Часть 6

Когда поезд, изрыгая пар и дым, начал приближаться к платформе, Гермиона Грейнджер уже стояла там, облокотившись о каменный столб, её фигура выделялась на фоне суеты и ожидания. Прошедшее время она провела, мягко говоря, необычно. После случайной, но весьма удачной встречи с пьяным маглом, она предалась чтению старых списков учащихся Хогвартса. В середине 1940-х годов её внимание привлекли две фамилии: Том Марволо Реддл и… Гермиона Гриндевальд. Фотографии с рождественского бала того времени показали девушку с белоснежными волосами. Совпадение? Возможно. Но мысль о том, что она – последняя носительница фамилии Гриндевальд, а у Геллерта Гриндевальда не было ни сестры, ни ещё одной дочери, не давала ей покоя. Гермиона отмахнулась от этих мыслей, решив, что это всего лишь случайность. Теперь, ожидая прибытия поезда, она казалась отрешённой, погружённой в свои мысли. Когда поезд остановился, и из него хлынул поток учеников, Гермиона, используя зачарование, громко объявила: — Первокурсники и новые студенты — ко мне! Затем она методично пересчитывала прибывших, её взгляд оставался холодным и оценивающим. Завершив перекличку, она уверенно повела первокурсников к озеру, её сопровождал Драко Малфой, замыкающий процессию. Во время прогулки Гермиона молчала, её лицо оставалось непроницаемым. Однако, шепот первокурсников, обсуждавших её изменения и новых студентов-близнецов, доносился до неё. — …Она такая… другая, — шептала одна девушка, её голос еле слышно пробирался сквозь общий гул. — За лето будто другой человек стал. — Да, совсем не похожа на ту Гермиону, которую мы видели в прошлом году, — подхватила другая. — Говорят, у неё теперь куча татуировок… — А вы видели близнецов? Гриндевальд-Слизерины? — вмешался в разговор мальчик, его голос был полный любопытства. — Они такие… странные. Одеваются совершенно не как все. — Да, и ещё… фамилия у них… — задумчиво произнесла девушка, — Гриндевальд… Это же фамилия… того самого… Гриндевальда? — Тихо! — шикнул на них мальчик, оглядываясь. — Лучше не привлекайте к себе внимания. Говорят, они… очень опасные. Шёпот первокурсников, смешанный с тревогой и любопытством, создавал фон для молчаливой Гермионы. Она слушала, не вмешиваясь, её глаза были прикованы к поверхности озера, но мысли её были далеко – там, где пересекались прошлое и настоящее, случайность и предопределение, и тайна, которую она решила пока оставить неразгаданной Они подошли к озеру и расселись по лодкам. Гермиона и Малфой оказались в одной. — Грейнджер, ты вообще с ума сошла?! — прошипел Малфой, его голос, полный негодования, прорезал тишину. — Что тебе не нравится? — спокойно спросила Гермиона, её взгляд скользил по первокурсникам, рассеивающимся по озеру. Её спокойствие раздражало Малфоя ещё больше. — То, что ты бросила меня одного! И мне пришлось одному следить за всем поездом! — возмущался он. — Брось, Малфой, — отмахнулась Гермиона. — У тебя в подчинении целая куча старост. И я сомневаюсь, что, будь я там, ты сам носился бы по вагонам, помогая всем. Малфой, подняв брови, молча размышлял. Эта Гермиона… совсем не та, что раньше. Прежняя сломала бы себе шею, но выполнила бы все обязанности идеально. А эта… сидит, словно ей всё равно. Исчезла на время поездки, когда должна была носиться, как угорелая, помогая первокурсникам, даже не подумав кого-то попросить о помощи. Где та грязнокровка-заучка? Где та Гермиона, которая одевалась как серая мышь, скрывая свою фигуру? Он моргнул, отгоняя внезапные, яркие образы, всплывшие в памяти – образы новой Гермионы, уверенной, яркой, в совершенно иной одежде, с татуировками… — Зачем тогда согласилась быть старостой? — спросил он, пытаясь скрыть своё замешательство. — Я не говорила? Ради отдельной комнаты, — ответила Гермиона, в её голосе не было ни единой эмоции. Её взгляд был пустым, словно она смотрела сквозь окружающий мир. Создавалось впечатление, что, если бы Хогвартс сейчас взорвался, она бы и бровью не повела. Малфой покачал головой. — Ты в курсе, что задумал Поттер? — спросил он, чувствуя, что их разговор принимает неожиданный оборот. — Малфой, если ты думаешь, что мне есть хоть какое-то дело до тебя или Гарри, то ты ошибаешься, — её голос был холодным, отстранённым. — Мне совершенно плевать. Плевать на всё и на всех. Просто оставьте меня в покое. Она отвернулась, её взгляд устремился к приближающемуся замку Хогвартс. Малфой понимал, что перед ним стоит не просто изменившаяся Гермиона, а совсем другой человек, загадка, которую он пока не в силах разгадать. *** Когда Гермиона и Драко подвели студентов к дверям Большого зала, Гермиона, обращаясь к первокурсникам, произнесла речь, которую когда-то произносила перед ней и Малфоем профессор МакГонагалл: «Добро пожаловать в Хогвартс! Перед вами начинается новый, волнующий этап вашей жизни. Вы – будущие волшебники и волшебницы, и от вас зависит, каким путем пойдет ваша магия. Впереди вас ждут годы обучения, новые открытия, верные друзья и, возможно, непростые испытания. Но помните: Хогвартс – это место, где вы сможете найти поддержку и знания, необходимые для достижения ваших целей. Пусть ваш путь здесь будет наполнен успехами и открытиями! Желаю вам удачи, и помните: смелость, упорство и дружба помогут вам преодолеть любые трудности». Старосты ожидали момента, когда им предстояло представить первокурсников, а за ними – новых студентов старших курсов. Когда прозвучали слова «Встречайте наших первокурсников!», Гермиона, держа в руках свиток с фамилиями, торжественно вошла в Большой зал. За ней следовал Драко Малфой с Распределяющей Шляпой. За ними шли первокурсники. — Дорогие первокурсники, встаньте в ряд, — сказала Гермиона, её голос звучал спокойно и уверенно. — Я буду называть фамилии, а вы будете подходить и садиться. Мистер Малфой будет надевать вам Распределяющую Шляпу. Она начала зачитывать имена: — Элизабет Смит! Девушка с рыжими косами и веснушчатым носом, немного робко подошла вперёд. Шляпа, едва коснувшись её головы, провозгласила: — Гриффиндор! — Филипп Блэк! Стройный юноша с серьёзным взглядом уверенно направился к ней. Шляпа подумала немного дольше, после чего объявила: — Когтевран! — Амелия Браун! Девушка с длинными чёрными волосами и пронзительными голубыми глазами, немного застенчиво приблизилась. Шляпа почти сразу же прокричала: — Пуффендуй! — Артур Смит! Мальчик, внешне очень похожий на свою сестру, но с более спокойным характером, слегка нервно подошёл к Драко. Шляпа, немного поразмыслив, объявила: — Слизерин! Когда все первокурсники были распределены, Гермиона, повысив голос, объявила: — В этом году к нам присоединяются новые студенты на второй и третий курсы, переведённые из других школ магии: Себастьян Роулинг, второй курс, и Изабелла Лавгуд, третий курс. И, конечно же, наши новые студенты на дополнительный восьмой курс: Салазар Слизерин-Гриндевальд и Арабелла Гриндевальд-Слизерин! В зале воцарилась тишина, прерываемая лишь шепотом и перешёптыванием учеников. В зал вошли близнецы, за ними — несколько младших студентов. Гермиона, после распределения переведенцев (Себастьян Роулинг и Изабелла Лавгуд, оба были перераспределены на Пуффендуй – шляпа отметила их готовность к сотрудничеству и доброту, скрытую под внешней невозмутимостью), обратилась к новым студентам старших курсов. — Салазар Слизерин-Гриндевальд, — объявила Гермиона. Высокий, статный юноша с ало красными волосами и пронзительным взглядом, с гордо поднятой головой, направился к стулу. Он сел, и шляпа опустилась на его голову. Наступила тишина, прерываемая лишь едва слышным шепотом. ~Хмм, очень интересно… — протянула шляпа в мыслях юноши. — А не староват ли ты, «юноша», для Хогвартса? ~Мне нужно кое-что выяснить… ~Ну тогда… СЛИЗЕРИН! Салазар поднялся, его лицо оставалось непроницаемым, и направился к столу Слизерина. Реакция студентов была неоднозначной. На Слизерине раздались аплодисменты и одобрительные возгласы. — Вот это да! — восхищённо прошептала одна слизеринка, — Он похож на какого-то принца! На Гриффиндоре шептались, с любопытством наблюдая. — Надеюсь, он не слишком… опасный, — пробормотала одна девушка, сжимая в руках свой флакон с перьями. — Слизеринцы всегда были загадочными, — заметил один гриффиндорец, покачивая головой. В Когтевране обсуждали его необычное имя и, возможно, происхождение. — Интересное сочетание фамилий, — задумчиво произнес студент Когтеврана, вертя в руках перьевую ручку. В Пуффендуе большинство отнеслись спокойно, более обеспокоенные распределением своих однокурсников. — Надеюсь, он не будет слишком грубым, — прошептала одна пуффендуйка, с улыбкой глядя на своего друга. — Арабелла Гриндевальд-Слизерин, — объявила Гермиона. Девушка, внешне похожая на брата, но с более мягкими чертами лица и светлыми, словно лунный свет, глазами, легко и грациозно подошла к стулу. Шляпа едва коснулась её головы и тут же провозгласила: — СЛИЗЕРИН! Арабелла прошла к брату, её улыбка была едва заметна, но в глазах светилось спокойствие и уверенность. На Слизерине их встречали с ликованием. — Браво! — крикнули несколько студентов. — Вот это пара! — Смотрите, как они похожи, — восхищалась слизеринка, обмениваясь взглядами со своим другом. На других факультетах реакция была неоднозначной. — Ну, всё… началось, — пробормотал гриффиндорец, с напряжением наблюдая за близнецами. — Надеюсь, они не затеют ничего плохого, — прошептала когтевранка, переглянувшись с другом. — Выглядят… интересно, — задумчиво произнесла пуффендуйка, слегка улыбаясь. Шепот, перешёптывания, взгляды, полные любопытства и скрытой тревоги, наполняли Большой Зал. Приход близнецов Гриндевальд-Слизерин стал событием, которое не могло остаться незамеченным. Когда распределение подошло к концу, к Гермионе и Драко подошел Гарри Поттер. Он усилил свой голос заклятием, чтобы его слышали все присутствующие в зале. — Добрый день! — громко произнес Гарри. — Как мы все знаем, наша школа разделена на факультеты: Пуффендуй, Когтевран, Гриффиндор и Слизерин. И за все годы войны, и особенно после неё, все начали считать, что на Слизерине учатся только темные волшебники, а на Гриффиндоре — одни белые и пушистые. Гермиона фыркнула, её взгляд выражал лёгкое раздражение. — По этой причине сегодня я хочу раскрыть вам одну тайну, — продолжил Гарри, беря Распределяющую Шляпу из рук Драко. В своих мыслях он обратился к шляпе: «Отправь меня туда, куда мне следовало попасть с самого начала». Шляпа, мгновенно отреагировав, прокричала: — СЛИЗЕРИН! Все присутствующие в зале, включая Гермиону и Драко, шокировано уставились на Гарри. — Да, именно в Слизерин мне следовало попасть ещё в первом году обучения, — объяснил Гарри, его голос звучал спокойно, но уверенно. — Но я попросил Шляпу отправить меня куда угодно, только не в Слизерин. Почему? Потому что с самого начала мне внушали, что Слизерин — это зло и всё плохое. Но нет! Даже в песне, которую поёт Шляпа каждый год, говорится: Пуффендуй — это дружба и доверие, Когтевран — ум, Гриффиндор — храбрость, а Слизерин — хитрость. Но помимо этого, на Слизерине и Гриффиндоре учатся такие ученики, которым самое место в Когтевране, а некоторым — и в Пуффендуе. Если вас распределили на Слизерин, это не значит, что это плохо. Это значит, что вы *хитрые*, и по этой причине, чтобы показать вам всем, что эта межфакультетская война — просто бред, я, Гарольд Джеймс Поттер-Блэк, перевожусь на Слизерин! Гермиона слушала Гарри, её губы растянулись в едва заметной, но хитрой ухмылке. Медленно, грациозно, она подошла к Гарри, взяла Распределяющую Шляпу из его рук и, не говоря ни слова, надела её на голову. — СЛИЗЕРИН! — прокричала Шляпа. На вопросительные взгляды окружающих Гермиона ответила с лёгкой иронией: — В своё время я тоже попросила Шляпу отправить меня на Гриффиндор. — Она умолчала о том, что на самом деле избегала Когтеврана. — Теперь все, кто желает попробовать распределение заново, подойдите ко мне, — громко объявил Драко Малфой, предоставляя слизеринцам возможность перевестись на другой факультет. Но, как и ожидал Драко, никто из слизеринцев не пожелал сменить факультет. В отличие от других факультетов, слизеринцы всегда поддерживали друг друга, оказывали помощь и наставничество. Перевод на другой факультет означал необходимость подстраиваться под совершенно иные правила и порядки. Из Гриффиндора поднялась Джинни Уизли. Её лицо сияло лёгкой улыбкой. Шляпа опустилась на её голову. — СЛИЗЕРИН! Лица гриффиндорцев помрачнели. Из «Золотого трио» остался только Рон, сидевший в конце стола. Он молча наблюдал за происходящим, его лицо было непроницаемым, словно каменная маска. Он казался отрешенным от всего, погруженным в свой собственный внутренний мир. За Джинни поднялся Невилл Долгопупс. Шляпа, немного подумав, отправила его на Пуффендуй. В зале повисла напряженная тишина, прерываемая лишь шепотом и перешёптыванием. Неожиданные переходы на другие факультеты, особенно Гарри и Гермионы, вызвали настоящий шок и переполох. Студенты переглядывались, обсуждая произошедшее. Неожиданные изменения заставили многих задуматься о природе факультетской принадлежности и о том, что на самом деле определяет сущность человека. В воздухе витал вопрос: а что если всё это время они были не правы, следуя устоявшимся стереотипам? За Невиллом последовала целая вереница студентов, решивших пройти повторное распределение. Многие из них переходили с Гриффиндора, и это вызвало нескрываемое удивление и недоумение. Некоторые переходили на Слизерин, другие на Когтевран и Пуффендуй. Гарри, наблюдая за этим, думал о политике Дамблдора, о той искусственной иерархии, которую он установил. Иерархия, которая кричала о том, что Слизерин — это зло, а Гриффиндор — добро. Гарри понимал, что многие студенты, уходящие с Гриффиндора, в свое время просили попасть именно туда, будучи убежденными в превосходстве этого факультета. Теперь же они видели, что эта вера была лишь следствием искусственно созданного образа. Они поняли, что принадлежность к факультету не определяет их сущность. И эта массовая перестановка выявила глубокие проблемы в системе распределения и в восприятии самих факультетов. *** Когда распределение закончилось, и желающих сменить факультет больше не осталось, Драко, Гермиона, Гарри и Джинни направились к столу Слизерина. Профессор МакГонагалл, которая всё это время наблюдала за происходящим, поднялась. Она была заранее осведомлена о планах Гарри и позволила ему осуществить задуманное. Давно уже она понимала, что вся эта межфакультетская война — полный абсурд. — Дорогие студенты, — начала МакГонагалл, её голос звучал торжественно, — в этом году в нашей школе появятся новые преподаватели. Позвольте представить… Двери Большого зала распахнулись, и в зал, взявшись за руки, вошли мужчина и женщина. — Билл Прюет , — представила МакГонагалл мужчину, — преподаватель Истории Магии и новый декан Гриффиндора. Мужчина, обладавший рыжими волосами и яркими зелёными глазами, был одет в тёмно-серые брюки, белую рубашку с расстёгнутыми верхними пуговицами и чёрный пиджак. Его внешний вид говорил о простоте и одновременно с этим о скрытой силе и уверенности. — И Андромеда Блек, — продолжила МакГонагалл, представляя женщину, — преподаватель Трансфигурации. Женщина с длинными, чёрными, словно смоль, слегка взъерошенными волосами, достигавшими талии, была одета в простые чёрные брюки, чёрную шёлковую блузку и чёрную мантию. Её элегантная простота излучала спокойствие и скрытую мощь. — Но это ещё не всё, — продолжила профессор МакГонагалл, поднимая руку, чтобы привлечь внимание студентов. — В этом году будет введён новый предмет: «Родовые дары и проклятия, а также пробуждение силы». Подробнее вам расскажет новый преподаватель, который также будет вести прорицания. Встречайте — Роксана Агриче! Двери Большого зала снова распахнулись, и в зал вошли три человека: две женщины и мужчина, который, судя по всему, сопровождал их. Все взгляды были прикованы к Роксане Агриче. Девушка с длинными, прямыми серебристо-белыми волосами, которые спадали ей на плечи и спину, выделялась своей необычной внешностью. Черная повязка скрывала её глаза, бледная кожа контрастировала с ярко-красными губами. Её длинное черное платье с высоким воротником, сложным кроем и декоративными элементами, напоминало готический или викторианский стиль. Длинное ожерелье с подвесками в виде крестиков и звезд дополняло загадочный образ. В её волосах красовалось черное украшение, похожее на бабочку или крыло, усыпанное блестящими камушками. — Также новый преподаватель по Защите от Тёмных Искусств — Дмитрий Матвеев! Все перевелы взгляд на мужчину что вел этих женщин, человек с бледной кожей, короткими чёрными волосами, уложенными в аккуратную причёску. На шее — сложная татуировка, на груди — цифры «366». Он был одет в строгий чёрный пиджак с застёгнутыми пуговицами и чёрные брюки. Его андрогинная внешность и строгий костюм создавали впечатление сдержанности и таинственности. — И, конечно же, Магловедение, а также дополнительные занятия по самообороне и физической культуре будет вести Катерина Пирс, или, как её ещё называют, Кэтрин Пирс! Последней на кого посмотрели на молодую женщина с длинными каштановыми волосами, уложенными в мягкие волны., У неё бледная кожа, выразительные тёмные глаза и тонкие губы, её выражение лица было задумчивым и немного меланхоличным. Она была одета в тёмно-бордовую куртку с длинными рукавами и пурпурный топ, чёрные джинсы и элегантные туфли на высоком каблуке. Простой, но стильный наряд говорил о её индивидуальности. Новые преподаватели заняли свои места за столом профессоров, вызвав оживлённое обсуждение и шёпот среди студентов. Все с любопытством рассматривали необычную троицу, гадая об их характерах и методах преподавания. Новый учебный год обещал быть не только насыщенным, но и невероятно интересным, полным неожиданностей. Под всеобщее молчаливое внимание они сели за стол профессоров. Напряжение в Большом зале было ощутимо. — Также место преподавателя Зельеварения и декана Слизерина останется за Горацием Слизнортом, — объявила профессор МакГонагалл, её голос звучал ровно и спокойно, контрастируя с царившей в зале атмосферой ожидания. — Мадам Трюк, как и прежде, отвечает за полёты на метлах. Астрономию по-прежнему будет вести профессор Синистра. Уход за магическими животными будет разделён на две части: практику будет вести профессор Хагрид, а теорию — профессор Прюет. Профессор Флитвик будет преподавать Чары и останется деканом Когтеврана. Помона Спраут продолжит вести Травологию и, разумеется, останется деканом Пуффендуя. Надеюсь, я вас не слишком утомила. Приятного аппетита! Профессор МакГонагалл махнула рукой, и, словно по волшебству, на столе перед каждым студентом появились тарелки, наполненные разнообразными яствами. Зал ожил, и гул голосов, наконец, заполнил тишину, прерванную неожиданными переменами в преподавательском составе Хогвартса. *** Когда Драко, Гермиона, Гарри и Джинни приблизились к столу Слизерина, они обнаружили, что близнецы уже сидят за столом в компании Блейза Забини, Тео Нотта и Панси Паркинсон. Малфой, не обращая внимания на троицу бывших гриффиндорцев, направился прямиком к своей компании. Гарри сел между Блейзом и Тео, Джинни — рядом с Панси. Гермиона заняла место рядом с Драко, который расположился по другую сторону от Блейза. Напротив них сидели близнецы Гриндевальд-Слизерин. Арабелла Гриндевальд задумчиво наблюдала за Гермионой. Гермиона, придвинув к себе бокал с тыквенным соком, незаметно превратила его содержимое в какую-то тёмную жидкость, проведя пальцем по краю бокала. Удовлетворённо хмыкнув, она осушила бокал одним глотком. Краем уха она слышала разговор Гарри со слизеринцами, одновременно наблюдая за новыми преподавателями, которые появлялись в зале. Гермиона чувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, но даже не потрудилась обернуться. Она знала, что близнецы Гриндевальд что-то затевают, но ей было совершенно безразлично. Когда в зал вошли Дмитрий Матвеев, Катерина Пирс и Роксана Агриче, Гермиона будто получила электрический удар. Она почувствовала кожей, что привлекла внимание Роксаны. Гермиона прищурилась, стараясь рассмотреть её получше, и, наконец, сконцентрировалась на разговоре ребят, но всё ещё ощущая на себе взгляд Роксаны. В воздухе витала напряжённость, предчувствие чего-то необычного. За столом Слизерина царила атмосфера не только дружеского общения, но и скрытой, интригующей игры. — Поттер, ты чего-то не договариваешь насчет этой Агриче? — спросила Панси, её тон был скорее заинтересованным, чем обвиняющим. Гарри, немного покраснев, замялся. — Честно говоря, я сам знаю о ней немного. Родом из Японии, вот и всё, что мне удалось выяснить. Тео Нотт, хлопнув Гарри по плечу, рассмеялся. — Да, Поттер, это и так понятно. Вопрос в другом: почему у неё глаза завязаны? На этот раз ответил Салазар Гриндевальд: — Потому что она видит больше, чем мы все вместе взятые. И не зря её поставили преподавать Прорицания. Она заплатила за свой дар высокую цену — свою способность видеть физически. Она видит и знает больше, чем кто-либо другой, но за это пожертвовала зрением. Блейз Забини, присвистнув, выразил общее удивление. — А Дмитрий Матвеев? — поинтересовалась Панси, переведя разговор на другого нового преподавателя. — Он… у него просто невероятный запас защитных и исцеляющих заклинаний, — ответил Гарри, немного теряясь под пристальным вниманием. Гермиона, неожиданно вмешавшись, добавила: — И он мастер как Оклюменции, так и Легилименции. В мислях она добавила, ещё летом я заметила… после того, как стала вампиром, никто не мог проникать в мой разум, но я — могла. Никто этого не замечал, кроме меня. А Дмитрий… он сумел пробить мою защиту. Джинни, впечатлённая, прошептала: — О боже, у него столько татуировок… Гермиона усмехнулась, глядя на Джинни. — У меня не меньше, — ответила она, её взгляд скользнул по Панси, которая тут же оживилась. — Ооо, покажешь? — с любопытством спросила Панси. — При случае, — загадочно ответила Гермиона. Она перевела взгляд на Кэтрин Пирс, которая уже долгое время изучала её. После того, как Гермиона уехала в Китай, их общение стало реже, и Гермиона старалась скрывать свою вампирскую сущность и отключение человечности. Теперь, сидя за столом Слизерина, Гермиона чувствовала на себе взгляд Кэтрин, ощущая не только интерес, но и некую скрытую оценку. Хотя Гермионе было в какой-то степени всё равно, её лень говорила о многом. Она прекрасно представляла, на что способна Кэтрин, чтобы вернуть ей человечность, и перспектива этого её совсем не радовала. Её безразличие было лишь маской, скрывающей под собой усталость и скрытую тревогу. — А эта Кэтрин… — задумчиво протянул Блейз, его взгляд скользнул по Гермионе, — ещё та штучка. — Он ухмыльнулся, в его глазах блеснуло веселое, озорное ожидание. — Штучка, которая тебе не по зубам, — фыркнула Гермиона, небрежно отпивая из бокала. Её голос был ледяным, но в уголках губ играла едва заметная улыбка. — А тебе-то откуда знать? — бросил Блейз, с интересом изучая её реакцию. Гермиона похотливо улыбнулась, её улыбка была кошачьей, полной скрытой силы и притягательности. Потянувшись через Драко, она приблизилась к Блейзу, маня его пальцем. Наклонившись к его уху, она прошептала сладким, почти провокационным голосом: — За отлиз любой вопрос. Затем она отстранилась, снова сделав небрежный глоток из своего бокала, словно ничего не произошло. Блейз, ошеломлённый её непосредственностью, вначале опешил, а затем рассмеялся, его смех был низким и озорным. — Ты сама это предложила, — сказал он, проведя языком по нижней губе. Гермиона заметила его сплит – разрез языка где-то до половины , и эта деталь добавила его образу ещё больше притягательности. Она ухмыльнулась и кивнула, соглашаясь на игру. — Я вам не мешаю? — внезапно воскликнул Драко Малфой, его голос был полон возмущения. — Два гребаных похотливых монстра! Гермиона и Блейз рассмеялись, их смех слился воедино. — А ты не подслушивай! — прозвучало одновременно из двух уст, и Гермиона с Блейзом синхронно дали друг другу пять, подчеркивая свою нерушимую связь. Малфой закатил глаза, но тоже невольно улыбнулся. Воздух вокруг них дрожал от нескрываемой энергии и предвкушения.