Часть 19

Северус отчаянно цеплялся за мысли о ней, некоторые из них пугали его. Дело в том, что сказал Рон? Неужели это стало ключом к сомнениям Северуса о том, действительно ли девушка желает быть с ним? Неужели её столь желанное будущее на самом деле никоим образом не связано с ним самим? Он сделал глубокий, слегка прерывистый вдох и тут же выпрямился. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, однако в глазах всё ещё разрасталась тень сомнений. Почувствовал, как Гермиона прижала руку к его бледной щеке, отчего полуприкрытые веки мужчины затрепетали. — Что он сделал? Сказал? — она сжала губы. — Помни, я всё ещё могу догнать их и сделать жизнь слаще парой сглазов и проклятий. Улыбка Северуса тут же приобрела больше искренности. — Я показал ему его будущее. Твоё будущее. Ну, если бы ты… согласилась на жизнь и брак с ним. Она часто заморгала. — Ты… в силах и такое сотворить? Судя по всему, в голове Гермионы сразу же завертелись шестерёнки. Наверное, она думала: «Если он владеет настолько страшной и мощной магией, то почему они потратили множество лет на то, чтобы…» — За знания о будущем всегда есть цена, Гермиона. Внутри девушки сразу же комом сжались нервы при этих словах. Она думала о том, как всё это связано. Рон, выходя из кабинета, вёл себя как пьяный, спотыкался, что-то бубнил себе под нос, точно умалишённые в больнице Святого Мунго… От этого всего веяло тьмой. Такова была цена за знание? — Рон… — Он придёт в себя. Северус поджал губы, и Гермиона вдруг поняла, что он едва сдерживается, чтобы не высказать какую-нибудь колкость на тему того, что глупые люди не могут отупеть еще сильнее от каких-то там плат за знания. Чтобы этот пожар не разгорелся, девушка приподнялась на цыпочки и запечатлела на губах его нежный поцелуй. — Чай и шоколад от домовиков, думаю, помогут нам прийти в себя. — Тёмный шоколад. — Для тебя, — она улыбнулась. — Очевидно. Они расположились в его кабинете, куда тут же вбежал маленький эльф с подносом наперевес. Несколько мгновений спустя, благодаря теплу огня в камине и сладкой эльфийской стряпне, напряжённые нервы потихоньку успокаивались. У Гермионы Грейнджер. Северус же всё еще имел весьма напряжённый вид, между бровями пролегала глубокая складка. Что-то, что-то в будущем Рональда, свидетелем которого он был, достаточно сильно тревожило и не желало отпускать. — Северус, пожалуйста, расскажи мне, что тебя так беспокоит. Он лишь вздохнул и поставил чашку обратно на поднос. Затем откинулся в своём кресле, и лицо его стало мрачнее прежнего. Взгляд метался, однако остановился на длинных пальцах, когда мужчина потирал свои ладони. Когда она коснулась его руки, то ощутила, что вся эта напряжённость разбивает ей сердце. Были ли… были ли в том будущем у неё дети от Рона? Неужели он думал, что она, услышав о том, тут же променяет счастье с Северусом на старые отношения, которые изжили себя? Если бы она услышала о подобном, ну, скажем, в сентябре, то да, убежала бы к Рональду Уизли как миленькая, в этом лгать себе не имело никакого смысла. Но сейчас? Сейчас, когда она увидела, как поступает Рон, когда что-то идёт не по его плану, когда увидела всю страстность Северуса Снейпа? Нет. Даже за целую пачку имбирных леденцов она не согласится променять его. Сердце девушки уже привязано к одному волшебнику, тому, что сидит прямо перед ней. Однако его затяжное молчание напрягало. — Северус?.. — Он увидел своё будущее в Зеркале Делоса. Проклятом зеркале. Зеркале, тайну о котором эта школа хранила веками. Оно способно показать любому человеку будущее — одно из множества альтернативных, только скажи, что нужно исправить или добавить в твоём, но за это приходится платить. Мистер Уизли отдал свою цену, и вот это будущее… оно ушло. Зеркало вытянуло эту тонкую ниточку судьбы и впитало в себя, делая то совершенно невозможным. Северус тут же закрыл глаза. Неужели он почувствовал вину за это? Почувствовал, потому что знал, какую цену придётся заплатить Рону, и не предупредил. Но в этот момент Гермиона поняла наконец, что это было необходимо, ведь её бывшему нужно было избавиться от… недовольства к ней, к её выбору, недовольства из-за того, что она променяла его на Северуса. Она не готова была жить ради его будущего. Девушка делала всё это, чтобы жить своим собственным. — Ты вышла замуж, — Северус провёл рукой по своим волосам. — Ты много путешествовала. Неудивительно, ведь Мастер Арифмантики может работать из любой точки мира. Уголок его рта приподнялся. Он был даже рад: хотя бы эта часть жизни и в той, и в другой реальности сложилась ровно так, как она того и хотела. Однако в будущем с ним она не… — В свои сорок лет ты ударилась в политику. Он слегка подался вперёд, сплетая пальцы в плотный кокон. Свет камина покрывал мягкой позолотой черты его лица, и Гермионе больше всего на свете хотелось броситься мужчине на шею, сесть на колени и целовать до тех пор, пока напряжение, что сковало его, не сойдёт на нет. — Ты стала Министром Магии. Гермиона моргнула от неожиданности. — Министром? Да, Гермиона могла признаться самой себе, что какая-то часть её, возможно, желала бы подобной власти. Всё ради того, чтобы сформировать светлое будущее в волшебном мире, чтобы искоренить коррупцию, правящую бал в их правительстве, сделать мир безопасным для своих будущих детей, для всех детей магической части Лондона. Северус кивнул своим мыслям, пробормотав что-то быстрое и резкое. Взгляд его всё еще был прикован к скрюченным и сцепленным пальцам. — Гермиона… О… боги, вот оно что! Он думал о том, что лишил её этого будущего. На сердце девушки вдруг потеплело, чашка со стуком тут же рухнула на поднос. Ведьма вскочила со своего места и тут же обхватила его холодные пальцы своими тёплыми ладонями. Он тут же поднял свои полные удивления глаза. — Моё будущее без тебя было бы лишено счастья от этого будущего, Северус. Губы мужчины дрогнули, а от беззащитного блеска в глубине этих чёрных глазах у неё тут же болезненно сжалось сердце. Весь этот переполох, вызванный неожиданными новостями, мог бы подождать и до утра. О нет, они ведь ничего не могли с этим сделать сию же секунду, но на протяжении всего дня Гермиона была поглощена мыслями о чём-том куда более приятном… и порочном. — Теперь-то я готова поверить, что сегодня твой день рождения, — она прищурилась, глядя на него, и поджала губки. В ответ на этот простой жест в глазах его заплясали искорки. О, да, вот он, её Северус. — Неужели этот глупый волшебник на самом деле думал, что данный важный факт ускользнёт от самой всезнайки всея Хогвартса? — А я ничего и не пытался скрыть. Его голос — шёлк, мягкий и нежный, такой же, как и его волосы. Внутри вдруг всё резко сжалось. Мужчина поддержал её игры. Хороший знак. — Большое упущение, директор, — она провела линию по его подбородку, легко и подразнивающе. Кончик её пальца покалывала лёгкая щетина. — Неужели вы думали, что у меня ничего не запланировано в связи с этим? Девушка сделала попытку соблазнительно поиграть бровями, отчего губы мужчины дрогнули. Да, нужно признать, что в этом мастерстве он преуспел куда больше. Но усмешка с губ Снейпа исчезла, когда девушка провела чёткую линию по его шее, затем — по ткани галстука, всё ближе и ближе, подбираясь к резным пуговицам, удерживающим края его верхней мантии. — Гермиона… В жесте этом таилось предупреждение. За ним же скрывалась искра дикой потребности. Недели, во время которых он дарил ей наслаждение, лишь обострили его боль — его безумное желание. И пусть бы девушка могла бы потерпеть ещё шесть месяцев (да хранят её выдержку Мерлин и Нимуэ!), но оставить его в таком положении попросту было нельзя, хотя бы по причине того, что Гермиона, как и он сам, не хотела бы, чтобы партнёр в чём-то нуждался. — В книжном отделе Флориша, в самом дальнем его уголке, есть отдел, который полон книг для помощи в решении некоторых вопросов, что-то в духе «помоги себе сам». Он моргнул удивлённо, услышав совершенно нелогичное оправдание происходящему. — Что… Девушка соблазнительно выгнула бровь, наслаждаясь его… напряженностью. Её рука уже находилась в точке скопления возбуждения мужчины. Конечно же, можно подождать оставшиеся шесть месяцев, но, если честно, ей просто хотелось отдать должное его заботе, сделать так, чтобы он тоже ни в чём не нуждался. — У меня были планы на этот вечер. И ни один из них не касался ни Рона Уизли, ни его непрошибаемой тупости. Она прижала ладонь к мужской груди и медленно, очень медленно, отодвинула края его рубашки. Его пальцы находились на весу и едва заметно подрагивали, пока профессор, тяжело вздохнув, не вцепился теми в подлокотники кресла. Ногти вцепились в обивку, побелели от усилия, а грудь напряглась от прикосновений девушки. — Хороший мальчик. Он фыркнул в ответ на данный комментарий: — Едва ли меня можно назвать мальчиком. И уж точно не сегодня. Гермиона же ухмыльнулась, прежде чем снова посмотреть на рубашку, но большую полосу обнажённой плоти. Бледная полоса кожи буквально сияла в свете камина, а дорожка из чернильно-чёрных волос спускалась вниз, скрываясь в плотных шерстяных брюках… Казалось бы, самый простой вид, но от него пульс значительно участился. — Знаешь, в мои планы входило… — она облизнула губки, и Северус зашипел от сего действа. Только посмотрите на эту прелестную выпуклость в его брюках, которая… тоже отреагировала на неё. Северус был умным волшебником. — В мои планы входило прикоснуться своим ртом к твоему члену, Северус Снейп. Его грудь поднималась и опускалась чаще обычного, а брюки порядочно натянулись в районе паха, но мужчина лишь сильнее впился своими ладонями в подлокотники. — Именно по этой причине вам понадобился этот странный отдел? — Ну, в книге оттуда была замечательная глава, посвящённая пенилинкции. Его сердце забилось быстрее, она ощущала это ладонью, сам он дышал через нос, слегка приоткрыв губы. Глаза Северуса были такими чёрными, какими она их никогда не видела — в тех искрился огонь. Огонь желания. — Вы же провели тщательное изучение, не так ли? — О, да. Не сомневайтесь, профессор, на практике я буду очень прилежной. Она тихо наложила заклинание на свои колени, чтобы избежать лишних следов, и опустилась на ковёр, устраиваясь прямо между раздвинутых ног мужчины. Он неразборчиво простонал, тон его был низким и слегка нетерпеливым. Гермиона легонько провела руками по бёдрам мужчины, тёплой шерсти брюк и скрытым под теми напряжённым мышцам. Он наблюдал за каждым её действием. Девушка чувствовала на себе этот пристальный взгляд, но внимание занимала исключительно собственная добыча. Она тут же обхватила одной рукой выпуклость, что выпирала из его брюк, а затем проскользила пальцами чуть дальше, посягая на мягкую линию его яичек. — Чёрт… Это простое слово вырвалось у него на выдохе, уж очень сильным было желание поскорее ощутить тепло её рук. И тут же одёрнул себя. Грейнджер нужно было время, чтобы изучить его, слегка поиграться, продемонстрировать знания, которые она подчерпнула. Боже, неужели он и есть тот самый волшебник, что лучше всего ей подходит? Ещё одно движение, и вот, она осторожно расстегнула его чёрные брюки, обнажила блеск чёрного шёлка его белья. На губах девушки мелькнула улыбка. Конечно же, чёрный. — Ты… хорошо обдумала? Его голос был напряжённым, из-за чего Гермиона тут же посмотрела прямо ему в глаза. О, сейчас он был телесным воплощением декадентства: криво сидящая одежда, обнажённая линия рельефного живота, блестящие чёрные волосы, обрамляющие вдруг порозовевшие щёки. Но в его глазах… Блядь. Живот Гермионы тут же сжался, внезапный импульс жгучего желания накрыл с головой, зародившись между бёдер. Она стояла сейчас на коленях перед тёмным и распутным волшебником. Она сглотнула и облизнула вдруг пересохшие губы. Северус зарычал. — Я… У меня было какое-то время на размышления. — И ты?.. — его бархатный голос был украшен нотками бархатного рычания. — Знаешь… Продолжай. Боже, каким-то странным образом её владение данной ситуацией перешло вдруг… Его ухмылка и пульсация в теле девушки перемешались. Они, конечно же, будут это отрицать. Это ей и нравилось в химии этих отношений. Гермиона была сосредоточенной. О, она покажет ему, что значит всезнайство… и заставит его тяжело выдыхать, стонать и выкрикивать её имя, вперемешку с обращениями к древним богам и созданиям. Однако что делать, она знала лишь теоретически, и именно по этой причине пальцы неуверенно подрагивали, когда потянулись за границы тёплого шёлка, высвобождая разгорячённый, возбужденный член на свободу. Он был достаточно большим, это она знала ещё ранее, потому что частенько сидела на коленях мужчины. Сейчас же ситуация изменилась: она была с ним буквально с глазу на глаз. Девушка легонько провела кончиком пальца по нежной коже его члена, медленным и невесомым касанием, точно провела пером, и улыбнулась, когда он дёрнулся от этого прикосновения. Ножки кресла заскрипели о пол, дерево издало стон напряжения, отражающий состояние Северуса, и орган в руке девушки слегка подался вперёд, навстречу фрикциям. Она не имела никакого малейшего понятия о том, как часто он… брал борьбу с возбуждением в свои руки, но прикосновения, очевидно, сейчас подталкивали мужчину к дичайшему желанию. Было совершенно нечестно мучить его. По крайней мере… сейчас. Именно поэтому девичья ладонь обхватила член у основания, и она легонько поддразнила головку кончиком своего языка. Он выругался. Слова звучали низко и гортанно. Он говорил по-русски. Вкус кожи растёкся по языку. Оттенки специй, пота и чего-то мускусного проникали внутрь, раззадоривая и без того жаждущую плоть. Боже… Она ласкала его, но в это самое время желала большего. Желала почувствовать его внутри. Язычок изучал головку его члена активнее; горьковатая капелька предэякулята смешалась со слюной, когда в ход уже пошли губы и рот… — Блядь, блядь, блядь… Северус задержался, пытаясь приподняться, и Гермиона тут же подавила улыбку, сосредоточившись на своей задаче, двигая губами и языком, активно поглаживая член двумя руками. Её волшебник с каждым движением всё больше напрягался, дрожал, его дыхание становилось более коротким и прерывистым, и, боже, как же ей нравилось это чувство — чувство того, что она смогла сломить эту маску железной воли. Одно это возбуждало с небывалой силой. Она снова и снова проводила языком под головкой его члена, активно двигая кончиком… — Черт, Гермиона, моя ведьмочка, моя, ну же, давай… Заставь меня кончить. Заставь… Язык снова обвил его головку, витиевато лаская, и это наконец-то сломало его. Его член значительно напрягся, он уже был готов… — Милая, ты не обязана… Я собираюсь… Он кончил, выкрикивая её имя; бёдра мужчины задёргались. И Гермиона уставилась на него, проглатывая всё без остатка, не обращая внимания на горьковатый привкус. Этот волшебник, такой сдержанный, обладающий такой яростной волей, прямо сейчас стал мягким и податливым из-за её губ, её языка… из-за неё. И он был чертовски красив, когда наконец-то смог получить разрядку: с этими порозовевшими щеками, зажмуренными глазами, приоткрытым ртом. Казалось, что каждый дюйм его тела напрягся и был охвачен наслаждением, а воздух вдруг стал тяжёлым от искрившихся в нём потоков магии. Его член расслабился, а он сам, обессиленный и тяжело дышащий, развалился в утробе кресла. Гермиона тут же отпустила его изо рта, раздался тихий хлюпающий звук. Девушка улыбалась, не скрывая, что наслаждается тем, как он покраснел. Во рту пересохло. Она выжала их обоих. Она. На губах от осознания этого расцвела ухмылка. — С днём рождения, Северус. Он запустил свою дрожащую ладонь в влажные от пота волосы. С губ сорвался совершенно непрошенный смешок, и он рывком поднял её с пола, усаживая к себе на колени. — Да, боже мой, да, девочка. Мужчина зарылся лицом в растрёпанные волосы своей возлюбленной, и его сдавленный смех эхом отразился внутри её грудной клетки. Она прижалась к нему вплотную, мужчина застонал. — Безусловно, — он слегка отстранился и обхватил подбородок девушки своей тёплой рукой. Его большой палец дразняще прошёлся по нижней губе, а тёмные глаза лукаво заблестели. — С днём рождения меня. Знаешь, я считаю, что мы должны начать традицию дарить ответные… днерожденские подарки. Гермиона открыла рот в изумлении и тут же его закрыла. По телу прошлась приятная дрожь. В ней смешались потребность в нём, вожделение, страстное желание, чтобы он… — Я дал обещание на Новый год, что мои губы как следует прикоснутся к твоей горячей маленькой киске, разве не так? Настала её очередь облизнуть пересохшие губы. Гермиона лишь кротко кивнула. А затем взвизгнула, когда поток беспалочковой магии заставил трусики девушки исчезнуть. Северус рывком поднял ее на ноги. — Вы знаете, где находится моя спальня, мисс Грейнджер. — Есть, сэр, да, сэр! — фыркнула она и, рассмеявшись, тут же бросилась прочь, мантии ученицы захлопали по ногам. Северус покачал головой и лишь усилием воли подавил головокружение от столь бурного оргазма. Блядство… Он не мог припомнить крайний раз, когда кончал так бурно и сильно. Издав стон, он поднялся и отодвинул кресло. Фыркнул. Девственница довела его до крайней точки наслаждения. Ох, конечно, не просто какая-то там девственница, а девственница-всезнайка. Его малышка. Вся его. Сердце в груди затрепетало сильнее. Черт возьми! Гермиона Грейнджер была лучшим подарком, который он когда-либо мог получить в своей жизни. Она ждёт лишь его одного. Его. Тревога, от которой сводило внутренности там, возле зеркала Далоса, вдруг растворилась. Исчезла. «Моё будущее без тебя было бы лишено счастья от этого будущего, Северус.» Боже, он был самым счастливым сукиным сыном на всём белом свете. И когда она направлялась в его спальню, топот бегущих ножек его маленькой ведьмы слегка заглушился глубоким и довольным смешком Северуса Снейпа. — В самом деле, с днём рождения меня.