спине, такая тёплая и родная... Именно этот жест приободрял. И напоминал, что она просто хочет побыть наедине со своим волшебником, подальше от всего этого. И вот, наконец, ночная прохлада встретила этих двоих в своих объятиях. Гермиона быстро наложила на Северуса согревающие чары, ещё в тот момент, когда они спускались по ступенькам на тротуар. Она знала, что холод, после всего пережитого, мог легко пробирать его до самых костей. Его глаза заскользили по девушке, но это был не стандартный насмешливый взгляд, во всяком случае, не имел какого-то негативного окраса. В глазах этих читалась огромная привязанность, удовольствие от того, что девушка проявляет заботу. Он взял её за руку, и вместе они перешли дорогу, направляясь прямиком к покрытой инеем площади. Миг спустя она уже нежилась в объятиях, холодная щека мужчины прижималась к спутанным волосам, и Грейнджер позволила себе раствориться в этой нежности. Позволила себе выдохнуть после тяжёлой вечеринки, хоть та и не была настолько длинной, чтобы окончательно их измотать. — А теперь пойдём домой.

***

Отдалённый перезвон церковных колоколов отбивал полночь, звук этот врывался в тёплую и комфортную тишину этого уютного дома. В камине мерцали языки яркого пламени, а пространство наполнял яркий аромат пекана, столь приятный и желанный, дополняющий совершенные объятия Северуса, и она наслаждалась этим, сидя на коленях мужчины с кружкой горячего шоколада. Гермиона тихо вздохнула, положила голову Северусу на плечо, и вот так просто наслаждалась медленными, слегка дразнящими движениями пальцев, что изучали буйную и необузданную копну кудрявых волос. — А ведь так намного лучше, — она коснулась губами его подбородка. — И даже никакие ведьмы тебя не лапают. Губы Снейпа мигом растянулись в улыбке. — Спасибо, что спасла меня, — а затем он посмотрел ей в глаза. — Что от тебя хотели мистер Уизли и мисс Браун? Гермиона пожала плечами и сделала большой глоток горячего шоколада. — Рон не уверен в себе. Но, знаешь, Лаванда вправит ему мозги. Рано или поздно. — Думаю, что он не воспримет хорошо новость о наших отношениях. — Наверняка так и будет. Но, знаешь, я не планирую строить свою личную жизнь, постоянно спрашивая советов у эмоционально незрелого мальчишки, Рональда Уизли. Северус тихонько усмехнулся. — Временами я будто слышу собственные мысли из твоих уст, это тревожит. Гермиона лишь ухмыльнулась. — Учусь у лучших. — Кстати, Гермиона, раз уж рождественское утро настало официально... Его свободная рука тут же устремилась к карману жилета и вытащила из того коробочку, намного крупнее той, что могла бы поместиться в этом элементе одежды. Мысль о том, что на одежду наложены расширяющие чары весьма интриговали... Однако вектор внимания быстро сместился на уже открытую коробочку. Там, на шелковой подушечке цвета слоновой кости, лежало кольцо. Зелёные грани инкрустированного камня посверкивали в свете огня. Слишком глубоко и ярко, чтобы быть обычным изумрудом. — Это... Камень Геи? — Ты ж моя всезнайка... — пробормотал Северус с нежной улыбкой на губах. — Это обручальное кольцо. А так же предложение не только моих руки и сердца, а желание скрепить нашу связь, обратившись к древним Силам Земли и Силам Природы. Он осторожно взял её руку и надел украшение на безымянный палец. Платина точно села на коже, идеально подходя по размеру. Черные глаза сверкали, точно у дьявола, и этот взгляд заставил дыхание сбиться, испытать приятную пульсацию между бедрами. — К тому же, это увеличит потенциал к деторождению... Гермиона смотрела, как сверкают в свете огня полупрозрачные грани этого зелёного камня, извлечённого из самых глубин вулкана. От него исходила магия, и тонкий поток той, медленный и насыщенный, почти опьяняющий, теперь медленно обволакивал и её собственное тело... Девушка лукаво улыбнулась своему волшебнику: — Можно ли сказать, Директор, что вы ведёте себя в высшей мере непристойно? Северус тут же выхватил кружку из её подрагивающих, ослабевших пальцев и поставил ту на пол рядом с креслом. Его теплая рука вдруг оказалась на её бедре, сначала поглаживая голубой шёлк платья, с каждым движением поднимая всё выше и выше, медленно, очень медленно... — Что вы, стал бы я поступать подобным образом, ученица Грейнджер? — в эту же секунду он провёл ладонью по обнажённому колену, однако платье продолжало ползти вверх. — Особенно по отношению к женщине, которая так ловко спасла меня от столь наглых прикосновений нежеланной ведьмы. — В таком случае, могу ли я потребовать свою награду за спасение? — она уткнулась носом в его подбородок, вдыхая стойкие, восхитительные ароматы кожи и одеколона. В своём желании прикоснуться к этому совершенству она начала лизать и покусывать, мужчина же зашипел, крепче сжимая пальцами обнажённое бедро. — Что бы вы преподнесли за это своей любимице? И тут же ощутила, как удары пульса сместились в район живота от того, что большой палец мужчины очертил границу по чувствительной части её бедра. Это вызвало непроизвольную дрожь, и девушка тут же прижалась плотнее к его коленям, раздвинула ноги в желании, чтобы эти уверенные касания были намного выше, чем сейчас. Сердце бешено колотилось в грудной клетке, и она сосредоточилась на движении его пальцев, следя за тем, затаив дыхание. Неужели всё это действительно происходит?.. Он действительно собирается коснуться её? Прямо там? Платье всё ещё задиралось выше и выше, а тяжёлый поток магии, свёрнутый в причудливую спираль, обволакивал руки мужчины, тянулся к её кольцу, со странной дрожью и теплом проникал сквозь напряжённую, разгоряченную плоть. Ещё немного подобного поддразнивания... Этого будет достаточно, чтобы она... — Какая же ты красивая, — пробормотал Северус, ладонь которого всё дальше ползла по бедрам девушки. — Я, конечно, обещал, что ты никогда и ни в чём не будешь нуждаться в этом союзе, но с этим мы немного повременим, Гермиона. Кончик его пальца уже почти касался её лона, дрязняще очерчивая линии совсем близко. Это заставило прильнуть к нему ещё ближе. Дыхание в этот момент замедлилось. Его рука была восхитительна там, на бедре. И девушка жаждала продолжения, жаждала, чтобы он продвинулся дальше, проник под ткань нижнего белья, проник внутрь. Чтобы он прогнал наконец жгучее желание, что напряжённо теплилось внутри, и, о, боги, заставил бы её кончить. — Мерлин, ты вся одно сплошное искушение, — Северус придвинулся к ней ближе, твердая плоть, явственно указывающая и на желания самого мужчины, упёрлась девушке в поясницу. — Я бы зарылся лицом в сладость твоей киски, а потом бы начал лизать, покусывать и посасывать. Ты бы хотела этого, Гермиона? Хотела бы увидеть меня в этом положении? Слышать, как я делаю это? Его слова полностью захватили разум девушки, вскружили голову, делая всё только более беспорядочным и запутанным. Она представила это, представила чёрный шёлк волос на своей коже, умелый язык, этот, черт возьми, нос, которым бы он мог... Ловкие пальцы уже проникли в самый эпицентр её наслаждений. Лёгкие и аккуратные касания. Такие запретные... Необузданные и правильные. Мир Гермионы в какой-то момент разлетелся на мелкие части, с губ сорвался крик, спина выгнулась дугой, а сильная рука Северуса едва ли могла удержать дергающиеся ноги. Боги. О, Боже. Дикие золотые всполохи наслаждения пронзили каждый миллиметр тела в этот ослепительный, всепоглощающий миг блаженства. Тихий тёплый смех Северуса наконец привёл в чувства, мужчина запечатлел поцелуй на покрытом испариной лбу. — Счастливого Рождества, Гермиона. Она уткнулась разгорячённым лицом в шею, всё тело подрагивало от отблесков прошедшего оргазма. Осознав сказанное, девушка засмеялась. — Да, да, счастливого, Северус. И тебе Счастливого Рождества... — её дыхание превратилось в долгий вздох, она прижалась к нему плотнее. — И пусть таких Рождеств будет побольше в нашей жизни.