Глава 2.

Остаток поездки прошёл относительно спокойно — хотя настроение было уже безнадёжно испорчено. Я бы пошла в купе к близнецам, но, скорее всего, там окопались те трое: Анджелина, Алисия и Ли Джордан. Как же бесят... но, думаю, им от меня и так уже досталось. Холодно. И на теле, и в душе. Будто всё тепло выдуло из меня ветром. Хочется просто сорваться с места и бежать. Бежать, пока не рухнешь в высокую траву, испачкаешь джинсы, кеды, упрётся в лицо мягкая зелень, застрянет в волосах — и вдруг станет хорошо. Спокойно. Тепло. Как дома. Жаль, у меня нет дома. Но я знаю, как он должен ощущаться.

***

Почти никому, кто старше первокурсников, не интересен сам ритуал распределения по факультетам. А мне нравится. Я даже мысленно делаю ставки — кто куда попадёт. Это же увлекательно — наблюдать, кто станет частью нашей жизни на ближайшие годы. А уж дразнить перваков — моё любимое. Слева от меня сидит Джинни, справа — Джордж с Фредом. Я бы, может, что-нибудь сказала близнецам, но после вспышки на поезде — желания нет. Мне не стыдно. Но я и не хочу снова на кого-нибудь сорваться. Лучше молчать, раз уж не умею сдерживать эмоции. Но, к моему облегчению (или разочарованию?), Фред сам заговорил, склонившись к моему уху и прошептав: — Ну, Айви, чего киснешь? Ты ведь у нас всегда была самой бойкой и весёлой, — с мягким смешком добавил Джордж, похлопав меня по плечу. Фред подался вперёд, поймал мой взгляд и продолжил уже серьёзно: — Айви, ты как вообще? Видно же, что та ситуация тебя задела. — Но знай — мы не на стороне этих трусов. Ты для нас — лучшая подруга. Остальные пусть катятся к чёрту вместе со своими родителями, — твёрдо сказал он. — Мы с тобой, милая Айви, — добавил Джордж, заканчивая за брата. Я не удержалась от улыбки, а во взгляде что-то потеплело. Приятно, когда кто-то рядом, просто потому что ты — это ты. — Благодарю за великодушие, господа. Какая нежность, — ответила я с игривой насмешкой. Фред наклонился ближе, понижая голос: — Ты только не смейся, но мы уже успели немного пошалить, пока добрались до Хогвартса раньше других, — заговорщически прошептал он. — И нашли кое-что. Очень занятное, — добавил Джордж. — Думаю, тебе это даже нужнее, чем нам. Но — условие: будешь одалживать! — Ну конечно, всё что угодно, — фыркнула я, заинтригованно. — Так что за находка? — Всё расскажем после ужина. И вручим тебе этот… артефакт, — усмехнулся Фред, кивая в сторону Дамблдора, начинавшего торжественную речь. Я обернулась к директору. Мне всегда нравились его речи — они вдохновляли. Будто он знал, что сказать именно в тот момент, когда тебе это нужно. Дамблдор представил нового профессора Защиты от Тёмных искусств — Ремуса Люпина. Я уже была с ним знакома. Мы встретились глазами — и я ему улыбнулась, вдруг подумав, что он, возможно, волнуется. Он улыбнулся в ответ. Потом Дамблдор сообщил, что теперь школу будут охранять дементоры из Азкабана. Кажется, из-за моего отца. По залу прокатилась волна шёпота. Болтовня слилась в одно имя — Сириус Блэк. Я почувствовала на себе десятки взглядов. Некоторые, особенно назойливые, пытались встретиться со мной глазами. Я лишь упрямо смотрела на директора. «Дементоры питаются страхами», — сказал Дамблдор. А почему тогда они набросились на меня? Я же всегда считала себя храброй. Хотя... кого я обманываю. И всё же — они ведь напали и на Тео, а он уж точно не трус. Возможно, мы оба лишь делаем вид, что бесстрашны. — Счастье можно найти даже в самые тёмные времена, если не забывать обращаться к свету, — напоследок сказал Дамблдор. И я задумалась, разве всё настолько легко?

***

На столах — пиры, едва помещающиеся: жаркое, пироги, салаты, десерты. Всё, чего душа желает. Я тут же потянулась за едой. Всё лето толком не ела — мама не готовит, а я готовлю... ужасно. Контроль — не моя сильная сторона. И с едой в том числе. Это вредно — и я это знаю. Уже уплетаю второй кусок пирога, когда резко замираю. Я ведь слишком много ем, да? Лучше бы вообще не ела… Живот предательски заболел. На душе — горькое чувство вины. Кажется, только в такие моменты я способна чувствовать стыд. У меня никогда не было проблем с весом. Но страх набрать хоть грамм — панический. Я мило улыбнулась окружающим, а потом быстро вышла — в уборную. Привычная рутина. Кажется, уже зависимость.

***

— Ну, что там у вас? Показывайте уже! — догоняю близнецов после ужина. — Смотри, какая любопытная, аж разволновалась. Ну ладно, иди сюда, — ухмыльнулся Фред. Джордж достал из кармана старый, потертый пергамент. Поднёс палочку и произнёс: — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость. И на пергаменте проявились слова: «Господа Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый с гордостью представляют Карту Мародёров…» Я склонилась ближе, почти нависая над картой, за что тут же получила тычок в лоб — близнецы тоже хотели смотреть. На карте медленно проступала вся территория Хогвартса. Секретные проходы. Перемещения всех, кто внутри. Я увидела и себя: Айви Луческу-Блэк, а рядом — Фред и Джордж. Невероятная штуковина. — А чтобы её закрыть, — начал Джордж, — просто взмахиваешь палочкой и говоришь: «Шалость удалась!» Он сделал это — и карта снова стала обычным клочком бумаги. — Это просто невероятно! И вы нашли её у Филча? В сундуке? — я тараторила, не веря, разглядывая карту. — Ага. Делись, когда будешь пользоваться, — хмыкнул Фред. — Да что угодно. А вы не знаете, кто эти Лунатик, Хвост, Бродяга и Сохатый? Близнецы пожали плечами. Жаль. Я и сама могу выяснить. — Ну всё, Айви, веселись с картой, а мы… кое-что недошалили, — подмигнул Фред и вместе с Джорджем исчез в коридоре. Я осталась с новой находкой и направилась в гостиную Гриффиндора. Скучала по ней. Там тепло, камин, суетливые первокурсники, девчонки, перешёптывающиеся о чём-то. Может, это и есть дом? Но как только я вошла — всё стихло. Будто сама Смерть переступила порог. На лице у меня сначала растерянность, а потом — раздражение, за которым, конечно же, прячется детская обида. Я этого не покажу. Чувствую себя ребёнком, которого не взяли в салочки. Для них я кто? Зараза? Предвестие беды? Да, я импульсивна. Но я всегда умела ладить с людьми. Я ведь никому не угрожаю, ни в силе, ни в магии — максимум могу плюнуть в лицо. — Как будто я у вас умоляла о дружбе, — огрызнулась я и вышла. Я знаю, это пройдёт. Все ещё не отошли от новостей. А ещё — дементоры. Но обида всё равно накрыла с головой. Могут хоть и вечность от меня шарахаться. Я готова жить в гордом одиночестве!..Мой главный страх это одиночество.

***

Я выбегаю из замка Хогвартса, пахнет дождём и лесом. Уже темнеет — зато так я не смогу разглядеть страшных дементоров. Светлячки. Говорят, они живут очень мало, всего одно лето. Значит, это их последние дни. Вот почему всё самое красивое живёт так недолго? Я иду по своим любимым тропинкам. С собой — небольшая кожаная сумка, кажется, даже карту прихватила. Голые ноги покрываются мурашками от приятного вечернего холода. Так тихо — всё молчит. Слышны только мои шаги. Кеды промокли насквозь, а щёки и кончик носа, наверное, уже порозовели от прохлады. Думаю, завтра я буду скучать по этому моменту. Я всегда скучаю по прошлому. Шагаю по пенькам, наблюдаю за светлячками. Вот видите — мне и одной весело. И без вас хорошо. В итоге я сажусь на пенёк. Вокруг — ромашки и высокая трава. Тут меня никто не увидит. Разглядываю свои старые конверсы — у них уже отрывается подошва, но менять не спешу. Они хранят воспоминания. Я утыкаюсь лицом в колени. Золотистые локоны падают на плечи. Луна сегодня красивая, правда, Айви? Вдруг впереди возникает силуэт. Большой, тёмный. Не человек. Словно волк. Или большая собака. Вглядываюсь — и правда, огромная чёрная собака. Совсем не выглядит дружелюбной. Я ловлю себя на мысли, что, наверное, не отказалась бы, если бы она меня покусала. Или... хуже. Тогда бы я оказалась в центре внимания. Все бы жалели. Все бы любили. Но я не хочу, чтобы жалели. Просто чтобы любили. Я не двигаюсь. Молча, даже с интересом, наблюдаю за собакой, которая медленно приближается. — Ну и что ты пришёл? Я тут одиночеством наслаждалась, — тихо пробормотала я. — И чего застыл? Кусай уже… или уходи. Мне нечего тебе дать, — продолжила я. Собака начала ходить кругами вокруг пенька. Я разглядела её получше — худая, растрёпанная, глаза зловеще сверкают. — Ты похож на папу, — неожиданно подумала я вслух. — Он, наверное, сейчас тоже где-то слоняется. — Даже ты меня игнорируешь. Наверное, это карма. Все знают, как я боюсь одиночества, — вот и наказывают им, — пробормотала я с раздражением. — Я вижу своё отражение в твоих глазах, — вгляделась в животное. — А ты знаешь, кто такие Лунатик, Хвост, Сохатый и Бродяга? Пёс внезапно сорвался с места и убежал. Даже те, кого я должна бояться, убегают от меня прочь. Неужели и у собаки есть что-то против моего отца? Или дело вообще не в нём? Я достаю карту. Посмотрю хоть, кто чем занят. Вроде я не так далеко от замка. Поднимаю палочку и произношу: — Торжественно клянусь, что замышляю шалость, и только шалость. Слова проявляются, следом и очертания карты. Я жадно всматриваюсь. Всё как всегда. Все на своих местах. Я нахожу себя — стою посреди пустоты. Рядом никого. Почти. Кроме одного имени. Совсем рядом. Сириус Блэк. Я подскакиваю с пенька, ошарашенно озираясь. Пытаюсь разглядеть человеческий силуэт в кустах и за деревьями. — Глупая карта, всё врёшь! — раздражённо бросаю, запихивая её обратно в сумку. Но легче не становится. Как карта может быть точной во всём — и допустить такую ошибку? И темнота вдруг становится пугающей. Каждый шорох — как крик. Каждый силуэт — как лицо. И чужое. И родное. Я зажмуриваюсь и бегу. Бегу так быстро, как могу. Не оглядываюсь. Трава теперь не щекочет, а режет. Холод не бодрит, а мучает. И луна совсем некрасивая! Вдруг я резко врезаюсь во что-то и падаю назад. Ладонями упираюсь в землю, горячую, как угли. Тихо шиплю от боли. Поднимаю глаза — и вижу свою «любимую» компанию в сборе. Опять Малфой. Второй раз за день. Я ловлю взгляд Тео. Холодный, настолько что больно. Я не могу понять, что он чувствует. Но по какой-то причине — хочу. Малфой склоняется надо мной, с ухмылкой: — От кого это ты так бежала, Айви? Не от дементоров ли, случаем? Слышал, как они тебя в поезде перепугали, — он натягивает на голову капюшон, изображая дементора. — Страшно тебе, Айви? Смотришь на меня, как раненый кролик на волка. Своими миленькими глазами. — Пошёл ты. Тебя-то я точно не боюсь, идиот хренов, — бросаю ядовито, поднимаясь с земли. Хочу казаться независимой. А чувствую себя опозоренной. Смотрю на Тео по-новому. Уже без прежнего интереса — с холодом. Кто ещё мог рассказать Малфою про инцидент? А я-то думала, он другой. — Про дементоров у своего друга Теодора лучше спроси. Судя по всему, он их тоже боится, — холодно бросаю, проходя мимо Малфоя. Когда прохожу мимо Тео, он не останавливает меня. Но наклоняется ближе и шепчет на ухо: — В твоих волосах запутались цветы. Смотри, чтоб не завяли.

***

Я устало захожу в спальню. Все затихли. Как всегда. Я неуверенно смотрю на девочек. Тео был прав: если буду нападать на всех подряд — легче не станет. Но разве он сам не такой? Я мну край юбки, облизываю губы. Наверное, сейчас выгляжу нелепо. — Слушайте… я, конечно, бываю грубой… Но я точно не опасная. И на помощь убийце, даже если это мой отец, я не способна. Смотрю на них с надеждой. Они улыбаются. Милыми, фальшивыми улыбками. Но молчат. А ведь я слышала, как они что-то живо обсуждали до моего прихода. Это и правда наказание. Я ненавижу тишину.

***

Птички щебечут. Пряди волос лезут в лицо. Я бегаю по берегу озера, пытаясь поймать лягушку. Снова упустила. Разочарованно вздыхаю. Вдруг — два незнакомых голоса. И шаги. — Дурочка, ты так никакую лягушку не поймаешь! — озорно сказал рыжий мальчик, появившись справа. Я закатила глаза. — Ну, не всем же дано понимать тонкое искусство ловли лягушек! — засмеялся другой, совершенно идентичный, появившись слева. Я растерянно смотрела то на одного, то на другого. — А мама говорила надеть платок на голову! Солнце перегрело, и теперь кажется, будто вас тут двое одинаковых! — Так нас и правда двое! И мы не такие уж и одинаковые! — возмутился один. — Я Джордж, а он Фред! — Не слушай этого дурака, он уже сам запутался! Он Фред, а я Джордж, — уверенно сказал второй. Я нахмурилась. — А я своё имя вам не скажу. Слишком оно хорошее для таких, как вы. — А если ты скажешь имя, мы тебе секрет расскажем? — предложил один. — Ладно, ладно! Меня зовут Айви. Как плющ. Ну? Что за секрет? Они переглянулись. Один сказал: — Смотри-ка, любопытная. Аж вся разволновалась. Секрет вот в чём: если прыгнуть в озеро, можно найти золотую рыбку. Она желания исполняет. Я посмотрела в озеро. Потом на них. — Правда-правда? — Они кивнули. Не думая, я подбежала к воде и прыгнула. Но рыбки не было. Зато я начала тонуть. Они тут же бросились меня вытаскивать. Я кашляю, сижу на берегу, вытирая глаза. — Лжецы! Никакой рыбки там не было! — Мы не думали, что ты настолько глупая, чтобы прыгнуть! — возмутился один. — Я всегда говорю правду! Думала, вы такие же! — Не злись. Хочешь конфетку? А что бы ты у рыбки попросила? — Встретиться с папой! — А ты знаешь, кто твой папа? — Мой папа… он хороший человек.

***

Я просыпаюсь. Все уже ушли. Мне не понравился этот сон. Со вздохом начинаю собираться. К счастью, первый урок у меня сегодня поздно. Целый час уходит на сборы. Я решаю, что завтрака лучше сигареты быть не может. Медленно иду по территории Хогвартса. Мимо — толпы учеников. Наконец, дохожу до более заброшенной части. Над речкой — старый мост. Прохожу чуть дальше, по ржавым трубам, и сажусь. Достаю сигарету, зажигаю. Вишнёвая помада оставляет след на фильтре. Задумалась. Не замечаю, как кто-то садится рядом. Смотрю в сторону — я его никогда не видела. Блондинистые волосы, карие глаза, наглая ухмылка. — Привет, Айви, да?.. Ты, знаешь ли, популярна, — с лукавством произносит он. — Сигареткой не поделишься? — Прости, последнюю докуриваю. Можем разделить, — тихо говорю, протягивая ему. Смотрю на реку. — А ты кто? Раньше не видела тебя. Он затягивается, улыбается. — Я новенький. Учился во Франции. Хотя сам — англичанин. — А мне, кстати, уже пора. Спасибо за сигарету, милая Айви, — хрипло говорит он, возвращая её. Я смотрю ему вслед. Потом — на сигарету. На фильтре корявым почерком: «Дориан Марроу, Слизерин. Может, встретимся тут завтра вечером?» Я улыбаюсь. Он выглядел так, будто морально убьёт меня. И мне это понравилось. Я знала, что все это неправильно, но это сильнее меня. Я пыталась быть сильной, но cдалась. Ты плохой, но такой забавный.