Пролог.

Запах травы. Солнечные лучи на коленях. Мама в доме. Где-то далеко — радио, шипение, голоса. Я сижу на лужайке около дома и плету венок. Ромашки выцветшие, ломкие — вянут прямо в руках. Но я всё равно усердно плету венок — хочу показать маме как красиво умею это делать. Трава колется, платье липнет к спине. Одиноко. Вот бы например щас поиграть с теми двумя близнецами, они были смешными.. но где же я их тогда встретила? — А зачем ты это делаешь? — голос сзади, мальчишеский, насмешливый. Я оборачиваюсь, слегка хмурюсь — это Тео. Он живёт достаточно далеко от сюда со своим папой, но иногда тут гуляет — я видела его уже много раз. Никогда не улыбается, разве что только по издевательски ухмыляется, всегда как будто снаружи — рядом, но не с тобой. Хотя, с ним интереснее чем с многими другими. — Что хочу то и делаю. Мне нравится, — отвечаю я, хмуря голубые глаза от яркого солнца. — Цветы же совсем вялые, он развалится через час, — ответил Тео со смешком. — И что? Я смотрю на руки. Пальцы жёлтые от пыльцы ромашек. Пачкаю белый подол платья. Тео садится рядом. Разглядывает мой венок своими тёмными глазами, на лице ни одной эмоции. — Ты странная, — говорит он. — Ты ещё страннее, дурак. — А ещё ты невоспитанная, — продолжает он, склоняя голову на бок. — Зато я говорю правду. — А ты знаешь кто твой папа? Я замолкаю. Трава кажется замирает. Я знаю. Но тогда ещё не умела правильно говорить об этом. Не знала, как именно надо отвечать. — Знаю. Он хороший человек, так ведь? — смотрю вокруг, но Тео уже нет рядом. Из дома доноситься крик мамы — пронзительный, будто ей кто-то наступил на душу. Я вскочила. А потом он пришёл. Он пах лесом. Светлые волосы, слегка растрёпанные и шрам на пол лица. У него были странные глаза — будто смотрят сквозь. Он сказал: — Привет, Айви. Я был другом твоего папы. Меня зовут Ремус. Мама смотрела на него как на привидение. — Она ничего не знает, — прошептала она. — Ещё рано, — кивнул он. Потом он наклонился ко мне, опустился на корточки. — Ты хорошая девочка, Айви. Не слушай никого, кто скажет иначе. И твой папа.. он тоже хороший человек.

***

Лето. Мы с мамой уже давно живём в другом месте — якобы наш прошлый дом слишком сильно напоминал ей о папе. Теперь мы живём на окраине Лондона, неплохо. Музыка гудит, как в грудной клетке кто-то машет крыльями. Пробралась на какую-то маггловскую вечеринку — да никто особо за мной и не следит. Свет стробит, всё будто происходит в кадрах. Я в короткой чёрной юбке, губы — вишнёвые, на щеках блёстки. На мне чужая рубашка — какой-то парень одолжил. Курю. Танцую. Смеюсь. Упала — порвала колготки. Смеюсь ещё больше. Все смотрят на меня. Все любят меня. — Айви, обожаю тебя! — кричит кто-то в ухо. — Конечно, — отвечаю. И смеюсь, улыбаюсь в экстазе. Была ли я на самом деле тогда так счастлива? Один парень держит меня за талию, другой кладёт руку на плечо. Я пью, забывая, кто налил. Всё лицо горит. Я луч света в этой кромешной вечеринке. Столько внимания, но внутри пустота. В чём же я так нуждаюсь?

***

Домой иду босиком. Каблуки сняла. Асфальт — прохладный, липкий. Звёзды мутные, будто кто-то плакал и размазал их рукой. Курю. Руки трясутся чуть-чуть. Платье на мне не моё. Смеяться мне не хочется. Музыка ещё звенит в ушах — а в голове уже пусто. Макияж размазался. Как же мне мерзко от самой себя. Мальчишки на углу — старшие, постарше меня. В голос: — Эй, красотка! Не холодно, а? — их голоса сливаются в один неразборчивый, раздражающий звук — Ты чего, глухая? Я с кем говорю? Голова гудит, я кусаю губы до крови, чувствую свой вишнёвый блеск для губ, — Айви, ну ты и шлюха! На вечеринке ты не была такой недотрогой, со всеми блять по углам обжималась! Я не отвечаю. Иду мимо. И вправду, ну я и шлюха. Я даже не отвечаю за свои действия. В подъезде пахнет пылью. Свет мигает.

***

Открываю дверь — в доме темно. Только из кухни свет — бледный, как у больницы. Мама сидит за столом. Плачет. — Мама? — Он.. он.. — бредит, рыдает мама. Она трясёт бумагу в руке — ежедневный пророк. — Твой отец, Айви, он сбежал из Азкабана! — чуть ли не проорала мама, рыдая, — не знаю как! Не знаю.. не знаю, чудо это? Проклятье? Я стою вся, в смазанной туши и вине. В руках пустая пачка сигарет. На коленях царапина. В голове всё шумит, как будто я снова под водой. Я не знаю, почему сердце так колотится.