Глава 1.

Я устало закрываю глаза, сидя в вагоне лондонского метро, придерживая рукой свой чемодан, набитый до краёв. Не хватило денег на всё, что было нужно, но миссис Уизли — поскольку я давно дружу с её детьми — ещё в начале лета отдала мне старые вещи, оставшиеся от её старших сыновей. Пахнут пылью и чем-то уютным. Домом. Хотела завести питомца — кролика. Даже придумала имя. Но потом испугалась. Я плохо умею заботиться о живых существах, как бы сильно их ни любила. Вообще, мне нравится метро. Люди сидят тихо, каждый со своей жизнью. Никто не смотрит в лицо. Лучше, чем перемещаться с помощью летучего пороха — от него меня стабильно мутит. Или я просто неумелый маг. Лето закончилось. Жаль. Я люблю лето — всё в нём чувствуется по-настоящему. Солнце, кожа, запах кожи, мокрые волосы, горячий асфальт... И хоть я всегда жду возвращения в Хогвартс, в этом году внутри всё как-то пусто. Я люблю учиться. Люблю узнавать новое. Только вот зубрёжка меня бесит. Раньше в Хогвартсе меня ждали — книги, приключения, диковатая магия. Теперь меня там ждут взгляды. Слова. Шепот. Сириус Блэк сбежал из Азкабана — и это единственное, что сейчас волнует магическое сообщество. Мой отец. По крови — да. По жизни — не знаю. Я его почти не помню. Мама всегда говорила, что он был сложным человеком. Никогда не называла его монстром, но в её глазах было столько боли, когда о нём заходила речь, что мне хватало. Теперь его лицо везде. На обложках «Пророка», на стенах вокзалов. Разыскивается. Сириус Блэк. Опасен. Смешно — я ведь сама даже его не видела. А все знают, что я его дочь. И я знаю, что в этом году мне за это достанется. Выбираюсь из метро — и через несколько мгновений уже стою перед барьером. Платформа девять и три четверти. Я кусаю свои пухлые губы, золотистые волосы завязаны в небрежную косичку. Мои бордовые кеды все промокли, кофта липнет к телу — на улице ужасный ливень. Продираюсь сквозь толпу — родители, дети, чемоданы, котлы, совы в клетках, громкие голоса, поцелуи на прощание. Голова гудит. И снова — взгляды. Пронзительные, цепкие. Некоторые с любопытством, другие с осуждением. И вот, конечно, — на столбе объявление. Смятая, испачканная дождём листовка. Сириус Блэк. Вы видели этого человека? Хорошо бы мне самой его увидеть. Было бы хоть понятно, что чувствовать. Через шум толпы вижу рыжеволосую голову — нет, две. Уизли. На губах появляется игривая улыбка. Смешные они, я соскучилась. Но сердце всё равно стучит быстрее. А вдруг они тоже начали по-другому смотреть на меня? Я мотну головой — хватит. Какая разница, что думают другие? Хотя... если бы действительно не было разницы, я бы не смотрела им в глаза с таким напряжением. Пара шагов — и я уже между близнецами, — Вы чего тут как два придурка встали? — выдыхаю, не удержавшись от усмешки. — А ты, милая Айви, всё такая же грубиянка, — тут же отвечает Джордж с дразнящей ухмылкой, распахивая руки. — Ну давай, Айви, иди сюда. Почти всё лето не виделись же. — Ты выглядишь так, будто в лужу упала, хотя всё равно чертовски красивая. Ещё и сигаретами от тебя пахнет. Всё как обычно, — Фред усмехнулся, подмигивая. — Значит, учебный год можно считать официально открытым, — синхронно бросают они. Мы обнимаемся — они пахнут дымом и леденцами. Так пахнет дом. Всё как раньше. Пока всё как раньше. — Ты как вообще? — спрашивает Джордж чуть тише, когда мы отстраняемся. — Выгляжу как человек, которого преследуют дементоры, — фыркаю. — Мм, тогда тебе надо к Малфою, он как раз из таких, — Фред кивает куда-то за моё плечо. Я оборачиваюсь. Драко стоит чуть поодаль, с привычно надменным выражением лица. Его холодный взгляд лениво скользит по толпе, цепляется за меня. Пауза. Взгляд не отворачивается. Уголок его губ дёргается — то ли усмешка, то ли предупреждение. Рядом с ним Теодор Нотт — он кажется другим. Спокойнее, тише — но на его лице ни одной эмоции. Ни раздражения, ни скуки, ни интереса. Поэтому, несмотря на детские воспоминания, он меня и бесит больше всего из всей этой Слизеринской компании — если в других плещут эмоции, то он вечно холодный. Но я знаю: это маска. Мы встречаемся глазами. Он кивает едва заметно. Я отвечаю тем же, после чего в спешке отворачиваюсь — чего это он мне теперь кивает? — Хочешь, мы запустим фейерверк прямо под ноги блондинчику? — шепчет Джордж, склоняясь к моему уху. — Звучит заманчиво, только вот он живучий такой, хрен его одним фейерверком прибьешь, — я ответила, бесстыдно рассматривая Малфоя, склоняя голову на бок. — Ну, можно использовать и средства посерьёзнее..— тянет Фред, обдавая меня заговорщическим шёпотом. Я хихикаю, не скрывая удовольствия. — было бы очень славно, — шепчу в ответ. Мимо проходят Гарри, Рон и Гермиона. Они держатся вместе, как всегда. Я всегда была с ними в хороших отношениях, мелкие конфликты у меня были со всеми, но они быстро забывались. Гарри смотрит на меня — не то чтобы враждебно, но с настороженностью. Он наверняка много слышал. Я сдавливаю ручку чемодана, но всё таки выдавив улыбку махаю им рукой в качестве некого приветствия — они улыбаются в ответ, слегка натянуто, будто из вежливости. Ну и чёрт с ними — не может же это длиться вечность. — Айви — Фред выхватывает чемодан у меня из рук, — вижу сегодня ты особенно меланхолична. Так не хочется в Хогвартс или по Малфою страдаешь? Я выгибаю бровь. — Не слушай этого идиота, Айви, ему никогда не стать таким же умным как мы с тобой, — с усмешкой сказал Джордж, потянув меня за руку, — пойдёмте уже. Краем глаза вижу, как некоторые родители оборачиваются мне вслед. Как будто я — трещина в хрустальной витрине их спокойной жизни. А мне — не страшно. Только немного холодно. Я заваливаюсь на сиденье в купе, поджимая ноги. Близнецы расположились рядом, болтают о какой-то выходке. Вскоре к нам заходят Ли Джордан, Анджелина Джонсон и Алисия Спиннет — Гриффиндорцы, на год старше меня. Я ловлю их реакцию — увидев меня все трое как-то смутились, настало напряжённое молчание. Как будто я заразная. Смотрят в пол. Я наоборот, с интересом разглядываю их. Выжидаю. — Ну? Что, мухи во рты залетели? — резко говорю. Не выдерживаю. Джонсон слегка замешкалась. — Слушай, Айви, ты очень милая.. но, сама же понимаешь, такая ситуация сложилась.. Все сейчас очень бояться из-за ситуации с твоим отцом. — Все боятся, — подхватывает Алисия, чуть увереннее. — Люди нервничают. Говорят, он с тем-кого-нельзя-называть. Мы просто.. не так уж хорошо тебя знаем. А родители сказали, что.. — Что со мной общаться опасно? — перебиваю я. Что за бред. Я резко подскакиваю, чувствуя как жжёт в груди от обиды и злости. — Да пошли вы к чёрту, подруги нашлись. Вы меня с первого курса знаете! Да и как я-то небезопасна? Я что, по вашему мнению тоже из Азкабана сбежала? — голос сорвался. — Дуры чертовы, ну и прячтесь по домикам от моего папаши, надеюсь он вас найдёт. Хлопаю дверь, напоследок увидев обеспокоенные взгляды близнецов и расстерянные взгляды остальных. Вылетаю в коридор. Мелькают тени. Я раздражённо прошла вдоль коридора поезда, слыша как из кабины которую я недавно покинула доносились споры и кто-то словно хотел выйти, но передумал. Чуть не врезаюсь в Тео и Малфоя. Оба прислонены к окну, курят, волосы растрёпаны. Я фыркнула и хотела уже пойти дальше, как меня грубо схватили за плечо, заставив остановится. Малфой, конечно же, не может молчать. — Айви, ты чего такая хмурая, мм? Даже не поздоровалась с нами. Как грубо, — сладко тянет Малфой, — Ты не в духе? Обиделась на весь мир? Или всё-таки на папочку, а? — выдыхает дым мне в лицо — Ну давай, налети на меня с угрозами как это уже было на первом курсе, — провоцирует он. Мои губы уже искусаны до крови, я встретилась с насмешливым взглядом Малфоя и с тёмным, холодным, но одновременно заинтересованным взглядом Тео. Мне даже нечего ответить, ведь всё что он говорит правда. Так что я просто сделала то, что хотела сделать уже давно — дала Малфою звонкую пощёчину, оставляя красный след. — Как же ты заебал мазолить мне глаза, Малфой. Я с удовольствием накинулась на тебя на первом курсе, и ещё с большим удовольствием повторю! Малфой, в свою очередь, не оценил подобный поступок и резко толкнул меня к стене поезда, крепко удерживая за плечо. — Айви, ты сумасшедшая. Прямо как и твой отец. И знаешь что? Думаю тебе недалеко до Азкабана, — процедил он сквозь зубы, вдавливая меня сильнее в стену. Взгляд Тео потемнел, когда он взял Малфоя за шкирку и отдёрнул его от меня, потом гневно прошептал тому на ухо. — Малфой, ты что блять творишь? Придушить её собрался? Устроить драку в поезде, браво. Вы друг друга стоите. — он зло шипит, потом поворачиваетсяко мне. — А ты, Айви, больше думай.. — голос понижается, становится тяжёлым. — Ты не в том положении чтобы бросаться на всех подряд, тебе от этого лучше не станет. И это не угроза, а совет от кого-то разумнее тебя, — он бросает мне взгляд перед тем как уйти. Остаёмся вдвоём с Малфоем. Он отводит взгляд. Тео всегда был таким?.. Или он изменился за лето? Раздаётся топот, к нам подходит мужчина. Шрам, взъерошенные волосы — он чем-то пугающе напоминает папиного друга. Люпина Мужчина прочищает горло. — Ну, и что здесь происходит? Можете объяснить? Я тихо разглядываю мужчину. Может ли это быть тот самый папин друг? Почему он появился именно сейчас — в тот самый момент, когда отец сбежал из Азкабана? Я до сих пор храню того самого плюшевого волчонка, которого он мне подарил. Мама говорила, что это глупо — «пыль собирает». А я беру его с собой в Хогвартс. На удачу. Он маленький, с потёртыми ушами, и пахнет чем-то давно забытым, как старые письма, которые никогда не были отправлены. Когда я была маленькой, мама никогда не дарила мне игрушек. Иногда просто кидала на стол монеты — купи себе что хочешь. Но это ведь не то. Такими игрушками не играют. Такими — не живут. Это скучно. Я смотрю на мужчину открыто, не скрываясь — Драко рядом напротив, недовольно щурится. Его лицо всё ещё украшает алый след от пощёчины, а на моём плече — фиолетовый синяк, тянущийся тонкой лентой туда, где его пальцы врезались в кожу. Он явно не в восторге от встречи с незнакомцем, но взгляд — как всегда — высокомерен, будто всё под контролем. А может, это вообще не Ремус Люпин? Может, это я просто вижу отца в каждом, кто не отворачивается? Цепляюсь за всё что можно — почему он меня так волнует, разве он меня не предал? Я решаю нарушить тишину. Недовольно смотрю на Малфоя — он закатывает глаза, демонстративно отводит взгляд. — У нас произошёл конфликт. Мы немного... подрались, — произношу я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Слишком спокойно, чтобы это не выглядело нелепо. Малфой не сдерживает усмешки. Видимо, эти драки уже становятся частью какого-то больного ритуала — иронично, если в итоге мы подружимся. — Да, знаю, — добавляю я, — поведение недостойное четвёртого курса. Но всё же... хоть я и дала пощёчину первая — конфликт начал он. Быстро метнув взгляд на Драко, замечаю, как он закатывает глаза. Мужчина вздыхает. Разочарованно, но без злобы. — Не лучший старт учебного года, — тихо говорит он. — Но всё же, хотелось бы понять, что за конфликт привёл к такому. Я отвожу взгляд. Если он и правда Люпин, он поймёт, кто я. И кто мой отец. А если нет — может, и лучше. — Мой отец... не самый популярный человек. Он сбежал из Азкабана. Я ненадолго замолкаю. — Из-за этого ко мне постоянно цепляются. Иногда молча, иногда громко. Сегодня я просто не выдержала. А Малфой... ну, мы и без того не друзья. Драко фыркнул, потом вдруг усмехнулся: — Может, я просто попал под горячую руку. Ты, Айви, самоконтролем никогда не обладала. Мужчина посмотрел на меня иначе. Теплее. Словно что-то понял. — Люди любят винить детей за ошибки родителей, — произнёс он, — хотя страдают от этого, как правило, только дети. Он на мгновение замолчал, будто вспоминая что-то из прошлого. Затем выпрямился. — Мистер Малфой, вы можете идти. А вы, Айви, — повернулся он ко мне, — не хотите поговорить ещё немного? Думаю, темы найдутся. Он чуть улыбнулся, и добавил: — Кстати, я ваш новый преподаватель по защите от тёмных искусств. Профессор Ремус Люпин.

***

Через пару минут я уже сижу напротив Люпина в полупустом купе. За окном — только туман. И серое небо. И дождь, который ещё не начался, но уже где-то рядом. Скверная сегодня погода. — Значит, вы — тот самый Люпин? Друг моего отца? — спрашиваю я. Он молча кивает. — Вы приходили к нам однажды. Подарили мне игрушку, волчонка, и сказали, что мой папа хороший человек. Я улыбнулась, искренне, от чего на щеках появились ямочки, а я сама отвела взгляд в сторону. Потом я вспомнила всю ситуацию и смущённо выпрямилась, — но.. знаете, я уже не думаю что это правда. Что папа, что я.. мы не такие уж и хорошие, как вы когда-то сказали. Люпин на секунду опустил глаза. — Он не святой. Но он был храбрым. Иногда — слишком. Иногда — по-дурацки. И всё равно... в его сердце всегда была любовь. Особенно к тебе. Он произнёс это так просто, как будто повторял правду, которую знал всегда. Я смотрю на окно. В отражении — только силуэт. Мой. — У него был выбор, и выбрал он не меня с мамой. На секунду я замолчала, разглядывая потрёпанную подошву своих кед, а потом в голову пришла глупая мысль. — А у папы вообще был выбор? Люпин не отвечает сразу. Он сидит напротив меня, сложив пальцы замком, глядя на туман за окном. В его взгляде — что-то от человека, который уже повидал слишком многое, чтобы удивляться чему-то. А я, наоборот, пока только начинаю догадываться, насколько мир сложен. Слишком поздно, наверное я никогда и не догадаюсь. — Знаешь, Айви, — говорит он наконец, — я до сих пор считаю, что твой отец... не однозначен. Но иногда в людях важнее то, что внутри, чем то, что они выбрали однажды. Не все выборы были добровольны. — Звучит как оправдание, — я откидываюсь назад. — Но знаете, всё детство я мечтала, чтобы он был как все. Чтобы не был "тем самым Сириусом Блэком". А потом — чтобы вернулся. А теперь, когда он сбежал, мне просто хочется, чтобы он исчез. Я не знаю, зачем я это говорю. Может, чтобы проверить — скажет ли Люпин, что я монстр. Но он просто кивает, будто понимает. Тихо. Без осуждения. И в этот момент дверь купе сдвигается. На пороге — Тео Нотт. Его обычно идеально уложенные чёрные волосы растрепаны, как после урагана. Рубашка сбилась набок, губы искусаны до крови. Взгляд — пустой, потухший, почти болезненный. Он выглядит... неправильно. Словно его только что вырвали из какого-то сна, но не дали проснуться. — Можно?.. — его голос хриплый, неуверенный, чужой. Он оглядывает Люпина, затем меня, как будто всерьёз не надеется, что его пустят. — Просто... в коридоре... слишком шумно. Это ложь. Мы оба это чувствуем. Тео врёт спокойно, как будто делает это сто лет. Но во лжи — брешь. Какой-то нервный спазм в голосе, когда он избегает моего взгляда. Что-то случилось. Что-то реальное. Я наклонила голову на бок, когда наши глаза встретились. Люпин качает головой, будто что-то соображает, а потом жестом предлагает ему место напротив. Я поджимаю ноги на сиденье. Тео садится рядом, не глядя на нас. Я молчу. Интересно, где Малфой, и почему Тео не с ним. Молчание. Даже Люпин не спрашивает ничего. Может, тоже чувствует: слишком свежо, слишком неосторожно. Потом всё меняется. Вдруг, будто из ниоткуда, температура воздуха падает. Окно запотевает. Воздух густеет, и я чувствую, как дрожат пальцы. Словно кто-то выключил весь цвет из мира. В коридоре проносится крик. Я резко оборачиваюсь к двери — и вижу, как за стеклом медленно проплывает чёрная фигура. Пустой капюшон. Нет лица. Только бездна, которая смотрит прямо в грудную клетку. Я не дышу. Изнутри будто выворачивает. Всё хорошее — испаряется. Осталась только тишина. Не та, что уютная. А другая. Та, в которой живут самые страшные мысли. Перед глазами — картина, которая не может быть реальной. Мама стоит посреди кухни, пустой взгляд, она шепчет: «Ты как он и я. Такая же. Больная.» Следом — тень отца, кричащего на кого-то. На меня? Или на маму? И смех. Чей? Мой? — Прекрати, — шепчу я вслух. — Прекрати, прошу... Я вжимаюсь в сиденье, волосы прилипают к лицу, мир трясётся. Кажется, я больше не существую. Только ужас. И ведь мои воспоминания даже не такие ужасные — почему же мне так плохо? А это вообще мои воспоминания? Ощущение будто я забыла что-то важное. Будто какие-то самые мерзкие воспоминания решили забыться, а теперь они всплывают наружу. Рядом Тео резко подаётся вперёд. Его руки дрожат. Его взгляд стеклянный, будто он снова в том месте, откуда только что сбежал. И кажется, он вот-вот начнёт кричать. Он сжал челюсть и прикрыл пол лица рукой, как будто стараясь скрыть своё состояние. Я знаю, что сейчас ему тоже что-то мерещится. Но тут — яркая вспышка серебра. Свет пробивает всё: стекло, мрак, мои мысли. Я почти слышу его. Песню. Не настоящую, конечно. Но словно что-то лёгкое, невозможное, мягкое как сон — и оно рвёт темноту. Патронус. Огромный. Волк. Светящийся, живой, стремительный. Люпин стоит с поднятой рукой, лицо его спокойно, но напряжённо. Волк проносится мимо двери, унося за собой черноту. Дверь с грохотом захлопывается, тишина падает тяжёлым одеялом. Я судорожно втягиваю воздух. Всё ещё не верю, что это закончилось. Руки слегка дрогнули, я поспешно отвела взгляд — ужасное начало года, так ещё и каким-то боком я везде сталкиваюсь с Тео. Тео сидит с закрытыми глазами. Его губы искусаны. Кажется, он шепчет что-то на латинском. Или это просто обрывки заклинаний, вырвавшихся из головы в панике. Люпин садится обратно, немного тяжело, и говорит: — Похоже, они проверяли весь поезд. В соседнем купе Гарри Поттер... тоже потерял сознание. Эти твари не различают «виновных» и «невинных». Только боль. Он смотрит на меня. Потом на Тео. — У вас обоих... сильные воспоминания, — тихо говорит он. — Это опасно. Но и важно. Тео вдруг встаёт. Резко. Руки сжаты в кулаки, но он будто собирает себя заново. Протягивает Люпину небрежную вежливую благодарность, кивает — и уходит, не глядя на меня. Больно надо было. Дверь за ним захлопывается. Я всё ещё чувствую холод. Но внутри, где-то глубже, появляется странное ощущение — будто мы с ним теперь что-то знаем друг о друге. Без слов. Что-то... что ни один из нас не скажет вслух. Я не могу дождаться когда моё солнце засияет.