ГЛАВА VIII

Когда мы закончили трапезу, мне с подругой пришлось идти на пару к миссис Костроме. Это была самая злая профессорша; похоже, она ненавидела всю нечисть, ведь сама являлась божеством. Она преподавала природоведение, но не такое, к которому мы привыкли в людской жизни. В начале пары миссис Кострома сходу начала говорить о важности единения с природой. Она рассказывала о древних ритуалах призыва дождя, о шепоте ветра, который может нести предсказания, и о том, как корни деревьев переплетаются с нитями судьбы, влияя на нашу жизнь. Она даже упомянула, как правильно просить прощения у леса, если ты случайно сломал ветку, или как благодарить реку за чистую воду. Всё это подавалось с её обычной строгостью, без тени улыбки, будто она делилась священными тайнами, которые мы, смертные, должны постичь, даже если не хотим. Пара была довольно нудной, ведь я это уже слышала и всё знала. Нерлит сидела рядом и всё внимательно слушала, её глаза, словно два изумруда, не отрывались от профессорши, жадно впитывая каждое слово. Я же рисовала незамысловатые узоры в тетради, и всё размышляла, кто мог пробраться в комнату к бывшей подруге. И главное – что же у неё выкрали? Незаметно для себя на страницах тетради появился нарисованный по памяти её блокнот, обведённый в кружок со знаком вопроса. Может быть, всё-таки не мне одной он показался подозрительным? Кто-то резко выдернул у меня из-под рук мою тетрадку. — Мисс Кроув, я вижу, вы знаете мой предмет лучше меня, раз позволяете рисовать всякие каракули в рабочей тетради! — Она пригляделась к рисунку; на секунду в её взгляде что-то изменилось, промелькнуло нечто неуловимое, как тень на воде, быстро исчезая, словно и не было, но она тут же взяла себя в руки и на глазах у всей аудитории вырвала мой рисунок. После чего отдала вновь чистую тетрадь, будто в ней никогда ничего не было. — Это я у вас изымаю, — добавила она и пошла к своему столу. Положив на него листок, профессорша продолжила вести лекцию о том, как правильно прислушиваться к деревьям. — Слушай, подруга, а ты что там такое нарисовала, что она аж отдельно отложила? — тихо спросила меня Нерлит, её голос был едва слышен, как шелест страниц древней книги, и указала кончиком ручки в сторону стола преподавательницы. — Да ничего такого, просто рисуночек, — я отмахнулась от неё и начала наконец записывать лекцию. Она же отвернулась обратно.

***

Мне нужно было найти Нота и узнать у него, не видел ли он в ту ночь, кто бы это мог быть. Я шла через огромный двор академии к корпусу, где находились все божества. Вокруг уже наступала осенняя пора: воздух был пронизан запахом опавших листьев и свежей прохлады, а оранжевые листья, словно маленькие язычки пламени, гонялись друг за другом туда и обратно под легким дуновением ветра, создавая живой, танцующий ковёр. Как же это прекрасно выглядит! Я до сих пор не могла привыкнуть к тому, что за этим кто-то следит, и все мы здесь не просто так. Я не заметила, как подошла к их корпусу; вокруг разные существа странно смотрели на меня, видимо, не понимая, что я тут забыла. Наконец, вдалеке я заметила Нота и, конечно же, Борея. Они когда-нибудь ходят раздельно? Видимо, тогда был единичный случай, когда меня нашел в лесу второй, а во тьме ночи первый. — Нот! Подожди, пожалуйста! — Парень обернулся, когда я его позвала. Борей остановился вместе с ним. Подбежав к ним, я посмотрела на последнего. Его лицо не выражало никаких эмоций, он был совершенно не заинтересован этой остановкой. — Что тебе надо, нечисть? — Это ещё что за качели? То он нежно говорит под луной и оттаскивает от колючих роз, то снова холоден. Его слова хлестнули, как ледяной ветер, что пронизывает до костей, оставляя за собой горечь и недоумение. — Нот, не надо так, — попытался успокоить его холодный взгляд брата. — Что не надо? Она прилипла к нам как банный лист, — сначала он обратился к брату, а после повернулся вновь ко мне. — Девочка, если тебе один раз помогли, это ничего не значит, — он ткнул пальцем мне в лоб, чуть отталкивая. Интересно, он говорит про себя или про брата, потому что тот не знает, что блондин вроде как помог мне в ту ночь. — Слушай, Нот, я... — Мне не дали договорить. К нам подбежал какой-то паренёк, тощий, в очках; по нему непонятно было, кто он. — Ты же Карна? Тебя директриса ищет, она зла, — да твою ж! Мне когда-нибудь дадут договорить или сделать то, что я хочу? Паренёк схватил меня за руку и потащил в главный корпус. Обернувшись, я увидела то, что для меня было странным: братья шли в нашу сторону, будто следуя за нами, хотя мы были гораздо быстрее. Их фигуры, словно тени, скользили за нами, несмотря на наше ускорение, что заставляло сердце биться быстрее.

***

Зайдя в кабинет директора, я увидела, что обстановка была такой же, как и два года спустя. Последний раз я тут была практически перед казнью. На полу лежал ковёр, по классике по центру стоял большой дубовый стол, за ним властно сидела миссис Маревна. Когда мы зашли, она сразу подняла на нас голову. Её глаза, глубокие и проницательные, словно тёмные омуты, встретились с моими, заставляя почувствовать себя пойманной. — Я нашёл её, — парень рядом толкнул меня рукой в спину, показывая, чтобы я подошла. — Молодец, можешь быть свободен, Глум, — она сняла свои очки, откладывая на стол рядом с собой. Дверь за парнем захлопнулась. Она посмотрела на меня своим острым взглядом. — Итак, Карна Кроув, не хочешь мне ничего рассказать? — Что вы хотите от меня услышать? — Я не понимала, почему нахожусь здесь и стою в буквальном смысле на ковре у директора. Женщина открыла ящик в столе и достала оттуда бумажку. — Тебе это знакомо? — Это был мой утренний рисунок; естественно, он был мне знаком. Я кивнула в знак согласия, но всё равно не понимала, что она от меня требует. — Не смотри на меня глупым взглядом, ты понимаешь, о чём я! — Голос перестал быть тихим, её крик по-любому был слышен за дверью. Казалось, стены кабинета дрогнули от её негодования, а воздух вокруг наполнился невидимым электричеством. Этого мне ещё не хватало, чтобы пошли очередные слухи. — Миссис Маревна, я правда не понимаю, что вы от меня хотите. Да, это мой рисунок, на утренней паре его отобрала преподавательница. Я извиняюсь, что отвлекалась на паре, — для того чтобы гнев её смилостивился, я даже немного поклонилась. — Ты дуру из меня не делай! Никто, кроме меня и преподавателей, не знал, что пропало у мисс Делакруа, и, естественно, вор знал об этом. Если это были не вы, то почему нарисовали этот блокнот? Я не потерплю вранья и воровства в стенах моей академии! Вы обязаны принести его по-хорошему, или мы будем вынуждены обыскать вашу комнату! — Я отрицательно покачала головой. Неужели они действительно из-за какого-то рисунка думают, что я украла у неё блокнот? Нет, ну, я могла бы это сделать, но я же этого не сделала! Кстати говоря, у неё действительно украли именно его, значит, там действительно находится что-то важное, и я не одна об этом думала. — Ну, значит, решено. Прямо сейчас, чтобы вы не успели его перепрятать, мы обыщем вашу комнату, — Ну нет, так просто я не дам этого сделать. В дверь кто-то постучался, прерывая нас. В комнату летящей походкой зашла виновница этого сыр-бора. Она подошла близко к директрисе. — Извините, миссис, блокнот нашёлся, я, видимо, забыла, что накануне положила его в сумку, и забыла. Извините ещё раз, — Она так же поклонилась, но я успела заметить, как её взгляд метнулся к моему рисунку, лежавшему рядом с локтями женщины. Надеюсь, эта дура не поймёт, что он мой.