Часть 15

— Знаешь, от него исходит аура раннего Рочестера, — Гвендолин нахмурилась и прижала пальцы к губам, не отрывая глаз от Северуса, что одиноко стоял в тени, неподалёку от окна. — Хотя, скорее, Максима де Винтер… К счастью, без всех этих странных скелетов в шкафу и убитых ранее жён. Гермиона почувствовала, что лицо её становится пунцовым. — Мама… Гвендолин не слушала, лишь напевала что-то себе под нос, продолжая размышлять вслух: — Хотя, то ведь образ из прошлогоднего фильма, а не из книги. Особенно, если учесть, из-за чего пропал Максим… — Мам! Матушка усмехнулась, ничуть не раскаиваясь в вызванных эмоциях, и сделала ещё глоток своего джина с самой малостью тоника. Пилл и иные домовики Грейнджер-Холла, видимо, осваивали искусство приготовления маггловских алкогольных смесей. И, раз уж дело шло к кануну Нового года, то матушка делала всё, что было в её силах, помогая в столь нелёгком деле. То был небольшой праздник, в мягко освещенной длинной комнате у самого сада, в которой всё ещё висели рождественские украшения. Здесь сейчас находились лишь члены её семьи и трое рождённых волшебниками. Остальные же разбрелись по своим комнатам, принаряжались, готовили новогодние блюда, планировали на полную оторваться в эту ночь в компании друзей. Здесь же тихо играла музыка, а Гермиона потягивала вино и сверлила свирепым взглядом собственную мать. Гвендолин в ответ на то пожала плечами и уставилась в свой бокал, из которого куда-то стремительно испарялся джин. — Знаешь, я говорю о том, что он не слишком красив, но я определённо понимаю, чем он привлекателен. И чем конкретно он привлёк тебя. Однако есть твой отец, который этого никак не может понять. И это правда, отец всё ещё хмурился, глядя на Северуса с другого конца комнаты, а рука мужчины так крепко сжимала стакан с газированной водой, что костяшки пальцев побелели. Ему не нравился тот факт, что его дочь пошла по стопам матери: очень быстро связала себя узами брака с мужчиной, что был старше. И это было лицемерием чистой воды. Мама обещала… Поработать над его пониманием действительности. Бедный папа. — Твой Северус необычайно умён. На самом деле, он просто великолепен. От него буквально исходит вполне себе ощутимая мощь. А его голос… — она наклонила голову и поджала губы. — Да и, как я неоднократно говорила, у него просто отменная задница. Гермиона в ответ на то лишь застонала. — Мама, а можешь прекратить пускать слюни на моего жениха? Гвендолин лишь фыркнула: — Я просто рада за тебя, вот и всё, моя милая малышка. Он достоин моей девочки, — женщина покачала головой и вздохнула. — Приятно жить здесь, не так ли? В самом деле, словно героини Джейн Остин. Матушка подняла свой бокал и улыбнулась, будто дочь сказала тост. — Да, мы с ними так похожи сейчас, — Гермиона в ответ на то глубоко вздохнула, но улыбка тронула губы, когда девушка обвела взглядом освещённую свечами комнату. — Я уже говорила тебе, что здесь мы счастливы, Гермиона? Здесь, окружённые толпой вечно активных… хулиганистых маленьких детишек? Судя по раскрасневшимся щекам и сияющим глазам, Гвендолин была в шаге от того, чтобы окончательно захмелеть от выпитого. — Ну так. Раз или два до этого. — И Хоуп, и маленький Джошуа. Они такие милые. Гвендолин снова взмахнула бокалом. Остатки на самом дне слегка расплескались. В золотистом свете можно было увидеть, что джин с тоником, а так же плавающий в этой смеси ломтик лайма, запузырились у самого края, который становился заметно выше. Гермиона поджала губы. Ох, уж эти домашние эльфы. — А я упоминала, как им хорошо рядом друг с другом? Хоуп, как только видит его, сразу же начинает что-то лепетать и рассказывать. Улыбается ему во весь рот. Думаю, что у Северуса появился самый настоящий соперник! — Гвендолин заглянула в свой уже полный бокал, нахмурила брови и сделала ещё один большой глоток. А затем подняла палец свободной руки и пригрозила им в воздухе. — И, к слову о них, я точно не упоминала, что мы с твоим отцом подумываем подать заявление на… Часы на каминной полке прервали женщину, пробив ровно четверть. — О, а вот почти и полночь! — Гвендолин встала, приблизилась к дочери, ухмыляясь. — И мы обе знаем, что это значит… Прежде, чем она смогла закончить, Гермиона и сама поднялась со своего места и закатила глаза, подталкивая усмехающуюся матушку через всю комнату к отцу, чтобы потом поспешить к Северусу, что всё ещё стоял там, у затенённого окна. Сердце в груди слегка подпрыгнуло. Да, девушка прекрасно понимала, что это значит, и не нужны были никакие настойчивые уговоры со стороны матушки, чтобы довести дело до конца. Северус встретил её изучающим взглядом, вопросительно заломив бровь. — Я действительно сомневался в том, что твоя мама досидит до наступления Нового года. Пилл слишком уж озаботился тем, чтобы запасы на вечер не заканчивались. — Да… Думаю, с ним следует поговорить на этот счёт. Северус нежно заправил в копну непослушных волос выбившийся на лицо локон, и Гермиона уже не сдерживала своей улыбки. Все эти, казалось бы, незначительные проявления привязанности заставляли дыхание сбиваться со своего ритма. На миг девушка напряглась, подумав, что они не могут вести себя так на людях, но затем пришло осознание, что здесь это дозволено, и в груди наконец вспыхнул жар. — Здесь тихо. Его длинные тёплые пальцы очертили линию подбородка, и Гермиона посмотрела прямо на него в ответ на прикосновение, почти застонав. — Твои друзья… Она приоткрыла глаза и посмотрела на него. Свет от свечей играл бликами на бледной коже, черные гладкие волосы отливали блеском свежих чернил. Его глаза… Два бесконечных чёрных омута. Зачем ей сейчас быть где-то ещё, если она может провести время с ним? Это не последний Новый год, будут и другие со своими вечеринками, но этот они обязательно встретят вместе, встретят, как нечто официальное… И это было куда важнее, чем ночь, наполненная визгом и шумом в каком-нибудь клубе, каких множество в Лютном переулке. — Я чистокровный книжный червь, Северус. Я не люблю все эти клубы, потные толпы и звенящие крики, от которых потом будет страшная мигрень, — она повернула голову, чтобы поцеловать его ладонь, оставшуюся у лица, и это быстрое касание губ вызвало мгновенный отклик в глубине его глаз. — Я предпочитаю быть здесь. Со своей семьёй. С тобой. — Гермиона… Имя это было лишь нежным шёпотом, а Гвендолин уже начала скандировать на полную обратный отсчёт, и все остальные в комнате подхватили это. Однако Гермиона и Северус хранили молчание. Сердце в груди девушки бешено колотилось, готовое в любую минуту выпрыгнуть. Конечно, она сегодня уже целовала его пару-тройку раз, однако понимала, что к раннему рождественскому утру таких моментов накопится уже великое множество. Нужно было тоже проявить нежность, коснуться его, чтобы он понял её чувства к нему, но… Не сейчас. Не в этот конкретный момент. Этот небольшой промежуток времени символизировал… Их начало. Её губы приоткрылись, а взгляд тёмных глаз, горячий и яростный, мгновенно скользнул к ним. Да, возможно её матушка и не считала этого мужчину красивым в самом обычном, привычном смысле этого слова, но в этот самый миг, когда куранты звонко отбивали полночь, он был просто невероятно красив. — Мой Северус… Её голос звучал, точно невнятное бормотание в момент, когда она тянулась навстречу его губам, и первое соприкосновение тех было тёплым и столь желанным. Глаза девушки были закрыты, а свободная рука устремилась вверх, заскользила по твёрдой поверхности груди, по гладкому кашемиру, вверх, чтобы ощутить лёгкое тепло его кожи и прохладность шёлка волос. Лёгкое касание, язык девушки нерешительно прошёлся по изгибу губ. Быстро и игриво. — Непослушная девчонка. От низкого рокота этого восхитительного голоса буквально дыхание перехватывало. С губ девушки сорвался неловкий вздох. — А разве я не должна прямо сейчас целовать своего будущего мужа? — она одарила его дерзкой ухмылкой. — Мне нравится целовать тебя. В тёмных глазах заискрилось желание, а тело девушки ответило на то напряжённостью, вызванной внезапным порывом животной страсти. Желание, что сливалось между ними воедино, было чем-то неистовым. В каком-то смысле даже неожиданным. Но навсегда, навсегда останется столь желанным. Его поцелуй был лёгким, точно пёрышко, точно поддразнивание. — И я, как будущий муж, жажду увести тебя из этой комнаты подальше, в какой-нибудь уединенный чуланчик. А там уже провести линию по твоему бедру, — его рот коснулся приоткрытых губ девушки, а пальцы уже медленно очерчивали линии по ноге. — Сжать в своих руках то, что сокрыто за этой тканью, покрывать поцелуями тёплую кожу, всё дальше и дальше, пока я не найду то самое место, в котором и зарождается этот жар. Но прежде дразнить, лизать, целовать… Мысли Гермионы разлетелись стаей летучих мышей, оставались лишь жар и бешеный стук пульса, разрастающийся по всему телу… — Отпусти уже его, лучше возьми это, — матушка подкралась незаметно, держа в руках поднос, на котором возвышались два бокала с шампанским. — С Новым годом! Северус сейчас наблюдал за своей невестой поверх своего бокала, в глазах искрились желание и лёгкие огоньки задора. На губах же расползалась ухмылка. И он прекрасно понимал, что сейчас пульсация внизу живота девушки была до боли невыносимой. Злой человек. О, да, в эти минуты он олицетворял абсолютное зло. Мерлин, и все эти маленькие демоны похоти и разврата, правда-правда, как ей прожить ещё эти шесть месяцев?