2.

— ну что же ты... что ты, Ромчик..? — парень хихикает, проводя рукой по светлым волосам. Высвобождение из петли его хилыми ручонками далось нелегко, но он справился. Как будто в этом был толк. Разве что теперь можно было в полной мере лицезреть след от верёвки, свидетельствующий своей перманентностью о летальности ситуации, в которой они оказались. А волосы были избито красивые даже сейчас, люди без фантазии назвали бы это цветом пшеницы, но Сашеньке они казались просто мертвецки светлыми. Будто всё в его друге заключало о смерти. Было бы странно, будь это не так.       Смешок переходит во всхлипы. Он позволяет себе рыдать, но вызывать скорую, а ещё лучше полицию не спешит. Кровь из носа уже спёклась, образовав хрустящую корочку, но Сашенька пытается вытереть её, словно это забавная дружеская проделка. В этот момент его поражает, насколько холодным было лицо друга. Осознание так ударяет по голове, что обычный плач переходит в крики навзрыд. Руки дрожат, вредят сами себе, не слушаются. Отдышавшись, он опускает голову, вытирает слёзы, обнимает голову парня и снова начинает кричать.       Когда Сашенька наконец устал, он вспомнил, что в любой патовой ситуации Рома любил начинать биться головой обо всё, что находилось в радиусе пары метров. Будь то с целью запугивания или просто от отчаяния, тоски, безысходности — неважно. Сашенька поднимает голову, смотрит на край столешницы, вновь шмыгает и, зажмурившись, ударяется ей со всей силы о поверхность. Вскрикнув, он трёт место удара и переводит взгляд на тело, будто то может дать ему ответ на вопрос "и в чём прикол?". Судорожно вздохнув, парень тянется к заднему карману. Пока тазовые кости его тощей задницы ещё не размозжили телефон, он вытаскивает его, — и нет, не чтобы набрать номер экстренной помощи, — чтобы открыть поисковик. Окей, "гугл"... Как воскресить человека?