Точка невозврата

Шесть лет назад

Послышались выстрелы. Один, второй… А через секунду воздух пронзило треском стекол. Шум был настолько сильным, что я инстинктивно закрыла уши руками и рухнула на пол. Затем послышались крики. Крики? Вдруг осознание обрушилось на меня тяжелым камнем, заставляя сердце биться так часто, что казалось, вот-вот и вырвется наружу. Я неразборчиво различила грубые мужские голоса и отчаянные крики моих родителей. Тут же сработал инстинкт самосохранения, и адреналин захлестнул меня с головой, заставляя тело действовать, несмотря на страх.  Я метнулась к окну, от которого осталась только рваная рама. Не чувствуя осколков, вонзающихся в стопы, я лихорадочно пыталась решить, что делать. В голове было пусто, шум крови в ушах заглушал все остальные звуки, кроме учащенного сердцебиения, отдающего в другие части тела.  — Прыгай! — будто кричало мне мое сердце.  И я доверилась ему. Невыносимая, резкая боль вернула меня в реальность. И я вдруг поняла, что лежу уже слишком долго.  — Вставай!  — Я не могу, мне больно! — отчаянно отвечала я сама себе.  Но времени больше не было. — Эй, вот она! — крикнул незнакомец. — Да вон там лежит, ты ослеп что ли? — Да вижу я! — ответил ему другой. — Блять, не дай бог она откинулась. — Сходи и проверь, придурок! Я услышала глухие, тяжелые шаги где-то совсем далеко. Они медленно и неотвратимо приближались ко мне. — Вставай и беги, иначе ты умрешь! — твердил мне внутренний голос. — Я… Я не умру здесь вот так! — вырвалось у меня сквозь дрожь. Вставая с земли и чувствуя вкус металла на языке, я резко побежала. Тело раздиралось болью, каждая мышца горела. Перед глазами все плыло: рваные тени деревьев, темнеющее небо, алые блики закатного солнца. Всё сливалось в один хаотичный водоворот. В ушах стоял звон, дыхание рвалось наружу хрипами, а сердце стучало где-то в горле. Земля под ногами не ощущалась, будто я бежала по воздуху. Боль пронзала каждое движение, но тело не слушалось. Оно несло меня вперед, будто где-то там, среди деревьев, я могла найти спасение. Затем я услышала резкие хлопки.  — Ты совсем ебнутый? Не стреляй в нее! — кричал незнакомец. — Нам ее не догнать, она слишком далеко! — запыхаясь ответил другой. — Блять, нам крышка! — Если мы ее упустим я сам тебя убью! Ты понял меня? От невыносимой боли и усталости я беззвучно вскрикнула, но отчаянный вопль так и не смог вырваться наружу. Я начала осознавать, что мои силы на исходе. Прилив адреналина уходил так же стремительно, как и накрыл. Тело дрогнуло, и я почувствовала резкий рывок. Не успев понять, что произошло, я рухнула.  Голову пронзила острая боль, в ушах звенело, а желудок выворачивало наизнанку. Перед тем как провалиться в кромешную темноту, меня несколько раз стошнило.  

***

Отдаленные голоса совсем не спешили складываться в слова. Голова раскалывалась от боли, а сознание тонуло в тумане. Я не помнила, что произошло тем вечером, или, может, мозг просто отказывался это понимать. Мысли путались, отказываясь собираться во что-то целое. Хотелось просто лежать вот так и не возвращаться туда, где меня нетерпеливо ждал ужас.  — …Isabel Gutiérrez Rodríguez… — с трудом разобрала я. Откуда он меня знает? Кто он? Где я? Вопросы разом обрушились на меня, возвращая в реальность. Я нехотя разлепила глаза и с усилием приподняла голову от пола. Яркий свет ослеплял так, что я рефлекторно зажмурилась.  Только спустя несколько секунд зрение стало проясняться. Подо мной простирался безупречно чистый и белый, словно снег, кафель. Он был ледяным, почти обжигающим. Я услышала лязг металла, звук казался нечеловечески громким, почти оглушительным, и я судорожно прижала ладони к ушам, пытаясь спрятаться от невыносимого гула. Постепенно я начала различать окружающее.  Первое, что я заметила — это наручники, приковавшие мою левую руку к батарее. Ее трубы опутывали тесную комнату, уходя куда-то в смежные помещения. Воздух был пропитан резким запахом сырости и чего-то едва уловимого, может, дешевого дезинфицирующего средства?  В нескольких сантиметрах от меня стоял чистый туалет и такая же ослепительно белая, небольшая раковина. Зеркала над ней, как я и ожидала, не было. Слева от меня находилась, чуть приоткрытая, дверь, откуда тянуло прохладой.  Рефлекторно дёрнувшись, я попыталась вырваться из наручников, понимая, что это бесполезно, но отчаяние взяло верх. Металл больно впивался в кожу, я вырывалась снова и снова, пока кисть не онемела, а запястье не покрылось багровыми пятнами и кровоподтёками. Дыхание стало прерывистым, сердце билось так часто и громко, что стук отдавался в висках. В голове гудело, а вместе с этим накатывало ощущение, будто вот-вот произойдет нечто ужасное. Я сделала глубокий вдох, надеясь прийти в себя, но это только усилило панику. Грудь сдавило так сильно, что казалось, будто кислород больше не поступает в лёгкие. Я задыхалась, хватая ртом воздух, который словно исчез в этой тесной комнате. Осознав, что не могу справиться с надвигающейся тревогой, мое тело начало трястись, а пальцы неприятно покалывать.  До того как сознание окончательно померкло, я и правда думала, что вот так и умру в этой крошечной комнате, задохнувшись, от нехватки кислорода.

***

Я очнулась от странного, давящего ощущения, будто кто-то за мной наблюдает. Сознание прояснялось медленно, а грудь сдавило от страха. Глаза открылись сами собой, но я не сразу смогла сосредоточиться. Смутная фигура нависала надо мной, в полутьме я видела только неясный силуэт. Он стоял совсем близко, так близко, что я слышала его дыхание. Оно было ровным, спокойным, в отличие от моего. Я замерла, боясь шелохнуться, боясь увидеть его лицо. — Эй, она очнулась! — крикнул кому-то незнакомец. Наручников на мне не было. Это мой шанс! — подумала я и резко рванула вперед, выставив руки, в надежде оттолкнуть мужчину, рассчитывая на эффект неожиданности. Но мои ладони лишь врезались в его грудь, а он даже не шелохнулся. — Ты, я смотрю, не из робких… — усмехнулся незнакомец, смерив меня взглядом. — Теперь понятно, почему он выбрал именно тебя. Но, прости, милая… сегодня явно не твой день. Он грубо схватил меня за руку и поволок к двери прежде, чем я успела что-то предпринять. Я попыталась вырваться из железной хватки, брыкаясь и пиная незнакомца ногами, но это лишь разозлило его еще больше.  — Сучка! — крикнул он, а затем перехватил вторую руку и заломил обе за спину.  Боль в плечах пронзила так сильно, что перед глазами все поплыло. Он с силой швырнул меня на ледяной пол. Тело дернулось от удара, и я съежилась то ли от холода, то ли от боли. Плечи горели огнем, а руки немели, будто больше мне не принадлежали.  На полу скользила его тень, медленно приближалась. Я с трудом подняла глаза — он снова шагал ко мне. Не успев среагировать, мужчина заломил мне руки и снова защелкнул наручники.  Я сидела на коленях. После двух потерь сознания голова просто отказывалась работать. В горле пересохло, будто его засыпали песком, а глаза то и дело закатывались. Тело обмякло, не слушаясь, и я едва держалась, чтобы не упасть. Вдалеке послышались шаги, принадлежавшие не менее пятерым. Каждый удар их ботинок эхом отдавался в теле. Я медленно подняла взгляд от пола, в дверном проеме показались незнакомцы. Высокие, широкоплечие, одетые в темные рубашки с закатанными рукавами и массивные кожаные ремни. Их лица были суровы, словно высечены из камня.  Я заглянула каждому в холодные глаза, от которых по спине пробежали мурашки. Взгляды тяжелые, равнодушные, будто пустые. Тело вновь напряглось. Незнакомцы подошли к мужчине, сковавшему меня в наручники, и начали обсуждать что-то, будто не замечая меня, словно я была пустым местом, просто деталью обстановки, ничем не примечательной и не заслуживающей внимания. Они переговаривались между собой на грубом непонятном мне языке. На испанском? — догадалась я. Но на испанцев они не похожи… Может мексиканцы? Их голоса звучали уверенно и быстро. Я не могла разобрать ни смысла, ни интонации. И именно это неведение пугало больше всего. Я не понимала, о чем они говорят и что от меня хотят. Не представляла, что будет через минуту. Страх неизвестности накрывал меня холодной волной. Дыхание сбивалось, а внутри все сжалось в тугой комок. Я хотела исчезнуть, слиться с серыми стенами, лишь бы не быть здесь, лишь бы не видеть их лица. Перестав бурно переговариваться, они разом обратили на меня свои взгляды. Внутри все сжалось, стало липко и мерзко. Меня чуть не вырвало прямо там. Тошнота подступала к горлу, и я судорожно сглотнула. — Тащите ее в ванную, — приказал один из них уже на английском. Хриплый голос и лицо, испещренное глубокими морщинами, выдавали в нем старшего. По его команде двое начали приближаться ко мне. Я рванулась, пытаясь убежать хоть куда-нибудь, но грубые руки, словно стальные тиски, схватили меня и безжалостно потащили в ту тесную комнату, где я совсем недавно очнулась.  С силой швырнув меня на холодный белый кафель, они не оставили мне ни шанса смягчить падение, наручники только стянули запястья сильнее. Я ударилась лицом, остро почувствовав, как верхняя губа рассеклась о собственные зубы, оставив кровавый след на чистом полу. Почти не дыша, я отползла в угол и съежилась, вжимаясь в стену так, словно могла раствориться в ней.  — Amiga, ты чего такая пугливая, м? — усмехнувшись спросил самый старший. — Тебя кто-то напугал? Все разом залились мерзким смехом, от которого по коже пробежали мурашки.  — Меня зовут Эдуардо, — продолжил он, подходя еще ближе. — А тебя зовут Исабель, ведь так, mi amor? Я не ответила, лишь затаила дыхание и, не отводя взгляда, упрямо встретила его глаза. Пусть бы он видел во мне все: страх, ненависть, отчаяние, но только не покорность.  — Бернардо, принеси-ка мне стул, — обратился он к мужчине, ранее приковавшему меня в наручники. Взяв из рук Бернардо небольшой табурет и поставив его совсем близко ко мне, он сел склонившись надо мной, будто показывая свою власть.  — Повторю еще раз, — раздалось прямо над ухом, — твоё имя Исабель Гутьеррес Родригес, так? Он ждал ответа, закуривая темно-коричневую сигару. Едкий дым обжёг мне ноздри, а глаза защипало до боли. В его взгляде читалось нетерпение, и напряжение нарастало с каждой секундой. Я лишь слегка качнула головой. — А знаешь, как это сказать на испанском? — не дождавшись ответа, он продолжил, — Me llamo Isabel Gutiérrez Rodríguez. Твой дедушка учил тебя этому?   Я молчала, глядя на него с недоумением, пытаясь угадать, что он добивается, чего ждёт. Откуда он знает моего дедушку? — мысленно спросила я себя, чувствуя, как страх и злость смешиваются внутри в горький ком. Он резко схватил меня за волосы, опрокинув голову назад, и зло крикнул, так близко, что я почувствовала жар его дыхания: — Отвечай, когда с тобой разговаривают! Я рефлекторно вскрикнула от острой боли, пронзившей мою голову, будто раскалывая мой череп изнутри. Глаза заслезились, но я смогла сдержать слезы.  Голова откинулась назад под его хваткой, шея напряглась до предела, волосы болезненно тянули кожу головы. Горло горело, а легкие заполнились удушливым дымом его сигары. Руки в наручниках дрожали за спиной, цепенея от бессилия. Я пыталась хоть как-то вырваться, дёргая запястьями, чувствуя, как металл врезается в кожу. Бесполезно. Я смотрела ему в глаза, стиснув зубы, чтобы не закричать от боли. Взгляд был полон ненависти и отчаяния.  Не показывай слабости. Ни за что, — твердил внутренний голос. — Я сказал — отвечай! — крикнул он снова, и пальцы его сжались еще сильнее, натянув кожу головы так, что казалось, вот-вот порвется. Горло сковало от натяжения, а язык будто окаменел. Я только сжала зубы сильнее и проглотила ком воздуха, не издав ни звука. Он смотрел в глаза, ожидая подчинения. А я… Я просто молчала, сгорая изнутри от страха и боли. — Hija, ты хочешь по-плохому, да? — протянул он с усмешкой, обнажая зубы в мерзкой ухмылке. Его глаза заблестели от предвкушения, и я различила в них что-то животное. — Господин велел не трогать тебя, но до отплытия еще столько времени… — он прищурился, медленно выпуская густое облако дыма мне в лицо. — Может развлечемся с тобой, м?  Грудь сдавило так, что я едва могла дышать. Отвращение смешалось со страхом, и сердце забилось еще сильнее.  Беги! — кричало оно мне. — ¿Vas a follarla aquí? — грубо спросил один из мужчин, подходя к Эдуардо. — ¡Si Don se entera, te cortará la polla y te la meterá en la garganta! — ¡Amigo, cálmate! No voy a follarme a un bebé, — ответил ему тот. Я не разобрала ни слова, но атмосфера вдруг стала еще напряженней. Слова срывались с их губ быстро и отрывисто, будто они спорили о чём-то. Я чувствовала, что что-то идет не так… Спор внезапно стих. Эдуардо медленно затянулся еще дважды, докуривая сигару до основания. А затем резко поднял пустые холодные глаза на меня, усмехнувшись.  Мгновение и обугленный конец с мерзким шипением вонзился в мое левое плечо. Кожа будто вспыхнула и все тело пронзила жгучая, невыносимая боль. Воздух вырвался из груди хриплым стоном, а мир на миг померк. Не дав мне прийти в чувство, раскаленный конец вновь впился в кожу, совсем рядом с шеей. Боль слилась в один сплошной пылающий вихрь. Запах палёной плоти смешался с горечью дыма и вкусом крови во рту, я даже не сразу поняла, что прикусила язык. Пожалуйста… Пожалуйста, хватит… — хотелось кричать, но слова застряли в горле, как осколки.  Я не выдержу… Я не вынесу этого… Мама…прошу, помоги мне… — мое тело дрожало. Всё вокруг теряло смысл, мысли путались. Где-то совсем рядом раздавался мужской голос, но слова тонули, будто он говорил сквозь толщу воды. Я чувствовала, как проваливаюсь во тьму. Еще чуть-чуть и она поглотит меня целиком.