Часть 18

«Скандал в стенах Хогвартса!

Амбициозная простушка, бывшая ученица Гермиона Грейнджер, запустила свои коготки в ещё одного мужчину Магического Мира.

Не способная удовлетвориться ни болгарским красавчиком Виктором Крамом, ни Спасителем Волшебного Мира Гарри Поттером, ни даже Героем войны Рональдом Уизли, девушка наконец-то заполучила свой Гран-при.

И это никто иной, как сам директор Хогвартса, мрачный, сломленный принц подземелий, Северус Снейп.

И она поставила его в самое безвыходное положение.

О, да, мои дорогие читатели, Гермиона Грейнджер ныне помолвлена. Заявление о заключении брака подано. Ходят слушки, что такая спешка связана… с острой необходимостью.

Самым шокирующим и скандальным в данных обстоятельствах является лишь один вопрос: скоро ли Хогвартс услышит топот маленьких ножек?»

Гермиона остекленевшим взглядом уставилась на вечерний выпуск «Ежедневного Пророка». Пальцы так сильно сжали бумагу, что костяшки побелели. Один глубокий вдох — она прикрыла глаза. Заставила себя выдохнуть. Лишний раз напомнила самой себе о необходимости дышать. Каким же ублюдком был этот Рональд Уизли. Большой Зал заполнила гробовая тишина — непроницаемая и давящая. В ней легко было услышать паническое биение сердца, что колотило сейчас по ушам. Сама девушка не решалась поднять глаза, не решалась лишний раз посмотреть на всех этих людей вокруг. Боже, да все они с лёгкостью поверят байке о её беременности, даже не задумаются. Будь проклят этот ублюдок Рон за то, что с такой лёгкостью испоганил всё, к чему она стремилась, всё, чего ждала с такой необычайной надеждой! Он обратил всё это в сплетню, над которой люди будут насмехаться. Совершенный, абсолютный подонок. Тяжёлый стул директора заскрежетал по полу, и звук этот эхом разнёсся от стен Большого Зала. — Нужно прояснить: никакого скандала нет. И мне не стыдно заявить перед всеми вами, во всеуслышание, что я и Гермиона Грейнджер помолвлены. Этот ровный и спокойный голос Северуса постепенно возвращал сердцу прежний ритм, унимал панику. Гермиона посмотрела на мужчину через длинный преподавательский стол, совершенно не обращая никакого внимания на перешептывания среди персонала и учеников. Свет от парящих свечей подчеркивал суровые черты лица, заставлял волосы, цвета воронова крыла, поблёскивать. Его высокую, прямую фигуру окутывала мощная аура силы, она не сказала вслух, но вдруг точно осознала, что горда своим выбором партнёра. Тело уже реагировало: в горле вдруг пересохло, а само оно наполнилось знакомыми пульсациями внизу живота, в тех смешались желание, радость и… любовь, которой была пропитана абсолютно каждая клеточка тела. И это всё совершенно взаимно, он ощущает то же самое. Самое главное, что этот волшебник её и только её… И сейчас он поделился этой информацией со всеми. Этот мужчина на самом деле, он… великолепен в каждом проявлении себя. Тёмные глаза устремились в её сторону, золотые отблески в бездонной глубине этих омутов завораживали. Уголок губ слегка дёрнулся вверх, прежде чем мужчина перевёл взгляд на ошарашенные лица собравшихся учеников, которые даже и мысли допустить не могли, что ужин их станет настолько… знаменательным. — А теперь рекомендую всем нам закончить разевать рты, как рыбы, выброшенные на берег, и приступить к ужину. Еда стынет. По залу мгновенно прокатился ропот, шелест бумаги быстро сменился звоном тарелок и столовых приборов. — О, точно! Искренне надеюсь, что Герой Войны, Рональд Биллиус Уизли, найдёт пару минут в своём забитом графике и почтит своим присутствием в моём кабинете. Буду безумно признателен за оказанную мне честь. Множество пар пытливых глаз сразу же уставились на Рона, и от такого внимания лицо парня быстро покрылось красными пятнами. Ему оставалось лишь тихонько кивнуть — поднять глаза на учительский стол просто не хватило решимости. Неужели он и вправду думал, что Северус Снейп оставит без едкого словца и упрёка этот идиотский поступок?

***

— Мистер Уизли. Директор легко откинулся на спинку стула, прижимая свои пальцы ко рту. Мерзкий маленький клещ, настоящее проклятие в жизни Северуса, стоял сейчас у открытого дверного проёма, не решался зайти в директорский кабинет. Спина юноши была настолько прямой, будто бы внутрь для этого вставили длинный шест. Неужели он даже на минуту не предположил, какими последствиями обернутся его действия? Хотя, это ведь Рональд, мать его, Уизли. Конечно же, он не думал о последствиях. — Можешь ли ты как-то оправдать свои действия? Гермиона, да и многие иные твои… друзья, просили хранить молчание в отношении этого секрета. Всё лишь для того, чтобы дать возможность ей освоиться в роли практикантки, прежде чем она будет готова объявить о нашем намерении пожениться… — Да это же отвратительно! Ты, Снейп, достаточно старый, чтобы… ей в отцы годиться. Северус быстрым движением руки захлопнул за ним дверь, и Уизли тут же рванул вперед, причитая: — Да она тебя просто использует, как ты этого не понимаешь. Она одержима идеей завести кучу детей, и она их заведёт в любом случае, с тобой или же без тебя. Губы Уизли искривились, он с нескрываемой насмешкой смотрел сейчас на Снейпа. Северус же оставался невозмутимым… и старался не обращать внимания на то, как сердце его сжимается от злости. Этот мальчишка говорил так, словно мужчина не понимал, по какой причине их отношения стали возможными: да, Гермиона использует его. Он множество раз слышал, что этот мерзкий… мальчишка был единственным любовным интересом его женщины. Единственным. И вот, когда тот решительно отказал ей в праве иметь детей, то она, конечно же… Просто начала жить дальше, ища того, кто разделяет её жизненные позиции. И этот мальчишка, и его, ну, уже разбитое, сердце были крепко привязаны к ней… Ей всего-то нужно было согласиться выйти за него замуж, ни больше, ни меньше. А ещё она должна была… испытывать к нему страсть и похоть. Желать его всеми своими чреслами, радоваться каждому его прикосновению и его компании. Уже этого бы парню было вполне достаточно. Так он и заявил Минерве, когда та поймала его за внеочередным, неподобающим поведением. Еще тогда он говорил о том, что пусть Гермиона и не любит, его любви хватило бы на двоих. — Прошу проследовать за мной, мистер Уизли. Северус поднялся со своего места, наслаждаясь тем, как дрогнуло это самоуверенное выражение лица, как рука непроизвольно дёрнулась к палочке и… как он замешкал, понимая, что боится схватить ту. Первым двигался директор, спускаясь по затенённым ступеням, располагающимся прямо позади его кресла, и, дойдя до конца, толкнул дверь, которой редко пользовались. Маленькая комната за той наполнилась мягким голубым светом, что походил на сияние, которое источал омут памяти. И свет этот исходил от высокого зеркала в серебряной раме, что было прикреплено к каменной стене. Воздух был ледяной, от дыхания поднимался лёгкий белый пар, кристаллами оседающий на стенах. С тихим щелчком Северус закрыл за ними дверь. — Да это же… — Это не Зеркало Еиналеж, — губы Северуса искривились в усмешке, Уизли хмуро глядел прямо на него. — Это зеркало Делоса. Оно показывает… будущее. Точнее сказать, показывает возможные варианты будущего. Для каждой из перестановок переменных — свой собственный результат, и… — Это Зеркало Стратегии. Северус нахмурился, глядя на своего спутника. В глазах Уизли появился жадный блеск. Такой же, как когда-то у Альбуса, который и обьяснял Снейпу природу Зеркала Делоса. В глазах мальчишки отражались желание и… страх. Да, определённо придётся добавить дополнительные защитные чары на эту комнату, когда их дела здесь будут окончены. — Оно показывает лишь возможные развития событий, альтернативные реальности. Никогда нельзя предсказать, каким будущее будет на самом деле — некоторые из переменных мы изменить не в силах. В каком-то смысле, данное зеркало было куда опаснее, чем Зеркало Еиналеж, ведь, показывая то, что могло бы случиться, оно… Северус понимал: если увидеть в этом зеркале одно из возможных будущих, то в реальном мире то никогда не сбудется, и лучше не гнаться за призрачными возможностями, что скрыты за стеклом этого зеркала. Никогда в жизни. Ибо то, что Зеркало показывало смотрящему, оно же и отнимало в уплату. Он не стал объяснять этого Уизли. Не было смысла проявлять учтивость, ведь рыжеволосый причинил боль Гермионе. Его Гермионе. Мужчина будет с огромной радостью наблюдать, как мальчишка лишает себя будущего, которого так жаждал. Если это и делает его плохим человеком, то Северусу уже всё равно. — Проси показать будущее, которое ты хочешь увидеть, — он заломил бровь. — Но, в отличие от Зеркала Еиналеж, это показывает всё, что его попросили, для всех зрителей. Уизли бросил в сторону директора мрачный взгляд. Ну же, проси, глупый мальчишка. Попробуй исправить ошибки в своей маленькой голове. — Покажи мне моё будущее с Гермионой Грейнджер в качестве жены. Детей у нас быть не должно. Только мы двое. И моя… Наша блестящая жизнь. Широкую поверхность зеркала заволокло бледно-голубым дымом, он постепенно разрастался из центра, пока полностью не затянул всё пространство; лишь затем поверхность просветлела, открывая образ Гермионы. Вся в белом, она стояла прямо перед Минервой, которая и проводила церемонию бракосочетания. Сердце Северуса в этот миг пропустило удар, сжалось. В зеркале вовсю цвело лето: на залитом солнце лугу разрастались всевозможные полевые цветы. Нора была лишь пятном, тенью на заднем плане, а люди, что были приглашены на церемонию, стояли в своих самых лучших нарядах — все её друзья, все члены её семьи. Выражение лица Гвендолин было напряженным, а отец девушки успокаивающе гладил плечо своей супруги. Уизли ухмыльнулся своему отражению в зеркале, оно стояло прямо напротив Грейнджер. Девушка улыбалась, но… разве Уизли не заметил этого напряжения, что складкой пролегло по лбу? Не заметил этой тени тревоги в её карих глазах? — Ну вот, видишь? — Уизли потирал ладони, изо рта его вырвалось белое облачко. — Вот чему суждено произойти. Это и есть моё настоящее будущее. Северус предпочёл не комментировать, и вдруг изображения начали резко сменять друг друга, разные события перекрывались одно другим. Вот Гермиона принимает титул Мастера в Гильдии Арифмантов, но лицо её такое холодное и напряжённое, что сердце Северуса просто сжимается от боли. Его милая и открытая маленькая ведьмочка изменилась: требование Уизли о бездетности полностью перекроило характер и суть. На этом же моменте был и сам Уизли: тихо стоял в сторонке, хорошо одетый, ухоженный донельзя, и… с самодовольной усмешкой. Из этого образа вытекают иные — образы далёких мест: Сиань, Токио, Буэнос-Айрес. Эти двое были вместе, но… всё больше отдалялись друг от друга. С каждым новым образом в отражении лицо Гермионы всё больше становилось похожим на восковую маску. Она всё ещё улыбалась и смеялась на этих кадрах, но в глазах пролегала всё более и более глубокая тень… — О, да! Это ровно то, что мне и нужно. Неужели Альбус точно так же стоял когда-то перед зеркалом и повторял то же самое? Был ли его голос так же наполнен бездумными желаниями? Однако кадры не останавливались. Гермиона и Уизли становились значительно старше. К моменту, когда Северус отвлёкся от своих раздумий, отражения уже приблизились к средним годам своей жизни. Мальчишка был окружён всеми возможными атрибутами богатства, к которым так очевидно и стремился: прекрасная одежда, особняк, обставленный дорогой мебелью, украшенный богатыми элементами декора. Среди этой роскоши и проходила вечеринка, на которой собрались самые разнообразные сливки Магического общества… и приветствовали Гермиону, ибо она и была виновницей торжества. Чёрт бы его побрал… Да она же Министр Магии. Что-то внутри Северуса дрогнуло при одной только мысли, что будущее с ним лишает ведьму этого права на власть. Она была бы великолепна в этой роли… И вдруг взгляд девушки устремился прямо на них; Снейп глубоко вздохнул и от неожиданности сжал руки в кулаки. На кого она смотрела так? В этом взгляде читалась неприкрытая ярость, сильнейшая и безапелляционная. Сам взгляд, при этом, разил полной отстраненностью и холодностью. И лишь затем зеркало открыло правду: она смотрела на Уизли. Он был там, стоял где-то поодаль, опрокидывая в глотку очевидно уже не первый бокал огневиски за вечер. На дне стакана осталось немного пойла, он опрокинул тот, чтобы допить всё до последней капли. Гермиона прищурилась, глядя прямо на него, плотно сжала губы. — Вам никогда не хотелось завести детей, министр? Мужской голос донёсся из зеркала, Северус затаил дыхание. Уизли не издал ни звука. Неужели он наконец понял, каким жалким в этом будущем является его пьяная альтернатива? — Завести детей… — её ровный голос звучал с горькой ноткой насмешки. — Нет… Никаких детей… Я не из тех, кто может стать хорошей матерью для детей. Я не могу стать таковой… для детишек. — И здесь губы девушки слегка сжались, она прикусила щёку изнутри, а глаза источали такую боль, что Северус и сам чуть не начал ронять слёзы. — И в самом деле, о каких детях речь, если единственный, за кем следует ухаживать, это мой дорогой Рональд? Насмешка в её голосе была жёсткой, колкой, и не нужно было иметь множество образований, чтобы уловить ту. Люди вокруг министра смеялись, и смех тот угасал в водовороте отражающей поверхности, пока та не превратилась в чистейшее голубое зеркало. — Нет. Нет. Это всё не правда. Она бы обожала меня. Я был бы центром её вселенной. Вот так бы… — Уизли махнул в сторону зеркала. — Не было. — На этом всё, мистер Уизли. Северус тут же подхватил Уизли под руку и потащил прочь из комнаты. Дверь за ними захлопнулась, и мощные защитные чары вновь заволокли пространство рядом с ней. — Это и было твоё… блестящее будущее с Гермионой Грейнджер. Муж-пьяница, что вызывает презрение и издёвки Министра Магии и её дружков из окружения. — Нет… Нет. — Мистер Уизли… — Альбус вдруг решил высказать своё ненужное мнение. — Зеркало Делоса не может врать. — Но… Уизли взглядом глупца уставился сначала на закрытую дверь, затем на портрет, с которого на него смотрел Альбус Дамблдор, и вдруг перевёл взгляд на нынешнего директора. Неужели он никогда не допускал мысли, что Гермиона возненавидит его? И что он себе там напредставлял вообще? Что она будет благодарна и признательна ему за такую жизнь? Он думал, что она была бы счастлива в окружении роскоши и богатства… без иных радостей жизни. Без чего-то более личного, чем безмолвные земные блага. Он точно не думал о том, что власть и гнев сократили бы разум девушки. Целиком и полностью. Северус пожал плечами. — Мисс Браун — ведьма, что готова оказать вам любую поддержку, — он глубоко вздохнул и, прищурившись, посмотрел на бледного волшебника. — Ну, была готова, по крайней мере. Есть шанс, что теперь, когда вы предали свою… подругу, она больше не станет… мириться с вашими характером и идеями. Просто уйдёт от вас. — Я не понимаю. У неё были власть и статус, деньги и слава… но это была не она, это была уже не моя Миона, — Уизли нахмурился, все его мысли всё еще были сосредоточены где-то внутри самого себя. — И она… ненавидела меня. Нет, мы… ненавидели друг друга. Северус вздохнул. Перспектива провести эту ночь за выслушиванием нытья Уизли не привлекала никоим образом. Именно по этой причине он призвал своего патронуса — лиса, именно эту форму он имел примерно с начала прошлого лета — и отправил того на поиски мисс Браун, полный надежды на то, что у ведьмы хватит ума и смекалки справиться с этим заносчивым, запутавшимся волшебником. — Сядьте, Уизли. Северус быстро притянул магией небольшое кресло и буквально воткнул мальчишку в него. Тот, без всяких препирательств, сел, странно притихший, и уставился на свои пальцы, что сгибались и разгибались. — Так заведено. Это та цена, что ты платишь за предвидение, — пробормотал Альбус. В голосе старика слышалась грусть. — Это Зеркало работает именно так: на какое-то время приоткрывает завесу твоего не столь далёкого будущего, синтезирует на его основе твой запрос. Ты должен… начать жизнь с чистого листа, измениться, — он вздохнул и покачал головой. — Но, как мне кажется, тебе это было необходимо, мой мальчик. Еще раз вздохнув, Альбус покинул свою раму. Вскоре раздалось несколько быстрых ударов в дверь, и Северус тут же пошёл в сторону той, дабы открыть пришедшему. На пороге стояла мисс Браун с растрёпанными волосами и раскрасневшимся лицом. Она коротко улыбнулась директору и взглядом быстро отыскала причину своего здесь нахождения. — Сэр?.. — Я показал ему то будущее, которого он так отчаянно желал. Как можно понять, вышло… не очень хорошо. — И это вполне ожидаемо, — пробормотала мисс Браун. — Могу ли я его забрать? Северус махнул в сторону волшебника, который всё ещё пребывал в состоянии бормочущего умалишённого. — Конечно, он весь ваш, мисс Браун. Уизли тут же поднял голову. — Лаванда? О, Мерлин, Лав, это было… Она была… Пожалуйста, никогда не становись Министром Магии. Обещаешь? Мисс Браун удивлённо моргнула, нахмурилась, глядя на Северуса, а затем снова перевела взгляд на своего чокнутого паренька. — Я тебе обещаю, Рон. Не буду я Министром Магии. Уизли весь аж просиял, как начищенный галлеон, глядя на свою девушку уже совершенно иными глазами. — А ты можешь не давать мне выпивать? Ну, прям вот совершенно ничего, — на этих словах он вскочил. — Я думаю, что единственное, что мне можно, так это сливочное пиво. Хотя, название как бы намекает, что это алкогольный напиток, — он нахмурился, глядя на неё сверху вниз, девушка в это время приобняла его за плечи и уже стремительно тащила к выходу. — А ты как думаешь, от сливочного пива, ну, знаешь… ничего не будет, да? — Я уверена, что тебе можно пить сливочное пиво, Рон. Северус остался у открытой двери и держал руку на ручке, готовый сразу же захлопнуть её. — Большое спасибо вам, мисс Браун. Если вдруг состояние мистера Уизли ухудшится, пожалуйста, попросите Поппи осмотреть его в больничном крыле. Но, мне кажется, что уже совсем скоро он придёт в чувства. — Мне очень жаль, что это стало необходимой мерой, сэр. Мы всё пытались сделать… — она пожала плечиками и чуть не споткнулась, когда Рон сделал самостоятельный шаг вперёд. — А вообще, не важно, поздравляю вас с официально озвученной помолвкой. Вы будете безумно счастливы вместе. Северус склонил голову набок, желая искренне верить словам девушки. — Спасибо, мисс Браун. — Ну же, пойдём, Рон, отведём тебя куда-нибудь, где тишина и покой. Девушка с большим трудом поднялась по лестнице с этим беснующимся, шагающим, неуравновешенным волшебником, и слова, сказанные им, всё ещё долетали до ушей Северуса. — И да, мы не поедем в Токио. Или в Сиань. Или, упаси Мерлин, в Буэнос-Айрес. Знаешь, я хочу, чтобы у нас был домик. Маленький и уютный домик. Самый уютный. И самый маленький. Никакого поместья. Поместье нам двоим для нашей жизни не нужно, Лав… Северус устало потирал переносицу, гадая, сможет ли Уизли когда-нибудь оправиться от увиденного… И насколько большой потерей станет это для волшебного мира, если всё-таки тот никогда не сможет… — Северус?.. Его сердце вдруг сжалось от мягкого голоса, от тёмных, наполненных тревогой глаз, что смотрели снизу вверх. — Гермиона… Он тут же быстрым шагом пересёк комнату, притянул к себе, обнял свою ведьму, зарываясь лицом в волосы, вдыхая столь знакомый и родной запах ванили и жасмина. Это его ведьма. Она принадлежит ему и только ему. И всегда будет… только его ведьмой. Да, что бы ни случилось, в мужчине было достаточно любви, чтобы хватило для них обоих.