Глава 8

13 ноября, четверг 19:23

             — И как он выглядит?              За все полчаса, что Гарри торчал здесь, он едва ли вообще хоть раз взглянул на Гермиону. Когда ведьма попросила его заехать за вещами в Нору и привезти их в квартиру Джинни, она совершенно упустила из вида тот факт, что он впервые за долгие восемь лет столкнётся с вполне себе осязаемым фактом существования человека, который когда-то разрушил все его мечты. Привычная сердобольность Гермионы дала сбой, уступая место непривычному эгоизму.       Стоило Гарри понять, что его не просто пустят за порог, но и не станут торопить или выпроваживать, он заметно расслабился, продолжая изучать квартиру, но уже не так судорожно, как пытался делать это с порога.       — Где вино, которое я просила тебя купить? – голос Гермионы приглушали стены кухни.       — В белом пакете, вместе с полотенцами. Или в сумке со свитерами – не помню. Сыр ищи там же, — Гарри неспешно прохаживался по гостиной, — Кстати, Молли передала тебе тыквенный пирог. Ещё она просила передать, что хотела бы увидеться и поговорить.       Гермиона вышла из кухни в тот момент, когда Гарри рассматривал фотографии на полке.       — Кто все эти люди? – спросил он.       — Понятия не имею. Какие-то её знакомые. Что ты ей ответил?       — Кому?       — Гарри, соберись. Молли.       — А. Сказал, что передам. Ещё сказал, что ты сейчас немного занята, работаешь над важным делом под кураторством Кингсли, но кажется, в это она не поверила.       — Конечно. Ведь я заурядная неудачница, и совершенно очевидно, что у Кингсли не может быть никаких дел со мной.       — Я так не думаю.       — Но ей об этом не сказал.       — Она тоже так не думает. Просто… — он замолк на секунду, — ты ведь сама выбрала... Ну… Быть там, где ты есть. От тебя никто ничего такого не требовал. Глупо сейчас обвинять Молли или злиться на неё, — Гарри смущённо пожал плечами и снова вернулся к разлядыванию фотографий.       Несмотря на справедливость ремарки, Гермиона всё равно чувствовала себя преданной, и это злило. Конечно же, её никто не принуждал, но именно чужие ожидания в конечном итоге превратили её жизнь в месиво из неправильных решений и опрометчивых выборов. «Но выбор был всегда. Просто, в отличие от Джинни, ты выбирала не то».       — Вы столько лет дружите, а она не познакомила тебя ни с одним из своих маггловских приятелей? — Гарри протяжно выдохнул, — Как думаешь, в какой момент всё это случилось с нами?       Гермиона молчала. Она прекрасно понимала, о чём именно спрашивает Гарри, но совершенно не хотела отвечать.       — Мы были, и вот нас больше нет. В смысле, мы есть, но по отдельности, — он задумчиво почесал за ухом, – И у неё уже давно какая-то совершенно чужая, никому из нас неизвестная, жизнь.       «У каждого из нас, если уж говорить начистоту», — думает ведьма про себя, но вслух этих слов не произносит.       Он провёл пальцами по одному из фото, на котором Джинни смеялась.       — Ты тоже станешь другой, Миона, — задумчиво протянул Гарри.       — Вряд ли мне хватит мужества так кардинально изменить свою жизнь. Так что не оплакивай меня раньше времени.       — Да я не об этом, — Гарри полностью развернулся к ведьме, — забудь, — затем он растянул губы в привычной улыбке и, подмигнув, спросил: — Ну и? Как он выглядит?       Вечером того дня, в который состоялась самая неожиданная встреча этого десятилетия, Гермиона сидела на диване в этой самой гостиной и пыталась вспомнить, как выглядит Малфой. Странным было то, что, несмотря на несколько часов, проведённых вместе в её кабинете, ведьма, как ни силилась, не могла припомнить ни одной чёртовой детали: все они сливались в тёмное пятно, которое мозг идентифицировал, как «Драко Малфоя».       Она тряхнула головой, подходя к столику и освобождая руки.       — Малфой, как Малфой. Тот же мудак, только повзрослевший. Всё также высокомерен и брезглив, но маскируется лучше. И хамит благороднее.       — Он тебе хамил?       — Думаю, да. Без этого ведь никогда не обходилось.       — Но ты не уверена?       — Ты же слышал, он освоил маскировку, — Гермиона потёрла запястье, на котором носила часы — ещё одна фантомная привычка, — И вообще, если бы Кингсли не был таким параноиком и предупредил заранее, то я бы и запомнила больше. А так, первобытный ужас застилал мне глаза.       С характерным хлопком ведьма откупорила бутылку и наполнила два бокала, протянув один Гарри. В её движениях сквозила нервозность.       — Честно говоря, я до сих пор не понимаю, как тебе удаётся удерживать себя от членовредительства с таким-то начальником.       — Я не подчиняюсь напрямую Министру, между нами надежная подушка безопасности из заместителей, — Гарри снова улыбнулся.       — Странно, я думала, вы лучшие друзья и состоите в одном кружке по вязанию.       — Миона, прекрати, — его голос звучал снисходительно, словно оправдывая её капризную злобливость.       — Меня поражает твоё спокойствие. Поражает или раздражает, я пока не определилась.       — О чем ты?       Гермиона отпила из своего бокала и, задержав вино во рту, громко сглотнула.       — Пожалуйста, не прикидывайся, что не понимаешь. Ты не такой хороший актер, как думаешь. Почему тебя не задевает выбор Кингсли?       — А тебя задевает?       — Да, чёрт подери! Да! Ещё как задевает! Я вообще не понимаю, почему из всех возможных кандидатов выбор пал именно на него!       — Потому что, объективно говоря, он действительно лучше всех разбирается в темных артефактах. После небольшой паузы Гарри добавил: — лучше всех оставшихся в живых или тех, кто на свободе.       Гермиона удивлённо посмотрела на Гарри.       — Да, я в курсе ваших дел. В общих чертах, правда, поэтому не обсуждай со мной детали.       — Но как… Ведь…       — Я аврор, а Малфой – политический преступник, хоть и оправданный. При пересечении границы лица с повышенным фактором риска проходят через обязательную процедуру интервью.       — Допроса, другими словами?       — Другими словами, да.       — То есть, ты его уже видел?       — Нет, иначе не стал бы так настойчиво тебя расспрашивать, - Гарри продолжал умиротворённо, даже как-то блаженно, улыбаться, словно они обсуждали квиддичный матч солнечным июльским днем — Кингсли посчитал, что Малфою будет комфортнее беседовать с кем-то другим.       — С кем угодно другим, иными словами, — Гермиона сделала очередной большой глоток и с поставила бокал на стол, — Нет, ну ты только подумай, а! Интервьюироваться с другими, потому что, айайай, неприятные воспоминания о школьном соперничестве, не приведи Мерлин, травмируют мальчика! А как работать — так со мной! Прям экстракт бадьяна на его покалеченную душу. Гермиона громко плюхнулась на диван, тут же ощущая, как прилипает оголённая кожа ног к коже дивана.       — И всё же, почему именно он? Почему Кингсли выбрал именно его? А он согласился? Неужели меня одну мучают эти вопросы! Это ведь такой нелогичный выбор! И у всех на виду. На виду у аврората, между прочим.       — Процедуры соблюдены. Он же его не в чемодане ввозит в страну.       — Не поверю, что тебя не настораживает этот выбор.       Гарри молчал, задумчиво прокручивая в руках ножку бокала.       — Хотя бы один крохотный вопрос ты мог бы задать, — не унималась ведьма.       — Министру? И что же мне надо было спросить, позволь узнать?       — Почему Малфой?       — А что ж ты сама не спросила?       — Я не аврор, — Гермиона сдула упавшую на лицо прядь и, с типичным звуком отлепляя ноги от дивана, просунула под них ладони, избегая дальнейшего соприкосновения с поверхностью обивки, — И как-то не подвернулось подходящего момента.       — Ага, конечно, ни одного подходящего за полдня, проведенных в кабинете Министра.На самом деле, перед ним все пассуют — это нормально, — Гарри опять улыбнулся, — И раз уж мы заговорили о логике: тебя, что, правда смущает только Малфой? А то, что он выбрал помимо его, еще и тебя, не настораживает?       Гермиона привычно хотела возразить. Доказать, что продумала причины данного решения, переработала их, выбрав из сотни – верные. Но правда была в том, что сотен причин не было. Честно говоря, не было ни одной подходящей. Были только слова Кингсли, умело размазанные по их диалогу. — Он утверждает, что я лучшая. Но мы оба знаем, что это не так, Гарри. Ведьма перевела взгляд на окно и тяжело вздохнула. Гарри, осознав меткость своего замечания, подошёл ближе. Краем глаза Гермиона уловила движение руки в тот момент, когда теплые пальцы сжались в дружеском жесте на её плече.       — Я уверен, что есть логика во всех решениях Кингсли. Быть может, он был честен, когда говорил, что ты лучшая. Быть может, это действительно так. Просто... Ты приучила себя думать иначе. Ведьма нарочито игнорирует последние слова Гарри, не находя в себе ни сил, ни желания противостоять похвалам, которые с годами стали восприниматься, как удары плетью, а не умиротворяющий бальзам.       — Да, но... Это же Малфой, понимаешь? Он и мизинцем не пошевелит без собственной выгоды. А тут — возращение в ненавистную страну, из которой он сбежал почти 10 лет назад, и где каждый садовый гном знает его в лицо. Работа на Министерство, в мире магглов и, что самое мерзкое, — со мной. Только представь, какого ему? И подумай, насколько вескими должны быть его причины.       Гарри успел сесть на диван рядом и расслаблено откинуть голову на спинку.       — Мы уже давно не в школе. Уймись, Миона. Он мог измениться, как изменились мы. Посмотри хотя бы на Джинни, — он тяжело вздохнул и повернул голову к ней, — Ну и судя по тому, что я слышал от ребят, проводивших допрос, Малфой действительно изменился. К тому же, Кингсли ему доверяет.       Секунду они молча смотрели друг в другу в глаза, и тут Гарри сказал фразу, которую, казалось, она могла бы услышать от кого угодно, но только не от него.       — Война давно закончилась. И мне казалось, что ты это понимаешь отчётливее многих.       Он был прав. Она вела себя иррационально. Она оказалась совершенно не готова встретиться с призраками прошлого и признать в них живых людей, с которыми необходимо каким-то образом взаимодействовать. За несколько часов, проведённых с одним из них в министерстве, из взрослой женщины Гермиона вновь превратилась в невротичную школьницу и оставалась таковой вот уже почти неделю.       Ведьма также закинула голову на спинку и тяжело вздохнула.       — Джинни знает, что я здесь?       — Она даже не знает, что я до сих пор здесь. Она редко выходит на связь, когда уезжает по работе.       Гарри едва заметно кивнул. Гермионе хотелось сказать что-нибудь приободряющее или успокаивающее, но в голову лезли только стандартные «фразочки скорой помощи», которые никому ни разу не помогли. От них всегда становилось только хуже, поэтому Гермиона мудро прикусила язык.       Какое-то время они сидели в тишине, смотря в потолок. Вдруг Гарри медленно повернул голову и сказал:       — Кстати, я воспользовался твоим советом и навёл справки.       Гермиона непонимающе нахмурилась.       — По поводу таинственного коллекционера.       В туже секунду ведьма подскочила, а от расслабленности не осталось и следа.       — Ты не сильно воодушевляйся, информации мало. Вернее, её фактически нет. По своим каналам я нашёл упоминания о схожих заказах в Сербии, Армении и Ираке. Все они точечные, однозначные и крайне сложно выполнимые. На этом всё. Никакой конкретики. По понятным причинам, даже не удалось узнать, что это были за предметы. Однако, этот факт даёт нам основания полагать, что тот, кто собирает сомнительную коллекцию, не из наших краёв.       Гермиона задумчиво пожевала нижнюю губу.       — Или он много путешествует, а сейчас вернулся в Англию. Иначе какой смысл действовать через галерею на территории магической Британии и отсылать её сотрудников в миссии по вызволению реликвий в другую страну. Он точно здесь, Гарри.       — Я понимаю на что ты намекаешь. Однако попридержи фестралов. С чего ты взяла, что он не использует посредников? Он или она может быть кем угодно и проживать, где угодно. На самом деле, это даже может быть не один человек, а несколько не знакомых друг с другом, людей. — Ты серьёзно веришь в подобные совпадения? — слова звучат глумливо. — За время своей работы в аврорате я повидал много такого, что даже по меркам волшебников — волшебно. В том числе и совпадений. Единственные два неоспоримых факта, это то, что этот человек или люди невероятно богаты и слишком хорошо разбираются в христианской мифологии для волшебника.       — Для чистокровного волшебника.       — Миона, прекрати подбивать факты под выгодную тебе версию! В мире разве мало не чистокровных богатеев?       — Хорошо, хорошо, — Гермиона вскинула руки в примирительном жесте, — однако я не согласна с тем, что все эти случаи не связаны между собой. Если ты прав, и коллекцию собирает не один человек, то это группа знакомых друг другу людей, находящихся в сговоре. Серьёзно, Гарри, для подобного совпадения предметы коллекционирования черезчур уж специфичны. Гарри нехотя соглашается. — И повторюсь: если сейчас, как ты полагаешь, заказчик находся не в Англии, то почему обращается именно в английскую магическую галлерею с просьбой достать нужный экземпляр, за которым надо ехать аж в Израиль? Слишком странная схема даже для запутывания следов. Кстати, ты обратил внимание на выборку по странам?       — Естественно. Ищут только там, где исторически есть смысл искать.       — Именно. Опять же, мы просто не знаем, как обстоят дела в других странах. Есть хотя бы крохотный шанс прошерстить европейские магические галереи?       — Даже если я заявлюсь туда с Мерлином под ручку, они не раскроют список своих заказов и клиен. Это корпоративная тайна, которую тщательно оберегает магический контракт. Они всегда держат нейтралитет, по принципу Гринготса.       Гермиона протяжно выдохнула.       — Это тупик.       — Ну, я могу кулуарно поинтересоваться у коллег из других стран относительно экстравагантных заказов с христианским уклом. Может быть кто-то что-то слышал.       — Обожаю тебя, Гарри!       — Не егози, женщина. Остаётся ещё чёрный рынок и частные аукционы, их мы никак не отследим. Плюс, я бы не хотел привлекать внимания к этому делу, иначе мы рискуем спугнуть нашего дражайшего коллекционера.       — О, так у нас уже дело, — Гермиона хитро прищурилась.       — Выходит, что так. Кстати, хотел спросить: почему тебя вообще беспокоит этот вопрос?       — Не знаю. Может интуиция, а может я просто пытаюсь компенсировать серость своей никчёмной развалившейся жизни, выдумывая заговор там, где его нет.       Гермиона протянула руку и, взяв бокал, ударила им о бокал Гарри. Раздался хрустальный звон.       — За наше дело, пусть выгорит. Как в старые добрые.