Глава 2

Утренняя тишина перед выходом. В Лер-Тэле не пели птицы. Ни один лист не шевельнулся. Лишь каменный гонг возвестил начало великого похода. Толпа молчала. Взгляды — не прощальные, а… сдержанные. Никто не кричал «вернись». Все понимали: так не бывает.

*Путь Песчаной Стражи*

Шестеро путников собрались у южных ворот. Пыль уже танцевала на горизонте — словно кто-то знал, что они придут. Сиарис провела ладонью по древесному жезлу. — Тишина вокруг… деревья будто отступили. Ариина парила чуть выше остальных, оглядываясь. — Нам идти шесть лун. А я запаслась на десять! Раах’Тан лишь пожал плечами и пошёл первым. Йал’Вонн высыпал горсть пепельного песка и пробормотал заклинание защиты. — Пустыня не любит чужаков. Мы будем шептать ей старые песни. Талер закрыл глаза и на миг прошептал мантру. Его крылья не трепетали от ветра — только от внутреннего напряжения. Лириен обернулась на последний раз. Позади — тень леса. Впереди — свет песка. И они ушли.

*Путь Глубинных Посланцев*

Волны встречали их тишиной. Они ступили в воду почти церемониально, оставляя за собой мокрые следы на обсидиановой пристани. Сальмарина ступала в воду первой, волосы её рассыпались, как водоросли. — Море сегодня странно тёплое. Это тревожит. Кей’Лун молчал, вглядываясь в глубину: там, где раньше были световые дорожки, теперь — тень. Филид’Наар обернулась к младшему брату: — Заботься о дереве. Оно растёт медленно, но чувствует всё. Эск’Урол, хоть и воздухный, уже привык к водной плоти. Его жабры шевелились. Он всматривался в небо. — А что, если мы никогда больше не вернёмся туда?.. Майна скользила по поверхности, словно будто сомневаясь — входить или нет. Даран’Кет напоследок приложил к воде руку: и она откликнулась. Волна коснулась ладони. Молча. Утверждающе. Они нырнули. Песчаная Стража наткнулась на древние знаки в скалах — надписи, которых не было на картах. Символы стирались прямо на глазах, как будто не хотели быть прочитанными. Глубинные Посланцы обнаружили, что часть морского пути обрушилась внутрь — как будто сама морская плоть вгрызлась в себя. Вода становилась гуще, пульсировала, словно живая.