Глава 1. Свадьба вслепую.

«Я был потрясен скоростью своего падения и все пытался понять, как меня угораздило попасться в такую примитивную ловушку и как мне теперь из нее выбраться».

© Локи,

Евагенлие от Локи

      — Свадьба?! — воскликнул Локи, ничуть не скрывая своего потрясения. — Брат мой, разве я похож на примерного мужа?       — Не похож, — спокойно согласился Один, восседая на своем троне. Его взгляд был настолько холодным и пронзительным, что заставлял Локи нервничать еще больше. — Но станешь. Свадьба для того и нужна — жены делают нас лучше, — словно для подтверждения своих слов он взял в руку тоненькую ладонь Фригг и натянуто улыбнулся, только вот взгляд прозорливого старика выдавал его истинные мотивы.       Локи отступил на шаг. На мгновение ему показалось, что если он будет стоять так близко к Всеотцу, то тот без раздумий метнет в него свое копье, лишь бы усмирить бойкий огненный нрав. Сотни, тысячи ругательств так и норовили излиться из рта, покрытого магическими шрамами. Проклятья и самые жестокие руны: все полыхало на кончике языка, сдерживаемое внутри, но снаружи Локи лишь притворно улыбнулся, хотя, конечно, улыбка его всегда напоминала саркастическую ухмылку.       — Пожалейте деву, которую ждет такой муж. Право, со мной у нее не будет счастливой жизни… — в своем репертуаре мужчина попытался незаметно отвести тему, втолковать упрямому братцу, что он совершает ошибку, ведь у него не раз получалось перехитрить и самого Одина, но в это роковое мгновение удача была не на стороне великана-полукровки.       — Сигюн любит тебя искренне и бескорыстно, милый, — ласково протянула Фригг. Ее муж все еще держал изящную ладонь, почти невесомо поглаживая нежную кожу на запястье. — Она счастлива от одной мысли, что вскоре станет твоей женой.       Конечно же Сигюн. Локи помнил каждый ее сладострастный вздох, которым она одаривала его ежедневно, да чуть ли не ежечасно! Бедная девочка не видела в этом мире никого прекраснее обезображенного слуги Хаоса, вся ее жизнь будто замкнулась на нем с того момента, как их взгляды пересеклись. Это могла бы быть история великой любви, но не для Трикстера, отрицавшего своим естеством саму суть духовной связи между разумными существами на почве каких-то там чувств. Буйный, переменчивый, неуловимый, как пламя — он смеялся в лицо любым оковам, которыми не раз пытались его обуздать. Только вот… Свадьбу, как способ посадить его на цепь унылого существования, Один еще не пробовал. Глупость, казалось бы, но настрой старика не предвещал легкого избавления от нависшей над слугой Хаоса проблемой.       Суть надвигающегося несчастья крылась отнюдь не в том, что Локи волновало чужое мнение или обязательства, которые обрушатся на его плечи с появлением жены — эти мелочи рождались из чувств и традиций, а вот сам ритуал бракосочетания… О, в Асгарде к нему относились с почтением, ведь в заветных словах таилась древняя магия, а кровь влюбленных скрепляла договор между ними до скончания веков.       Локи ненавидел древнюю магию. Точнее, он на дух не переносил то, какие формы она приобретала в руках бестолковых асов, сходивших с ума от малейшего всплеска чувств в их крошечном черепе. Для него, рожденного от слияния двух стихий, воплощения хаоса и жаркого пламени, клятвы на крови без видимой на то причины казались кощунством, потому что теряли саму свою суть и первозданную чистоту силы магии, пронизывающей Девять миров.       А еще он просто искал причины, по которым новость о свадьбе так его раздражала. Он нутром чувствовал, что вляпался по самые…       Так вот кого же еще Фригг могла предложить Всеотцу на роль невесты для их непокорного Локи? Более серой, бестолковой и бесхребетной мыши не сыщешь во всем Асгарде! От одной только мысли о ней, грудь сдавливало ледяное уныние — лучшая управа на буйное пламя.       Мужчина нервно дернул рукой, не то в попытке замахнуться от кипящей злобы на брата, не то от раздражения хотел схватить себя за волосы, холодея всей душой от одной только мысли, какая счастливая семейная жизнь его ждала, и сколько неудобств она повлечет за собой. Да его просто связывают по рукам и ногам, заперев перед носом решетку вечной темницы! Обрекают на унылое существование с… с одним и тем же… телом!.. На глупую любовь, представляющую из себя самое обычное слабоумие и помешательство — как будто Локи и без того не хватало общества тугодумов!       — Сигюн прекрасная девушка, я покорнейше благодарю за такой выбор, и все же… она… — сложно было подобрать не оскорбительное слово, чтобы передать, как все эмоции внутри мужчины лопнули внутри от одного упоминания этой девицы.       — Она будет прекрасной женой, — холодно отрезал Один. Его единственный глаз почти почернел от злобы: слишком уж сильно он ненавидел споры с братцем, — управы лучше на тебя не найти во всем Асгарде, — и Всеотец словно подтвердил мысли Локи о том, какими особыми чертами обладала его суженная, и для какой цели должна была послужить.       Трикстер сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Его кривая ухмылка стала еще шире, а в глазах блеснул гаденький огонек, который не ускользнул от взгляда Одина.       — Что ж, пусть так, — мужчина поклонился. — Благодарю за прекрасный дар, Всеотец.       Лесть резанула Одина по ушам. Он знал, что Локи становился таким покладистым только в те моменты, когда был в корне не согласен с решениями богов, в особенности, с приказами Всеотца, и просто-напросто обрывал спор на полуслове.       Разумеется, весть о женитьбе его злила, но еще больше он будет злиться после, когда узнает, что его обвели вокруг пальца.       Его, самого Трикстера!

***

      Ветер нежно покачивал ветви деревьев, подначивал море, отчего то бурлило и билось об камни на скалистом побережье. Щебетали птицы, цвели и благоухали сочные бутоны роз, пионов и луговых трав. Их аромат щекотал нос, дразнил сладостью и от этого хотелось лишь томно вздыхать, прикрыв глаза в нежной дреме. Вот бы каждый день, каждый час и каждая секунда в Асгарде были именно такими! Соленый морской воздух прохладной влагой скользил по разгоряченной под солнцем коже, оставляя на языке едва ощутимый привкус. Сон так и норовил принять в свои заманчивые объятия любого, кто оказывался на берегу и был опрометчиво неосторожным, поддаваясь природному снотворному и умиротворению.       Локи раскинулся на шелковых подушках, нежась под лучами солнца, пробивающимися сквозь густую листву плакучей ивы. Он сладко потянулся, так что тонкое расшитое покрывало оголило его мускулистую грудь, покрытую рунами и шрамами. Но даже так нельзя было сказать, что он некрасив: бледная кожа, россыпь веснушек, загар на шее, там, где всегда был распахнут ворот рубахи, вьющиеся рыжие волосы на груди, идущие тонкой дорожкой вниз, вдоль живота. Лучи солнца лишь выгодно подчеркивали его рельефную, подтянутую фигуру, и никакие шрамы никогда не сделали бы его отвратительным.       Он ведь слуга хаоса. Будоражить сердца — его задача. Его буйная натура, требующая наслаждений, даже в слабом, ограниченном одной формой теле, оставалась неизменной.       Девушка, лежавшая рядом, кормила его виноградом, звонко хихикая каждый раз, когда Локи всячески ласкал ее: перебирал шелковые волосы, гладил кожу и покрывал округлую грудь, прикрытую тонким платьем, легкими, почти невинными в его понимании, поцелуями.       И от этого он должен отказаться? Разве Сигюн будет столь же соблазнительна? Разве станет она потакать его прихотям с такой же искренней непринужденностью? Она — служанка Фрейи, самой капризной из богинь. Привыкшая выполнять изворотливые приказы своей госпожи, Сигюн могла лишь молча делать в точности то, что было ей велено, полностью лишенная воображения. Просто инструмент, блеклая декорация на фоне нежнейшей и самой утонченной из всех женщин Девяти миров. Прислуга — иначе ее и не опишешь. Смиренная и покорная настолько, что даже тошно.       — Тебя не потеряет Фригг, моя дорогая? — почти что промурлыкал Локи, приподнявшись на подушках так, чтобы быть лицом к лицу с красавицей, имя которой он даже не удосужился спросить. Соблазнение служанки Фригг было чем-то вроде его маленькой мести — большего он позволить себе не мог. Пока что.       — Она разрешила мне отдохнуть… ай!       Мужчина потянул на себя девушку, игриво прикусив мочку ее уха.       — Отдохнешь в другой раз, радость моя, — прошептал он, мечтая о том, чтобы такая жизнь никогда не заканчивалась.

***

      Дни шли. О свадьбе Локи так и не слышал с того момента, как его обрадовали этой новостью Один и Фригг. Он даже не знал заветную дату, которой суждено стать днем его заключения. И это раздражало. Нервировало до тошноты, так что всякий раз, оставаясь наедине, мужчина сам не замечал, как в тишине начинал постукивать носком ботинка по полу или разглаживать на одежде узорчатую вышивку, тем самым только углубляясь в свои безрадостные мысли.       Сигюн с того дня он не видел. Это было даже к лучшему.       Один больше не вызывал его к себе, Фригг не навещала, а остальные боги словно забыли о его существовании. Никто не мозолил глаза, не задавал глупых вопросов и не обвинял в каждом своем несчастье. Если бы Локи не знал, что его ждет свадьба, то даже обрадовался бы свободным денькам, да только сейчас он понимал — это затишье перед бурей.       Расхаживая взад-вперед по своей скромной обители, Локи все бы отдал, лишь бы не мучить себя мыслями о неизбежном. Он вышвырнул из дома каждую мелочь, что могла напоминать ему о девушках, в особенности о милосердной Сигюн, поэтому первым делом он избавился от всех засушенных трав, напрочь позабыв о том, что сам их собирал. Некоторые достались ему тяжким трудом, но это все это меркло в его глазах, когда в голове мелькал образ невинного цветочка в белом платье. Он видел злосчастную невесту в нежных лепестках, и ничего не мог поделать со своим гневом. Затем он сжег всех букашек, которых, в прочем, и так ненавидел. Просто потому, что мельчайшее шевеление по углам его нервировало. Мыши же сбежали сами, почуяв, что теперь им здесь не рады.       Ничто не трепетало, не шуршало и не благоухало. Только пыльные комнаты, несколько магических артефактов, золотые украшения и расшитые ткани повсюду. Дом резко опустел, представляя из себя не более, чем склеп одиночки, как его и окрестил сам Локи.       Мужчина остановился посреди комнаты, уставившись на пламя в камине. Тихо хмыкнув, осел на пол и скрестил ноги. Задумчиво и хмуро он перевел взгляд на свою ладонь, на которой в ту же секунду вспыхнуло крохотное пламя.       — И почему женщины так любят поговорить во время… — Локи осекся. От воспоминаний у него аж пересохло в горле, так что он скривился и сжал ладонь, а на ней ведь только-только начала вырисовываться огненная фигура танцующей женщины…       «— Это правда, что ты женишься на Сигюн?       Локи замер, словно окоченевший, сперва не поверив, что услышал это имя. Правды ради, в такой момент он вообще не думал ни о чем.       — Что, прости? — переспросил он с нервным смешком»       Девушка под ним сразу же занервничала, и не так, как ему хотелось ранее. Она попыталась отстраниться, как будто от стыда, сжала бедра и все отводила взгляд, так что Локи был вынужден взять ее за подбородок цепкой хваткой. Возможно, он это сделал грубо, даже слишком грубо: любовница испугалась, это было ясно по дрожи в теле и тому, как она уперлась своими слабенькими ручками в его грудь. Казалось, на ее глазах вот-вот проступят слезы.       «— Ничего, я просто… Это слухи, наверное?»       Локи отпустил ее почти сразу. Отшатнулся, как от прокаженной, а все его настроение вмиг испортилось. И так с того момента оно не возвращалось. Стоило ли говорить, что сейчас он едва мог смотреть на девушек?       — Чувствительные курицы, — прошептал мужчина, потирая виски. Голова у него болела с завидным постоянством. Стоило ему открыть утром глаза, как железные тиски сковывали затылок и раскаленными иглами пронзали череп насквозь.       Сильный импульс боли кольнул место, чуть ниже уха, почти у самой шеи. Мужчина зашипел, сам не заметив, как явил свою истинную сущность: его кожа стала полупрозрачной, переливающейся от языков пламени, запертых в смертной плоти. Но даже если он вновь станет огнем, эта боль не уйдет, и все, что Локи мог сделать, это растереть ноющую шею, слегка ее размяв.       Мужчина лег на спину, прислушиваясь к треску пламени в камине. Он все думал о том дне, когда покинул дом. Дом… Все так изменилось, не в лучшую, не в худшую сторону, но как же тогда изменилось? Локи не мог этого понять, как бы ни старался. Он жил, и точно знал только одно: вместе с ним всегда будет жить хаос, и никакая свадьба не сможет его укротить.       — Кар!       Локи вздрогнул, когда услышал скрежет за окном. Он поспешно поднялся на ноги, чуть было не заскулив от увиденного: по другую сторону стекла летал Мунин, и в лапах у него была записка, очевидно, предназначавшаяся никому иному, как Трикстеру. И, почему-то, знать ее содержание мужчине абсолютно не хотелось, в особенности потому, что он догадывался о том, что там написано. Демон нехотя вышел на улицу и подошел к ворону, сперва просто разглядывая его.       — И давно братец сделал из вас посыльных? — колко усмехнулся Локи, но все же потянулся за свертком. Чудом ему удалось избежать ранения от острого клюва весьма хищной на вид птицы. И кто только решил, что вороны — символы мудрости? Они сущие кошмары, падальщики, твари хаоса, а не порядка, либо же один только Локи был удостоен такого отношения к себе.       Как только послание было доставлено, Мунин вспорхнул в воздух и поспешил исчезнуть из этого места, сполна выразив свое презрение к демону. Отродью великанов. Твари. Да просто к чему-то мерзкому, кому даже имя зазорно давать. Локи махнул ему вслед, а затем развернул клочок бумаги, спешно пробежавшись взглядом по начертанным на нем рунам.       «Церемония состоится через два дня, в полдень. Будь готов и не опозорь свою невесту».       — Да за что мне это?!       И в этот вопрос Локи вложил все свое недовольство, что так долго в себе сдерживал. Весь гнев и ненависть, на которую только был способен. Но никто кроме деревьев и редких насекомых не услышал его, а если бы и нашелся случайный прохожий, то он бы не смог разделить горечь Трикстера, ведь, как известно, когда в Асгарде страдает один небезызвестный потомок великанов, боги всегда празднуют.

***

      Вечер был неспокойный. Ветер все буйствовал за окном, гоняя по воздуху сухие листья, докучая шумному морю и всем, кто выходил на улицу в позднее время.       Один стоял у окна, его взгляд простирался вдаль, далеко за пределы Асгарда, он словно пытался разглядеть что-то на горизонте, не чувствуя ни холода, ни влажных брызг, долетавших даже до окна высокой башни его замка, в которой была расположена их с Фригг спальня. Языки пламени испуганно трепетали под мощными порывами ветра, часть свечей в царских покоях погасла, и только два настенных фонаря у изголовья кровати стойко сопротивлялись холодным порывам воздуха.       Один нахмурился. Один из его воронов, — Хугин, — сел на подоконник рядом с хозяином, повернув свою голову вбок. Осмысленный, мудрый взгляд без слов мог донести до Всеотца все, что угодно, им не нужно было произносить ни звука.       — Ветер меня беспокоит, — подала голос Фригг, лежавшая под пятнистой шкурой снежного барса. — Не просто так начинается буря.       — Не всякой буре нужна причина, — спокойно ответил Один и погладил по голове Хугина, на что тот громко каркнул и вновь кинулся вниз, скрывшись в сумерках вечера. — Ты зря волнуешься, твоя подопечная здесь ни при чем.       Фригг, кажется, с облегчением выдохнула. Она протянула свою руку к Одину, зазывая мужа к себе в постель. Что бы ни происходило, на ее лице всегда была мягкая, снисходительная улыбка, а сердце богини было столь же нежным, сколь справедливым и мудрым. Никогда она не волновалась без причины, поэтому и сейчас чувствовала, что Один что-то от нее скрывал.       Всеотец закрыл ставни на окне, и в покоях тут же воцарилась тишина. Ветер больше не гудел под потолком, не гонял пламя камина и светильников, он скрылся где-то там, снаружи, не смея перечить верховному богу Асгарда. Мужчина лег рядом с женой, положив руку на ее бедро. Фригг была все так же прекрасна, как в тот день, когда вышла за него замуж, и Один был уверен, что даже без молодильных яблок Идунн она всегда бы оставалась именно такой. На ее фоне он был не более, чем дряхлый старик с грустным взглядом, и все же нежно любящий свою жену.       — Ты хочешь о чем-то спросить меня? — Один всегда был проницательным, и просто не мог не увидеть вопрос в глазах супруги.       — О чем тебе поведал Хугин?       — Он следил за девушкой, — уклончиво, но все же честно ответил Один.       Фригг приподнялась на подушках и внимательно посмотрела на мужа, слегка поджав губы.       — За кем? И для чего?       — За Вермейн, — Один, казалось, хотел всеми способами избежать этого разговора. — Я считаю, что выбор Сигюн в жены Локи был поспешным…       — Вермейн? Муж мой, разве это правильно? Сигюн уже готова к свадьбе, завтра состоится церемония…       — Сигюн достойна лучшего жениха, в этом Локи был прав, а ее подвенечное платье подойдет и для Вермейн. Мы поменяем невест без лишних хлопот.       — Сердце девочки будет разбито, — сочувственно вздохнула Фригг, прильнув щекой к макушке Одина. — Но почему Вермейн?       — На нее нет лучше управы, чем такой же буйный жених. Семейные ссоры будут занимать их больше, чем попытки попортить кровь нам. А когда буря между ними утихнет, они оба остепенятся, верь мне. Как своенравная Сиф усмирила пыл Тора, так и Вермейн усмирит Локи.       — Нужно всех предупредить…       — Нет, скажи только невестам. Локи ничего не должен знать.

***

      — Ну как, Локи, готов к свадьбе?       Веселью среди богов не было предела. Асы и Ваны любили выпить, а если для этого находилась достаточно громкая причина, то пили они от заката до рассвета.       — Невестушка у тебя больно хорошенькая, даже завидно!       Локи лишь натянуто улыбался, то и дело припадая к кружке, полной эля, и изредка меняя свое пойло на пиво, а то и на вино. Сегодня он не хотел трезветь ни на секунду, и ему было ничуть не важно, что именно он пьет. Мужчина раскинулся на лавке поодаль от стола, полного кушаний, к которым еще никто не притронулся: все ждали начала церемонии. А вот выпивка лилась рекой из всех бочонков с самого утра, стоило солнцу только взойти.       Трикстер, словно в знак своего протеста, вырядился во все самое яркое: рубаха, расшитая золотом и расстегнутая до пупка, золотые украшения, перстни с огромными драгоценными камнями, и даже макияж, которым он ничуть не брезговал в отличии от остальных богов. Его глаза были тонко подведены черным угольком, а губы совсем слегка алели, как акцент на его пылкости. Словом, Локи совсем не выглядел как жених, скорее, как напыщенный петух, и это, честно сказать, не на шутку злило Одина и Фригг. Богиня уже пару раз пыталась высказать несколько замечаний в адрес огненного демона, но тот отмахивался, оправдывая себя тем, что у него ведь «праздник».       А свою невесту, между тем, он так и не видел. Она не вышла, даже не выглянула, и зачем, спрашивается, ей скрываться? Ведь все уже и так знают, что Локи женится на Сигюн. Разве ей не хочется пощеголять в свадебном платье на зависть незамужним подружкам? Разве это не главная радость всех невест? Именно об этом думал Трикстер, чувствуя, что что-то неладное таилось в сегодняшнем пиршестве. А внимательный и, кажется, даже насмешливый взгляд братца все не давал ему покоя. От него точно что-то скрывают, и это что-то Локи совсем не нравится!       — Больно ты хмурый, — подметил порядком захмелевший Бальдр, который успел незаметно подсесть к жениху. — И место твое во главе стола пустует, а ведь этот пир в твою честь!       — Этот пир в честь хитроумного плана Одина, — буркнул Локи и отхлебнул из кружки эль. В глазах у него уже все плыло, но мужчина и не думал переставать пить.       — Что-что? — не удивительно, что Бальдр не расслышал его: музыка гремела со всех сторон, а опьяневшие асы вели уже совсем не светские беседы на повышенных тонах.       Все выглядело так, будто торжественная церемония давно прошла, молодоженов проводили на брачное ложе, и Тор затеял добротную драку в честь их ненаглядного смутьяна.       Но свадьба, можно сказать, даже не началась.       — Я говорю, этот пир в честь меня и Сигюн. Кстати о ней, ты, случаем, не знаешь, где моя невеста?       — Да кто ее знает, милашку. Припудривает носик, ха! — Бальдр, казалось, был настолько доволен своей «шуткой», что потерял всякий интерес к беседе с Локи, и безудержно хохотал.       Локи это надоело. Он поднялся со своего места в самом дальнем углу тронного зала, где было решено провести церемонию, и направился прямо к Одину. Точнее, не прямо, а слегка витиевато: он то и дело покачивался из стороны в сторону, пока не призвал руну ясности, чтобы вернуть себе трезвый рассудок, ведь для разговора с Всеотцом он был крайне необходим.       Трикстер подошел к трону брата, и даже позволил себе подняться на три ступени, чтобы быть как можно ближе и вполне понятливо донести свое возмущение.       — Один, я безмерно польщен этим празднеством и благодарен тебе, но когда же начнется свадьба? Уже вечереет, боги вдоволь напились, а все кушанья остыли. Где моя невеста, где Сигюн?       — Она скоро выйдет к нам, не волнуйся, — ровным тоном ответил Один. — Зато теперь я уверен, что ты хочешь этой свадьбы, и не сбежишь посреди церемонии, — сарказм брата всегда задевал Локи за что-то живое в глубине его прожженной души.       — Да как бы я мог! — притворно парировал Локи.       Он ни на миг не сомневался, что все это была одна огромная проверка его выдержки от Всеотца, а как иначе? Жених из Трикстера и правда никакой. Убедиться в его смирении и верности было более, чем необходимо.       Локи откланялся и покорно спустился вниз, к пирующим, решив, что пришло время занять свое место во главе стола для новобрачных. Пусть стул рядом с ним пустовал, Трикстер все же тоже был частью этого праздника. Мужчина собрал на себе все взгляды, вальяжной, неспешной походкой идя к стулу, издали напоминающему жалкое подобие трона с мягкой обивкой. Он ухмыльнулся и, закатав рукава, оперся на стол, взяв в одну руку серебряный бокал, полный вина.       — Тост! — громогласно начал он. — Пусть этот день запомнится всем! Сегодня Ваш Покорный Слуга свяжет себя узами брака, и, кто знает, может, я найду страсть и успокоение в своей ненаглядной жене!       Буря аплодисментов и одобряющих возгласов пронеслась по залу. Тост произвел именно тот фурор, который хотел устроить Локи, сыграв на своей же не слишком лестной репутации среди богов. И стоило всем начать пить, как массивные двери тронного зала отворились, открывая гостям вид на невесту. Чудо, какую утонченную и складную! Лицо ее скрывала ажурная фата, а на голове вился венок из серебристых веток, украшенный жемчугом и белыми цветами. Шла она, будто плыла. За ней струился длинный подол, расшитый серебряными рунами и будто живыми розовыми лепестками. На плечах ее покоился плащ, закрепленный массивными брошами в виде распустившихся пионов. Все затаили дыхание, и один только Локи почувствовал слабость во всем теле, именно сейчас осознав, насколько сильно он не был готов к этому моменту.       Рядом с невестой шла Фригг, держа девушку под руку. Эта честь была дарована юной Сигюн, разумеется, по распоряжению самого Всеотца, ведь о ее родителях в Асгарде никто не знал, даже сам Локи никогда не задумывался, чья она дочь, и есть ли у нее семья. Поэтому, очевидно, Фригг выполняла роль ее матери и наставницы.       — Пора, — на плечо Локи практически рухнула тяжелая рука Тора, отчего Трикстер пошатнулся, едва устояв на ногах.       Он не заметил, как бог грома водрузил на его плечи такой же белый плащ, а на голову изящный серебряный венок, украшали который кленовые листья. Белое одеяние, как символ чистоты, смотрелось на нем до боли нелепо. Все гости поднялись со своих мест и выстроились в две линии, создавая собой нечто вроде коридора, по которому должны были пройти молодожены. Тор толкнул Локи вперед и занял свое место в самом начале процессии, не то лучезарно, не то насмешливо улыбаясь.       Трикстер, уняв дрожь в руках, практически гордо шагнул к своей невесте, беря ее под руку вместо Фригг. Только вот он ожидал, что Сигюн будет нежно придерживать его за локоть, а не вцепится своими тонкими пальчиками в его руку, так что мужчине даже стало немного больно. Вопросительно, нет, ошарашенно он взглянул на лицо своей суженной, но под фатой смог разглядеть только горящий яростный взгляд.              Теперь ему стало совсем не по себе.       Путь до брачного алтаря показался мужчине невыносимо мучительным и долгим. С каждым шагом хватка его невесты становилась все болезненнее, и все больше сомнений на счет реальности происходящего закрадывалось в его голову. Неужто вся это свадьба — злостный трюк, чтобы проучить Локи? Разве он не сполна заплатил за свои проказы и ошибки?       И вот, алтарь. Сам Один будет венчать жениха и невесту. И сейчас взгляд его был торжествующим. Трикстер криво улыбнулся, не в силах еще дольше изображать фальшивое счастье, но это, кажется, только больше заставило Всеотца ликовать.       — Сегодня мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать священный брак достойного мужа и невинной девы. Жених, можешь поднять фату своей невесты, — громогласно объявил Один.       По правде говоря, Локи совсем не хотел знать, кто же там скрывается под этой злосчастной фатой. Он засомневался, не сразу потянувшись к кружевной ткани, а затем неуверенно откинул ее назад, и каково же было его удивление, когда он встретился взглядом не с нежной и невинной Сигюн, а с разгневанной темноволосой незнакомкой, явно мечтавшей убить своего жениха прямо здесь и сейчас. Гости были удивлены не меньше, а кто-то и вовсе рассмеялся, узнав девушку. Кажется, все присутствующие ее знали, кроме Локи. Он смутно помнил это лицо: скорее всего, она была одной из сотни различных служанок, с которыми Трикстер пересекался единожды и по сущей случайности. И в одном он был уверен точно: с этой бестией он не был знаком, и определенно никогда не спал, хотя знавал в постели многих девушек Асгарда.       — Локи, это Вермейн, твоя невеста. Сожалею, что вы не познакомились раньше, — тихо, чтобы услышали только новобрачные, проговорил Один. — Ну что ж, продолжим! Время произнести ваши клятвы, покуда я, Один, Верховный Бог Асгарда, благословляю ваш брак.       Первым начал жених. Нехотя и слишком тихо, выдавливая из себя каждое слово. Ему пришлось постараться, чтобы взять в свои ладони руки девушки: он был вынужден схватить ее за запястья. А ведь их ожидал ритуал смешения крови, и чаша для него уже была приготовлена Одином.       — Я, Локи, клянусь любить, чтить и ценить Вермейн, поэтому твоя честь — моя честь, твоя удача — моя удача, твоя печаль — моя печаль, твой дом — мой дом, а твоя радость — моя радость до тех пор, пока мы оба будем жить.       Девушка морщилась на каждом слове, ни капли не скрывая своего презрения к Трикстеру.       — Я, Вермейн, клянусь… любить… — она запиналась, специально не проговаривая отчетливо то, в чем не собиралась лгать, — чтить и ценить Локи, поэтому твоя честь — моя честь, твоя удача — моя удача, твоя печаль — моя печаль, твой дом — мой дом, а твоя радость — моя радость до тех пор, пока мы оба будем… — она сделала глубокий вдох, — жить.       Удивительно, но, стоило Одину взять ладонь девушки, чтобы сделать на бледной коже надрез, как вся дерзость невесты поутихла. Она сжала губы, так что те превратились в тонкую бледную полосу, и стоически вытерпела острую боль. Несколько алых капель тут же скатились на дно чаши, в которой плескалось вино.       Локи же, решив не унижаться перед братцем еще больше, сам порезал ладонь и небрежно добавил свою кровь к алой жидкости. Внутри него все сворачивалось в тугие узлы, в горле пересохло, так что язык приклеился к небу. Жених из него был ничуть не симпатичнее невесты: такой же бледный, глаза недобро сверкали, руки напряжены до боли в костяшках пальцев, и свадебные наряды на них смотрелись совсем чужими. Локи отпил из чаши первым. Почти что покорно. Следом Вермейн. Почти что покорно. Девушка даже не поморщилась, не изменилась в лице: ее взгляд все также пронизывала дикая ярость, от которой воздух между ними словно загустевал.       — Да будет так! Жених, в знак своей безмерной любви и верности, можешь поцеловать невесту.       Кажется, взгляд Вермейн стал еще убийственнее. Она попыталась шагнуть назад, но Локи крепко держал ее, пусть и сам мечтал сбежать отсюда, лишь бы не терпеть пылающую ненависть своей женушки. Конечно же, целовать ее он абсолютно не хотел, при всей ее красоте, очень даже приглянувшейся Трикстеру, ненависть девушки жгла сильнее очарования от свадебного платья. Будь она хоть чуть-чуть снисходительнее, он бы так не мялся.       И, поджав губы, мужчина наклонился к своей жене, быстро чмокнув ее в лоб, на что та, кажется, облегченно вздохнула.       Что же ждало Локи после церемонии…? Страшно представить.