Моя серебряная

После одного из прелестных вечеров Магика и Гломгольд уставшие вернулись домой. — Антонио, подготовь к завтрашнему дню машину. Магика вопросительно посмотрела на него, словно не желала, чтобы он завтра куда-то уезжал. — Ты… — начала она. — Не волнуйся, моя серебряная, это просто встреча… на пару часов. Де Гипноз успокоилась. Вся гордость и величие пропадали, как только женщина приходила домой. Дома она могла быть другой. Дома она была молчаливой и… любящей Флинтхарт. Он стал единственным, в ком она нашла того, с кем хотела бы связать дальнейшую жизнь. Гломгольд был спокоен, вежлив и понимающий. Они разошлись по разным комнатам. Магика обычно уходила в библиотеку, чтобы почитать перед сном, сидя у камина, а Гломгольд уходил в свой кабинет, чтобы закончить работу. Так было каждый вечер. Многих бы удивил такой расклад событий, но Магика и Гломгольд считали,что иногда нужно быть друг от друга на расстоянии. Ей было не о чем беспокоиться, ведь она знала, что Флинтхарт никогда ей не врет. Магика легко могла распознать ложь. Когда Гломгольд врал он отпускал взгляд, губы становились очень тонкими, а лицо чуть краснело. Она боялась оставаться одна в этой огромном особняке. Её пугали тысячи дверей и запутанный коридоры. В любой из комнат могло быть что угодно. Магика никогда не чувствовала ничего подобного, когда находилась в этом доме одна. Магика поднялась на второй этаж и вошла в библиотеку. Это была самая любимая комната женщины. У Гломгольда была очень большая коллекция книг, начиная от Альгерьере, заканчивая Фитцджеральдом. Флинтхарт любил читать, и за свою жизнь прочитал немало книг. Каждый день Магика приходила в библиотеку и читала по одной книге за вечер. После чтения она любила смотреть как горит огонь в камине и размышлять о разных вещах. — МакДак, МакДак, МакДак, — женщина постучала каблуком о пол, — Тебе правда сложно это признать? Казалось, она говорила сама с собой или с МакДаком, которого нарисовала ей воображение. Но это было не так. Магика смотрела в хрустальный шар, в котором видела Скруджа. Он сидел за столом и что-то писал. Магика попыталась приглядеться, чтобы рассмотреть записи, но ничего не смогла разглядеть. Но как только МакДак взял листок в руки и перечитал, Де Гипноз наконец увидела записи. — Дорогая Голди, хочу пригласить тебя к себе на несколько недель, — это было все, что Магика смогла прочитать за тот короткий миг. Скрудж тут же завернул бумагу в конверт и положил на стол. Включив свет в кабинете, МакДак вышел из комнаты и запер ее на ключ. — Так, так, так. Он хочет пригласить Голди к себе… — прошептала Магика. Вдруг окно библиотеки резко открылось и в комнату ворвался холодный ночной ветер. Вместе с ним в библиотеке оказался чёрный ворон, на голове которого была серая шляпка. В клюве птица держала конверт. Ворон бросил его на пол. Магика, улыбаясь, подняла конверт. — Молодец, По, — Она погладила ворона по голове, — Что-то ещё нашёл. — Не успел, случайно задел какую-то статуэтку, когда брал конверт. — Ладно. Завтра слетаешь ещё раз туда. Магика с интересом разорвала конверт. "Дорогая Голди, хочу пригласить тебя к себе на несколько недель. Мы так давно не виделись…" Дальше Магика не стала дочитывать, и бросила письмо в камин. Бумага загорелась и стала чёрным обгоревшим кусочком, который теперь было очень сложно отыскать среди тысячи угольков такого же чёрного цвета. — Зачем тебе нужно было это письмо? — По заметил оставленные для него зернышки и начал клевать их. — Я не хочу, чтобы рядом со Скруджем находился кто-то другой. — Кто-то другой? — По прекрасно понял значение этих слов, — Ты ревнуешь его к другим женщинам? — Конечно нет, что за глупость? — Гломгольд завтра будет? — спросил ворон. — Он отъедет на пару часов. Знаешь как я этого не хочу. — Беспокоишься? — он подлетел ближе к сестре и присел на спинку кожаного кресла. Магика устало потеряла виски, словно мучилась от головной боли и сказала: — Очень беспокоюсь. Ты и он единственные, кто у меня есть, — она вновь погладила птицу по голове. По любил, когда она делала так. Де Гипноз чуть прикрыла глаза, уже засыпая, как тут дверь библиотеки громко распахнулась. От неожиданности Магика открыла глаза. Флинтхарт Гломгольд прошёл у кресла женщины и встал рядом с ней. — Я слышал ты с кем-то разговаривала, — он был очень серьёзен. — Тебе показалось. — Что это за птица? — Это По- мой ворон. — Если птичка твоя , значит она точно будет прелестной.Прямо, как ты. Флинтхарт положил руки на плечи Магики и начал нежно их массировать. Он как будто заранее успокаивал женщину от чего-то. Де Гипноз откинула голову на спинку кресла и расслаблено закрыла глаза. Ей нравилось, когда Флинтхарт оказывал ей такие знаки внимания. — МакДак намекнул мне о том, что… Ты и он, как я понял, были вместе. Магика вздрогнула. Она тут же распахнула глаза и посмотрела на него. — Я могу объяснить. — Объясни. — Когда мне было около двадцати мы познакомились с ним. Позже МакДак стал часто мне писать и просить встречи. Я соглашалась. Наше общение как друзья длилось около полугода. Потом он предложил сойтись. — Но потом что-то произошло? Да? — Да. Он посчитал, что я с ним из-за его богатства и мы расстались. — Ты была с ним из-за денег? Женщина понимала, что если скажет да, то Гломгольд подумает, что она с ним из-за денег. Но сказав нет, ей бы пришлось придумывать, почему она была с МакДаком. Или не придумывать, а вспоминать? — Нет, я не помню почему я его любила. В нем что-то было. Что-то, что понравилось именно мне. — А чем тебе нравлюсь я? — Всем, — Де Гипноз блаженной улыбнулась, — Своей обходительностью и вежливостью. Своей мудростью и жизнелюбием. И тем, что очень часто делаешь мне комплименты. — Я считаю, что слишком скуп на комплименты, особенно к таким, как ты. Ты идеальна! Потрясающая! Волшебная! — Флинтхарт, ты меня смущаешь, — Магика немного покраснела, — Я не настолько красива. С этими словами Де Гипноз поднялась с кресла и вплотную подошла к Гломгольду. Он сразу понял, что хочет сделать женщина. Флинтхарт обхватил тонкую талию женщина и крепче прижал к себе. Казалось, он боялся, что Магика вот-вот уйдёт, но она не уходила. Де Гипноз прикоснулась к холодным, как лёд губам Флинтхарта. Мужчина не отстранился. Ему нравилось чувствовать эту женщину. Ему нравилось чувствовать аромат её духов и неуловимый запах серебра, который он так любил. Её губы были горячими, как огонь, пылающий в камине. Её тёплое сердце согревало его холодное. МакДак был прав — Магика и Флинтхард были самой непонятной и несочетаемой парой. Но Гломгольд чувствовал, что она та, кто была нужна ему всегда. Она согревало его холодными зимними вечерами, она радовала его сердце своей улыбкой. Её голос очаровывал его. Флинтхарту нравилось в этой женщине все. Её чёрные волосы, серые глаза и утонченные движение. " Истинная леди!» — думал он, «Поразительная леди!» Он любил начитанных женщин, Магика была такой. Он часто заходил в библиотеку, чтобы понаблюдать в ней. Ему нравилось смотреть на неё, когда она была чем-то занята. В эти моменты она казалась ему нереальной, далёкой, словно её никогда не было. Гломгольд даже задавался вопросами: " А существует ли она? Или это моё воображение?» Но она существовала. Она жила рядом с ним. Она принадлежала только ему. Это была его женщина, только его. Гломгольд не желал её делить ни с кем. Ему нравилось наблюдать за тем, как она в с пучком на голове в очках с серебрянной оправой читает книги. Он любил, когда она читала ему вслух. Это получалось у нее с особой интонацией. — Гэтсби верил в зелёный огонек, в ослепительно сияющее будущее, что с каждым годом от нас все дальше и дальше. Вот оно вновь ускользнуло, но не беда — завтра ускорим бег, потянем руки чуть дальше… И в одно прекрасное утро… Так мы и плывём вперёд, против течения, а оно неустанно сносит наши утлые Челны в прошлое*, — закрыв книгу, Магика дочитала последний абзац. — Из твоих все звучит прекрасно, — сказал Гломгольд, блаженной смотря на неё. Магика тихо посмеялась, настолько тихо, что Флинтхарт даже не понял этого, и сняла очки. Во время поцелуя он закрылся в её волосы рукой. В её чёрные, гладкие и мягкие волосы. Гломгольд легко сорвал все невидимки, с помощью которых держалась прическа женщина. Заколки упали на пол, издав неприятный звук, но влюбленные даже не услышали этого. Флинтхарт слышал только шёпот женщины. — Bleib bei mir, ich liebe dich. ** — Я тоже тебя люблю, моя серебряная. *** Машина Гломгольда подъезжала к ресторану. На сегодняшний день у него была запланирован очень важная встреча с будущим партнёром — Уильямом Эдвардсом. Это был молодой маркетолог, который искал работу в крупных компаниях. Эдвардс работал в разных компания и начальники всегда отзывались о нем очень хорошо.Но было у него одна не очень хорошая черта—Прокрастинация. Уильям часто откладывал все дела на потом, особенно работу. Ресторан на другом конце города от особняка Гломгольда, поэтому ехал он около сорока минут. Всю дорогу мужчина, словно Шерлок Холмс, курил трубку и читал газету. Он ненадолго отвлёкся и заметил вывеску с названием улицы "Уильяма Шекспира." — Сэр, мы почти приехали, — сказал Антонио. Спустя пару минут водитель уже выбирал самое лучшее место на парковке. Это оказалось нетрудно. Этот ресторан становился оживленным вечером и ночью, а по утрам и днем он пустовал. Машина остановилась и Флинтхарт вышел из машины. Он неспеша пошёл к ресторану. Гломгольд отметил для себя, что ручки дверей были золотыми. Широкие окна были закрыты белыми шторами, а по краям стояли белые с золотыми элементами столы. Флинтхарт, найдя взглядом Эдвардса, прошёл к самому дальнему столу, за которым сидел Уильям. На нем были солнцезащитные очки и серая фетровая шляпа. Сам он сидел в сером пальто, явно не желая его снимать. Эдвардс не был похож на предпринимателя, скорее на художника или поэта. — Мистер Гломгольд, — мужчина снял шляпу и очки, демонстрируя ему небольшой шрам под левым глазом, — Присаживайтесь, — он указал на соседнее от него место. — Мистер Эдвардс, давайте начнем. У меня немного времени. К мужчинам подошёл официант и предложил меня. Уильям выбрал салат с креветками, а Флинтхарт заказал бокал "Шардоне". — Дело в том, что я ищу работу. Сначала хотел устроиться в компанию МакДака, но он сказала, что молодые специалисты ему не нужны и решил придти к вам. — С чего вы взяли, что я вас возьму? — Флинтхарт скрестил руки на груди. — Вам требовался молодой специалист, — Уильям протянул ему газету, — Взгляните. Гломгольд взял газету, внимательно прочитал все заметки, и нашел среди них свою о поиске маркетолога. — Да, мне требуется работник, но не вы, Мистер Эдвардс. Ваше откладывание на потом меня нисколько не радует. В этот момент в ресторан вошла женщина в солнцезащитных очках, сером пальто и кожаных перчатках. Волосы были скрыты тонким платком. Она села за соседний от мужчин столик, достала блокнот и ручки и начала что-то писать. Спустя время к ней подошел официант. Гломгольда это сразу заинтересовало. "Эти журналисты надоедают, особенно, когда шпионят. Ещё одна такая." — Мистер Гломгольд, я прошу вас, возьмите меня, — Уильям искренне желал этого. Но Флинтхарт оставался непреклонным. Тогда Эдвардс опустился на колени перед мужчиной и умоляющее начал: — Пожалуйста, пожалуйста, я буду делать все, что вы пожелаете… Женщина заинтересовалась тем, что происходило за столом. Чтобы лучше разглядеть происходящее, она сняла очки. Флинтхарт сразу заметил её взгляд. Она делала вид, что заинтересована Уильямом, но старалась незаметно смотреть на Гломгольда. Он мимолетно ей улыбнулся и кивнул. Теперь женщина смотрела только на него. — Ладно, Эдвардс, я дам тебе шанс. Будешь работать стажером. — Спасибо, спасибо, спасибо! — от радости Уильям поднялся и обнял Гломгольда. Тот резко отстранился. — Да, да, да. Мы закончили? — Да! — Эдвардс не мог отойти от этой радости. Он словно бабочка упорхнул к выходу. Посетители посмотрели на него с непонимание и осуждением. Как может человек вести себя так, как будто он находится в зоопарке? Но как только он ушёл они сразу забыли о нем и вернулись к своим делам. Та женщина продолжила писать,а когда принесли ее заказ - бокал рома, она выпила его, расплатилась и ушла. Флинтхарт, наблюдая за ней, пошёл следом. Уже на улице он её окликнул: — Леди! Она повернулась и через очки посмотрела на него. Гломгольд подошёл чуть ближе к ней. — Девушка… Она с непонимание посмотрела на него, словно он говорил на другом языке. — Ich verstehe nicht.*** Он наконец понял, что она говорила на немецком. — Ich verstehe Sie. — Was wollten Sie? — Ich möchte Sie kennenlernen. Флинтхарт сказал это на идеальном немецком, словно он когда-то жил в Германии. — Ich mochte Sie, — добавил он. Она сдержанно улыбнулась. — Wie ist Ihr Name? — спросила она. — Flinthart Glomgold. — Magica De Spell, — она протянула руку. Флинтхарт почувствовал её тёплую ладонь даже через черную кожаную перчатку. — Verstehen Sie Englisch? — Ein wenig. — Leben Sie schon lange in diesem Land? — Nein, Mehrere Monate — Давайте попробуем на английском? Она кивнула. — Вы поняли, что я сказал? — Ein wenig. — Отлично. — Чем я вам понравиться? Её попытки что-то сказать чуть насмешили Гломгольда, но чтобы не обидеть её он притворился, что все в порядке. — Ну как же. Вы же выглядеть просто прелестно, и я уверен, что внутри вы такая же красивая, как и снаружи. Поверьте мне, я разбираюсь в людях. Магика улыбнулась. — Я могу вас проводить? — Гломгольд осторожно взял её за руку, боясь, что она может отстраниться. За короткое время эта женщина успела завладеть его сердцем. Его холодным сердцем, которое любил последний раз двадцать лет назад. — Конечно. Магика взяла его под руку и повела к своему дому. Всю дорогу Флинтхарт осыпал её комплиментами, от чего женщине стало неловко. Она не считала себя настолько красивой, какой её описывал Гломгольд. Магика жила в отеле, находившиеся в самом центре города. Это было пяти этажное здание, построенное из красных кирпичей. — Мы придти, — сказала Де Гипноз. — Мне её хочется в вами расставаться, я хочу прогуляться с вами. Он немного подумал, а затем добавил: — Завтра. В шесть часов. — Хорошо, завтра в шесть, — повторила она. Как только Магика вошла в отель тут же подъехала машина Гломгольда. — Сэр, я вас искал! Где вы были? Флинтхарт сел в машину и ответил: — Я был с прекрасной женщиной. Я решил проводить её. — Вы встретили её в ресторане? Он кивнул. — Как её зовут? — Магика. Магика Де Гипноз, — Флинтхарт блажено улыбнулся.