Глава 11

22 ноября, суббота 00:27 В конечном итоге Гермиона появляется в холле одного из самых престижных отелей Англии, чувствуя себя… Не чувствуя себя вовсе. «Меня нет. Нет. Нет».   Несмотря на поздний час, в лобби достаточно многолюдно, и это придаёт футуристичности обстановке. Обрывки чьих-то разговоров причудливо растворяются в запахах крепкого алкоголя и сигар. «Дорого и мускулинно. Как и все в этом чёртовом отеле».  — Вы Гермиона Грейнджер? Голос раздался откуда-то из-за спины, и ведьма обернулась. Перед ней стояла девушка лет двадцати на вид. Прямая осанка, вздёрнутый вверх подбородок и надменный взгляд со всей внушительной высоты её роста. Глаза сразу зацепились за три акцента внешности: кипенно-белый костюм, угольно-чёрные волосы и ярко-красную помаду. «Отличная сохранность для половины первого ночи». И следом накрывает волна понимания, что на подобном контрасте собственная помятость и иссушенные кофе губы окончательно подсвечены. «Зато я героиня войны! Лучшая выпускница Хогвартса! Умнейшая ведьма столетия! Ага, сделай табличку и повесь себе на грудь». — Да, это я.  — Наконец-то! Мы ждали вас несколько раньше!  Резкость, с которой были произнесены слова, выбивают последние крупицы стойкости из Гермионы: она прикрывает глаза и поджимает губы. Девушка же напротив, словно не замечая этого, напора не теряет, продолжая держаться подчёркнуто деловито. И это совершенно противоестественно контрастирует с её возрастом. Почти до абсурда.  — Форс-мажор. Такое случается, — получается выцедить сквозь стиснутые губы.   — Что ж, надеемся, что здесь ваши мажоры будут под контролем, — умело парирует собеседница, переводя взгляд на Малфоя. Пока Гермиона пытается понять, намёк это или угроза, девушка ожидаемо смягчается, но маску «училки» не снимает, хотя удерживать её становится заметно тяжелее под пристальным взглядом серых глаз. Гермиона знает, какой эффект может производить Малфой, когда хочет этого, «когда желает» — в их школьных спальнях обсасывали все подробности похождений самых «популярных мальчиков» — отчего-то последние слова звучат голосом Лаванды.  Гермиона почти наклоняется, чтобы заглянуть в серые глаза справа и оценить их выражение: «хотя бы один раз в жизни увидеть то, из-за чего было столько шумихи». Но вовремя одёргивает себя, продолжая ещё пару секунд по инерции раскачиваться на пятках. И судя по кокетливому взгляду жгучей брюнетке, так категорично напоминающей ведьме Пэнси, Гермиона понимает, что магия серых глаз со времен Хогвартса не утеряна. — Меня зовут Меган Самерс. Я здешний распорядитель.  — Нет такого слова, — выпаливает Гермиона, и в ту же секунду чувствует, как их троих накрывает купол неловкого молчания. Это ощущение, так хорошо знакомое ведьме с детства, дарит чувство чего-то привычного и наконец-то расслабляет стянутые в тугие жгуты нервы. «Кто бы мог подумать, а, что всё же будет польза от этой раздражающей привычки!» «Гермиона, детка, мы с папой любим тебя и бесконечно гордимся, конечно же. Но все остальные… Они чувствуют себя несколько сконфуженно, понимаешь? Особенно те, кто старше. Постарайся проявлять больше такта». Обеспокоенное лицо мамы проплывает мимо и растворяется в очередном громком вздохе Меган.  «Да, точно, всё же сделай табличку, чёртова заучка, и прибей гвоздём к груди».  — Что, простите?  — У меня болезненная тяга к исправлению грамматических ошибок. Это врождённое и почти не контролируемое, — Гермиона чувствует, как плавится правая щека под пристальным взглядом, но стойко игнорирует его, — Не обращайте внимание, продолжайте, прошу, — ведьма делает приглашающий жест рукой, незаметно пытаясь пригладить окончательно распушившиеся от влажности волосы.   — Что ж, да... эм... — Меган вызывающе вскидывает брови, — я присылала письмо по электронной почте с инструкциями и расписанием. Надеюсь, вы с ним ознакомились. Если у вас возникают вопросы или трудности, вы обращаетесь ко мне. От замены лампочек в номерах до каких-нибудь экстравагантных просьб — всё через меня, – она опять делано вздыхает, откидывая тяжелую копну струящихся волос с плеча. «Чёртова сука с чёртовым идеальным каскадом!»  — Вы пропустили сегодняшнюю планёрку, поэтому, пожалуйста, ориентируйтесь на ходу. По поводу расписания, вкратце: у нас общие часы, отведённые для репетиций, прогонов, приёмов пищи и отдыха. Настоятельно прошу расписания придерживаться – это важно. С 8 утра и до 21 вечера вы живёте по расписанию участников шоу. Всё остальное время вы можете проводить по своему усмотрению. Территорию не покидаем, друзей не приглашаем, соблюдаем часы тишины, — словно в насмешку в этот момент со стороны лобби раздается какофония звуков: от громких возгласов и хохота до звона битого стекла. — Да, есть необходимые исключения из правил, — Меган виновато улыбнулась, пожимая плечами, и этот странный этюд заставляет Гермиону обернуться: за столом сидит компания из пяти человек, но в полумраке лобби трудно рассмотреть их лица. Неудовлетворенное любопытство оседает очередной зарубкой «разузнать кто именно из правил исключен». — Завтрак начинается в 7:30, но вы можете подходить ближе к 8. Талоны на питание возьмёте завтра утром на ресепшене.  — Простите? — впервые за несколько часов Малфой подал голос, обнаружив себя, — Талоны на питание?  «А вот и он, чистокровный ублюдок!». Гермионе рефлекторно сжимается, готовясь к удару – она хорошо помнила этот тон, он был её верным спутником все семь лет обучения в Хогвардсе. — Да. — Настоящие бумажные талоны? Если бы ведьма знала его хуже, то сочла бы этот вопрос за праздное любопытство, как это сделала Меган. Но она знала Малфоя, и знала хорошо – он глумился. «Конечно же, привыкшего к пятнадцати видам овсянки на завтрак, которые появляются сами собой на его чёртовом столе из красного дерева, сложно удивить, но чёртовы примитивные магглы смогли!».  — Нет, конечно. Браслет определённого цвета. У участников зелёный, у обслуживающего персонала оранжевый, у технического жёлтый.  Ведьме это напомнило классификацию цветных бирок в ушах коров, от которых она мечтала избавиться, когда они приезжали с родителями на ферму к дяде во время летних каникул. Она строила коварные планы каждую ночь, глядя на бесконечно чёрное полотно неба, кусок которого был виден через открытое окно её спальни. Одним июльским днём мечта восьмилетней девочки сбылась: все бирки волшебным образом исчезли. Тогда Гермиона собственный стихийный выброс магии приняла за божественный промысел.  Когда шумиха улеглась, а хулиганов, сделавших это, закономерно не нашли, бирки в ушах бедных коров заменили. И тогда Гермиона впервые осознала, что устранять надо причину, а не следствие. Через неделю после инцидента с бирками дядя сломал обе ноги, неудачно упав с крыши сарая, которую чинил.  — Потрясающе! Просто потрясающе! И какого цвета браслеты у нас?  Меган растерянно взирала на ухмыляющегося Малфоя. — Жёлтого. Вы же… Ну… Технический персонал. Согласно бумагам, которые прислала ваша компания, вас проще провести, как техников. — По бумагам, конечно, конечно, — Малфой потер переносицу, продолжая ухмыляться — А позвольте узнать, к чему такие сложности с ранжированием?  — Не все участники шоу стоят на балансе у организатора. Некоторые являются контрактниками, как вы, например. Но вы на балансе, а большая часть других — нет. Мы физически не можем за этим уследить, а кормить всех подряд не предусмотрено сметой. С талонами мы исключаем путаницу.   — Какой практичный подход к делу, браво! — Спасибо, — и, кажется, Меган была единственной, кто не понял сарказма, очевидность которого была понятна даже напольной вазе рядом с ними.  — В общем-то, никаких особых сложностей у вас возникнуть не должно. Заблудиться невозможно, везде указатели и дружелюбный персонал. План отеля также есть в письме, которое я высылала. Там подробно описаны все зоны. Но вы можете взять бумажный вариант на ресепшене. На первом этаже ресторан и зона ожидания. Конференц-залы, спа и спортивный зал на минус первом. Один бассейн находится на улице, с видом на лес, но он исключительно для участников шоу. Для технического и обслуживающего персонала отведён небольшой бассейн на минус первом этаже, рядом со спа-зоной. По отелю строго запрещается передвигаться в халате, даже если вы спускаетесь из своего номера прямиком в бассейн или спа. Все жилые номера располагаются со второго по пятый этаж.  Ваш номер расположен на третьем. Вот ключ.  Меган деловито протянула белый конвертик с логотипом отеля.  — Номер? – улыбка исчезла с аристократического лица, уступив место складке между бровей.  — Да, номер. 342.  — Почему в единственном числе?  Меган пару раз непонимающе моргнула и после протяжного «эмммм» проговорила:  — Такой запрос был от вашей компании и... — Ты что-нибудь знала об этом? — Малфой беспардонно перебивает Меган. Словно по команде Гермиона поворачивает голову и смотрит на него, как тряпичная кукла его домового аристократического театра, повинуясь командам. Его взгляд нервирует, и она концентрирует внимание на белоснежном лбу с пульсирующей от негодования веной, отдавая предпочтение ей. — Впервые слышу.  — Серьёзно? Тогда не могу объяснить себе твою невозмутимость.  — Ну я могу закатить скандал. Хочешь? Только вряд ли это поможет увеличить бюджет, выделенный нашей компанией – Гермиона демонстративно протягивает последнее слово, — и обеспечит нам еще один номер. Однако, что-то подсказывает мне, что ты в состоянии решить наш маленький жилищный вопрос своими силами. «И выкупить этаж». — Вообще-то нет. Все номера заняты. Но вы не переживайте, в номере две спальни и раздельные санузелы, — в очередной раз Меган обнаруживает у себя полную интуитивную импотенцию, совершенно не улавливая эмоциональный окрас развернувшейся перед ней сцены. Гермиона опускает глаза в пол, тем самым ставя на паузу все дальнейшие неизбежные препирательства с Малфоем.  — Послушайте, если вы считаете, что произошла ошибка, то давайте завтра постараемся разобраться, — она вздыхает и переходит на ту разновидность шепота, что призвана подчеркнуть заговорщицкий посыл беседы, — Откровенно говоря, я очень устала и хотела бы побыстрее лечь спать. Завтра сложный день, поэтому вам я тоже рекомендую не затягивать. Мы разберёмся во всем завтра, ладно? Меган продолжает упрямо протягивать карточку-ключ от номера. Гермиона продолжает упрямо смотреть в пол, считая собственные вздохи и изо всех сил стараясь игнорировать волны неудовольствия, что накатывают справа, грозя смыть её со всех радаров земли. Вдруг в поле зрения попадает рука Малфоя, которая тянется к Меган и аккуратно выпутывает из её пальцев конверт, скользя своими по её запястью. Движение получается настолько интимным, что Гермиону бросает в жар. Вслед за ней вспыхивают щеки чопорной Меган. Эта интимность момента подчёркивает болезненное ощущение собственной неуместности, как человека без смысла в жизни, подглядывающего за чужой. Гермиона чувствует себя почти что извращенцем у замочной скважины и мысленно сдаётся. Она скукоживается и утрированно осторожно делает шаг в сторону лифтов, когда чувствует пальцы на предплечье, что с нажимом продавливают кожу, сигнализируя о необходимости остановиться. Те самые пальцы, за которыми секунду назад ведьма постыдно наблюдала. Гермиона вскидывает взгляд и титаническим усилием воли заставляет себя повиноваться. Опять. «Что, блять, со мной не так?!». — Да, да, конечно, отдыхайте. Мы завтра во всём разберёмся.  Ещё раз огромное спасибо за помощь и за то, что дождались нас. Последний вопрос, — Малфой улыбается своей самой очаровательной улыбкой, и Гермиона загипнотизированно рассматривает его: в школьные годы эта сторона его мимики всегда бесследно исчезала, стоило ведьме появиться на горизонте. И увиденное сейчас шокирует, как восьмое чудо света. Шокирует настолько, что Гермиона даже не способна определиться в своём отношении к прикосновению чужой руки. Но в одном она уверена точно: это ощущается почти что попирательсвом их священной неприязни. Меган медлит, и Малфой принимает это замешательство за согласие. — Нам с миссис Грейнджер надо поесть. И, сдаётся мне, что без Вашей помощи в столь поздний час это сделать будет невозможно.  «Миссис» — повторяет про себя ведьма, и это слово отбивается эхом от пустоты внутри. — Да, пожалуй. Вы хотите поесть в номере или ресторане? — Гермиона? – Малфой переводит взгляд на ведьму, и она вдруг понимает насколько близко они стоят друг к другу. «Когда он успел придвинуться?!» Ей отчётливо видны мимические морщины под глазами, неровность скул и бледная, едва заметная родинка слева под губой. Его запах, что на расстоянии был сносен, душит, врываясь в лёгкие и наполняя их песком. Ей тяжело, физически тяжело, от этой близости, явно затянувшегося прикосновения на предплечье, и того, что она окружена сплошь посторонними людьми, без намёка на человеческое тепло. Она пропитана одиночеством, как тенты летней веранды ноябрьским дождём, и она подозревает, что Малфой чувствует это через прикосновение. «Впервые! Он впервые касается меня!» Раздаётся очередной раскат хохота со стороны лобби, и Гермиона вздрагивает, наконец, выходя из оцепенения своих мыслей. Инстинктивно она освобождается от пальцев Малфоя и пятится. Со стороны, наверняка, это выглядит странно. Но у Гермионы не осталось сил на визуальную составляющую рамок приличия.  — Если можно организовать ужин в ресторане, то я была бы признательна, – вынести Малфоя в четырёх, давящих со всех сторон, стенах номера она была не в состоянии.  Меган коротко кивнула.  — Тогда оставляйте вещи, швейцар поднимет их в ваш номер, и следуйте за мной.