Часть 17

Гермиона прекрасно осознавала, что Рон внимательно наблюдает за каждым её действием. Сомнений не было, именно он так старательно следил за ней. Что уж и говорить, парень даже не старался быть… незаметным. Этот жёсткий, прищуренный взгляд не покидал девушку уже несколько дней, именно он заставлял мурашки бегать по коже… Но желания в сотый раз обсуждать их столь разное будущее попросту не было. Не хотелось вновь заводить этот бесполезный разговор. Тогда бы пришлось подтвердить лично, что его бывшая пассия помолвлена — и до одури счастлива — с директором Хогвартса. Оба их разговора на эту тему заканчивались ужасно. Взять хотя бы первый из тех. Именно тогда она чуть не потеряла возможность быть с Северусом. Так что, не будем о грустном. Девушка просто не имела никакого желания видеться со своим бывшим. Благо, что положение практиканта Септимы позволяло занимать место не среди учеников, а за преподавательским столом. Это помогало не попасть под удар пламенных и напыщенных речей Рональда. Гермиона провела большим пальцем по своему кольцу, желая, чтобы лёгкое тепло, источаемое камнем Геи, заволокло в мягкий кокон. Нужно было успокоиться. Именно в этот вечер, сидя за столом Гриффиндора, Рон ещё сильнее сжимал челюсть. Он в любую секунду мог взорваться… И Грейнджер не хотела бы, чтобы инфантилизм парня хоть как-то смущал Северуса. Подумав о том, девушка вдруг сжала губы, чтобы сдержать улыбку, маленькой чайной ложечкой размазывая остатки десерта по тарелке. Она на самом деле волновалась за состояние и реакцию своего будущего мужа. Она бросила на почти супруга быстрый взгляд, свет от свечей золотил бледную кожу мужчины, поигрывал на иссиня-чёрных волосах. Сердце девушки сжалось, когда его цепкие тёмные глаза вдруг посмотрели прямо на неё. Этот зрительный контакт длился всего долю секунды. Приковывал к месту. Заставлял пульс учащённо биться. Чёрт возьми, и как только он это делает?.. Его губы изогнулись в понимающей улыбке — каков же злодей — а затем директор вернулся к своему разговору с Минервой. Гермиона же, отводя взгляд, глубоко вздохнула, снова наблюдая с безопасного расстояния за гриффиндорским столом. Лаванда хмуро глядела в её сторону. Вот же дерьмо. Это могло означать лишь одно: вулкан, которым сейчас и был Рон, вот-вот взорвётся и начнёт извергать лаву. И тут же натянула на лицо улыбку. — Мастер, могу ли я уйти? Септима тут же оторвалась от создания пометок на астрономической карте, над которой они работали вместе с Авророй. И тут же наставница помахала в сторону девушки своими измазанными в чернилах пальцами. — Да, да, можешь провести остатки ночи по своему усмотрению, моя дорогая. Даже если в глазах женщины и мелькнула искра озорства, то во всей этой катавасии Гермиона попросту не обратила на то внимания. Вектор сообщили о помолвке, поскольку она являлась наставницей Гермионы. Остальные же сотрудники, за исключением Минервы, пока находились в благом неведении. Было решено, что мисс Грейнджер легче освоится в роли практиканта, если её положение не будет омрачаться новостями об отношениях с директором Хогвартса. Хотя даже с этими осторожностями новость об этом отложится лишь на несколько недель. По крайней мере, запланировано именно так. Но нельзя забывать: они ведь в Хогвартсе. Неужели они будут настолько везучими, что слухи не проникнут в стены и не расползутся, словно вьюнок? Гермиона тут же поднялась с места и поймала на себе беглый взгляд Северуса. В этих чёрных глазах ничего нельзя было прочитать. Однако мужчина уже украдкой взглянул в сторону Рона. Они оба прекрасно понимали, как юноша воспримет новость об их связи. Так же хорошо понимали и то, что именно Рональд Биллиус Уизли, в порыве гнева, может разрушить все их планы. Рита Скиттер всё ещё находилась в розыске. Дабы сгладить углы, кто-то из издательства внёс деньги в залог, чтобы бумаги подтвердили статус анимага этой женщины задним числом. И это могло означать лишь одно: мерзкий жук больше не сможет угрожать безопасности Гермионы, не рискуя нарваться на проблемы, а сама девушка ни за что бы не согласилась сотрудничать с той. Рон же — другое дело, в такие моменты он был… излишне словоохотлив. И когда его обижали, то стремился поделиться своей версией того, как плохие люди ранили или не заметили его. Однако девушка уже скользнула в темноту служебного выхода из Большого Зала, чуть погодя вышла из него в главный коридор. Рон наверняка заприметил, как она выходила. Совершенно одна. Ужин уже подходил к концу. А это значило, что он уже отложил свои закуски, которые утащит в гостиную, потянулся за кусочком торта в придачу, вспомнил о желании попробовать эклер, но, осознав, что этого будет мало, взял их не меньше пяти… И вот сейчас он встаёт из-за стола, смотрит на пирожное в виде котелка грустным взглядом, выходит за дверь… И бежит, где-то справа, уже почти рядом… — Миона! От того, как точно она предсказала случившееся, стало даже не по себе. Однако у неё ведь были годы общения с Роном — и отдельное знакомство с его привычками в накопительстве и еде — и это помогало быстро прийти в себя. — Я предпочитаю, чтобы меня называли Гермионой. Он удивлённо заморгал, сделал пару шагов вперёд и, пошатываясь, остановился прямо перед ней. Лицо его стало пунцовым. Они сейчас находились в основном коридоре, увешанном портретами, что с интересом глядели на парня. Ещё немного, и Большой Зал опустеет, выпуская к ним детей, снабжённых любопытством, пергаментом, перьями и послушными совами. Ей нужны были эти несколько недель. Это было единственное, чего она просила. Через этот промежуток времени она бы сама устроилась поудобнее и сообщила эти новости, как она хочет, на своих условиях. Однако сейчас данный план был уже на грани срыва. Девушка расправила плечи, выпрямила спину. Сделала вдох. — Если ты желаешь поговорить, то нам следует… — Поговорить?.. В этот самый миг к ним и подоспела Лаванда, сразу же вцепившись в рыжего парня и потащив того в маленькую классную комнату. Гермионе не оставалось ничего иного, как поспешить за ними, попутно оглядываясь вокруг, закрыть за собой дверь и уже отточенными движениями наложить на пространство достаточно мощные заглушающие чары. Рону наконец удалось извернуться и высвободиться из объятий своей девушки, сейчас он смотрел на неё, точно на врага. Браун же вопросительно приподняла бровь, смотря прямо на него. — Чего ты добиваешься, чтобы эта история стала достоянием Пророка, Рон? Он фыркнул. — Им стыдно самим признаться. Поэтому они и скрывают, а так же… — Просто держим в тайне, — вмешалась Гермиона, поджимая губы. — Мне, лично, не стыдно признаться в этом. Мы всего лишь сошлись на мнении, что без лишней шумихи вокруг моей личной жизни будет куда проще начать свою практику. — Ну вот, а я тебе разве не это же говорила? — Лаванда щёлкнула наманикюренными пальчиками. — Именно это я, Джинни, Луна и Гарри пытаемся вот уже неделю вбить в твою непрошибаемую башку. — Но… Почему Снейп, Миона? — Гермиона, — недовольно пробубнела Лаванда, поправляя. Гермиона вдруг вздернула подбородок. — Мы… Просто мы идеально подходим друг другу. — И что с того, — он неопределённо махнул рукой. — Что, уже и дети нахрен не впёрлись, да? Ты так сильно хотела прыгнуть в койку к Снейпу, что вся эта… надуманная болтовня о детях стала лишь лёгким способом от меня избавиться? Девушка прищурилась, глядя на него исподлобья. И что она вообще в нём находила привлекательного до всей этой суматохи? Всякий раз, когда что-то шло не по его планам… Он всегда так реагировал. И не было и доли зависти к судьбе и будущему Лаванды, если этот идиот наконец не вырастет. — У Северуса точно такие же планы на большую и дружную семью, как и у меня самой. — Ха, единственные его планы заключаются в том, чтобы поскорее пропихнуть свой напряженный большой член в узкую и девственную пи… Рон аж взвизгнул, оставив фразу неоконченной, когда Гермиона влепила ему звучную пощёчину. Как же с ним трудно. Под взглядом девушки рыжий мальчишка весь напрягся, съёжился. В воздухе витало напряжение, весьма ощутимое, создающее металлический привкус на языке. Наверное, со стороны растрепанные волосы девушки делали её похожей на Медузу Горгону. — Я строю своё будущее так, как сама хочу. А ты наконец иди и займись своим. Она отвернулась и сделала глубокий вдох, в попытках успокоиться. Затем ещё один. — Ты мой друг, Рон. И когда-то я и вправду думала, что у нас будут совместные планы на жизнь, будущее, что мы сможем стать чем-то большим. Но мы видим всё это абсолютно по-разному. Я… нашла в себе силы идти дальше. У тебя же рядом есть чудесная ведьма, которая станет оплотом и защитой, — она улыбнулась, посмотрев на девушку рядом с ним, однако в глазах всё ещё отражалась полная серьёзность. — У меня же появился волшебник, который станет отцом для моих детей. Этого он желает так же сильно, как и я сама. И он будет, без всяких сомнений, любить этих ма… — Маленьких страшил. Гермиона пожала плечами. — Это будут наши с ним маленькие страшилы. Рон лишь сокрушенно покачал головой, запуская пальцы в свои рыжие патлы. Его лицо покрылось красными пятнами, на щеке всё ещё выделялся чёткий след от ладони. На миг Гермиона даже почувствовала вину за это. Но не сказать, что укол совести был сильным. Вовсе нет. — Рон, пожалуйста, дай нам время самим объявить об этом. Ответом был лишь сердитый взгляд. Лаванда тут же решила взять ситуацию в свои руки и сжала его плечо, заставив мальчишку вздрогнуть от неожиданности. В этот самый миг та была сама невозмутимость. — Или ты у нас такой человек, который бы предпочёл сам лично признаться Северусу Снейпу в том, что статейка в Пророке это твоих рук дело? — Выпустите меня. Сейчас же. Гермиона быстро сняла все свои меры предосторожности, и Рон тут же выскочил из комнаты. Он так хлопнул дверью, что рама завибрировала. Треск древесины эхом отразился от каменных стен. Гермиона устало выдохнула и прислонилась спиной к старому письменному столу, ища опоры. Затем протянула руки к лицу и потерла щёки, возвращая себя в реальность. И лишь сейчас посмотрела на свою подругу по несчастью и искренне той улыбнулась. — Мне очень жаль, если это доставляет тебе проблем, Лаванда. Светлая ведьма в ответ на то лишь пожала плечами. — Он передумает строчить кляузы. Может он и не всегда думает, но в этой ситуации вряд ли будет рубить с плеча. Куда важнее сейчас ты. — Я? — Ты любишь директора, Гермиона? От этого вопроса девушку аж передернуло. С этой формуровкой всё звучало… совершенно омерзительно, не так ли? — Северус он… прекрасный, добрый, внимательный и… сексуальный, — Гермиона покраснела и поджала губы, а Лаванда тихо хихикнула. — Он заставляет меня чувствовать себя… — она пожала плечами. — так, как никто бы не мог. И да, — она посмотрела прямо в глаза бывшей соседке по комнате, в груди вдруг стало необычайно тесно, но тепло. — Да, я действительно люблю его. Очень и очень сильно. — Хорошо, — Лаванда погладила сжатые в кулак пальцы девушки. — Он так же сильно тебя обожает, как и ты его. Я видела все эти переглядки за учительским столом, практикантка Грейнджер! — ухмылка очертила губы, в глазах заплясали искры веселья, а лицо Гермионы вдруг начало краснеть. — Желаю тебе как следует оторваться в процессе создания детишек. Это всё, что только можно пожелать. — А как же ты, ну… Рон, он… Гермиона, не в силах закончить фразу, пожала плечами. С Роном было много работы, слишком много даже для такой ведьмы, преданной всем своим начинаниям, как Лаванда Браун. — Я люблю его. И всегда любила. И моей любви явно хватит на двоих, — она перевела дух, сделав небольшую паузу. — Всё могло быть куда проще, у Рона на самом деле большой потенциал. Он бы многое смог, если бы только… — Вытащил свою голову из задницы и попробовал бы? Лаванда не сдержалась, неприлично громко фыркнув. — Да, да, именно так. А сейчас, пожалуй, мне пора утешить моего милого Бон-Бона, — улыбка вдруг стала порочной, а о края губ точно можно было порезаться. — Ну, знаешь, секс после ссоры. Ням. И, махнув на прощание рукой, она тут же удалилась. Гермиона наконец-то смогла выдохнуть. Сейчас единственное, чего ей на самом деле хотелось, так это забраться к Северусу на колени и скрыться в его объятиях от внешнего мира на пару-тройку часов. И это было вполне реальным: из её комнаты можно было легко попасть в покои директора… Но он слишком часто был занят работой, которую нужно было закончить в максимально сжатые сроки. И едва ли он мог уделять ей много времени, из-за чего она чувствовала себя… уязвимой. Уставшей. Ей его не хватало. Она тосковала по нему, жаждала большего, чего она заслуживает, но пока что приходилось мириться с тем, что они имели, потому что внешние дела и проблемы никуда не испарятся сию же минуту. И вот так, погруженная в свои мысли, Гермиона вышла из класса и направилась в свои покои через потайной ход Змеиного коридора. Северус постарался на славу: он наложил на все учительские комнаты скрывающие чары, и лишь тот, кто знает формулу и нужное контрзаклинание, мог бы обнаружить одну из этих скрытых в замке дверей. Те были разбросаны по всему Хогвартсу, скрытые от посторонних взглядов, защищенные от… маленьких шалостей, на которые бы могли пойти ученики. И вот, она уже прошла лестницы, напоследок, без задней мысли, похлопав по перилам, и пошла привычным уже маршрутом. Затем же, добравшись до довольно невзрачного гобелена с изображением Аделарда Батского, она взмахнула волшебной палочкой, открывая узкий затененный проход, ведущий к её комнатам. План был прост: принять горячую ванну и продолжать исследовательскую работу, пока Северус не даст знать, что на сегодня закончил со всеми делами. Девушка надеялась, что это произойдёт весьма скоро… Однако пойти по намеченному плану она не успела, лишь успела сдавленно закричать, когда большая рука зажала рот, а спина была плотно прижата с высокому, теплому телу. — Вы не уткнулись в книгу, однако отвлеклись на что-то, практикантка Грейнджер. Низкий и такой бархатный голос Северуса заглушил бешеное биение сердца, и, несмотря на желание тут же ударить мужчину под рёбра локтем, сильно ударить, девушка сдержалась и позволила себе расслабиться в столь желанных объятиях. Его рука соскользнула с губ девушки, а пальцы уже активно приподнимали края пышной мантии. Её точно окутали чары безмолвия, а затем и те, что заставили лишь плотнее прижаться к телу мужчины. Однако мысли быстро пришли в чувства, и девушка резко развернулась, повышая голос: — Знаешь, я могла бы наслать на тебя проклятие со страху! Но слова эти приобрели нотки шипения, когда прохладные пальцы коснулись тепла обнажённой кожи. — Знаешь, оно того стоило. — Северус! Он ухмыльнулся, обдав горячим, медленным дыханием ухо девушки. Оно обожгло кожу, вызвало покалывание, и вот уже знакомое желание разлилось тёплой негой по низу живота. Мужчина воплощал в жизнь свою давнюю маленькую фантазию: заманить в свои сети растерянную ученицу, чтобы затем совершить над ней порочные деяния… Длинный палец медленно проскользил по груди, и Гермиона вдруг забыла, как дышать. Потоки Магии и сильные руки прижимали девушку вплотную. — Ты напряжена, моя ведьмочка. И я знаю… Гермиона застонала от мягкости его голоса, звучащего в районе уха, от греховности всего происходящего, от прикосновения губ и ловких пальцев, что медленно, но верно продвигались к изнывающему лону. — Хочешь ли ты, чтобы я помог тебе снять это напряжение?.. — Да… — Какая покладистая, маленькая ведьмочка. Кажется, она зарычала на него, но рык тот быстро перешёл в стон, когда мужчина запустил свои пальцы в её трусики, засунул их сам-Мерлин-знает-куда и медленно заскользил по лобку вниз, всё ниже, и ниже, и ниже… Гермиона задержала дыхание, когда рука наконец добралась и слегка коснулась её клитора. Вспышка горячего удовольствия разрядом прошлась по всему телу. Отчаянно захотелось большего. — Поверь, моя магия удержит тебя. Обхвати меня ногами за бёдра… Раздвинь ножки для меня, Гермиона. В стеклянных отблесках овальных зеркал, которые мужчина наколдовал прямо над ними, отражался тусклый свет, размытые фигуры… Он видел её: почти лежащей на его руках, совсем как… как какая-то распутная девица, она смотрела на него, пока бледные пальцы порхали между её широко раскрытыми и обнажёнными бёдрами. От жара и желания, отражающихся на поверхности этих зеркал, дыхание девушки перехватило, пульс участился. Быть такой… желанной в эти мгновения… Ох… Ох, боже… — Ну вот ты и в ловушке, моя ведьма. Гонись за огнем в своей плоти. Ну же. Ну же, кончи для меня, моя восхитительная, непослушная девочка. Его голос… его тёмный бархатный голос, проникающий через пелену возбуждения, и его великолепные пальцы, они… О, чёрт, черт возьми, они… Да… Они там, где должны быть. Да. Гермиона выгнулась ему навстречу. Бессильная. Она не может сопротивляться огню от его магии, не может сопротивляться его ловким рукам. Чёрт… Блядь. С её губ сорвался сдавленный крик. Всё тело затряслось, и белое пламя, пронзившее всё тело от нахлынувшего оргазма, обжигало и заставляло дёргаться сильнее, а эти порочные ловкие пальцы всё ласкали, всё не отпускали её… — Давай ещё раз. Дай мне ещё один миг, Гермиона. Чёрт, ты такая красивая, когда кончаешь. Его слова закручивались в спираль, сливались с движениями его безжалостных, не желающих отпускать её пальцев, и она… подчинилась, отдалась этому чувству, испытывая ещё один, более глубокий, неистовый оргазм, который накатил сразу же после первого, заставляя её дрожать и трястись до тех пор, пока она не обвисла безвольной тушкой, удерживаемая только им. Боже… Это было просто… И, не найти слов, чтобы описать, девушка лишь смеялась, вздыхала и дёргалась. Мерлин, если подумать, то после такого она бы могла проспать… неделю, не меньше. Северусу пришлось самому относить её в комнату, потому что в теле, казалось, размягчились разом все кости. Она могла лишь облизывать губы, во рту абсолютно пересохло. — Злой… Вы такой порочный и злой, Северус Снейп. Он встретился с ней взглядом своих мерцающих глаз. — Да, я такой. Без сомнений. Гермиона смогла лишь глубоко вздохнуть, когда почувствовала, как путы заклинания ослабевают. Её ноги коснулись каменного пола, мантия практиканта наконец-то смогла опуститься вдоль тела, а сердце забилось медленнее, сейчас этот дикий порыв высвобождения был ничем иным, как теплом и дрожью в насытившейся плоти. Она прижалась к мужчине, желая снова вкусить его силы, стать частью его тепла, воссоединиться с ним в единое целое. И улыбнулась, когда зеркало вдруг исчезло. — Спасибо. — Я же обещал, что ты никогда и ни в чём не будешь нуждаться. И вдруг рука девушки скользнула по его брюкам, нащупала твердую линию эрекции. — А как же ты, Северус? Он вдруг зашипел и аккуратно убрал её любопытствующие пальчики, вызвав разочарование. — Посмотрим, — он уткнулся носом в её шею. — А теперь тебе пора принять ванну и расслабиться. Я присоединюсь к тебе чуточку позже. Лёгкое наслаждение всё ещё охватывало плоть, приносило облегчение. — Если честно, большое спасибо, Северус, — она повернулась к нему, приподнялась на носочки и запечатлела лёгкий поцелуй. Её пальцы поглаживали мужчину по гладкой щеке. — Ты тот, кто мне был нужен. Тёмные глаза потеплели, на лбу появилась уже привычная складка, говорящая о глубокой задумчивости. — Будет ли Рональд Уизли молчать? — Да кто же его поймёт? Лаванда, конечно же, в меру своих сил будет его отвлекать на что-то… — она нахмурилась, быстро отгоняя от себя картинки нежелательных образов. — Более интересное. — Я бы предпочёл не знать об этих неприятных фактах из жизни Браун. Гермиона рассмеялась и прижалась к нему, вдыхая аромат его кожи. Он её и только её волшебник. Весь целиком. С неохотой пришлось отстраниться спустя несколько минут благой тишины, пальцы в последний раз коснулись печально известных пуговиц, скрывающих столь желанное тело. — Знаешь, затишье перед бурей, — она ухмыльнулась. — Но, что бы там ни было, моё мнение это не изменит. Ни за что. Есть ты, я и наши будущие детишки. Это будет неизменным. Всегда. Северус молча кивнул на это и нежно поцеловал. — Ну что же, до скорой встречи, моя маленькая ведьмочка. И, развернувшись, зашуршав складками своих чёрных одежд, он исчез в тенях сети коридоров. Гермиона с улыбкой запустила пальцы в свои волосы, на которых ещё осталось тепло, согревавшее её. Нет. Ни один мужчина в мире никогда бы не позволил ей почувствовать себя настолько хорошо.

***

Рон поставил свою размашистую подпись, слившуюся в одну черту, на поспешно написанном письме, которое было адресовано в редакцию Ежедневного Пророка. И тут же подозвал к себе сову, маленькую коричневую птичку, которая с готовностью запрыгнула на подоконник открытого окна. Закрепляя пергамент на лапке, он погладил сову, а она ловко извернулась и попыталась ухватить оставшийся кусочек пирога, забрызгав кремом и начинкой рукав парня. Маленькая засранка. Рон сразу же выгнал её из комнаты, а та удалилась, недовольно фырча что-то на совином. Рональд же рухнул обратно в кресло, на котором сидел до этого. Бросил быстрый взгляд на свою кровать, на которой лежала Лаванда. Волосы её в тусклом свете отбрасывали длинный шлейф, а тихое дыхание спящего человека было единственным звуком в комнате. Она бы хотела, чтобы Рон оставил бывшую девушку в покое, но он не мог. Даже ради неё. Даже ради кого бы то ни было. Она ничего не понимала. Вся его жизнь была распланирована. Вся. Вся его идеальная жизнь. Именно та помогала ему не сойти с ума там, в этой грёбанной палатке, а потом и после, когда было страшно и больно. Это было наградой за все страдания. Но нет же, Миона разрушила все эти воздушные замки в своём безумном желании подражать его родной матери. Что ж, если Гермиона так счастлива в своём выдуманном мирке, где у неё целый выводок сопливых ублюдков… Почему бы волшебному миру не узнать об этом?