Глава 7.5

Темнота. Сначала была только она. Густая, вязкая, как ил на дне мёртвого озера. Сиарис медленно приходила в себя. Она чувствовала, как пульсирует боль в висках и глухо гудит в ушах. Попыталась пошевелиться — и не смогла. Её руки и ноги были скованы странной энергией — не верёвками, не цепями. Будто воздух вокруг неё сгустился, подчинился воле чужой. Сквозь тусклый мерцающий свет, проникающий из расщелин в скале, она начала различать очертания пещеры. Она была... не просто древней. Эта каменная структура напоминала храмы, разрушенные временем, с архитектурой, которую не знали ни один из живущих народов. Всё вокруг дышало забвением. Пещера была разделена на сегменты — секции, будто комнаты в доме. В одной из них — каменный алтарь, весь испещрённый рунами и символами, по которым скользил слабый синий свет. Чуть дальше — выбитые на стенах сцены: великаны, сливающиеся с морем; леса, превращающиеся в волну; пустыни, что поднимаются в воздух. Все они были... слишком похожи на пророчество. Гул. Голоса, тяжёлые, глухие, как камнепад под землёй. — “Shur'n va’al et’ahr… fal len’kaduor…” — звучал язык, неведомый Сиарис. Он был старше всех, что она знала. Но в этих словах сквозила власть, как в песне времени. Из одного из тёмных проходов вышли они. Фигуры, будто высеченные из самой скалы — сухопарые, странно изогнутые, в нарядах, сочетающих морскую гладь и пустынную ткань. Среди них — та, кто шла впереди. Женщина-древняя, чьё лицо невозможно было запомнить — оно менялось при каждом взгляде. В её глазах — бездна веков, а голос звучал, как ветер между мирами. Это была Читала, глава древних, и, как позже станет ясно — одна из последствий катастрофы. Она усмехнулась: — Ты должна была остановить разрушение... — Ты была надеждой... — А теперь станешь фундаментом нового порядка. Сиарис в растерянности: — Какого порядка? О чём вы? Где я? Голоса отозвались смехом, как треск сухой глины. Но тут вперёд выступила другая. Провидица — старая, но с выправкой монолита. Её голос проникал не в уши, а прямо в мысли. — Этот мир... прогнил. Он больше не несёт равновесия. Земля трескается от жажды. Море жрёт берега. — Ты видела это. Ты шла к истине. — Мы предлагаем не конец, но начало. Сиарис слушала. Сперва — с отвращением. Потом — с любопытством. А затем — с затаённым трепетом. — Представь мир, где море и суша — одно. Где никто не тонет, не горит, не задыхается. Где древние снова поднимутся, и мир забудет, что такое война. Где жизнь перетекает, как вода, а смерть отступает перед волей. Из темноты за её спиной фыркнула троица — представители Пробуждённых, знакомые ей по рассказам. Один из них — мрачный, с глазами, как чернильная бездна — саркастически бросил: — О да... Великая гармония. Только через кровь и ил. Взгляд Провидицы был силен. Он обжигал. Смех стих. Сиарис почувствовала: в ней колышется сомнение. Она не верила, но... не могла отвергнуть. Эта идея была заразна, как яд, что медленно распространяется по венам. Внезапно взор Провидицы встретился с её взглядом. Слов не было. Только понимание. Они увидели друг друга — две женщины, стоящие между концом и началом. Руководство и сопротивление. Покой и выбор. И тогда Сиарис поняла: Это — не плен. Это — приглашение. И она его приняла.