Часть 2

Прошёл месяц. Казалось, всего лишь месяц, но за это время мир Гермионы Грейнджер перевернулся с ног на голову. Время растянулось, сжалось, превратилось в нечто бесформенное, как текучий песок, сквозь пальцы которого ускользали дни, заполненные болью, ужасом и невероятными событиями. Милая, добрая Гермиона, та, которую знали её друзья и родные, окончательно канула в Лету. На смену ей пришла Гермиона Джин Грейнджер – смелая, уверенная в себе, харизматичная и, что уж скрывать, немного опасная. Изменения были разительны. На её запястьях и шее остались бледные, едва заметные шрамы – печальное напоминание о той ночи, когда она стояла на краю пропасти. Кэтрин, несмотря на свой многовековой опыт и удивительные способности к исцелению, не смогла полностью стереть следы той попытки самоубийства. Как будто сама жизнь хотела оставить эти отметины, как метки на карте её новой судьбы. Гермиона никогда никому не расскажет, что именно толкнуло её на этот отчаянный шаг. Она сама не может точно сформулировать это, лишь туманные, смутные воспоминания о бездне отчаяния, которая казалась тогда единственным выходом. И да, тогда, в тот самый миг, когда она лежала на полу, безжизненная, Кэтрин сидела рядом, рыдая навзрыд, – Гермиона умерла. Но не навсегда. Она возродилась, превратившись в вампира. При этом, что удивительно, её магические способности не только не исчезли, но, кажется, даже усилились. Словно сама магия слилась с новой сущностью. Неизъяснимое чувство абсурда, граничащее с чёрным юмором, переполняло её, когда она вспоминала лицо Кэтрин, залитое слезами. Кэтрин Пирс, вампирша, которой, по её собственному признанию, было около пятисот лет, не смогла распознать в Гермионе сущность, столь родственную ей самой! И то, что она, повидавшая на своем веку всякое, не смогла понять, как Гермиона не только стала вампиром, но и, что ещё более поразительно, полностью подавила свои эмоции, – вызывало у неё горькую усмешку. Как будто высшие силы решили сыграть злую шутку, превратив печальную историю самоубийства в нелепую, гротескную комедию. Вспоминая это, Гермиона чувствовала странное смешение тоски и извращённого веселья. Ведь этот новый мир, мир без эмоций – это и есть её собственное, странное, но, возможно, единственно правильное решение. Мир, где царит спокойствие, и только отголоски чувств напоминают ей о том, что когда-то она была другой. Мир, в котором она, Гермиона Джин Грейнджер, повелительница собственной судьбы, не скована оковами чувств и свободна от старых болей. Однако в глубине её изменённого сознания прятался холодный расчёт и всё та же неизбывная печаль, застывшая в её бледных глазах. Её новое существование было бессердечным, но и по-своему прекрасным. Своим. Возможно, она и действительно стала другой. Прежняя Гермиона, та, что плакала над книгами и мечтала о счастливой семейной жизни, исчезла без следа, растворившись в вихре боли и отчаяния. Да, поначалу, безудержное веселье с Кэтрин, бесконечная череда клубов и мимолетных связей – это была попытка утопить горе по родителям в водовороте алкоголя, сигаретного дыма и случайных поцелуев. Но теперь… теперь это доставляло ей странное, не совсем объяснимое удовольствие. Ей нравилось чувствовать на себе похотливые взгляды, ей нравилось кружение головы от выпитого алкоголя, острый привкус никотина на языке. Это было не просто забвение – это была новая, острая, запретная сладость. Она открыла в себе жажду жизни, и эта жажда была сильна, как древний, неукротимый инстинкт. Гермиона приняла решение жить ради себя. Жить, не оглядываясь на прошлое, не страдая от утраты. Но для того, чтобы по-настоящему жить, нужны были деньги. Наличные средства родителей позволяли пока существовать безбедно, но это было лишь временным решением. После… после того, что она пережила, вопрос о будущем стоял ребром. Вариант закончить Хогвартс и устроиться на какую-нибудь работу казался слишком скучным, слишком… обычным. В её голове уже носилась шальная, дерзкая мысль ограбить магловский банк. Вечность впереди, и перспектива всю её провести в утомительном труде ради грошей никак не вдохновляла. Бессмертие, казалось, давало ей неограниченные возможности. Братья Винчестеры, после той ужасной ночи, когда демон вселился в Гермиону, взяли на себя обязательство обучить её защитным заклятиям и обрядам. Им пришлось постараться – чтобы уберечь её от подобных ужасов в будущем. Гермиона, чувствуя себя под их опекой немного комфортнее, решила немного сменить обстановку. Поиски известного китайского мастера тату, к которому она мечтала попасть, завели её в Пекин. Попытка добраться до него пока не увенчалась успехом, поэтому она решила на некоторое время обосноваться в столице Китая. *** Комната, наполненная запахами сандала и жасмина, была погружена в полумрак. Лучи закатного солнца, пробиваясь сквозь шторы, освещали только часть комнаты. Миловидная девушка спала, раскинувшись на большой кровати животом вниз. Её волосы – сверху глубокий чёрный, снизу – платиновая белизна – были разбросаны на соседней подушке, как будто кто-то небрежно рассыпал драгоценные жемчужины. Тонкие, почти невидимые линии шрамов проглядывали на её запястьях, но в полумраке они казались едва заметными. Воздух был пропитан тишиной, прерываемой лишь тихим, ровным дыханием спящей девушки. Казалось, она погрузилась в безмятежный сон, но в глубине её души скрывались тайны, которые она сама ещё не успела понять. Тайны её новой, странной, захватывающей жизни, полные опасностей, соблазнов и… необычайных возможностей. Под чёрным шёлком постельного белья виднелись чёрные кружевные стринги, едва прикрывающие аккуратные, небольшие бёдра. Через несколько минут она повернулась на спину, медленно открыла глаза и сладко потянулась. Оверсайз футболка, сползающая до колен, оказалась чёрной, с изображением стилизованного черепа. Футболка явно принадлежала какому-то случайному знакомому из многочисленных ночных приключений. Выйдя из-под одеяла, Гермиона направилась в сторону ванной. Через пару минут она вышла, обернувшись в большое, пушистое белое полотенце, которое едва скрывало её стройную фигуру. Подойдя к шкафу, она выбрала из множества нарядов чёрные узкие брюки, чёрный топ на тонких бретельках и чёрную спортивную кофту с серебристой молнией. Стиль был лаконичным, но одновременно дерзким, подчёркивающим её новую, решительную натуру. Переодевшись, Гермиона встала перед зеркалом. Одним быстрым движением руки она высушила волосы, словно волшебная палочка убрала лишнюю влагу. В следующую секунду, с такой же лёгкостью, она выпрямила их, собрав верхнюю часть в хвост и закрепив его небольшим чёрным крабиком. Распущенные пряди обрамляли её лицо, а чёлка была аккуратно уложена. Быстрыми, точными движениями она нанесла макияж: подчеркнутые чёрными стрелками глаза, густо подведённые ресницы и матовая чёрная помада на полных, чувственных губах. — Гермиона, ты как всегда на высоте, — прошептала она себе в отражение, подмигнув. Уверенность и лёгкость, которых ей так не хватало раньше, теперь были её неотъемлемой частью. Выйдя из номера отеля, Гермиона направилась к выходу. Телефон зазвонил. — Алло, да, Кэтрин, всё в порядке. Не переживай, — ответила она спокойно, хотя голос её выдавал некоторое напряжение. — … — Она повторила фразу, стараясь успокоить звонившую, и сбросила вызов. Тяжело вздохнув, Гермиона свернула на тёмную, пустынную улочку Пекина. Накинув капюшон кофты на голову, она остановилась, ожидая. Время тянулось медленно, словно расплавленная смола. Прошла минута, другая… И вот, в конце переулка показалась фигура мужчины: худой, с трёхдневной щетиной, вида явно нетрезвого. Гермиона кровожадно улыбнулась, её глаза блеснули в полумраке. Этот человек стал жертвой случайной встречи. — Эй, алкаш! — окликнула она, голос её был тихий, но пронзительный, как тонкий лезвие. Из-за капюшона и темноты переулка было сложно определить пол и внешность говорящего. — Ты ещё кто? — хрипло спросил мужчина, остановившись и пристально рассматривая Гермиону в тусклом свете уличных фонарей. — О, кто я тебе знать не обязательно… А вот ты — мой ужин, — прошептала Гермиона, её голос был тихий, но в нём звучала ледяная уверенность. Прежде чем мужчина успел хоть что-то сообразить, она молниеносным движением впечатала его в стену старого здания. — Ни звука, — приказала она, её взгляд был холоден, как сталь. Затем, с пугающей хладнокровием, она прокусила ему вену на шее и начала медленно пить. Кровь стекала по её подбородку, оставляя на бледной коже алые дорожки. Не прошло и минуты, как мужчина упал мёртвым. Гермиона, не испытывая ни капли сожаления, вытерла рот и, словно тень, растворилась в темноте переулка. *** Она сидела в очередном баре, на этот раз более фешенебельном, чем предыдущие. Мини-юбка из чёрной кожи обтягивала её стройные ноги, а красный кружевной топ на тонких бретельках подчеркивал изгибы фигуры. Высокие чёрные туфли на толстом каблуке придавали ей ещё большую уверенность. Чёрная кожаная куртка небрежно лежала на диване рядом. Гермиона, закинув ногу на ногу, невозмутимо курила сигарету с необычным ароматом: шоколад, смешанный с тонким яблочным оттенком. Докурив, она поднялась и направилась к танцполу, к своей новой знакомой – рыжеволосой девушке с яркими зелёными глазами и озорной улыбкой. Они вместе зажигали, их движения были плавными, грациозными, но одновременно и дерзкими, приковывая взгляды окружающих. Когда девушки вернулись за столик, к ним подошли двое парней: один — славянской внешности, другой — китаец. Славянский парень обладал некой аурой загадочности, напоминающей экстрасенса Диму Матвеева: та же необычная привлекательность, смесь мягкости и скрытой силы. Его тёмные волосы были немного длиннее, чем у актёра, и падали на лоб небрежными прядями. Лицо было худощавым, с резкими, выразительными чертами, а глаза – тёмно-карие, проницательные, как у человека, способного видеть больше, чем другие. В них сквозила некая недоступность, загадка, притягивающая и отталкивающая одновременно. Его одежда была проста, но стильна: тёмная рубашка, подчёркивающая стройность фигуры, и тёмные джинсы. На руках не было видны татуировки, но вот на шеи было видны замисловатие рисунки как и на самых руках. Но вокруг него витала некая энергия, невидимая, но ощутимая, как легкое покалывание. Это было не просто присутствие человека – это было присутствие силы. — Добрый вечер, леди, — обратился к девушкам парень, его голос был низким, немного хрипловатым, как у человека, уставшего от тайных знаний. — Не против, если мы присоединимся к вам? Рыжеволосая девушка рассмеялась, звонким, заразительным смехом. — Нет, — ответила она, игриво подмигнув китайцу, который наблюдал за происходящим с лёгкой улыбкой. Пока рыжеволосая девушка оживлённо щебетала с китайцем, обмениваясь шутками и смехом, Гермиона, притворившись невнимательной, заинтересованно разглядывала татуировки на руке славянского парня. Они были выполнены в реалистичном стиле, детализированные и невероятно качественные. Изображения казались живыми, словно выхваченные из чьих-то снов. Она отметила необычное сочетание стилей и мастерское владение техникой. — Меня Дима зовут, — приветливо представился парень, поймав её пристальный взгляд. Его голос был низким, приятным, с едва заметной хрипотцой, которая только усиливала его загадочность. — Гермиона, — ответила она, скрывая под маской беззаботности растущее волнение. — А можно вопрос? — Давай, — улыбнулся Дима, в его улыбке мелькнуло что-то теплое, почти дружелюбное. — Где ты сделал такие татуировки? Они… невероятны, — Гермиона постаралась, чтобы её голос звучал естественно, без излишнего восторга. — У меня свой тату-салон, — ответил Дима, его улыбка стала шире. — Эскизы сам придумываю, а делает мой друг. — Он обворожительно улыбнулся, в его глазах мелькнул огонёк. — А зачем интересуешься? — Я… я просто сюда приехала, чтобы сделать пару татуировок, а мастер, к которому я должна была попасть, берёт совершенно нереальные деньги… — Гермиона вздохнула, изображая лёгкое отчаяние. Это было правдой лишь отчасти. — А что хотела набить, если не секрет? — Дима наклонился немного ближе, его глаза блеснули любопытством. Гермиона едва заметно улыбнулась, выдав себя лишь лёгким блеском в глазах. Она достала телефон, открыла галерею и показала Диме фотографии эскизов. Наброски были выполнены в той же стилистике, что и татуировки на руке Димы, но с более мрачной, готической эстетикой. Они были сложны, детализированы и требовали от мастера высокого профессионализма. В душе она уже ликовала. Он клюнул, она почти уверена, что он предложит ей сделать татуировки. — По правде говоря, я не ожидал, что кто-то ещё захочет такое набить… — Дима, казалось, погрузился в свои мысли, рассматривая эскизы на экране телефона. Улыбка на его лице приобрела задумчивый оттенок, как будто он рассматривал не просто изображения, а вспоминал какие-то моменты из своего прошлого. — — А после, неожиданно вернув ей телефон, добавил: — Если есть желание, можешь прийти ко мне на запись. Гермиона изобразила искреннее удивление, тщательно контролируя бурлящие внутри эмоции. — О, правда? — Она скрывала ликование под маской ненавязчивой радости. — Прекрасно! Тогда договоримся? Дима кивнул, его глаза блеснули одобрением и чем-то ещё, чего Гермиона пока не могла распознать. Но это не имело значения. Главное — цель достигнута. *** Осталось всего две недели до возвращения в Британию, а затем — в Хогвартс. Гермиона чувствовала смешанные чувства: с одной стороны, она устала от бесконечной череды вечеринок, случайных связей и ночных приключений в Пекине; с другой — перспектива вернуться в привычный, хоть и немного скучный, мир Хогвартса казалась не менее утомительной. За эти две недели она успела сделать три татуировки у Димы, работы которого превзошли все её ожидания. Первая, черно-белая татуировка, расположилась на передней части левого бедра. На ней была изображена женщина с длинными, развевающимися волосами, её лицо частично скрыто тёмной, почти дымчатой фигурой, напоминающей силуэт лица мужчины. На лице женщины – замысловатый орнамент, похожий на древние руны или племенные узоры. На её плече – сплетение растительных мотивов, тонкие стебли обвивают её кожу, переплетаясь в причудливый узор. Стиль татуировки – реалистичный, с использованием тончайших теней и света для создания невероятной глубины и объёма. Общее впечатление – темное, загадочное, с лёгким намёком на готическую эстетику. Вторая татуировка изображала женщину с огромными чёрными крыльями, простиравшимися за её спиной, подобно тёмному облаку. Крылья были детально прорисованы, каждое перо прорисовано с невероятной точностью, будто созданное из самой тьмы. Женщина была одета в длинное, облегающее платье, которое сливалось с тёмным фоном татуировки. Её лицо было серьёзным, а глаза выражали меланхолию и усталость от вечности. Черно-белая гамма, выполненная в стиле рисунка углем или тушью, усиливала мрачную, загадочную атмосферу. Капли чёрной краски, словно сбежавшие с крыльев и платья, создавали иллюзию движения, динамики, застывшего полёта. Эта татуировка расположилась на груды, крилья были на самой груды а женщина между ней. Третья татуировка, выполненная на икре правой ноги, представляла собой изображение женщины-вампира с длинными, распущенными волосами. Она держала в руках перевёрнутый крест, на котором был изображён распятый человек. Клыки, видневшиеся из-под её губ, добавляли изображению агрессии и силы. Руки женщины были перевязаны колючей проволокой, словно символ её заточения или борьбы. И снова – черно-белая гамма, готический стиль, тщательная проработка деталей, игра света и тени, создающие иллюзию объёма. После завершения работы Дима и Гермиона больше не общались. Он, как и она, был занят своей жизнью, своей работой. Все это время Гермиона жила в своём собственном ритме, наслаждаясь свободой и независимостью. Если бы не необходимость где-то жить и учиться, она бы не вернулась в Хогвартс. Но магловский мир представлялся ей ещё более сложным и запутанным. До 17 лет ей запрещено было колдовать по своей воле, а без магического образования она была никому не нужна. Магловский мир, со своими правилами и законами, был для неё полной загадкой. Тут всё можно купить за деньги, но как их заработать, будучи несовершеннолетней волшебницей, Гермиона пока не представляла. Замкнутый круг. Ей предстояло найти выход из него, и Хогвартс, несмотря на всё, оставался пока единственным ключом к её будущему. Ещё через несколько дней, уже на пороге отъезда, Гермиона решила сделать ещё одну татуировку. На этот раз она выбрала эскиз, который представлял собой две розы, словно прорастающие из трещиноватой, ветвящейся структуры, тянущейся от запястья до тыльной стороны ладони. Чернила должны были быть чёрными, стиль — схематичный, линейный, с акцентом на контурах и линиях, без сложной растушёвки или деталей. Ветвящаяся структура, похожая на корни или сеть, должна была охватывать розы и продолжать свой путь до кончиков пальцев, словно оберегая их. Гермиона видела в этом образе символ хрупкой красоты, выживающей среди трудностей, символ её собственной силы и стойкости. Она снова позвонила Диме. На этот раз он ответил немного задумчиво. Встретившись в его салоне, Гермиона обнаружила, что атмосфера сегодня была несколько иной, более интимной. На столе стояла только одна чашка кофе, и в воздухе витал лёгкий запах табака. Дима, начав работу, молчал дольше обычного. Только звук работающей машинки прерывал тишину. Наконец, после долгой паузы, он заговорил, голос его был низким, почти шёпотом. — Ты знаешь… — он начал, не отрывая взгляда от своей работы, — …я раньше жил в России. Гермиона, немного удивлена, молча кивнула, ожидая продолжения. — Участвовал в одном… проекте. Назывался «Битва экстрасенсов», — он тихо усмехнулся, словно вспоминая что-то далёкое и не очень приятное. — Потом переехал сюда, в Китай, с женой… но мы развелись. Здесь я нашёл себя, свою дорогу. Гермиона, внимательно следя за его работой, неожиданно поняла, что Дима чувствует её боль и её сомнения. Она решилась рассказать ему то, что до сих пор держала в тайне. — Я… я знаю, что такое демоны, — её голос слегка дрогнул, но она продолжила, — пару месяцев назад… мои родители… их убил демон. И… в меня вселился демон. Дима остановился, отложив машинку. Он посмотрел на Гермиону, его взгляд был полон сочувствия и понимания. — Я… я понимаю, — тихо сказал он, его голос был полон сочувствия. — Это… сложно. Но ты сильная. Ты выжила. Эта татуировка… она символ твоей силы. Твоей выдержки. Он взял её руку, свою ладонь аккуратно уложив на её. Его пальцы были тёплыми и сильными. — Розы… они символ красоты, — продолжил он, снова взяв машинку, — но они растут из трещин… из тьмы… Они сильны, потому что выросли из неё. А корни… они держат тебя. Они твоя опора. Не забывай об этом, Гермиона. Не забывай о своей силе. Он продолжил работать, его движения стали плавными и уверенными. Гермиона слушала его, чувствуя, как его слова проникают в её душу, как его поддержка и понимание помогают ей справиться с тем, что она пережила. Татуировка была не просто рисунком на теле — это был символ её борьбы, её выживания, её возрождения. И Дима, этот загадочный мастер с тяжёлым прошлым, стал свидетелем, а может быть, и невольным участником её возрождения. Когда он закончил, Гермиона посмотрела на свою новую татуировку. Розы казались живыми, сильными и прекрасными. Они были её символом надежды. И она знала, что всё будет хорошо. _________ Гриммо, 12. Тяжёлые дубовые двери особняка, скрывающего в своих стенах столетия семейных тайн и мрачных секретов, с глухим щелчком захлопнулись за Гарри Поттером. Он заперся внутри, окутавшись тишиной и полумраком, словно в коконе, защищающем от бушующего снаружи мира. Дом Сириуса, доставшийся ему в наследство, стал убежищем, где он пытался разобраться в лабиринте семейных историй и своей собственной судьбы. Поездка к гоблинам принесла неожиданные плоды. Гарри принял кольца Лорда рода Поттер и Блэк, обретя полноту власти и доступ к семейным архивам. И именно эти архивы привели его к удивительному открытию: скромный домик на окраине Годриковой Долины был всего лишь загородной резиденцией, а главным особняком рода Поттер был заброшенный, но величественный особняк, требующий серьёзной реставрации. Гарри немедленно приступил к работе, нанимая лучших магов-строителей и заказывая редкие магические материалы. Валбурга Блэк, несмотря на свое мрачное прошлое и контроль над её разумом, оказалась неисчерпаемым источником информации. Гарри узнал о том, как Альбус Дамблдор манипулировал её сознанием, подчиняя семейные портреты своей воле. По закону рода, портреты должны подчиняться главе семьи. Но Дамблдор, воспользовавшись отсутствием прямого наследника, легко взял их под контроль, ведь портреты — всего лишь отголоски былых времён, довольно уязвимые для мощной магии. Пропажа Джорджа Уизли и вдруг появившийся Лорд Джордж Прюэтт стали ещё одной загадкой. Гарри, уставший от бесконечных интриг и обманов, решил пока не вмешиваться. Его беспокоило только одно — резкое прекращение письма от Гермионы. Открытки, приходившие из разных уголков мира, внезапно прекратились. Он понимал, что война оставила свой глубокий след в душе каждого, но молчание Гермионы вызывало необъяснимое беспокойство. Его исследования семейных архивов привели к ещё более шокирующим раскрытиям. Гарри обнаружил документы, подтверждающие тот факт, что Беллатриса Лестрейндж (в девичестве Блэк) потеряла ребёнка на третьем-четвёртом месяце беременности. Распространялись слухи, что она ушла из рядов Пожирателей Смерти, узнав о своём интересном положении. Но правда оказалась намного жесточе. Фрэнк и Алиса Лонгботтом напали на Беллатрису в день, когда у неё случился выкидыш. Алиса Лонгботтом только что сама родила Невилла. И хотя Беллатриса обвинила Лонгботтомов, на самом деле, магия сама покарала их за этот поступок. Выкидыш Беллатрисы стал причиной её безумия. Все эти годы распространялась ложная информация. И таких историй, скрытых за завесой лжи и манипуляций, оказалось множество. Гарри лишь горько усмехался, понимая, что как «белая», так и «тёмная» стороны совершали ужасные поступки. Победители писали историю, выставляя себя героями, а проигравших — злодеями. Но Гарри знал правду. Он видел ложь, искажающую реальность, и чувствовал на себе её холодное дыхание. Он принял решение. Этот год в Хогвартсе станет последним годом учебы, годом планирования. После он начнёт восстановление магического мира. Он вернёт к жизни древние роды, стертые из памяти потомками. Реформирует систему обучения, создаст приюты для осиротевших детей магов. Он постарается максимально отделить магический мир от магловского, предотвратив их опасное пересечение. Но для всего этого ему нужна была Гермиона — самая умная ведьма их поколения. Ему предстояло ждать её возвращения. Помимо этого, ему нужна была поддержка других родов, и он планировал начать с этого в Хогвартсе. Хогвартс… после смерти Дамблдора он определённо изменится, и, возможно, в лучшую сторону. Джини… ситуация с ней оставалась неясной. Как и Джордж, она исчезла, а затем появилась под именем Джини Прюэтт. Гарри не узнал бы об этом, если бы не тот день, когда в дом на Гриммо, 12, бесцеремонно ворвались две девушки. Гарри онемел от удивления. Две женщины, совершенно непохожие на кого-либо, кого он знал, стояли в его доме. Одна – Джини, его Джини, но какая-то… другая. Её рыжие волосы, обычно собранные в небрежный хвост, были распущены, ниспадая волнами до плеч. Красное платье, подчеркивающее её фигуру, было далеко от привычных ей джинсов и свитеров. В её глазах плясали озорные искорки, а на губах играла загадочная улыбка. Рядом с ней стояла девушка, которую Гарри видел впервые. Высокая, стройная брюнетка с элегантной короткой стрижкой и пронзительными тёмными глазами. Она была одета в облегающую чёрную юбку и красный топ, который эффектно подчёркивал её изгибы. В её облике чувствовалась уверенность и независимость, а ещё… что-то хищное, что-то от Беллатрисы. — Милый, хватит хандрить, — сказала Джини мягким, но властным голосом. Её тон не терпел возражений. — Я понимаю, что дела родов и всё такое важно, но и о себе нужно заботиться. К тому же, в нашем-то возрасте… Её рука скользнула на руку брюнетки, и Гарри заметил, как та слегка сжала её пальцы. Гарри нахмурился, его сердце забилось быстрее. Что-то было не так. Эта непринужденность и дерзость Джини были ему не свойственны. — А с каких пор ты начала общаться с Паркинсон? — Его голос прозвучал резко, вопросительно. Пенси, как он мгновенно догадался, это была она, лишь едва заметно улыбнулась в ответ. — Не уходи от темы, — Джини подошла к креслу, на котором сидел Гарри, и села рядом. Её близость, её аромат – всё было иным. Пенси, тем временем, продолжала осматривать особняк, словно оценивая его ценность и возможности. Её взгляд был холодным и расчетливым, и Гарри почувствовал неожиданный холодок в спине. — И что же от меня хочет моя лисичка? — спросил Гарри, поднимаясь и подходя к Джини вплотную. Его голос был низким и соблазнительным, но в глазах читалось напряжение. Он чувствовал, как меняется ситуация, как тонкий лед под ногами вот-вот треснет. Изменения, произошедшие с Гарри после принятия наследства, были поразительными. Он стал выше и шире в плечах, его осанка выпрямилась, словно он вырос на несколько сантиметров. Его волосы, теперь угольно-чёрные и густые, были коротко подстрижены по бокам, а на макушке оставались длиннее, обрамляя лицо и частично скрывая шрам на лбу. Чёлка, его фирменный знак, осталась, но стала короче и более аккуратной. Регулярные тренировки сделали своё дело: его тело стало подтянутым и мускулистым. Он был невероятно привлекателен. — О, она хочет, чтобы *вы* провели с ней этот вечер, — Джини хихикнула, её взгляд стал ещё более лукавым. Она знала, что делает. Гарри рассмеялся, стараясь скрыть волнение. Смех был лёгким, но в его глазах отражалось недоумение и напряжение. — Ладно, подождите меня, я переоденусь и вернусь. Джини и Пенси кивнули, их взгляды были полны загадочного ожидания. Гарри чувствовал, что его жизнь делает крутой поворот, и он не представлял, к чему это приведёт. Гарри направился к своей комнате. Он открыл шкаф, наполненный новой одеждой, купленной им после реставрации дома Поттеров. Он выбрал чёрный безрукавный топ, надев его поверх белой футболки с коротким рукавом. Чёрные брюки идеально сидели на нём, подчёркивая его фигуру. Чёрный кожаный ремень с серебряной пряжкой, к которому крепились две цепочки с кольцами-застежками — обычный и в форме английской булавки — дополняли образ. На руках он надел несколько серебряных браслетов и колец, а на шею — два серебряных ожерелья: одно с небольшим, лаконичным кулоном, другое — с более длинным, прямоугольным. На запястье правой руки красовались стильные часы с тёмным ремешком. Он удовлетворённо кивнул, рассматривая своё отражение в зеркале. Он больше не был тем забитым подростком, которого преследовали призраки прошлого. Теперь он был уверен в себе, сильный и привлекательный. Надев белые кроссовки, он вышел из комнаты. Джини чуть не уронила челюсть, а Пенси, лишь одобрительно кивнула, её глаза выражали восхищение. Гарри Поттер, изменившийся до неузнаваемости, стоял перед ними, готовый к новой главе своей жизни. *** Троица вошла в роскошный ночной клуб, проходя мимо мерцающих огней, пульсирующей музыки и толпы стильно одетых людей. Гарри, Джини и Пенси двигались уверенно, словно владея этим местом. Пройдя сквозь гущу танцующих, они направились к выделенной VIP-ложе, скрытой за полупрозрачной шторой из бисера. Там их уже ожидала компания из трех молодых людей. Первый – высокий блондин со стильной стрижкой средней длины и пронзительными серыми глазами. Его костюм сидел идеально, подчеркивая атлетическую фигуру. Второй – мулат с выбритыми висками и аккуратно уложенными волосами средней длины. Он выделялся своей харизмой и ослепительной улыбкой. Третий – молодой человек со смуглой кожей, тёмными, слегка вьющимися волосами и глубокими карими глазами. В его облике чувствовалась скрытая сила и интеллект. — Тео, Блейз, Драко, мы привели новенького! — весело объявила Джини, раскрепощенно помахав рукой. Её платье – красное, с глубоким вырезом – подчёркивало её фигуру, а яркий макияж только добавлял ей очарования. — Да еле вытащили его из его норы! — Пенси, в своём черном облегающем наряде, иронично добавила, приобнимая Джини за плечи. Гарри отметил её лёгкий, почти незаметный жест – как будто бы они знали друг друга очень давно. — Я, вообще-то, пошел по собственному желанию, — фыркнул Гарри, наконец, озвучив свои мысли. Его тон был немного дерзким, но в нём не было и тени раздражения. — И если бы я не хотел, вы бы даже порога моего дома не перешагнули. Мужчины рассмеялись, их смех был непринужденным и дружелюбным. Джини и Пенси закатили глаза, но их лица выражали только игривое недовольство. Ситуация казалась странной: известный Гарри Поттер, спасший мир от Тёмного Лорда, сидел в компании слизеринцев, а его спутницы выглядели так, словно только что сошли со страниц глянцевого журнала. Однако Гарри давно уже перестал испытывать неприязнь к слизеринцам. Он даже защищал Драко Малфоя в суде, понимая, что многие из них стали жертвами Тёмного Лорда и его пропаганды. Что же касается Джини… Гарри не только не возражал против её нового стиля, но и был им очарован. Времена менялись, и ему нравилось осознавать, что девушка, которая сейчас буквально сводила с ума половину парней, принадлежала только ему. Остаток вечера пролетел незаметно в атмосфере веселья, лёгкого алкоголя, зажигательных танцев и непринужденных бесед. Гарри чувствовал себя комфортно в этой компании, ощущая поддержку и понимание со стороны неожиданных союзников. Он осознавал, что его жизнь кардинально изменилась, но он был готов к новым приключениям и вызовам.