Часть 4

Дождь начался внезапно. Не ливень морось, противная, вязкая, будто сама ночь решила испачкать город до самого костного мозга. Улицы южного района казались мрачнее обычного: тусклый свет фонарей, бетонные стены, влажный асфальт, хлюпающий под ботинками. Вонь сырости, мусора и железа. Полицейские уже отцепили место преступления: старый подъезд, бетонная лестница, серые стены с облупившейся краской. Один из участковых стоял бледный, мял в руках блокнот и нервно поглядывал в сторону лестничной клетки. — Двое, — доложил он, как только увидел Цзян Чэна. — Мужчина и женщина. Оба около тридцати. Мужчина мёртв, женщину увезли в тяжёлом состоянии, но жива. Соседи говорят, что они кричали. Потом тишина. — Орудие? — коротко спросил Цзян Чэн. — Нож. Много ударов, — сжав губы, сказал сержант. — Очень много. Как будто… Он не договорил, только отвёл глаза. Цзян Чэн уже поднимался по ступеням, а за ним шла Вэнь Цин, переодетая в халат. Лицо её было спокойным так спокойно, как бывает у человека, видевшего смерть слишком часто. Они вошли в квартиру. Кровь была повсюду, на стенах, на полу, на потолоке. Мужчина лежал на спине, глаза стеклянные, рот полуоткрыт. Нож торчал из живота, хотя большая часть ран была нанесена до этого. Женская кофта висела на спинке стула, как будто она собиралась уйти. Сломанная картина валялась у стены. Цзян Чэн огляделся. — Никаких следов взлома. Значит, знали убийцу. Или хотя бы впустили по собственной воле. — Эмоциональный выплеск, — сказала Вэнь Цин, присев рядом с телом. — Не наёмник. Не грабёж. Это… — она замолчала, и глаза её чуть сузились. — Это личное. Он смотрел на неё в полутьме, как её пальцы осторожно прикасаются к изуродованной коже, как её взгляд проникает глубже, чем у любого свидетеля. Она казалась чужой, отстранённой, почти ледяной. — У него оборванные ногти, — сказала она. — Пытался защититься. Но почти все удары в живот. Он не бил по лицу нападавшего. Значит либо не успел, либо знал. Цзян Чэн кивнул, опускаясь рядом. — А женщина? — Порезы на ладонях, на предплечьях. Явно не самооборона скорее, она пыталась остановить нападавшего. Удержать. Или встала между ними. Он нахмурился. — Ты уверена, что это не она? Вэнь Цин посмотрела на него спокойно. — Если и она то в состоянии аффекта. Порезы слишком хаотичные. Такое делает человек, когда в панике. Но судя по траектории ран у мужчины — скорее, кто-то третий. Агрессия, сила, и... — она замерла, глядя на пол. — Вот. На линолеуме отпечаток ботинка. Едва заметный, но явно не принадлежавший ни одной из жертв. Широкий, тяжёлый, грязный. — Мужской. Размер сорок третий или больше. Грязь не с улицы. Возможно, с подвального помещения. Или… — Она встала и посмотрела в окно. — Или с промзоны. Цзян Чэн достал телефон. — Отправь снимки. Я отправлю запрос на ближайшие склады. А ты... Он не договорил. Она уже смотрела на него, молча, спокойно, как всегда в работе. Он хотел сказать ей что-то простое. Теплое. Из его уст вырвалось: — Береги себя. Она кивнула, а потом снова отвернулась к телу. Их работа не оставляла места завершённым движениям, красивым концовкам или запоздалым поцелуям. Но в этом взгляде было больше, чем в прикосновении. Пока город тонул в крови, они снова становились стальной связкой: следователь и эксперт. И всё остальное на потом.