Глава 2: «И всё же они разговаривают»

Утро было непривычно тихим. Даже чайки, обычно рассекающие небо над портом с истеричными криками, сегодня вели себя сдержанно, словно уважая хрупкое перемирие между бывшими врагами и их еще более хрупкое понимание друг друга. Они собрались в парке у воды. Тот самый нейтральный парк, где никто не имел территории, статуса или преимущества. Только трава, деревья, и покрытые утренней росой скамейки. Чуя пришёл первым. В руках — кофе в жестяной банке и свежая сигарета. — Надеюсь, сегодня никто не полезет с поэзией на украинском, — проворчал он себе под нос, усаживаясь на спинку скамейки и вытягивая ноги. Вскоре подошли и остальные. Сигма — в идеальной белой рубашке, несмотря на то, что это был выходной. Он нес в руках складной стул и бутылку воды. Верлен — с книгой под мышкой и выражением благородного недовольства на лице. Как будто он только что вышел из душного кафе в Париже, где кофе был «отвратительно японским». Брэм явился, зевая, с наушниками в ушах. Готический, как всегда, но каким-то образом — уместно в парке. Он сел под дерево и не сказал ни слова. Фицджеральд появился с идеально уложенными волосами и стаканом смузи. — Утро — лучшее время для установления новых деловых связей, — сказал он в воздух, никому конкретно. Гоголь не пришёл. Он появился. Просто вдруг оказался среди них, как будто материализовался из-за спины Чуи, шепча: — А я наблюдал за бабочками. Они не спорят. Только летают. Фёдор… Фёдор долго не появлялся. Когда он всё-таки подошёл, он был с Иваном. И выражение его лица означало, что в ходе переговоров он проиграл: водки не дали. — У него детокс, — сообщил Иван, садясь рядом с Брэмом. — У кого? У тебя? — уточнил Верлен. — У Фёдора, — тихо, с тенью злорадства, ответил Иван. Наступила долгая, неожиданно мирная пауза. — И что теперь? — спросил Сигма. — Жить, — вздохнул Чуя. — А пока можно просто… сидеть. Они сидели. Никто не спорил. Никто не выкрикивал слов на своём языке, пытаясь доказать, что «мова найкраща». Даже Гоголь просто молча жевал яблоко. На соседней лужайке Рампо развалился в шезлонге, жуя карамель, пока По подносил ему следующую пачку. — Ну вот, — сказал он, — а вы переживали. Всё нормально. Пока никто не бросает шляпы. Это уже прогресс. — Потому что у Чуи её сдуло ветром, — буркнул Брэм, не открывая глаз. — Технически это не считается, — ответил Сигма. Где-то неподалёку дети запускали воздушного змея. Фицджеральд, заметив это, машинально вытащил блокнот. — Возможно, стоит инвестировать в развитие парковых пространств. Эстетика и социокультурное равновесие… — Если ты предложишь бизнес-план прямо сейчас, я кину в тебя кофе, — предупредил Чуя. — Давайте просто замолчим на минут десять, — предложил Верлен. И в этой тишине действительно было что-то нужное. Без перевода. Без субтитров. Просто утро. Просто чужие люди, которые понемногу становились не такими уж и чужими.