Часть 4

Наташа не стала возвращаться в свою комнату, в этом просто не было никакого смысла. Старк, Бэннер и Селвиг уже сидели в гостиной, заняв одну сторону огромного обеденного стола, и едва ли заметили, как она вошла, с головой погруженные в обсуждение деталей своего проекта. Она не стала вмешиваться, оставаясь невольным слушателем, пока заваривала себе чай. Похоже, этой троице удалось разобрать устройство на части и у них уже было пара теорий о том, что могло быть причиной проблемы — это почти все, что ей удалось понять, прежде чем разговор принял слишком техническую сторону. Роджерс присоединяется к ним чуть позже — вовремя с точностью до минуты, что совсем неудивительно, — после чего Старк идет забирать доставку из лифта, пока Наташа помогает Бэннеру накрывать на стол. Разговоры медленно затихают, и вскоре все возвращается к неловкой тишине. — Может, нам… Кхм, начать без Тора? — тихо спрашивает Брюс, оглядывая комнату. — Я только за, умираю с голоду, но, по-видимому, босс в этом доме отныне не я — пожимает плечами Старк и машет рукой в сторону Наташи. Она смотрит на часы — прошел почти час с тех пор, как Джарвис предупредил об ужине — более чем достаточно, чтобы оправдать путаницу Тора во времени, но ведь он так и не дал ей окончательного ответа, ждать его или нет. И даже ее хваленому терпению есть предел. — Да, давайте поедим. Все приступают к ужину, и атмосфера снова медленно становится непринуждённой. Тор, похоже, слишком горд, чтобы делить стол с какими-то ничтожными смертными, если, конечно, они не сексуальные астрофизики. Тем не менее было принято обоюдное решение отложить в сторону пару боксов с едой, которые Селвиг вызвался отнести в комнату Тора позже, никто не протестовал — этот человек был единственным, кто имел какое-то отношение к богу. — Он кажется… Другим, — говорит Селвиг, когда к нему обращаются. — Более решительным, более… Агрессивным. Раньше он таким не был. — С нами он тоже не был таким поначалу, — замечает Брюс почти шепотом. — Говорите за себя, он подрался с нами при первой встрече и чуть не убил Роджерса, если кто-то подзабыл — вклинивается Старк. — Но потом он сел и спокойно все обсудил с нами и Фьюри.Так что же изменилось? — Локи, — говорит Наташа. — Он был там, в лесу, и сейчас здесь, а на геликарьере его заперли в камере на другом конце корабля. — Ты хочешь сказать, что это может быть результатом какого-то контроля над разумом? Какой-то остаточный эффект скипетра? — спрашивает Роджерс. — Все возможно. Или, может быть, Тор просто очень зол на брата, — она пока не исключает никаких вариантов. — Ну, если быть честными, — вмешивается Старк, — Вчера он получил удар ножом в живот при одной попытке поговорить с ним. Я бы тоже разозлился. И, давайте посмотрим правде в глаза, это не похоже на… Она никогда не узнает на что это «не похоже», потому что дверь открывается, входит Тор, и все сразу замолкают. Тор не один. Наташа очень надеялась, что он оставит Локи в номере хотя бы на время ужина, но как бы не так. Локи останавливается у порога, настороженно оглядываясь. Но не Тор — он дергает цепь, которая все еще на нем, как и кляп, подтягивая его ближе к собравшимся. Все происходит так же, как и в прошлый раз — Локи спотыкается и ловит равновесие как раз вовремя, чтобы не упасть, а затем тащится за братом — но это уже не так забавно, как раньше. Тор ведет его в угол. — На колени, — говорит он и дергает за цепь, пока Локи наконец не подчиняется. — Опусти руки, — и теперь предостерегающего тона в его голосе достаточно, чтобы Локи выполнил команду с первого раза. Он наклоняется и кладет руки на пол. Тор тянется за своим молотом, и Наташе приходится бороться с желанием отвернуться. Оружие с глухим стуком падает на пол, и Локи в последний момент успевает отдернуть пальцы. Он делает глубокий вдох, ерзая на месте, чтобы сесть на корточки, выпрямляется и поднимает подбородок. Глаза расфокусированы, а выражение лица нейтральное. — Опусти голову. Ноздри Локи раздуваются, но он не склоняет голову. Тор делает шаг вперед и замахивается для пощечины, упрямство Локи ослабевает, и он опускает взгляд в пол. «Какого черта здесь происходит?» — невысказанный вопрос повисает в гнетущей тишине. Тор поворачивается к остальным, и самоуверенной ухмылки на его лице достаточно, чтобы ее желудок скрутило от отвращения. Да, это Локи, тот самый Локи, который своими руками убил по меньшей мере восемь человек и непосредственно стал причиной смерти еще сотен только за последние пару дней. Но он также их пленник — и в настоящее время полностью сотрудничает с ними. Боже, да это же проклятый брат Тора. За прошедшее время не случилось абсолютно ничего, что потребовало бы такого уровня злобы. Тор оглядывает товарищей, и его улыбка исчезает. — В чем дело, друзья? Селвиг прячет лицо за руками, выражение лица Роджерса — чистые шок и отвращение, Брюс выглядит не лучше, а Тони с такой силой прикусывает язык, стараясь сдержать замечание, которое грозит вырваться, что Наташа практически слышит, как скрипят его зубы. Брюс первым решается нарушить молчание. — Тор… — начинает он и прочищает горло. — Ты действительно считаешь, что это все необходимо? — Что ты имеешь в виду? Разве это не подобающее обращение с побежденными в Мидгарде? Брюс смотрит на него в немом ужасе. — Нет, Тор, — отвечает за него Роджерс, благослови его сердце. — Даже павший враг заслуживает уважения. — Мой брат всегда был слишком горд. Пришло время ему научиться смирению, — говорит Тор, и садится за стол, прихватывая бокс с едой для себя, ирония происходящего полностью теряется для него. — О, мне нравится. Что это? — Курица с карри, — тупо отвечает Брюс и переводит взгляд на свою пустую тарелку. Тор доедает одну порцию и принимается за вторую. Через некоторое время он замечает Селвига, и начинает рассказывать всем историю о том, как они вдвоем напились. Селвиг кивает и улыбается в подходящие моменты, все это выглядит как безмолвный крик о помощи. Роджерсу удалось продержаться еще минуты две, после чего он наконец встает и с извинениями уходит. Старк так нехарактерно молчалив, что это бросается в глаза, его взгляд обращен на Локи каждый раз, когда Тор отворачивается. Локи же застыл статуей в той же указанной Тором позе, его руки на коленях, а голова опущена. С расстояния трудно было сказать наверняка, но у него более… Потрепанный вид, чем утром — его одежда в беспорядке, волосы взъерошены, на лице, руках и шее виднеются синяки, которых, Наташа могла бы поклясться, не было, когда они нашли его ползающим по полу после того, как Халк устроил ему взбучку. Тор тянется к последнему боксу, открывает его и засовывает внутрь ложку. — Не хочешь оставить немного для брата? — спрашивает Брюс. Он говорит непринуждённым тоном, но Наташа ясно слышит в нем отвращение. Дело даже не в том, что у них заканчивается еда, всегда можно заказать еще или что-то приготовить, но тот факт, что Тор даже не думает о Локи, само по себе очень красноречиво. — Нам не нужно есть так часто, как смертным, — говорит Тор, засовывает ложку в рот, громко жуя, и запивает содовой. — Я ценю твою заботу, но в ней нет необходимости. С ним все будет в порядке. Брюс уклончиво хмыкает и снова смотрит в тарелку. Локи позади тихо вздыхает и ссутуливает плечи. Тор заканчивает, оглядывает стол и хмурится. — Эля не будет? — У нас ещё осталась работа, — говорит Старк. — Но не стесняйся и бери в баре все, что приглянется. Тор встает со своего места и идет порыться за стойкой бара, а когда возвращается, то несет в руках пару бутылок. Он подходит к Локи и протягивает руку, призывая молот, даже не потрудившись нагнуться. — Поднимайся. Локи не двигается, и на секунду кажется, что он заснул в своём углу. — Поднимайся — повторяет Тор с уже большей злобой в голосе и пинает его ногой — это нельзя было назвать настоящим пинком, но и отрицать сам удар язык не поворачивался. Локи делает глубокий вдох и поднимается на ноги, затем следует за Тором из комнаты, не глядя ни на что, кроме пола под ногами всю дорогу, в то время как Наташа искренне надеется, что его пошатывающаяся походка — лишь последствие сидения в неудобной позе. Дверь закрывается. Старк протяжно громко вздыхает и подпирает голову руками. — Знаете что? Я передумал. Забираю свои слова назад, если бы у меня был такой брат, я бы тоже захотел его зарезать.