Часть 3

Гермиона задумчиво смотрела на несколько жалких тысяч долларов, оставшихся после последней авантюры. Лас-Вегас, город блеска и иллюзий, оказался не таким щедрым, как она предполагала. Деньги таяли с пугающей скоростью, оставляя после себя лишь горькое чувство разочарования. Она жила в арендованной квартире, хозяйку которой, правда, пришлось ненадолго подчинить с помощью контролирующего заклятия, созданного на основе древнего вампирского ритуала. Отель отпадал сразу: подчинять множество сотрудников, оставляя при этом хоть какой-то след приличия в действиях, было бы слишком рискованно и непрактично. Несмотря на её магические способности, реальность оказалась далека от голливудских фильмов. Подчинение – удобный инструмент, но опасный. Заставить бармена налить ей выпивку без оплаты – это мгновенный путь к неприятностям. Камеры, свидетели, — всё против неё. Она не хотела лишней головной боли, лишнего внимания. Поэтому, взвесив все "за" и "против", Гермиона приняла решение: ограбление банка. Да, именно так. В Лас-Вегасе, в самом сердце мира азарта и риска. *** Она выбрала дом на тихой улочке, убедившись, что поблизости нет камер наблюдения и магических детекторов. Гермиона терпеливо ждала, наблюдая за пустым переулком. И вот, как по заказу, подьехал мотоцикл – мощный, чёрный, идеальный для её плана. За рулём был молодой человек в кожаной куртке. Гермиона, придав своему лицу очаровательную, невинную улыбку, максимально контрастирующую с её замыслом, максимально привлекла внимание юноши. Быстрый взмах руки, и мотоцикл остановился. Парень, снимая шлем, раскрыл лицо, полное невинного ожидания — на него улыбалась Гермиона Грейнджер. Её улыбка была искушением, ловушкой. — Ты забудешь меня, отдашь мне мотоцикл, и будешь думать, что его угнали, — сказала она, её голос был спокойным, уверенным, в нём не было ни тени угрозы, лишь убедительность заклятия. Парень, покорно кивнул, словно загипнотизированный. Он слез с мотоцикла, и Гермиона, с лёгкостью и грацией кошки, заняла его место. Мотор взревел, и Гермиона, сидя на мощной чёрной машине, растворилась в ночной тьме, оставляя за собой только ошеломлённого парня и глубокую тишину. Её план начался. *** Ночь окутала Лас-Вегас, город огней и искушений, в свои темные объятия. По пустынным улицам, разрезая ночную тишину рёвом двигателя, неслась Гермиона на черном мотоцикле. На баке мотоцикла, словно зловещий символ, красовалась ярко-зеленая змея, нарисованная с пугающей реалистичностью. Это был её талисман, её знак. Мотоцикл остановился у входа в известный банк, его стены казались непроницаемыми, но для неё это была просто цель. Гермиона, слезла с мотора. Её тело, гибкое и подтянутое, было одето в черное, будто воплощение самой ночи. Обтягивающий топ, оставляющий открытыми плечи, идеально подчеркивал изгибы её фигуры. Поверх него, прикрывая плечи, она накинула короткую косуху, столь потертую, что казалось, она видела много сражений. Джинсы, испещренные дырами, небрежно, но стильно подчёркивали её худощавость. Тонкий черный ремень едва заметно обхватывал её талию, выделяя её изгибы. На шее – скромный серебряный крестик на тонкой цепочке, единственное украшение, которое слегка смягчало её агрессивный образ. На запястьях – несколько кожаных браслетов, дополняющих мрачноватый стиль. Её лицо скрывала серебряная маска, оставляя видимыми лишь глаза, а капюшон скрывал волосы. Она выглядела как призрак, как смерть на колёсах. Движения Гермионы были быстрыми, точными, словно отточенными годами тренировок. Она легко обошла камеры наблюдения, её навыки были бесценны. С помощью заклинания «Алохомора», шепнутого с лёгкостью опытного мага, она без труда открыла сейф. Деньги – пачки хрустящих купюр – были аккуратно сложены в её сумку с расширяющимся пространством. Внезапно, резкий пронзительный звук разорвал тишину – завыла сирена. Гермиона прокляла себя за небрежность. Она не учла возможность таймера на сейфе. С наивысшим ускорением она бросилась к мотоциклу. Звук сирены уже был близко, а за ним — вспышки мигалок. Она взлетела на мотоцикл, рывок был мощным, и в следующий момент она уже неслась по ночным улицам. За ней следовали полицейские машины, их сигнальные огни превращали ночь в дневной кошмар. Гермиона проносилась между машинами, ловко обходя потоки транспорта. Адреналин бурлил в крови, сочетаясь с ощущением опасности. Преследование было настоящим триллером. Полицейские машины были на пятаках, но Гермиона была быстрее. Она использовала все свои навыки, прибегая к рискованным маневрам. Погоня проходила через лабиринты городских улиц, минуя заторы и узкие переулки. Несколько раз она чуть не потеряла контроль над мотоциклом, но удерживала его на грани возможного. Её реакция была мгновенной, а решение принимались быстро и точно. В финале погони, выбрав удачный момент, Гермиона резко повернула на боковую улицу, исчезнув в темноте узкого проезда. Полиция промчалась мимо, оставляя за собой только вспышки мигалок, но Гермиона уже была далеко, слившись с ночью. Её погоня окончилась успешно, оставив за собой лишь призрачный след и воспоминание о неуловимой теней, которая исчезла так же быстро, как и появилась. *** Лето подходило к концу, окрашивая закаты в багряные и золотые тона. Гермиона, после удачного, хотя и несколько рискованного, ограбления в Лас-Вегасе, исчезла с радаров, осев в тихой, но оживлённой деревне Малия на Крите. Выбор пал на этот греческий курорт не случайно: множество ночных клубов, работающих круглосуточно, обещали незабываемые развлечения, а близость к морю сулила умиротворение и покой. Она сняла роскошную виллу с видом на лазурное море и позволила себе насладиться жизнью в полной мере. Забыв о тревогах и опасностях, она окунулась в мир удовольствий. Все эти месяцы она словно жила в противовес своей прежней жизни, строгой, полной правил и ответственности. Теперь же она раскрепостилась полностью, переосмысливая себя. На её теле появились новые украшения: пирсинг уха – три прокола внизу и два сверху, септум в носу, пирсинг губ («змеиный укус»), языка, брови (справа), пупка и, наконец, сосков. Гермиона не остановилась на пирсинге. Её тело стало холстом для самовыражения: множество татуировок, смелые, яркие, рассказывающие о её новом, дерзком образе жизни. Её стиль одежды претерпел кардинальные изменения: от строгих мантии и школьной формы — к смелым, сексуальным нарядам. Она представляла себе, как бы отреагировали её бывшие преподаватели из Хогвартса, её друзья, если бы увидели её сейчас. Улыбка растянулась на её лице – это будет нечто! Забавная реакция старых знакомых отлично разнообразит вечную жизнь. За эти несколько месяцев беззаботной жизни, Гермиона пришла к неожиданному выводу. Быть вампиром, жить вечно, лишённой эмоций… это и есть идеальная жизнь. Она не чувствовала боли, не знала сожаления, не испытывала страха. Абсолютная свобода от чувств давала ей возможность делать всё, что заблагорассудится, без угрызений совести, без сожалений, без каких-либо ограничений. Она была свободна. Абсолютно свободна. И это пугало, и одновременно захватывало. *** Гермиона нежилась на шезлонге, наслаждаясь критским солнцем. На пальце её руки, загорелой от долгого отдыха, блестело кольцо с лазуритом – камень редкой красоты и силы. Его добыча потребовала немалых усилий, но результат стоил затраченных трудов. Гермиона наложила на него несколько защитных и сигнальных чар, вплела в них заклятья на обнаружение ядов в еде и воде – необходимая предосторожность для вечно живущей. Внезапно, на её талию мягко опустилось письмо. Сова, доставившая его, мгновенно взмахнула крыльями и исчезла. — Невоспитанная птица, — фыркнула Гермиона, разворачивая послание. Печать Хогвартса не оставляла сомнений в происхождении письма. _Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс, Директор Минерва Макгонагалл_ _Приглашаем Вас, мисс Гермиона Джин Грейнджер, на 8 курс обучения. Также предлагаем Вам, как лучшей ученице школы, место старосты Хогвартса. Если Вы согласны, просим прибыть в Хогвартс 30 августа для оказания помощи преподавателям._ _P.S. К письму прилагается значок старосты школы._ Гермиона рассмеялась, звонкий, чистый смех, эхом раздающийся над лазурными водами Эгейского моря. — Действительно, а почему бы и нет? — пробормотала она, разглядывая значок – элегантную серебряную эмблему гриффиндора. Староста Хогвартса… помимо престижа и значка, это ещё и отдельная комната, что весьма удобно. А обязанности… всегда можно перепоручить кому-нибудь из старательных гриффиндорцев. Они всегда готовы помочь друг другу. Она улыбнулась, принимая решение. Возвращение в Хогвартс – отличная идея. Вечная жизнь без эмоций была прекрасна, но немного… скучна. Хогвартс – это новый виток приключений, новый вызов. А если учесть, что она практически неуязвима… то почему бы и нет? *** Её волосы, тёмные у корней, плавно переливались в светлый блонд на кончиках, словно языки пламени, вырывающиеся из тьмы. На её коже, подобно древним рунам, красовались татуировки, каждая из которых рассказывала свою историю: На левом бедре – реалистичное черно-белое изображение женщины с длинными волосами, частично скрытой тёмной фигурой, напоминающей силуэт мужского лица. Лицо женщины украшено затейливыми узорами, а на плече – замысловатый орнамент из растительных мотивов. Стиль – темный, загадочный, с готическими нотками. На правом бедре – черно-белая татуировка, изображающая женщину с огромными, пернатыми черными крыльями за спиной. Она одета в темное платье, её лицо серьёзно, а глаза полны меланхолии. Стиль напоминает рисунок углем, капли черной краски словно стекают с крыльев и платья, создавая ощущение движения. На икре правой ноги – готическая татуировка: женщина-вампир с длинными волосами, держащая перевёрнутый крест, на котором изображён распятый человек. У неё видны клыки, а на руках – колючая проволока. Чёткие детали, игра света и тени создают объём и глубину. На левой руке, от запястья до тыльной стороны ладони, – две розы, растущие из трещиноватой, ветвящейся структуры, которая похожа на сеть корней, окутывающих и поддерживающих цветы. Стиль – линейный, схематичный, акцент на контурах и линиях. Шелковый топ и кожаная мини-юбка чёрного цвета обрисовывали её тонкую фигуру. Готический макияж подчеркивал бледность кожи и глубину тёмных глаз. Пирсинг бровей, носа, губ, языка, пупка и сосков блестел в полумраке. Массивное ожерелье с тёмными камнями и золотом завершало образ – дерзкий, бунтарский, притягательный. В руках она небрежно держала небольшую чёрную сумочку, словно случайно забыв о её содержимом. Гермиона, скрывая глаза за солнцезащитными очками, уверенно шла по улицам Хогсмида. В её сумке находился уменьшенный и облегчённый, но вместительный благодаря расширяющему заклятию, чемодан с одеждой. Она уже предвкушала реакцию окружающих. Холодная улыбка коснулась её губ. Это ей определённо нравилось. Вступив на территорию Хогвартса, рядом с ней материализовался профессор Слизнорт. — Мисс… — Он вопросительно посмотрел на Гермиону, не сразу узнавая её в новом образе. — Ох, мистер Слизнорт… — Гермиона мило улыбнулась, её улыбка была одновременно загадочной и немного насмешливой. — Мисс Грейнджер, если помните такую. Профессор Слизнорт открыл рот от изумления. Её преображение было настолько разительным, что он на мгновение потерял дар речи. Однако, быстро взяв себя в руки, он произнес: — Вы не возражаете, если мы подождём ещё двоих учеников, а затем направимся в Хогвартс? Гермиона равнодушно пожала плечами. — Как вам будет угодно, профессор. Она не стала продолжать разговор. Из маленькой сумочки она достала помаду и зеркальце. Нанося темно-красную помаду, она тщательно рассматривала свой макияж, проверяла тон, после чего добавила длинные, изящные стрелки. Удовлетворённо улыбнувшись, она убрала косметику обратно. В этот момент возле барьера появились Гарри Поттер и Драко Малфой. Гарри, увидев Гермиону, бросился к ней и заключил в объятия. Гермиона обняла его в ответ, но внутри оставалась пуста – отсутствие эмоций было её новой реальностью. Однако, мгновение спустя, она искренне улыбнулась – ничто не выдавало её внутреннего безразличия. Гарри тоже изменился. Он вырос, стал выше, его волосы были аккуратно уложены, стиль стал более элегантным: чёрные брюки, зелёная рубашка, чёрные туфли. На его пальцах Гермиона заметила кольца – символы рода Поттер и Блэк. Драко Малфой также преобразился. Длинные волосы, собранные в хвост, чёрные брюки и белая рубашка – классика. Но главное – исчезло то холодное высокомерие. В его глазах читались восхищение и смятение. — Где ты была, Гермиона? — спросил Гарри, его голос был полон нескрываемой радости. — Это… неважно, — ответила Гермиона, её голос звучал холодновато, но ровно. — Главное, что я уже здесь. Улыбнувшись, она развернулась и, не сказав больше ни слова, уверенно зашагала вперёд. У самого входа в Хогвартс она остановилась и, обращаясь к Слизнорту, произнесла с ноткой превосходства и приказного тона: — Нам сейчас куда в первую очередь? Слизнорт, почувствовав изменение в её тоне, поспешно ответил: — К профессору Макгонагалл. Гермиона кивнула и направилась к кабинету директора, пропуская вперёд профессора Слизнорта и парней. Она вошла последней, её появление вызвало мгновенную тишину, словно кто-то резко выключил свет. Минерва Макгонагалл смотрела на неё, не отрывая взгляда, воздух словно загустел от напряжения. Гермиона, игнорируя молчаливое напряжение, сказала небрежно: — Добрый день, профессор. Она подошла к креслу, села, закинув ногу на ногу, и бросила сумку рядом. Её поза была расслабленной, почти вызывающе непринуждённой. Макгонагалл, привыкшая к дисциплине и порядку, едва сдержала всплеск негодования. — Добрый день… — выдохнула, наконец, директор, её голос был полон шока, но больше всего в нём чувствовалась сдержанная ярость. Она медленно обвела взглядом Гермиону, от её татуировок до пирсинга. — Мисс Грейнджер, я вынуждена заметить, что ваш внешний вид… несколько… необычен для ученицы Хогвартса. Гермиона, невозмутимо поправила прядь светлых волос, которые резко контрастировали с тёмными корнями, словно пламя, пожирающее тьму. — Профессор, — ответила она, её голос был ледяным и спокойным, — мы сейчас не на уроке этикета и не на школьном собрании. Я не обязана соответствовать вашим представлениям о приличии. Мой внешний вид – это моё личное дело. Если вы хотели обсудить мое возвращение, предлагаю перейти к делу. Время – деньги, а у меня их и так не слишком много. Макгонагалл, хоть и была потрясена её дерзостью, вынуждена была признать правоту Гермионы. Она сжала губы, пытаясь сдержать ещё один всплеск эмоций. Воздух в кабинете по-прежнему гудел от немой напряжённости, но теперь это было скорее напряжение предвкушения. В конце концов, директор с видимым усилием взяла себя в руки. — Хорошо, мисс Грейнджер, — произнесла она, её голос звучал чуть более ровно, хотя в нём всё ещё чувствовалось недоумение. — Давайте перейдем к обсуждению вашего возвращения. Все расселись. Когда профессор Макгонагалл пришла в себя, они начали обсуждение. — За это время я провёл исследование, — начал Гарри, делая глоток чая, — и пришёл к выводу, что так называемые «маглорождённые» на самом деле имеют, как минимум, одного родителя-сквиба. А сквиб — потомок чистокровных магов. Таким образом… маггл не может стать магом. И маг не может стать магглом, только сквибом. — Другими словами, все мы «маглорождённые», как минимум, полукровки? И потомки разных чистокровных родов? — Гермиона равнодушно перебила, крутя кольцо на пальце. Драко молча наблюдал, Слизнорт тоже молчал, внимательно слушая. — Да, Герм, всё верно. Но я веду к тому, что, хоть Дамблдор и был сильнейшим светлым магом… — начал Гарри. — Гарри, давай назовём вещи своими именами, — резко прервала его Гермиона. — Он был идиотом, который учил поколения детей делить мир на чёрное и белое, а мир – серый. Нет абсолютного добра и зла. Все присутствующие уставились на неё с открытыми ртами. — Это я и имел в виду… — пробормотал Гарри, — после войны… все мы изменились… распределение на факультеты… — О, я поняла, — снова перебила Гермиона, отпивая кофе. — Честно говоря, ещё в детстве меня удивляло, что нас распределяют на факультеты, когда мы толком не сформировались как личности. А вечная вражда между Гриффиндором и Слизерином изрядно надоела… — По этой причине мы решили, что теперь распределение будет проходить дважды: первый раз на первом курсе, второй — на шестом, — заявила Минерва Макгонагалл. — Но в этом году перераспределение пройдут все. Гермиона кивнула – ей было совершенно всё равно, что здесь будет происходить. — Что от меня требуется? — спросила она, чисто для проформы. — Как староста школы, вместе с мистером Малфоем, вы должны будете встретить учеников на вокзале и проводить их в Хогвартс, — пояснила Минерва. — Затем вы, мисс Грейнджер, проведёте первокурсников в Большой зал, а мистер Малфой вам поможет. Гермиона кивнула, мысленно закатывая глаза. Ещё и с детьми нянчиться… — В этом году у нас будут новые преподаватели и новые предметы, — начала Минерва Макгонагалл, делая элегантный глоток чая. Её голос был спокоен, но в нём слышалась сталь, свойственная только ей одной. — Профессор Слизнорт возглавит кафедру Зельеварения и станет деканом Слизерина. Слизнорт, довольный и самодовольный, растянул губы в улыбке, едва заметно поглаживая свой бокал. — Профессор Флитвик будет преподавать Чар и останется деканом Когтеврана. Помона Спраут продолжит вести Травологию и, разумеется, останется деканом Пуффендуя. Минерва сделала ещё один глоток чая, наблюдая за реакцией собравшихся. Гарри и Драко сохраняли невозмутимые лица, очевидно, уже знакомые с новостями. Гермиона, в свою очередь, мастерски изображала заинтересованность, изредка кивая, как будто каждое слово было для неё откровением. На самом деле, она уже знала всё благодаря Гарри, который помогал Минерве с подготовкой к новому учебному году, и Драко, разузнавшему всё у Гарри. — Деканом Гриффиндора станет Билл Уизли, он же будет вести Историю магии. — Минерва на мгновение замолчала, давая всем возможность переварить информацию. — Место преподавателя по Защите от Тёмных Искусств займёт Дмитрий Матвеев. Он прибудет в Хогвартс перед праздничным ужином. Андромеда Блэк возглавит кафедру Трансфигурации. Мадам Трюк будет преподавать полёты на метлах. Астрономию, как и прежде, будет вести профессор Синистра. Уход за магическими существами останется за Хагридом, которому будет помогать Дмитрий в свободное время. Магооведение… а также новый предмет – Физическая подготовка и самооборона – будет вести Кэтрин Пирс. Она также прибудет перед пиром. Гермиона, сохраняя непроницаемое выражение лица, пропустила мимо ушей уже знакомые имена. Но имя Кэтрин Пирс заставило её напрячься. Если Кэтрин узнает, что Гермиона стала вампиром, вряд ли это вызовет какие-то серьёзные последствия. Но вот если Кэтрин узнает, что Гермиона отключила эмоции… Гермиона мысленно поморщилась. Кэтрин, будучи довольно эксцентричной, но весьма сильной вампиршей, сделает всё, чтобы вернуть Гермионе её чувства. И это будет не из приятных воспоминаний. Гарри, заметив напряжённый взгляд Гермионы, бросил на неё заинтересованный взгляд. — Что-то не так, Герм? — тихо спросил он. Гермиона, с лёгкой улыбкой, отмахнулась от его вопроса. — Всё под контролем, Гарри, — ответила она, её голос был спокоен, но в глазах таилась сталь. — Просто, некоторые имена вызывают... определённые ассоциации. Драко, наблюдавший за их перешёптываниями, прищурился. Он, конечно, не мог знать подробностей переживаний Гермионы, но он понял, что что-то её тревожит. Это придало его лицу необычную серьезность. Он молча сделал глоток чаю, его мысли были далеки от формального разговора, он раздумывал над тем, что может заставить Гермиону волноваться. — Что насчёт комнат старосты школы? — Гермиона улыбнулась, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на лёгкое раздражение. Улыбка была скорее вежливой маской, чем искренним выражением радости. — Они ещё не отремонтированы, — ответила Минерва Макгонагалл, её голос был строг, но в нём слышалась усталость. Этот вопрос, очевидно, был для неё головной болью. Гермиона кивнула, но внутри уже мысленно проклинала тот день, когда согласилась стать старостой. Дополнительные обязанности и головная боль ей были совершенно ни к чему. — А я могу их сама отремонтировать? — спросила она, её тон был ровным, но в нём чувствовалась стальная решимость. Это был не вопрос, а скорее заявление. Она уже представляла, как эффективно и быстро расправится с этой задачей, используя свои магические способности. — Если ты хочешь, — кивнула Макгонагалл, её брови слегка приподнялись. — Но помни, что это дополнительная нагрузка, мисс Грейнджер. Это не входит в твои официальные обязанности. — Я в курсе, профессор, — ответила Гермиона, её улыбка стала ещё более тонкой и холодной. — Дополнительная нагрузка меня не пугает. И, возможно, этот ремонт займёт меньше времени, чем поиск квалифицированных ремонтников, которые бы выполнили работу на должном уровне. Они ещё некоторое время сидели, обсуждая необходимые приготовления к приезду учеников и обязанности старост. Гермиона, слушая монотонную речь Макгонагалл, мысленно уже проектировала ремонт гостиной старост, планируя каждый шаг, каждую деталь. После окончания собрания Гермиона направилась к башне старост. Башня казалась целой снаружи, но внутри царила разруха. За ней следом шёл Гарри, Драко же ушёл вместе со Слизнортом. — Гермиона, — окликнул её Гарри, его голос был тише обычного, словно он колебался. — Ты что-то хотел, Гарри? — Гермиона остановилась, надевая на лицо маску заинтересованности. Её выражение лица было почти идеально, не выдавая ни единой эмоции. — Я хотел… спросить у тебя совета… — Гарри запнулся, не зная, как начать разговор. Гермиона, не дожидаясь продолжения, развернулась и пошла дальше. — Ну выкладывай, что именно хотел, чтобы я услышала, — её голос был ровным, без каких-либо признаков интереса или нетерпения. — Как ты, наверное, заметила, — начал Гарри, его голос был тихим и неуверенным, — я принял титулы рода Блэк и Поттер. И, проведя небольшое исследование, как и говорила Макгонагалл, я пришёл к выводу, что все «маглорождённые» — потомки древних волшебных родов. Из-за войны множество родов канули в Лету. Я хочу возродить их. Для этого нужно, чтобы все «маглорождённые» прошли проверку крови. Гермиона продолжала идти, слушая Гарри скорее из-за старой дружбы, чем из-за реального интереса. Её отношение к нему изменилось, сейчас он казался ей равнодушным и наивным. — Но также я хочу вернуть древние традиции родов, — продолжил Гарри, — для этого нужно менять всё, начиная с обучения в Хогвартсе и заканчивая Министерством. Гермиона остановилась и, развернувшись, посмотрела на Гарри. Её взгляд был холодным, проницательным. — Это неплохая идея… — начала она медленно, вытягивая слова. — Но если ты надеешься на мою помощь… я вынуждена тебя разочаровать. За это лето я поняла, что хочу жить для себя. Может, когда-то я и присоединюсь к твоим планам, но могу заверить, это точно будет не в этом десятилетии. Я хочу насладиться своей молодостью. Она продолжила свой путь, оставляя Гарри стоять в одиночестве. Тишину коридора нарушали только цоканье её туфель и глухие шаги Гарри, который пытался догнать её. — Герм… почему ты решила вернуться в Хогвартс? — внезапно спросил Гарри, его голос был полон недоумения. Его вопрос звучал искренне, без какой-либо попытки манипуляции или давления. Гермиона сделала вид, что ничего не слышала. Гарри понял, что она не намерена продолжать разговор. Он не знал, что с ней произошло за лето, но был уверен: придёт время, и Гермиона всё расскажет. А пока её нужно оставить в покое. Гермиона, убедившись, что Гарри ушёл, вздохнула и завернула за угол. Она подошла к портрету основателей Хогвартса и их животных (лев, орёл, барсук и змея). Самих основателей, естественно, на портрете не было. Это был один из немногих портретов, где дверь открывали не волшебники, а животные. — Смелость — Гриффиндор, ум — Когтевран, доброта — Пуффендуй, хитрость — Слизерин, — пробормотала Гермиона, мысленно отмечая необходимость сменить пароль. Она коснулась портрета, и он отъехал, открывая вход в гостиную старост. Внутри царила разруха. Окна были выбиты, крыша протекала, хотя стены, к счастью, уцелели. Мелкие разрушения были повсюду. — *Репаро!* — прошептала Гермиона, взмахнув палочкой. Зелёный луч вылетел из её палочки, и началось восстановление окон. Гермиона, обладая обострёнными чувствами вампира, прекрасно слышала, что кто-то стоит у неё за спиной. — Ты долго ещё там будешь стоять? — спросила она, закончив восстановление очередного окна и направив палочку на лестницу. — Интересно, это всё та же заучка Грейнджер, которую я знал? — Драко вышел из укрытия. Он выглядел удивлённым, рассматривая её изменившийся вид. Гермиона равнодушно пожала плечами. — Та «заучка» давно скончалась в албанских лесах, — ответила она безэмоционально. Эти слова заставили Драко вздрогнуть. — Что с тобой случилось за лето? — тихо спросил он, его голос был полон искреннего беспокойства. — То же, что и с тобой и с Гарри, — ответила Гермиона, убирая палочку. — Просто я осознала, что не обязана рвать свою шкуру ради кого-то. Драко хищно улыбнулся. — А почему же ты согласилась на пост старосты школы? — Из-за небольших привилегий старост, — ответила Гермиона, начиная колдовать. — Одну из которых я сейчас восстанавливаю. Она прошептала заклятие, и гостиная за пару мгновений очистилась от щебня и обломков, вся мебель восстановилась на своих местах. Драко с изумлением смотрел то на гостиную, то на Гермиону. — Как ты это сделала? — выдохнул он, всё ещё потрясённый увиденным. — У каждого свои секреты, — ответила Гермиона, её лицо не выражало никаких эмоций. Она прошла мимо Драко и направилась на второй этаж башни, оставляя его в ошеломлённом молчании. *** Ночь окутала Хогвартс густым, бархатным покрывалом. Гермиона, двигаясь бесшумно, словно призрак, скользила по коридорам замка. Башня старост сияла, словно вновь отстроенная из чистого серебра. Ремонт, проведенный ею за день, казался невероятным подвигом, но для Гермионы, гибрида вампира и волшебницы, это было лишь лёгкой прогулкой. Её магический резерв, подпитываемый не только магией, но и вампирской силой, был практически неисчерпаем. Усталости же она попросту не знала. Сейчас она направлялась в Хогсмид, в мирскую деревню, за пределы защитного колдовского поля Хогвартса. Её цель была проста — утолить голод. Вампиры её мира не могли потреблять обычную еду — это лишало их сил и способностей. Но Гермиона была иной. Превращение, совершённое Кэтрин Пирс, вампиром из параллельной вселенной, изменило её до неузнаваемости. Она стала сильнее, быстрее, её магические способности возросли многократно. Исчезли характерная вампирам бледность и изнуряющая худоба. Местные вампиры выживали за счёт крови, питаясь ею, словно засушливое растение — дождём. Гермиона же обрела новый тип существования, поддерживаемый вампирской кровью Кэтрин. Она жила, но с теми уникальными преимуществами, которые даровала ей кровь вампира из другой вселенной – вселенной Кэтрин Пирс. Ей были доступны новые возможности, новые способности, недоступные другим вампирам её мира. Она была чем-то большим, чем просто вампир; она была эволюцией, чудом, сплетением двух реальностей. Её жизнь была сбалансированной смесью человеческой воли, волшебных способностей и невероятной вампирской мощи. Гермиона, скрываясь в тени раскидистых деревьев, терпеливо ожидала. Она знала, что ночные улицы Хогсмида часто посещают пьяницы, и её ожидания оправдались. Вскоре на освещённую лунным светом тропинку вышел мужчина средних лет, шатаясь и бормоча себе под нос. Губы Гермионы изогнулись в тонкой, хищной улыбке – не прошло и мгновения, как мужчина оказался прижат к стволу дерева, словно пойманная в ловушку птица. Глаза Гермионы запылали алым, став ярко-красными, как горячие угли. Под глазами проступили тёмные вены, пульсирующие с бешеной силой. Острые клыки, выросшие из её зубов, блеснули в лунном свете. Быстрым, точным движением она прокусила вену на шее мужчины. Наслаждаясь вкусом крови, Гермиона не забыла о своей безопасности. После того, как она утолила свой голод, она прокусила собственную вену на запястье и, используя магию, заставила мужчину выпить каплю её крови. Это был своего рода антидот, заклинание на забвение, стирающее воспоминания о произошедшем. Укус на шее мужчины быстро затянулся, как будто его и не было. — Ты забудешь всё, что здесь было, — прошептала Гермиона, её голос был тих, но полон магической власти. Затем, растворившись в ночной тени, она исчезла так же быстро, как и появилась, оставив мужчину стоять на тропинке, ничего не помнящего о своей ночной встрече. Только лёгкая дрожь, проходящая по телу, напоминала о произошедшем. *** — Ты уверена, что это она? — прошипел низкий, хриплый голос, принадлежащий существованию, чьи очертания лишь смутно проступали в тусклом свете ночного Хогсмида. Силуэт мужчины с рогами и хвостом был едва различим в тени. — Абсолютно, — ответила женский голос, более высокий и пронзительный. Этот силуэт был заметно ниже мужского. — Интересно… Сейчас она ничего не знает… — задумчиво протянул демон, его слова витали в воздухе, словно зловещий предвестник. — Но в прошлом она наворотила дел… — женщина хмыкнула, её голос звучал с ехидством. Её слова были полны скрытого намека на масштаб прошлых злодеяний Гермионы. — По этой причине мы здесь, чтобы выяснить, из-за чего всё это началось, — произнёс мужчина, его голос стал твёрже, в нём звучала холодная решимость. В его словах не чувствовалось ничего хорошего, напротив, они пропитаны угрозой. — А потом что? — спросила женщина, её голос был полон предвкушения, словно она ждала чего-то захватывающего. — Ну, ты же знаешь, какова цена за её голову? — мужчина усмехнулся. Его слова были холодны, расчетливы. Он не испытывал никаких сомнений. — О-о-о, такое я люблю! — женский голос рассмеялся, звук был резким, как звон разбитого стекла. Её восторг был пугающим. Всё происходящее предвещало серьёзные неприятности для Гермионы.