Глава 4

      Песок теперь хрустел иначе. Не мягкий, сухой шелест, а будто в нём было что-то… живое. Склон Иссечённых Ветров раскинулся перед ними, как кости исполинского зверя, обнажённые и истерзанные веками. Скальные пики торчали, будто лезвия. Ветер свистел между ними, не поёт, не шепчет — режет. Песчаная Стража двигалась медленно. Шли без слов: слишком устали, чтобы спорить, слишком голодны, чтобы мечтать. Фляги почти пусты, запас еды — наполовину испорчен после последней бури. Лириен тяжело дышала, но не жаловалась. Даже Раах’Тан не ворчал. Ветер стих. Тишина. Мгновение — и весь мир будто задержал дыхание. А потом — звук. Нечто между шипением и хрипом, глухое, как дыхание древнего зверя, вдыхающего землю… и выдыхающего прах. Из-за каменного гребня, словно из рассечённой раны мира, выползло существо. Оно когда-то было шакалом. Или ящером. Или кем-то ещё — но больше это уже не имело значения. Его плоть скручивалась, как обугленный корень, подрагивая в судорогах. Шкура свисала клочьями, словно сгоревший саван. Из глаз, полупрозрачных и безжизненно зелёных, сочился тусклый гнойный свет. Пасть была разорвана, неестественно широкая, словно челюсть вывихнули и забыли вправить. И за ним — другие. Ползущие, волочащиеся, а потом — в какой-то момент — начавшие бежать. — Не думать! Действовать! — выкрикнул Йал’Вонн, уже высекая в воздухе знак защиты. Знак дрожал — магия боялась, как и он. Первый тварь взвыла и рванулась вперёд. Движения — слишком быстрые, слишком человеческие, чтобы быть звериными. Сломанная кость торчала из плеча, но существо будто не замечало. — Раах! Справа! — закричала Сиарис. Раах’Тан не ответил. Он врезался в тварь всем телом, как буря. Топор — тяжёлый, обрушился сверху. Хруст. Череп треснул. Кровь — чёрная, как смола, забрызгала всё. Она задымила на его коже. — Она жжётся! — прохрипел он, отшвыривая тушу. — Словно кислая тень! Сиарис метнула копьё. Прямо в глаз второго. Тот дёрнулся, издал шипящий вскрик — но продолжил идти. Не шатаясь. Не замедляясь. — Им больно… но они не останавливаются! — закричала она. — Йал, дай защиту! Сейчас! Йал’Вонн сжал зубы, кровь стекала с рассечённой брови, но он поднял руки: — Свет над прахом. Щит над сердцем. Отрази! — вспыхнул полукупол. Мутный, дрожащий, но спасительный. Одна из тварей врезалась в барьер, тело её в судорогах расплылось, но не рассыпалось. Она скреблась когтями, как безумная, выворачивая суставы, чтобы пролезть под защиту. — Это не просто оживлённые… — прохрипел Йал, едва удерживая щит. — Они... помнят, что были живыми. — И это делает их хуже! — рыкнул Раах, вставая рядом. Вдалеке, за волной наступающих, что-то двигалось. Тяжёлое. Гулкое. Как ритм сердца, вывернутого наизнанку. Сиарис стиснула зубы, поднимая копьё. — Это не их воля. Кто-то их ведёт. — Или что-то, — поправил Йал’Вонн, срываясь на хрип. Их было больше. Намного больше. Раах’Тан выругался сквозь зубы, перехватывая топор, и шагнул вперёд, заслоняя Йал’Вонна. Щит мага трещал, будто стекло на морозе. За ним чудища наваливались всё плотнее — когти, кости, обожжённая плоть. Они двигались не как волна, а как рвущийся изнутри голод. — Они не остановятся! — крикнул Йал. — Я не удержу щит долго! — Тогда не держи, — прошептала Сиарис, выхватывая второе копьё. — Что? — не понял он. — Открой его. И дай мне выйти. Йал на мгновение замер. Их взгляды встретились. — Ты не справишься одна. — Я не одна. Ты здесь. Он — там. — Она кивнула на Раах’Тана, уже отбивавшего двух сразу. — Мы вместе. Просто… доверься. Щит исчез. Мгновенно. Твари рванулись — но в ту же секунду Сиарис метнула копьё, словно пронзив саму тьму. Одно из созданий взвыло, рухнув, другое — успело прыгнуть, но она уже встретила его коленом в грудь и вонзила клинок под челюсть. Раах’Тан прорубил себе путь, ярость в нём пылала, как пламя. Он уже хрипел, кожа на руках была в язвах, но не отступал. — Сиарис! Левее! — рявкнул он. Она отреагировала без раздумий, перекатилась, поднялась, ударила — раз, два. Зверь завизжал, и его вытянутое тело забилось в судороге. — Йал, за мной! Пробиваемся! — кричала она. Они двигались, как единый организм. Кровь в песке. Крики. Дымящаяся чёрная слизь. Лязг клинков. Их ритм сбивался, но не останавливался. Позади что-то вздрогнуло. Земля под ногами заныла, как рана. — Что это было?! — Йал’Вонн оглянулся. — Там, под песком! Раах обернулся — и едва успел отбить когтистую лапу, взметнувшуюся из-под земли. — Теперь и снизу лезут?! — прорычал он. — Это ловушка! Мы на гнезде! Всё вокруг будто стало зыбким. Воздух — горячим. Пространство — неправильным. Раах повернулся к ней: — Сиарис, назад! Мы уходим! Сейчас же! Она метнула последнее копьё. В чёткую цель. Её лицо было сосредоточенным, как у воина перед смертью. Существа начали отступать. Нет — уходить под землю. Они словно поняли, что открылись слишком рано. — Они прячутся. Что-то ждут... — выдохнула она. И в тот миг, когда Сиарис обернулась, бросаясь к друзьям, нечто схватило её за ногу. Всё произошло мгновенно. Крик захлебнулся в горле. Тело рванулось вниз. В песок. И тишина.