Глава 3

      — Паршивая овца! — процедил сквозь зубы Картер, резко захлопнув багажник.       Его сдерживаемый гнев был целиком направлен на Эвелин Морган, которая ни в чем не была виновата, кроме одного - оказалась жертвой Становления.       Задание изначально казалось элементарным: ликвидировать смертную, зачистить работу. Но он понадеялся на свой профессионализм, на отработанные схемы. Где он допустил промах? Как не предвидел проблему?       Подсказку надо было заметить сразу, ещё у входа в корпус: пустой пост охраны. Тогда Картер посчитал это удачей, минутой человеческой слабости. Теперь же это стало первым звеном в цепи его собственных оплошностей. Он расслабился. Не держал хватку даже в таком пустяковом задании.       Впервые тревога кольнула его лишь в кабинете Эвелин.       Распахнутая настежь дверь, отсутствие самой девушки - снова можно было списать на человеческий фактор. Но одно дело - разовая случайность. Другое - повторение. Совпадение, от которого веяло намерением.       Осмотр места лишь подтвердил дурные предчувствия. Исчезновение произошло недавно: чайник на столе хранил тепло, на лакированной поверхности алели пара капель крови, а от стола к двери тянулись неясные следы - то ли грязи, то ли песка. По горячим, буквально дымящимся следам Вейн ринулся обратно, к началу. Стойка охранника по-прежнему пустовала. Взгляд Картера скользнул по шкафчику с ключами. Несколько ячеек зияли пустотой: столовая, спортзал, кладовая... И подвал. Подвал. Это был не столько вывод рассудка, сколько собственное подсознание, инстинкт, тянувший его вниз, в сырую тьму.       Так он нашёл её, но не такой, какой ожидал увидеть.       Приказ был на убийство человека. Не сородича. Любое отклонение от приказа означало своевольность. Излишняя инициативность - верный путь к гибели. Закон - есть порядок. Он винтик в механизме, который не должен сбоить.       Картер почувствовал странное, почти извращённое удовольствие от обжигающих мыслей, что клеймили его нутро.       «Верность... Подчинение...»       Мужчина расстегнул рубашку, чтобы осмотреть повреждение, которое в отчаянной атаке нанесла мисс Морган. Рана выглядела как тёмное пятно, от которого расходились чёрные прожилки. В сравнении с другими увечьями от холодного оружия - эта затягивалась медленно. Ноющая боль, которая ему... нравилась, ощущалась сильно.       Он взял в руки кинжал и осмотрел его. Орудие больше не светилось. Но в голову закралась мысль - сделать себе надрез. Мистер Вейн надавил острием на запястье. Результат оказался незначительным: просто надрез, из которого сочилась кровь.       Разочаровано он швырнул оружие на соседнее сиденье. Пристегнул ремень безопасности. Мельком глянул в зеркало заднего вида и тронулся с парковки.       До рассвета надо было утилизировать труп и написать отчёт.       Только задержись он ещё на миг - увидел бы виновника своего провала. Того, кто был его роковой комбинацией из двух единиц - являясь воплощением змеиного глаза.

***

      Алхимик шёл быстро, уверенно и статно. Неонатка едва поспевала за его стремительным шагом. Со стороны они выглядели как хозяин и суетливая собачка.       Мужчина посеял зерна сомнений в её устоявшемся мире. То, что раньше казалось сказкой, теперь обретало пугающую реальность. Поэтому девушка увязалась за ним.       По пути Эвелин пыталась выведать хоть что-то, но Алхимик был непреступен, как скала. Он отвечал лишь на то, что считал нужным, но в основном молчал.       Молчание давило, разжигая её любопытство сильнее. Девушку интересовали не столько работы отца, сколько её личные моменты неверия. Да, она преподавала в университете оккультные и религиозные науки, но  относилась к этому легкомысленно, по большей части следуя по проторённой отцовской дорожке. Он верил в то, чем занимался. Эвелин же видела в этом лишь удобный способ заработка, бездумно пересказывая студентам чужие знания.       — Если нам ещё далеко, может, поймаем машину? — предложила она, пытаясь сравнять шаг.       — Может... нет, — не сбавляя хода, отрезал Алхимик. Его голос звучал без эмоций.  — Перед тобой дар момента, а ты так пренебрежительно к нему относишься. Уйми суету в сердце, и, возможно, ты ощутишь тех, кто следит за твоей поступью.       Внезапно его рука цепко схватила Эвелин за локоть и дёрнула в тёмную подворотню. Ей показалось, что он хочет что-то сказать сглазу на глаз, но он не остановился. Алхимик прошёл вглубь узкого прохода, пока не уперся в массивную, железную дверь, покрытую слоем чёрной краски.       Место было неприветливым. Обшарпанные стены домов, перевёрнутые мусорные баки, затхлый запах и шорох пищащих крысиных туш за контейнерами. Самостоятельно Морган ни за что бы сюда не свернула - ни ночью, ни даже днём.       Мужчина достал из кармана крошечный, потемневший от времени колокольчик и позвенел. Для невооружённого уха это был тихий, невнятный «Дзынь». Но если прислушаться, в нем отражалась определённая частота.       Изнутри щёлкнул замок. Дверь приоткрылась, и в проёме возникла девушка-азиатка в традиционном струящемся одеянии. Она молча, но приветливо кивнула им, приглашая жестом полным изящества войти.       Сир шагнул внутрь, Эвелин - следом, чувствуя напряжение в области живота.       Помещение напоминало чайную. На это указывал огромный старинный шкаф, за стеклом которого рядами стояли баночки и мешочки с сушёными травами, кореньями и лепестками. Несколько низких столиков для чайных церемоний, обставленных подушками и необходимыми атрибутами - крошечными пиалами, глиняным чайником, бамбуковой ложечкой.       Эвелин сразу заметила двух мужчин в тёмных костюмах и в таких же тёмных очках, неподвижных, как статуи. Их позы показывали полную незаинтересованность, но девушка безошибочно уловила их скрытую бдительность.       Хозяйка, не произнося ни слова, с сосредоточенным видом принялась готовить чай. Морган поняла, что разговоры в таком месте неуместны и чтобы занять себя, стала разглядывать стены, украшенные золотыми драконами, извивающимися среди облаков и сложных геометрических узоров.       Алхимик опустился на подушку у одного из столиков - чабани. Через мгновение к нему подсела девушка-азиатка.       Эвелин осталась стоять в стороне, ожидая приглашения, но от сира оно не последовало. Ей стало неловко и немного обидно.       Хозяйка проводила церемонию с трепетным мастерством. Каждое её движение было отточенным, полным смысла. Она ни разу не подняла взгляд на Алхимика, даже когда подавала ему пиалу с ароматным чаем.       Вампир снял перчатку. Точным движением он провёл ногтем указательного пальца по подушечке большого и выдавил немного тёмно-алой крови в чашки. Из своей он не пил, лишь раз поднёс к губам и что-то беззвучно прошептал над паром. В пиалу же девушки он подливал свою кровь каждый раз, когда она наливала себе новую порцию.       Эвелин следила за этим странным таинством, пытаясь уловить его суть. Церемония длилась недолго, но время в напряжённой тишине тянулось медленно.       Девушка за чабанью расплылась в широкой улыбке. Она встала, почтительно поклонилась Алхимику и жестом указала на тяжёлую занавесь в глубине комнаты.       Мужчина взял свою заговоренную пиалу и кивнул Морган, приглашая следовать за ним.       Они вошли в длинный, слабоосвещённый коридор. Воздух здесь был густым, наполненным сладковатым дымом благовоний, смешанный с запахом чего-то ещё, непривычным. Эвелин никогда не бывала в подобных местах, и первая мысль была «Притон?» Внутри закралось сомнение - стоит ли идти дальше? Но она уже сделала выбор. Сжав кулаки, она шагала следом за непостижимым сиром.       Остановившись у неприметной двери с небольшой углублённой нишей. Алхимик вставил свою пиалу точно в неё. Через мгновение с глухим скрежетом заработал механизм, открывший дверь и отведший её в сторону.       Комната внутри разительно отличалась от ожиданий девушки. Вместо курильни или спальни, она увидела небольшой, но явно рабочий кабинет. Лабораторный стол, заставленный склянками и ретортами причудливой формы. Полки, уставленные банками с порошками неясного происхождения, жидкостями и кристалами. Письменный стол, буквально заваленный стопками книг в разных переплётах и свитками. Шкаф во всю стену. И скромный, но явно действующий алтарь в углу. Место дышало знанием, трудом и временем.       — Это... — начала Эвелин, оглядываясь.       — Наше рабочее место, — оборвал Алхимик. Его голос звучал здесь по-хозяйски.       Морган подошла к письменному столу. Среди хаоса бумаг её взгляд уловил знакомое изображение. Её выпускная фотография. На ней она стояла, неуверенно улыбаясь, сжимая в руках диплом об окончании университета. Она вспомнила как светился от счастья отец, когда она объявила, что продолжит его дело.       — Его любовь к тебе, была куда глубже, чем ты могла заметить, — тихо произнёс Алхимик, глядя на фотографию поверх её плеча.       Эвелин лишь хмыкнула в ответ, рассматривая своё прошлое «я».       — Ребёнку нужна забота и внимание, а не вид озабоченного работой родителя, — в голосе слышалась трогавшая её боль.       — Если ты обижена, значит, не видела всей картины. Я не осуждаю дитя. Оно вправе чувствовать себя центром мира. — Мужчина сделал паузу, его взгляд стал пронзительным. — Однако твоё непрощение... будет маяком в тумане для тех, кто ищет в тебе слабину. — Он тронул ногой едва заметную планку на полу. С лёгким скрипом часть пола отошла в сторону, открыв неглубокую нишу по форме напоминавшую гроб. — Время познать глубины сна.       Эвелин с недоверием посмотрела на углубление, затем на Алхимика. Мужчина стоял неподвижно, ожидая её решения.       Спать в гробу казалось ей слишком стереотипным. Но, не желая показаться глупой или трусливой, она стиснула зубы и молча сделала шаг к нише.       Ночь близилась к рассвету, а усталость давила на веки.       — А ты?... — она обвела взглядом комнату, укладываясь на холодное дно, — Где будешь ночевать?       Алхимика не задел этот вопрос. Он легко шагнул в нишу, бесцеремонно потеснил Эвелин, и улёгся рядом.       — Здесь, — его голос прозвучал низко и спокойно. — Пора тебе обрести то, чего не хватило в детстве. Начнём со сказки на ночь?       Оцепенев, Эвелин смотрела в его янтарные глаза. Девушка внимала мерному голосу своего сира, который рассказывал о древних временах, когда боги ходили среди смертных, одаривая их благословением и знаниями.